Жанр: Научная фантастика
Прелюдия к Дюне 2. Дюна: дом харконненов
...ставкой в соревновании была жизнь, да и сегодняшний подъем был несравненно легче.
Лавовая порода очень острая, но подошвы Дункана были покрыты мозолями после
многих лет хождения босиком по пляжам Каладана. В этом было еще одно его преимущество
перед товарищами.
Он обогнул горячий источник и взобрался по стене расщелины, в которой оказались
выступы, образующие удобные опоры для рук и ног. Втиснувшись в расщелину, он искал
глазами выступы, за которые можно было уцепиться, чтобы подтянуться на длину тела.
Некоторые камни обламывались под его тяжестью и падали вниз.
Как бы то ни было, Дункан знал, что Трин Кронос и некоторые другие эгоистичные
кандидаты постараются сделать все, что в их силах, чтобы сорвать состязание, вместо того
чтобы приложить все силы для достижения победы.
К закату он добрался до губы вулкана - первым из всего класса. Он бежал без отдыха,
взбирался по опасным, осыпающимся склонам, тщательно выбирая маршрут, но действуя без
колебаний. Остальные соперники были недалеко, выбираясь на вершину с разных сторон.
Дункан перепрыгнул через горячий поток и со всех ног кинулся к орнитоптеру.
Как только впереди показался орнитоптер, Дункан оглянулся через плечо и увидел
Рессера, который, спотыкаясь, бежал почти за его спиной. Кожа рыжего курсанта была
исцарапана и покрыта пеплом.
- Эй, Дункан!
Воздух казался густым и тяжелым от дыма и пыли, которые изрыгал кратер. Вулкан
приглушенно, но мощно рокотал.
Чувствуя близость победы, Дункан рванулся вперед, резко прибавив скорость и сокращая
расстояние до ожидавшего на гребне вулкана орнитоптера. Рессер, видя, что у него нет никаких
шансов на победу, тяжело дыша, остановился и попятился назад, великодушно признавая
победу друга.
С дальнего края кратера к машине приближался Трин Кронос, лицо его вспыхнуло
гневом, когда он увидел, что Дункан опережает его. Когда же Кронос увидел Рессера, своего
компатриота с Груммана, который, задыхаясь, прекратил борьбу, он пришел в неописуемую
ярость. Хотя они с Рессером прибыли с одной планеты, Кронос никогда не упускал
возможности поиздеваться над Рессером и унизить его, превращая жизнь рыжеволосого
курсанта в сущий ад.
В этом классе речь шла о выживании сильнейших, и между многими курсантами возникла
неприязнь, вызванная соперничеством не на жизнь, а на смерть. Просто наблюдая, как
испорченный сын аристократа с Груммана третирует своего товарища, Дункан составил о нем
весьма нелестное мнение. Как только Дункан взлетит, этот подонок выместит всю свою злобу
на ни в чем не повинном Рессере.
Поставив ногу на подножку кабины, Дункан принял решение:
- Хий Рессер! Если можешь, беги сюда, пока я буду пристегиваться и взлетать. Я уверен,
что орнитоптер выдержит двоих.
Вдалеке Трин Кронос рванулся вперед.
Дункан проверил надежность ремней безопасности, сдвинул ретрактор, чтобы, укоротив
крылья, приготовить их к вертикальному взлету, но Рессер стоял на месте и глядел на Дункана,
не веря своим ушам.
- Ну, быстрее же! - крикнул Айдахо.
Усмехнувшись, рыжий кинулся вперед, обретя новые силы. Он подбежал к машине, когда
Дункан перевел стартер в рабочее положение. За годы, проведенные на герцогской службе,
Дункан научился водить орнитоптер у лучших пилотов империи. Теперь управление не
вызывало у него никаких затруднений.
Яростно выругав Дункана за нарушение правил, Кронос прибавил скорость и понесся к
орнитоптеру, отбрасывая ногами камни и обломки скал. Панель управления вспыхнула
разноцветными огнями. Засветившийся оранжевый прямоугольник подсказал Дункану, что
реактивная тяга обеспечена, и в тот же миг Айдахо услышал ровный мощный рев турбин.
