Жанр: Научная фантастика
Падающая звезда
...фру трудно осмыслить, пока не сопоставишь ее с чем-то знакомым.
Эсминец военно-морских сил США. Целый эсминец висит там, наверху, над нашими
головами! Пушки, броня, двигатели, снаряды, корпус, боеприпасы - вот вес
всей этой готовой упасть махины. И она упадет - и принесет с собой кое-что
похуже собственного веса. Радиоактивное заражение! Ведь в качестве топлива
для двигателя на "Прометее" находятся пятьсот фунтов урана. Когда "Прометей"
врежется в землю и взорвется, как небольшая атомная бомба, выброс
радиоактивного газа неизбежен. И его будет более чем достаточно, чтобы
уничтожить два миллиона людей при благоприятных условиях распространения.
Куда же упадет эта атомная бомба из космоса? Она упадет..."
Так все-таки куда свалится эта чертова штука? Купер размышлял. Он
повернулся к меркаторовой карте земного шара, разложенной на столе. Сверху
ее покрывала калька с обозначением орбиты. С каждым витком траектория
менялась в связи с вращением Земли. Так.., здесь.., на двадцать восьмом
витке, когда, как они объявили, корабль войдет в плотные слои атмосферы, он
будет проходить... Господи!.. Прямо над серединой Американского континента!
Купер поежился и посмотрел в темное небо. Черные птицы его пророчеств
слетались домой на ночлег. Гораздо ближе к его собственной голове, чем ему
бы хотелось.
- Мы должны быть готовы ко всему, господин президент, - произнося это,
доктор кивнул. - Вероятность того, что "Прометей" может погибнуть, велика...
- Я не хочу думать об этом, у меня тут же обостряется язва. Драгони, еще
один бурбон, и поживее.
- Боюсь, нам придется подумать. Мы должны учитывать международные
последствия еще одной катастрофы. Как это, например, отразится на наших
отношениях с Советским Союзом и другими государствами?
- Эй, а мы учитываем жизни тех Пятерых? И то, как могли бы им помочь? -
поинтересовался Гродзински.
Дилуотер кивнул в его сторону - это был почти поклон признательности и
одобрения. Гродзински, при всех своих крупных и явных недостатках, по
крайней мере думал по-человечески - о людях.
- Речь не о них, - сказал Гродзински, слегка раздув ноздри.
- Позволю себе не согласиться с госсекретарем, - вмешался Дилуотер. - От
имени НАСА я заявляю, что жизни этих людей представляют для нас величайшую
ценность. Иначе и быть не может.
- Они нам дороги, разумеется, - сказал Бэндин, позвякивая льдом в
стакане. - Однако в данный момент мы говорим не об этом. Это совершенно
другой ряд проблем. Что, если им не удастся починить корабль? Что, если он
действительно упадет через двадцать шесть часов? Можем ли мы допустить,
чтобы он уничтожил какой-нибудь город, как был уничтожен тот английский? И в
состоянии ли мы этому помешать?
- Способ есть, - сказал Бэннерман.
- Спасти все? - спросил Бэндин.
- Я этого не говорил, господин президент. Я сказал, что есть способ
предотвратить падение "Прометея" и еще одну катастрофу на Земле.
- Что за способ?
- Если бы корабль можно было уничтожить в воздухе...
- Вы выражаете вслух мои мысли, Бэннерман!
- Да, сэр. У нас в штатах боевые ракеты находятся в состоянии постоянной
готовности на случай внезапного ядерного удара. Они рассчитаны на перехват и
уничтожение ракет противника, нацеленных на Соединенные Штаты. Получилась бы
хорошая проверка всей системы...
Саймон Дилуотер с трудом сдержал гнев и отвращение:
- Вы говорите о сознательном уничтожении пятерых космонавтов, генерал?
Трое из которых американские граждане?
- Да, - Бэннерман был спокоен и невозмутим. - Во время войны мы несем
куда большие потери, и никто не жалуется. К завтрашнему утру на наших
дорогах в автомобильных катастрофах погибнет в десятки раз больше народу.
Речь должна идти не о количестве жизней и не о гражданстве этих людей.
Единственное, о чем мы должны думать, - как не допустить более крупной
катастрофы, которую может вызвать падение корабля на Землю.
- А вы думали, что станет с проектом "Прометей", если пойти на это? -
спросил Дилуотер.
- В данный момент это неважно, - ответил Бэннерман ледяным тоном. - Если
бы вы приложили больше старания, проектируя "Прометей", мы бы сейчас не сели
в эту лужу.
- Вы не можете утверждать...
- Хватит! - рявкнул Бэндин. - Подраться можете потом. Сейчас перед нами
проблема. Генерал, подготовьте мне самую последнюю информацию по
оборонительным ракетам. Ну, сами знаете, готовы ли они к запуску и так
далее.., и до каких пор можно откладывать пуск, чтобы в крайнем случае
успеть сбить эту штуку, пока она не рухнула на Соединенные Штаты.
- Да, господин президент. Все будет готово через несколько минут.
- Да, и я хочу знать, как это делается, то есть какая боеголовка?..
- Ядерная. Разрешите мне воспользоваться телефоном? В комнате наступила
тишина. Гродзински, как-то съежившись, водил карандашом по столу. Дилуотер
молчал, выпрямившись, но не мог согнать с лица выражение ужаса. Один Шлохтер
казался невозмутимым.
- Мы должны рассчитывать на худшее, - сказал он. - Полный провал данного
полета во всех отношениях. Если это произойдет, то как отразится в целом на
проекте "Прометей", мистер Дилуотер?
- Проект.., да, конечно. Это отбросит нас назад по крайней мере на год...
Ничего себе замена орбитальной станции! Вы должны понимать, что после сборки
генератора корабль со своими ядерными двигателями должен был бы
использоваться как последняя ступень для переброски дополнительных
стройматериалов. Без этого мы не сможем запустить генератор.
- Год? Вы хотите сказать, целый год? - спросил Бэндин с мрачным видом.
- Боюсь, это минимальный срок, сэр.
- Потом - выборы, - сказал Бэндин. - В это кресло усядется какой-нибудь
чурбан неотесанный, а вы все останетесь без работы. Если этого не хотите,
придется что-нибудь быстренько придумать.
- Если только они не починят двигатель, - сказал Бэннерман. - Сейчас это
наш единственный шанс. Они должны полностью сосредоточиться на нем.
- Можешь запросто побиться об заклад на свою задницу, - сказал Бэндин. -
Как у них дела, Дилуотер? Каковы последние сведения?
- Пока без изменений, господин президент. Наш пилот и доктор Брон
находятся в открытом космосе и производят ремонт согласно указаниям из
Центра управления. Все идет по плану.
- Сколько это еще продлится?
- Я затрудняюсь сказать...
- А вы заставьте себя.
- Предположительно, а я действительно лишь предполагаю, они могли бы
закончить где-то через час.
- Будем на это надеяться.
- Мы все молим за них Господа, господин президент.
Глава 30
ПВ 17:08
- Похоже на цыпленка, упакованного для духовки, - заметил Элай,
разглядывая на корме "Прометея" кучу скомканной алюминиевой фольги,
обмотавшуюся вокруг ядерного двигателя. Похоже, фольги здесь было
невообразимое количество - целый холм шириной футов пятьдесят, откуда
выступали лишь сопла двигателей. Брон закрепился за скобы на корпусе
корабля, рядом в астроскафе плавал Патрик.
- Что ж, этого цыпленка мы должны распаковать, чтобы добраться до самого
двигателя. Который из них?
- Вон тот, на дальнем конце.
Патрик включил управление астроскафом и медленно проплыл над кораблем, а
Элай направился в обход - от скобы к скобе. Когда он добрался до хвоста,
Патрик уже снял большой кусок фольги и принялся за следующий. Они работали
молча, отдирая алюминиевые полосы и отбрасывая их в стороны, так что вскоре
длинные ленты поплыли от корабля во все стороны. Еще не закончив, они начали
задыхаться.