Рессер взобрался на хвост орнитоптера в тот момент, когда Дункан поднял машину в
воздух. С трудом дыша, рыжий крепко ухватился за край люка кабины, вздохнув наконец
полной грудью.
Видя, что не сможет добежать до орнитоптера, Трин Кронос нагнулся, поднял с земли
зазубренный кусок лавы размером с кулак и швырнул его в орнитоптер, попав в выставленное
бедро Рессера.
Дункан нажал светящуюся кнопку последующего включения, заработали подъемные
двигатели, крылья стали двигаться вверх и вниз, а машина взмыла над лавовой шапкой вулкана.
Поршни реактивного двигателя заработали быстрее, Дункан увеличил газ. Рессер,
превратившись в спутанный клубок рук и ног, ввалился в кабину. Чихнув, он втиснулся в узкое
пространство за сиденьем пилота и начал неудержимо хохотать.
Ветер, поднятый крыльями орнитоптера, обдал разочарованного Кроноса. Оставшись на
скале, молодой человек поднял еще один камень и швырнул его в орнитоптер, попав в
небьющийся плаз кабины.
Дункан весело помахал незадачливому сопернику и бросил ему фонарь из аварийного
набора. Грумманец поймал фонарь на лету, не выказав никаких признаков благодарности.
Отставшие курсанты понуро побрели вниз. Сегодня им предстоит провести холодную ночь под
звездным небом, голыми и без пищи.
Дункан прибавил скорость, выпустил крылья на всю длину. Солнце медленно садилось за
горизонт, отбросив на поверхность океана пылающую оранжевую дорожку. Как плотный
черный занавес, на планету стала опускаться непроглядная тьма.
- Почему ты так поступил? - спросил Рессер, отирая пот со лба. - Это было одиночное
испытание. Оружейные Мастера определенно не учили нас помогать друг другу.
- Нет, они не учили, - с улыбкой произнес Дункан. - Я научился этому у Атрейдесов.
Дункан приглушил освещение панели управления и направил машину к следующему
острову по координатам, которые светились на консоли. Внизу чернел океан, освещенный
яркими звездами.
Ни в коем случае нельзя недооценивать необоримую склонность человеческого
ума верить в то, во что хочется верить, невзирая на противоречащую вере
действительность.
Кэдмон Эрб. "Политика и реальность"
Пытаясь понять, каким образом Общине Сестер удалось увильнуть от выполнения
требований Владимира Харконнена, барон и Питер де Фриз непрерывно совещались в
экранированном металлом конференц-зале военного фрегата. Судно совершало оборот за
оборотом по орбите вокруг Валлаха IX с готовым к бою оружием.., но не видя целей, которые
можно было бы поразить. В течение двух дней передаваемые ежечасно сообщения,
направляемые на Баллах, оставались без ответа. На этот раз у ментата не было ответа на вопрос,
каким образом ведьмам удалось спрятаться; не было никаких вероятностей, проекций или
суммаций. Питер потерпел полное фиаско. Барон, который не принимал никаких извинений в
случае провала (а на этот раз де Фриз своим провалом сильно его подвел), был готов убить кого
угодно самым жестоким образом.
Чувствуя себя незваным гостем, угрюмый Раббан сидел в сторонке и наблюдал за дядей и
ментатом, страстно желая предложить что-нибудь умное.
- Но ведь они же ведьмы, не так ли? - сказал он наконец, но никто не проявил интереса
к его высказыванию. Никто даже не стал слушать, в чем заключается идея Раббана.
Рассердившись, он покинул конференц-зал, понимая, что дядя только рад его уходу. Но
почему они просто обсуждают сложившуюся ситуацию? Раббан не выносил сидения и
пустопорожней болтовни, которая не приводила к ощутимым результатам. В итоге они просто
казались слабаками.