- Вы готовы следовать нашим инструкциям? - голос из Центра прозвучал у
каждого в наушниках.
- Нет еще, когда будем готовы - скажем.
Элай огрызнулся, пытаясь отдышаться. В Центре хватило ума промолчать. У
него ломило спину, каждый мускул ныл, он дышал с трудом и устал до
изнеможения. В скафандре вытереть лоб было невозможно, и капли пота стекали
по носу, вызывая зуд и раздражение. Он потряс головой, но это не помогло.
- Все нормально? - спросил Патрик, нажав кнопку на пульте астроскафа.
Струя газа подтолкнула его вдоль основания двигателя он искал, за что
схватиться, чтобы замедлить движение.
- Нет, черт подери, какое там! - Элай с трудом выдыхал слова. - Не знаю,
на сколько меня еще хватит.
- Я тоже вымотался - но деваться некуда. Как раз здесь требуются двое.
Давай закончим, тогда ты передохнешь, а я займусь водородно-гелиевым
теплообменником.
- Если бы мне только выбраться из этого скафандра на несколько минут...
- Нет. У нас нет времени снова проходить герметизацию и начинать все
сначала. - Патрик старался, чтобы его голос звучал спокойно, сдержанно, но и
он устал не меньше Элая. Или даже больше. Нервы были взвинчены до предела. -
Времени нет, понимаешь ты это? Мы должны справиться, больше нам ничего не
остается.
- "Прометей", вы готовы?
- К черту нравоучения, Патрик, без них обойдусь. А вы там, в Центре,
заглохните, мы сами скажем, когда будем готовы. Я не знаю, смогу ли сделать
это, перед глазами все плывет...
- Извини за поучения. Нам тут тоже нелегко. Патрик подплыл ближе, их
шлемы почти соприкоснулись, и положил руку Элаю на плечо. Сквозь слои ткани
и пластика он мог ощутить внутри человеческое тело, лишь крепко сжав пальцы.
Они были одни в космосе, в вечном вакууме, окружавшем их со всех сторон,
четкие точки звезд точно отмечали вехами чей-то путь. Стальной корпус
"Прометея" рядом с ними - капсула жизни в жуткой пустоте. Полнеба заполняла
собой Земля.
- У нас нет выбора, Элай, - сказал Патрик. - Чтобы запустить нас сюда,
потрачены миллиарды долларов и миллионы часов труда. И все пойдет прахом,
если мы не закончим работу. Нам действительно ничего другого не остается.
- Все верно, - отозвался Элай. - Извини. Давай, поехали. Что там дальше.
Центр управления?
В Хьюстоне молча ждали, не в силах помочь. Они могли лишь давать
инструкции и надеяться, что двое измученных людей в космосе выполнят их
правильно.
- Перед вами пластина, на ней должен быть номер "Питер Альфред семь
шесть". Там четыре крепления.
- Понял. Пат, дай-ка мне отвертку. Патрик отстегнул страховку и передал
ему громоздкий прибор.
- Там большая лопасть. Настроен на извлечение при минимальной скорости. Я
готов.
- Хорошо.
Элай покачивался рядом, закрепившись за скобу, он вставил лопасть в паз
первого болта. Когда он включил аппарат, тот взвыл, маховик быстро
завертелся.
- Что за... - начал Элай, и тут лопасть врезалась в алюминий, и отвертка
вырвалась у него из рук. - Слишком быстро!
Элекгроотвертка уплывала от них светящейся пылинкой в темноте.
- Я достану - держись, - крикнул Патрик, передвигая астроскаф и регулируя
реактивную струю для полета вперед. Он взлетел следом, схватил отвертку и
затормозил. Обратно он возвращался гораздо медленнее.
- Ты включил на слишком большую скорость, - сердито воскликнул Элай. -
Она просто выскочила у меня из рук, когда заработала.
- Извини, это моя ошибка, но тебе следовало закрепить ее страховкой. Если
бы ты это сделал, ничего бы не случилось...
- Элай, Патрик, полетное время 17:34, - сказала Надя, ее спокойная речь
пробилась сквозь их раздраженные голоса. - Как продвигается работа?
Патрик судорожно вздохнул.
- Все по плану. Спасибо, Надя.
- Хотите, я кого-нибудь из вас сменю?
- Очень хорошая мысль. Как только мы снимем эту пластину, я отошлю Элая.
Когда он перейдет в полетный отсек, ты можешь занять его место здесь.
- У меня все нормально, - сказал Элай.
- Нет, не все. И у меня тоже. Как только тебе станет лучше, ты сможешь
заменить меня. Работать по очереди будет значительно легче. Теперь давай
займемся пластиной.
- Ладно.
Наконец пластина была снята, под ней обнаружилась масса кабелей и
проводов.
- Вам виден черный кабель с зеленой маркировкой?
- Похоже на кучу спагетти, - сказал Элай, придвигаясь ближе. - Вот этот
вроде, да, зеленая маркировка.
- Вы должны перерезать его. Если потянуть, там есть люфт. Сможете
вытащить кольцо наверх?
- Это.., не так просто...
- Дай-ка я попробую, - сказал Патрик, приблизившись. Взявшись вдвоем, они
сумели вытянуть черное кольцо кабеля на два-три дюйма.
- Адская работенка - резать его! - воскликнул Патрик. - Он слишком
толстый, нашими инструментами не возьмешь. Придется пережечь.
- А не опасно? Другие провода так близко..
- Выбора нет. Включи резак и давай мне сюда.
Элай вернулся к опоре двигателя, где они прикрепили свои инструменты. Он
взял ацетилено-кислородный резак и укрепил его на своем шланге. Затем
включил подачу газа и нажал на курок. Поток блестящих частиц замороженного
газа превратился в огненное лезвие.
- Вот...
- Берегись!
Это крикнул Патрик - слишком поздно.
Поворачиваясь с зажженной горелкой, Элай не заметил, что перед ним
колышется кусок собственного шланга. Шланги, казалось, ожили и двигались
сами по себе от малейшего толчка, извиваясь, словно змеи.
Кольцо шланга всплыло вверх, и резак прожег его.
Патрик схватил резак, выключил, и оба они в ужасе застыли, глядя на
почерневший кислородный шланг. Он был прожжен наполовину, поврежденная
наружная оболочка выпирала наружу огромным пузырем. В тот момент, когда они
дотянулись до шланга, чтобы заправить трубку, пузырь лопнул.
Элай вскрикнул, воздух выталкивался наружу потоком кристаллов, и звук его
голоса слабел по мере того, как слабел этот поток.
- Задержи дыхание! - крикнул Патрик. - Задержи дыхание, я отнесу тебя
внутрь. - Он схватил лопнувший шланг, но не смог удержать воздух,
проскальзывавший у него между пальцев. - В отсек! Надя, начинай герметизацию
немедленно, дорога каждая секунда.
Он подхватил Элая свободной рукой и включил двигатели астроскафа -
короткий выброс, затем поправка курса, полный вперед. Черепашья скорость,
дрейф к далекой безопасности открытого люка, шланги тянулись позади. Лицевая
шторка шлема Патрика была близко к шлему Брона, и он видел, как закрылся его
рот, потом глаза, медленно, на них уже оседали кристаллики льда.
Открытый люк. Затормозить, ухватиться за край. Потом протолкнуть внутрь
потерявшего сознание человека, втащить за собой кольца шлангов.
- Подтащи его поближе к воздухоотводнику, - крикнул он, расстегивая пояс,
который соединял его с астроскафом, освободился и заставил себя задержаться,
чтобы застегнуть страховку, прежде чем нырнуть в люк. Самое последнее
действие - закрыть клапаны и отсоединить подачу воздуха от астроскафа.
Задержав дыхание, не тратя времени на присоединение к подаче воздуха внутри,
закрыть люк.