Как предполагаемый наследник барона, Раббан полагал, что неплохо послужил Дому
Харконненов. Он следит за операциями с пряностью на Арракисе, это он нанес незаметный
Видя, что не сможет добежать до орнитоптера, Трин Кронос нагнулся, поднял с земли
зазубренный кусок лавы размером с кулак и швырнул его в орнитоптер, попав в выставленное
бедро Рессера.
Дункан нажал светящуюся кнопку последующего включения, заработали подъемные
двигатели, крылья стали двигаться вверх и вниз, а машина взмыла над лавовой шапкой вулкана.
Поршни реактивного двигателя заработали быстрее, Дункан увеличил газ. Рессер,
превратившись в спутанный клубок рук и ног, ввалился в кабину. Чихнув, он втиснулся в узкое
пространство за сиденьем пилота и начал неудержимо хохотать.
Ветер, поднятый крыльями орнитоптера, обдал разочарованного Кроноса. Оставшись на
скале, молодой человек поднял еще один камень и швырнул его в орнитоптер, попав в
небьющийся плаз кабины.
Дункан весело помахал незадачливому сопернику и бросил ему фонарь из аварийного
набора. Грумманец поймал фонарь на лету, не выказав никаких признаков благодарности.
Отставшие курсанты понуро побрели вниз. Сегодня им предстоит провести холодную ночь под
звездным небом, голыми и без пищи.
Дункан прибавил скорость, выпустил крылья на всю длину. Солнце медленно садилось за
горизонт, отбросив на поверхность океана пылающую оранжевую дорожку. Как плотный
черный занавес, на планету стала опускаться непроглядная тьма.
- Почему ты так поступил? - спросил Рессер, отирая пот со лба. - Это было одиночное
испытание. Оружейные Мастера определенно не учили нас помогать друг другу.
- Нет, они не учили, - с улыбкой произнес Дункан. - Я научился этому у Атрейдесов.
Дункан приглушил освещение панели управления и направил машину к следующему
острову по координатам, которые светились на консоли. Внизу чернел океан, освещенный
яркими звездами.
Ни в коем случае нельзя недооценивать необоримую склонность человеческого
ума верить в то, во что хочется верить, невзирая на противоречащую вере
действительность.
Кэдмон Эрб. "Политика и реальность"
Пытаясь понять, каким образом Общине Сестер удалось увильнуть от выполнения
требований Владимира Харконнена, барон и Питер де Фриз непрерывно совещались в
экранированном металлом конференц-зале военного фрегата. Судно совершало оборот за
оборотом по орбите вокруг Валлаха IX с готовым к бою оружием.., но не видя целей, которые
можно было бы поразить. В течение двух дней передаваемые ежечасно сообщения,
направляемые на Баллах, оставались без ответа. На этот раз у ментата не было ответа на вопрос,
каким образом ведьмам удалось спрятаться; не было никаких вероятностей, проекций или
суммаций. Питер потерпел полное фиаско. Барон, который не принимал никаких извинений в
случае провала (а на этот раз де Фриз своим провалом сильно его подвел), был готов убить кого
угодно самым жестоким образом.
Чувствуя себя незваным гостем, угрюмый Раббан сидел в сторонке и наблюдал за дядей и
ментатом, страстно желая предложить что-нибудь умное.
- Но ведь они же ведьмы, не так ли? - сказал он наконец, но никто не проявил интереса
к его высказыванию. Никто даже не стал слушать, в чем заключается идея Раббана.
Рассердившись, он покинул конференц-зал, понимая, что дядя только рад его уходу. Но
почему они просто обсуждают сложившуюся ситуацию? Раббан не выносил сидения и
пустопорожней болтовни, которая не приводила к ощутимым результатам. В итоге они просто
казались слабаками.
Как предполагаемый наследник барона, Раббан полагал, что неплохо послужил Дому
Харконненов. Он следит за операциями с пряностью на Арракисе, это он нанес незаметный
удар, призванный спровоцировать войну между Атрейдесами и Тлейлаксу. Каждый раз он
снова и снова доказывал свою полезность, но барон продолжал в глаза называть его "танком,
думающим своими мышцами", и вообще третировал, как слабоумного.