Белый снег испарился, когда в отсек начал поступать воздух Надя
склонилась над неподвижным телом Патрик подскочил к манометру. Четверть
атмосферы, вполне достаточно. Когда он поворачивал маховик на люке, ведущем
в пассажирский отсек, его с силой отбросило назад воздухом, ворвавшимся в
лишь частично разгерметизированное помещение. Надя снимала с Элая шлем.
Патрик обнаружил, что все еще сдерживает дыхание, тоже поскорее скинул шлем
и вдохнул полной грудью.
- Коретта, немедленно сюда, - позвал Патрик.
- Что у вас такое с давлением? - спросила она, пробираясь в люк.
- Это Элай, у него перерезало шланг.
- Пустите меня. Кто-нибудь, принесите из моей аптечки большую зеленую
металлическую коробку.
- "Прометей", у вас критическое положение с доктором Броном, - в
громкоговорителе раздался голос из Центра управления. - Медицинский контроль
сообщает об остановке дыхания, сердечная деятельность тоже ослабевает.
- Дайте мне сведения о дыхании, пульсе и работе сердца, - попросила
Коретта, надевая на Элая кислородную маску и открывая клапан. - Снимите с
него этот костюм, чтобы можно было сделать искусственное дыхание.
Она бросила кислородный баллон и прижалась губами ко рту Элая, зажав ему
рукой нос. То был знаменитый "поцелуй жизни", ибо Коретта заметила кристаллы
льда на коже Брона.
- У нас есть рекомендации медицинской бригады. "Прометей", вы готовы
записывать?
- Пишу, - отозвалась Надя, вынимая из кармана блокнот. Патрик тяжело
осел он бы упал, если бы не невесомость, последнее усилие совершенно
доконало его. Коретта склонилась над неподвижной фигурой, Григорий наблюдал
молча.
- Что же.., с ним будет? - потрясение спросил Григорий. Ни у кого не
хватило духу ответить.
ПВ 17:45
- Мистер, уже четверть одиннадцатого. Смитсоновский институт, верно,
часов пять как закрыт. Там нет никого.
Шоферу такси, дружелюбному негру лет пятидесяти, не хотелось среди ночи
бросать такого приятного старичка в центре Вашингтона. Да еще когда вокруг
полно бандюг и всякой швали.
- У меня там приятельница работает, - терпеливо объяснял профессор
Вейсман, крепко сжимая свой портфель.
- Боюсь, она теперь уже дома.
- Я в этом уверен, но кто-нибудь здесь должен знать ее адрес или номер
телефона.
- А в телефонной книге смотрели?
- Не указан.
- Садитесь-ка лучше. Мы подъедем туда, может, вахтера найдем. Не хочется
мне бросать вас здесь - уж больно час поздний.
В этот поздний час от вокзала Юнион до Смитсоновского института ехать
было недолго. Вскоре он возник перед ними - здание из красного кирпича в
викторианском стиле, похожее на крепость и казавшееся довольно неуместным
среди своих ультрасовременных соседей. Шофер притормозил у входа и
внимательно вгляделся в темноту, прежде чем открыть заднюю дверь.
- Вон там, под фонарем, ночной звонок, а на улице вроде пока все тихо, -
сказал он.
- Спасибо, не стоило так беспокоиться, - сказал Вейсман, выбираясь из
машины.
- Есть причины. Вчера ночью на девчонку напали и убили всего за квартал
от Белого дома. Это вам не Фансвилл.
- О Господи. Спасибо, - Вейсман пошел быстрее, чем обычно, и,
запыхавшись, подошел к двери. Он нажал на звонок и слушал, как его звук
глухо разносится в глубине здания. Вахтер появился через минуту. Его
огромный живот выпирал из-под голубой форменной рубашки, он держал руку на
рукоятке пистолета, медленно подходя к двери.
- Что надо? - крикнул он через стекло, не отпирая. - Закрыто.
- Мне нужна доктор Трайб.
- Она домой ушла, утром приходите.
- Мне нужно видеть ее сейчас. У вас есть ее адрес или домашний телефон?
- Слушайте, мистер, мы ночью не работаем. И таких сведений не даем. -
Вахтер пошел было прочь, но, когда снова раздался звонок, неохотно вернулся.