Если бы они разрешили мне проникнуть в гнездо ведьм, я бы учуял их носом.
Раббан точно знал, что надо делать. И не надо спрашивать ни у кого разрешения. Барон,
конечно, скажет "нет".., и барон будет не прав. Раббан решит проблему сам и потом потребует
достойного вознаграждения. Тогда дядя оценит его выдающиеся способности.
Топая тяжелыми черными ботинками, рослый Глоссу Раббан прошел по коридорам
фрегата, исполненный непреклонного намерения выполнить свою миссию. Вооруженный до
зубов корабль, содрогаясь от силы притяжения, продолжал описывать круги вокруг враждебной
планеты. Проходя мимо кают и рубок, он слышал обрывки разговоров. Мимо, всегда выказывая
уважение, пробегали по своим делам люди в синей военной форме.
Когда он отдал заветный приказ, люди торопливо отодвинули переборку носового отсека.
Раббан, упершись руками в бедра, молча созерцал полированный корпус одноместного корабля.
Это был экспериментальный корабль-невидимка.
Он летал на этом корабле в чреве лайнера Гильдии больше десяти лет назад, и тогда
корабль вел себя безупречно.., все было тихо и незаметно. Пилотировать судно было истинным
наслаждением, хотя сам заговор провалился. Слишком уж долго его планировали, да и этот
проклятый Лето Атрейдес повел себя так, как никто не ожидал.
На этот раз, однако, план Раббана был прямолинейным и простым. Корабль и его
содержимое были абсолютно невидимы. Он может полететь, куда ему заблагорассудится, все
высмотреть, и никто ничего не заподозрит. Он выведает, что задумали ведьмы, что они
собираются делать, а потом можно будет стереть с лица земли всю эту Школу Матерей и всех
ее обитательниц, если он того пожелает.
Раббан завел бесшумные двигатели космического истребителя, и он отделился от корпуса
фрегата через люк в носовой части дна. Раббан активировал невидимое поле, и судно
растворилось в открытом космосе.
Во время снижения все системы корабля функционировали идеально. Все обнаруженные
в ходе последних испытаний неполадки были устранены. Пролетев над грядой поросших
высокой травой холмов, Раббан направил корабль-невидимку к белым с красноватыми
крышами зданиям Школы Матерей. Что, ведьмы, думаете, что можете просто так спрятаться,
когда барон требует ответов на свои вопросы? Наверное, потешаетесь сейчас, упиваясь своим
непревзойденным умом? Это же надо, они и сейчас упорствуют, отказываются отвечать на
предложения барона встретиться. Они что, воображают, что и дальше смогут уклоняться от
ответа?
Прикоснувшись к сенсорной кнопке, Раббан зарядил орудия. Массированный
неожиданный удар уничтожит библиотеки, жилые корпуса и музеи, сровняет их с землей.
Уж это-то привлечет их внимание.
Интересно, заметил ли барон его отлет?
Неслышный корабль снизился у зданий Школы, и Раббану стали видны группы женщин,
снующих между корпусами. Они глупо полагают, что им нет больше нужды прятаться. Они
думают, что теперь могут показать нос Дому Харконненов.
Раббан еще больше снизился. Системы нападения разогрелись; прицельные экраны
светились в полной боевой готовности. Прежде чем поразить главные корпуса, надо будет
уничтожить несколько этих стерв, просто так, ради спортивного интереса. Корабль невидим, и
ведьмы воспримут удар, как бич божий, поражающий их за высокомерие и надменность.
Корабль-невидимка вошел в крутой вираж.
Внезапно Раббан увидел, как все ведьмы разом посмотрели на него.
Он почувствовал, что какая-то сила начала сдавливать ему мозг. Он внимательно
вгляделся в женщин, и они вдруг начали исчезать. Взор его затуманился, в голове появилась
пульсирующая боль.., физическая боль. Он прижал ладонь к виску, стараясь сосредоточиться.