- Вы что, не понимаете? У меня чрезвычайные обстоятельства, речь в прямом
смысле о жизни и смерти. Можете вы позвонить доктору Трайб и сказать ей, что
профессор Вейсман здесь и должен немедленно увидеться с ней? Она знает меня.
С явной неохотой нарушая заведенный порядок, вахтер согласился, но,
пошлепав к телефону, дверь так и не открыл. Вейсман стоял на ступенях, с
тревогой вглядываясь в темноту, а минуты шли. Шофер наблюдал за ним и
грустно качал головой. И окно держал закрытым, несмотря на ночную духоту.
Сторож вернулся меньше чем через пять минут, но Вейсману они показались
вечностью.
- Доктор Трайб велела вам ехать к ней, и я ей сказал, что вас ждет
машина. Адрес - 4501, Коннектикут-стрит.
- Да, спасибо, большое спасибо.
Вейсман радостно плюхнулся под безопасный кров автомобиля и, пока они
ехали, прикладывал руку ко лбу. К тому времени как они пересекли мост в
парке Рок-Крик, ему стало лучше. Доктор Трайб знает, что делать.
Она заставила его сесть и выпить чашку кофе, а сама слушала, пока он все
не объяснил. Про свой кофе она и забыла. Выслушав его, она схватила бумаги и
уставилась в них невидящим взглядом.
- Вы уверены, Сэм, абсолютно уверены?
- А какой еще может быть ответ? Вот цифры, фотографии, все перед вами.
Другого вывода быть не может.
- Нет, конечно, нет. Вы кому-нибудь еще говорили об этом?
- Никому. Я понятия не имел, кому об этом рассказывать, а нескольких
людей, кому я звонил, чтобы посоветоваться, не оказалось дома. Я просто
зашел в тупик. И подумал, что вы, находясь в Вашингтоне, сообразите, как
поступить.
- Конечно, - она встала и пошла к телефону. - Я знакома с помощником
госсекретаря. Он подъедет на своей машине и отвезет нас туда.
- Туда? Куда? - Вейсман устал и выглядел растерянным.
- В Белый дом, разумеется. Только президент имеет право действовать,
получив подобную информацию.
ПВ 23:24
- Он дышит, - сказала Коретта. - Больше пока сказать ничего не могу.
Она посмотрела вниз, на неподвижное тело Элая Брона.
Его пристегнули к стойке и накрыли несколькими спальными мешками для
тепла. Лицо у него было бледно-восковое, он не шевелился. Все сгрудились
вокруг. Патрик плавал свободно, остальные закрепились внизу и молчали.
- Он так и будет без сознания? - спросил Патрик. Коретта кивнула.
- Да. Он перенес тяжелый шок, переохлаждение кожного покрова лица и век,
остановку дыхания, кислородное голодание - именно последнее и беспокоит. В
Центре управления прикинули время по записям нашей связи с ними и по
показаниям биодатчиков. С момента аварии до того, как я начала делать
искусственное дыхание, прошло почти четыре с половиной минуты.
- Я шел так быстро, как только мог...
- Патрик! Никто тебя не винит. Как раз наоборот, сомневаюсь, чтобы кто-то
другой сумел принести его так быстро. Я не это имела в виду. То время, пока
он не дышал. Нет дыхания - нет кислорода. Большая часть человеческих органов
может обходиться без кислорода довольно долго.
- Мозг не может, - сказал Григорий.
- Верно. Возможно, в мозгу произошли необратимые изменения. Но мы не
узнаем этого, пока он не придет в сознание, - Коретта заколебалась, потом
добавила:
- Если вообще придет.
- Так плохо? - спросила Надя.
- Боюсь, что да.
- Ну ладно, - Патрик глубоко вздохнул. - Он твой пациент, Коретта, я
знаю, ты сделаешь все возможное. Тебе нужна какая-нибудь помощь?
- Нет, я смогу справиться сама.