Но давление внутри черепа продолжало нарастать; было ощущение, что в голове топчется
громадный слон.
Внизу все изображения подернулись сияющим ореолом. Дрожащие силуэты ведьм то
появлялись, то исчезали снова, оставляя после себя радужные тени. Строения, ландшафт,
поверхность планеты - все закачалось перед глазами Раббана. Он едва мог теперь различить
панель управления.
Он потерял ориентировку, голова раскалывалась от мучительной боли. Раббан взялся за
консоль управления. Корабль дрожал и извивался, как живое существо. Потом судно
накренилось и вошло в неуправляемый штопор. Раббан издал клокочущий недоумевающий
вскрик, не осознав в полной мере опасность до того, как его окутала гасящая удар пена и
спеленали натянувшиеся ремни безопасности.
Корабль-невидимка рухнул в яблоневый сад, по инерции прорыл глубокую канаву, а
потом завалился набок. Последовала мучительная рокочущая пауза, судно соскользнуло с
набережной и упало в мелкую речку.
Превратившиеся в груду искореженного металла двигатели вспыхнули, и в кабину пополз
жирный синий дым. Раббан услышал шипение включившейся противопожарной системы и
постарался освободиться от уплотнившейся пены и натянутых ремней.
Задыхаясь от едкого дыма, глотая слезы, Раббан активировал аварийный люк в брюхе
корабля и выполз из-под обломков. Переместившись подальше от горячего металла, Раббан
встал на четвереньки посреди потока и ошеломленно затряс головой. Оглянувшись на
корабль-невидимку, он увидел, как то появляется, то исчезает перед глазами его железный
остов.
Позади него женщины, как одетая в черное саранча, облепили набережную...
Когда барон Харконнен получил по селектору сообщение о том, что Верховная Мать
желает говорить с ним, его охватило бешеное желание задушить старуху. Столько дней все его
вопли и требования оставались без ответа, а теперь эта старая карга, видите ли, соизволила сама
вызвать его. На овальном экране появилось лицо Харишки.
- Прошу прощения, барон, за то, что я не смогла лично принять вас во время вашего
визита, и приношу свои извинения за неполадки в системе связи. Я знаю, что вы хотите что-то
со мной обсудить. - Тон ее был издевательски-приторным. - Но может быть, вы сначала
хотите получить назад вашего племянника?
Глядя на тонкие губы, под которыми таилась дьявольская усмешка, барон вдруг
сообразил, что на его массивном лице явно отражается растерянность. Он обернулся, посмотрел
на капитана охраны, потом на Питера де Фриза.
- Где Раббан? - Оба в ответ только недоуменно покачали головами. Они были
удивлены не меньше своего правителя. - Давайте сюда Раббана!
По знаку Верховной Матери несколько Сестер ввели в кабинет массивного, как медведь,
человека и поставили его перед камерой. Несмотря на кровавые царапины и синяки, Раббан
выглядел весьма воинственно. Одна рука бессильно повисла; брюки были порваны на коленях,
открывая кровоподтеки на коже.
Барон неслышно выругался. Что еще натворил этот идиот ?
- У него на корабле возникли какие-то неполадки. Он что, собирался нанести нам визит
или просто шпионил.., а может быть, он хотел на нас напасть? - На экране появилось
изображение корабля-невидимки, остатки которого все еще дымились в речке, протекавшей
через сад. - Он прилетел к нам на очень интересном корабле. Он то появляется в поле зрения,
то исчезает из него. Обратите внимание, видите? Это гениальное изобретение.
Глаза барона едва не вылезли из орбит. Господи, мы, оказывается, еще потеряли и
корабль-невидимку. Его тупой племянник не только попал в плен к Сестрам, но и корабль -
самое мощное оружие Харконненов - тоже оказался в руках ведьм.