- Хорошо. Надя, свяжись с Центром и объясни, что случилось. Скажи, что мы
с тобой выйдем наружу и закончим ремонт. Вряд ли там много осталось. Спроси,
сколько приблизительно времени понадобится для этого и сколько еще нам нужно
сделать. Они теперь знают, как быстро мы можем работать, или, вернее, как
медленно.
- Я все поняла, Патрик. Сейчас. Она направилась к пилотскому отсеку, и
Патрик двинулся было вслед за ней, но Григорий удержал его за руку.
- Я бы хотел помочь, - сказал он. Патрик внимательно посмотрел ему в
лицо.
- Ты уверен, что справишься? - спросил он.
- Ты хочешь сказать, по-прежнему ли я дрожу от страха? Да, мне страшно.
Но теперь я смогу этот страх перебороть. Коретта помогла мне.
- Таблетки?
- Ну.., что-то вроде. Она прекрасный врач. - Он улыбался, и Коретта тоже.
Патрик взглянул на них сквозь пелену усталости.
- Надеюсь, ты прав, Григорий. Я и правда выдохся. Если бы ты мог выйти и
помочь Наде, я бы контролировал вас из полетного отсека. Это было бы очень
кстати - и все же не совсем бездельничать. Я так устал, что больше не
полагаюсь на себя.
- Зато я отдохнул. Можешь на меня положиться.
- Я всегда полагался. - Поддавшись внезапному порыву, он взял русского за
руку. - Пока полет наш мало походил на увеселительную прогулку, но,
возможно, все еще наладится. Как бы то ни было, поработать с тобой, Надей и
полковником стоило. Руки, протянутые через моря, а? Немного взаимопомощи в
нашем сложном мире, - он тряхнул головой. - Извини, я что-то слишком
разболтался, просто устал.
- Ничего, я понимаю, товарищ. Я чувствую то же самое.
- Ну и хорошо. Твой скафандр вот там, в шкафу. Коретта, сумеешь помочь
ему одеться? Или это сделать мне?
- Нет, я помогу, - она посмотрела на Брона. - Сейчас для него больше
ничего нельзя сделать.
- Ладно. Григорий, одевайся и присоединяйся к нам. Боюсь, нам придется
снова запереть тебя, Коретта. Ты останешься одна.
- Ну и что. Все равно только я могу ухаживать за Элаем. Приводите в
порядок эти чертовы двигатели и вытаскивайте нас отсюда, - бодро, с улыбкой
заявила она.
- Идет.
Он влетел в полетный отсек, пристегнулся к своему креслу и произнес в
микрофон:
- Центр управления?
- Слушаем вас, "Прометей".
- Флэкс, ты знаешь, что произошло с Элаем? Похоже, дело плохо.
- Я знаю, Патрик.
- Слушай, даже если нам действительно удастся выскочить на орбиту повыше,
ему это не поможет. Его нужно отправить на Землю, в госпиталь. Когда к нам
может прийти спасательный корабль?
- Через две недели.
- Как насчет авиации?
- Я сейчас занимаюсь этим. Дам знать, как только получу сведения.
- Ты можешь внушить им, насколько это срочно?
- Думаю, они понимают, Патрик. Все ведь знают...
- Конец связи. - Патрик разъединился и взглянул на Надю, сидевшую в
соседнем кресле. У нее был измученный вид. - Кто может знать? - спросил он.
- Я думаю, они знают. Я уверена, что они делают все, что могут. Только
вот могут они так мало! Мы ведь должны сами справиться, разве не так?
- Да, ты права, - он улыбнулся, криво и устало, но все же улыбнулся. -
Справимся сами. А в качестве утешения согласимся на то, что хуже все равно
некуда.
Обжигающий свет, не правдоподобно яркий, внезапный, стремительно вспыхнул
снаружи, где мгновение назад была лишь космическая тьма.
Свет, который причинял боль. Надя пронзительно вскрикнула, прижав руки к
своим истерзанным глазам она кричала еще и еще, словно в бесконечной
агонии. В пассажирский отсек свет проник сзади, сквозь неплотно прикрытый
люк, похожий на сияние мощного прожектора. Коретта, согнувш
...Закладка в соц.сетях