Питер де Фриз неслышно приблизился к барону и шепнул ему на ухо:
- Дышите медленно и глубоко, мой барон. Вы не позволите мне продолжить переговоры
с Верховной Матерью?
Неимоверным усилием воли барон собрался, потом вернулся к экрану. С Раббаном он
разберется позже.
- Мой племянник полный кретин. Он действовал без моего разрешения и ведома.
- Это очень удобное объяснение.
- Уверяю вас, что он понесет примерное наказание за свою дерзкую выходку.
Естественно, мы возместим любой ущерб, который он мог нанести зданиям Школы. - Он
поморщился, поразившись тому, как легко признал свое поражение.
- Несколько яблонь. Это не повод для формальной жалобы или донесения в Ландсраад..,
если, конечно, вы не откажетесь сотрудничать с нами.
- Сотрудничать! - Ноздри барона раздулись от гнева, он отступил назад так резко, что
едва не потерял равновесие. Это у него есть доказательства против них! - А включите ли вы в
ваше донесение рассказ о том, как ваша Преподобная Мать в нарушение Великой Конвенции
применила против меня биологическое оружие?
- Конечно, в нашем донесении будет немного спекулятивных рассуждений, -
произнесла Харишка со змеиной улыбкой на устах. - Может быть, вы помните, как несколько
лет назад два корабля тлейлаксов были таинственным образом обстреляны лайнером Гильдии.
Герцог Лето Атрейдес был обвинен в преступлении против человечества, но отрицал
обвинение, что в то время показалось нелепым, поскольку в момент обстрела поблизости не
было ни одного другого корабля. По крайней мере ни одного видимого корабля. Мы нашли
доказательства того, что недалеко находился, правда, фрегат Харконненов, следовавший на
коронацию императора Шаддама.
Барон силой воли заставил себя остаться бесстрастным.
- У вас нет доказательств.
- У нас есть корабль, барон. - На экране снова показалось изображение то
появляющихся, то исчезающих обломков. - Любой компетентный суд придет к такому же
заключению. Особенно заинтересуются развитием такого судебного дела Тлейлаксу и Дом
Атрейдесов. Я уже не говорю о Космической Гильдии.
Питер де Фриз попеременно переводил взгляд с барона на экран. Колесики в его мозгу
непрестанно вращались, перемалывая данные, но ментат так и не смог прийти к приемлемому
решению.
- Ты сама подписываешь себе смертный приговор, ведьма, - приглушенно прорычал
барон. - У нас есть доказательство того, что Бене Гессерит применил биологическое оружие
- вредоносный бактериологический агент. Одно мое слово, и...
- И мы предъявим свое доказательство вашего преступления, не так ли? - произнесла
Харишка. - Как вы думаете, барон, - погасят ли друг друга эти доказательства? Или наше
обвинение покажется Ландсрааду гораздо более интересным?
- Дайте мне средство излечения, и я отзову мои обвинения. Верховная Мать Харишка
искоса взглянула на Харконнена.
- Мой дорогой барон, лечения не существует. Бене Гессерит принимает необратимые
меры. Ничто нельзя повернуть вспять. - Она выказывала притворное сочувствие. - С другой
стороны, если вы будете держать в тайне наш секрет, то мы так же поступим с вашим. Кроме
того, вы получите назад вашего бестолкового племянника - прежде чем мы не сделали чего-то
еще.., столь же необратимого.
Де Фриз вмешался в разговор, чувствуя, что барон вот-вот взорвется:
- Кроме того, мы настаиваем на возвращении разрушенного корабля. - Они не могли
позволить Общине Сестер получить доступ к технологии изготовления поля-невидимки, хотя ее
сути не понимали и сами Харконнены.
- Это невозможно. Ни один цивилизованный человек не может желать восстановления
такого орудия нападения. Во имя империи мы должны положить конец распространению этой
технологии смерти.
- У нас есть другие корабли! - выкрикнул Владимир Харконнен.
- Она - Вещающая Истину, мой барон, - шепнул де Фриз. Старая Верховная Мать
Бене Гессерит укоризненно посмотрела на них, а барон потел, придумывая наилучший ответ.
- Что вы собираетесь делать с судном? - спросил он и сжал кулаки так, что побелели
костяшки пальцев.
- Ну.., он, естественно, исчезнет.
Когда Раббан вернулся, барон избил его своей тростью и запер в карцер на все время пути
до Гьеди Первой. Несмотря на идиотскую импульсивность, этот "медведь" все же оставался
наследником Дома Харконненов.
Пока.
Барон мерил шагами свой кабинет, время от времени яростно ударяя тростью о стены и
измышляя самые изощренные наказания, которые надо было обрушить на Раббана, неуклюжая
атака которого на Школу Бене Гессерит едва не привела к полному краху. Придумав такое
наказание, барон натянуто улыбнулся.
Немедленно по прибытии Глоссу Раббан был отправлен на отдаленную планету
Ланкивейль, где он будет жить со своим слабохарактерным отцом Абульурдом.
Такова манера Атрейдесов: они служат образцом чести для своих детей, чтобы те
могли стать такими же в отношении своего потомства.
Герцог Лето Атрейдес. Первая тронная речь в Ассамблее Каладана
Прошло полтора года.
Свет полной луны облил серебром замок Каладана, отбросил тени зубчатых башен на края
скал, нависших над волнующимся морем. Из своего наблюдательного пункта Туфир Гават
смотрел, как по краю обрыва, взявшись за руки, идут герцог Лето и Кайлея Верниус -
звездные возлюбленные.
Кайлея стала его официальной, хотя и не связанной какими бы то ни было
обязательствами наложницей больше года назад, и иногда они наслаждались тихими
романтическими моментами, как, например, сейчас. Лето не спешил пока принимать
предложения брачных союзов, которые во множестве поступали от Домов Ландсраада.
Постоянная опека Гавата раздражала Лето, который требовал для себя некоторой меры
частной жизни, в которую никто не смеет вмешиваться. Но ментата, который отвечал за
безопасность герцога и его семьи, эти требования мало волновали. Лето имел пагубную
привычку ставить себя в весьма уязвимые положения, слишком доверяя людям, окружавшим
его. Гават предпочитал впасть в немилость к герцогу, нежели допустить фатальную ошибку и
упустить из виду опасность. Герцог Пауль Атрейдес умер на арене потому, что Гават не
проследил за ним и не заметил опасности. После того случая старый воин поклялся впредь не
допускать подобных промахов.
Лето и Кайлея гуляли, наслаждаясь прохладой ночи, а Гават напряженно соображал, что
тропинка вдоль обрыва очень узка и слишком близко подходит к бездонной пропасти. Мало
того, Лето запретил оградить обрыв перилами. Лето оставил все, как было, потому что старый
герцог имел обыкновение гулять по этой тропинке по ночам, обдумывая важные
государственные дела. Это была традиция, а Лето уважал традиции и считал Атрейдесов
храбрыми мужами.
Гават просканировал темноту с помощью инфракрасных очков и не заметил ничего
подозрительного в тенях, кроме своих солдат, двоим из которых он дал приказ переместиться и
сменить позицию.
Приходилось постоянно быть настороже.
Лето, взяв Кайлею за руку, любовался тонкими чертами ее лица, волосами темной меди,
которые развевались на ночном ветру, дувшем с моря. Поднятый воротник пальто подчеркивал
длинную стройную шею. Как ослепительно красивая женщина и настоящая леди империи,
сестра Ромбура и вела себя, как императрица. Но Лето никогда не сможет жениться на ней. Он
должен остаться верным традиции, как это делали его отец, дед и их предки. Дело чести и..,
политической дальновидности.
Однако никто, ни один человек на свете, даже сам Пауль Атрейдес, никогда не возразил
бы против такого союза, если бы удалось восстановить власть Дома Верниусов. В течение
нескольких месяцев, пользуясь щедрой поддержкой Лето, Ромбур сла
...Закладка в соц.сетях
