Жанр: Научная фантастика
Падающая звезда
...дно
из сопл. Это нелегко, но совершенно необходимо. Одному из вас придется для
этого воспользоваться астроскафом. Затем... Григорий, что затем? Что-то у
меня с памятью...
Дело было не в памяти, а в том, что Патрик страдал от боли. Действие
наркотиков ослабевало, и глазам было так больно, что мысли расплывались.
Григорий прочел ему программу только один раз, но он отчетливо ее запомнил.
Однако говорить было трудно. Скоро потребуется укол, но нужно продержаться
без него как можно дольше. После укола так все мутится в голове... Григорий
пошелестел страницами и длинным пальцем ткнул в одну из строк.
- Нужно проникнуть внутрь и разбить кварцевые трубки, чтобы увеличить
объем камеры. Лампы, несмотря на высокую жаропрочность, исключительно
хрупкие. Затем освобождается четырехметровая секция, где хранится уран-23 5,
и сворачивается до тех пор, пока ее диаметр не достигнет примерно сорока
сантиметров...
- Григорий, это как-то до меня не доходит.
- Это пластиковая емкость, - пояснил Патрик. - Контейнер для уранового
топлива в виде трубки, поскольку уран нельзя хранить в большом количестве,
чтобы масса не стала критической и не взорвалась. Поэтому топливо в
пластиковой трубке как бы "обвертывают" вокруг хвоста корабля. Часть этой
трубки и следует отрезать, а потом скатать в компактную массу.
- Минуточку, - остановила его Коретта, - насколько я помню из моего
ударного курса атомной медицины, это ведь опасно. А эта штука не взорвется?
- Сразу нет. Процесс, конечно, активизируется, но не сразу достигнет
критической точки.
- Тот, кто будет сворачивать трубку, будет серьезно облучен.
- Тот, кто сделает это, умрет, - угрюмо произнес Патрик. - За несколько
минут - смертельная доза. Впрочем, тогда это будет уже неважно.
- Скорее всего да, - кивнула Коретта, стараясь сохранить такое же
спокойствие, как и он. - Даже при такой дозе понадобится много часов, чтобы
умереть. Так что корабль уже успеет взлететь на воздух.
- Правильно, - подтвердил Патрик. - Теперь последнее: когда топливо
готово, нужно обеспечить, приток водорода, нажав кнопку на пульте. Тогда
масса топлива под напором выбрасывается в камеру сгорания - и все.
- Все? - Коретта не поняла. - А что потом?
- Водород в камере действует как замедлитель только до этого момента.
Затем масса урана-235 становится критической...
- И потом трах-тарарах. Атомный взрыв. Представляю себе. Так когда мы
приступаем?
- Немедленно, - сказал Патрик. - Скажите, какое сейчас полетное время.
Грузовой отсек еще только присоединяли к ускорителю, когда на
паукообразную конструкцию взобрался Гордон Фогт, руководитель запуска. Это
был крупный, крепко сбитый мужчина с буграми мускулов на руках. Родившийся и
выросший в штате Алабама, всего в нескольких сотнях миль от мыса Канаверал,
он привык к влажному тропическому климату и едва ли вообще замечал жару.
Когда он через воздушный шлюз попал в прохладную стерилизованную атмосферу
отсека, как раз происходило сцепление его с телом ракеты. За операцией
наблюдал полковник Кобер, небольшого роста неприятный человек, всегда в
мундире, всегда наглаженный и безупречно аккуратный. Фогт знал, что у Кобера
отличная голова., техническая научная степень и успешная военная карьера, но
все равно не любил его. Эта неприязнь была взаимной. Они работали вместе,
потому что так вышло, но ни тому, ни другому это не доставляло удовольствия.
- Готовитесь снять груз, полковник? - спросил Фогт.
- Да, мистер Фогт.
- Сколько времени уйдет на то, чтобы вы разгрузились и мы могли задраить
люки?
- Постараемся как можно скорее.
- Нет, нельзя ли точнее? Через сколько минут, часов, дней?
Кобер бросил на гиганта штатского полный презрения холодный взгляд и
сказал, поглаживая костяшкой пальца щеточку усов:
- Ориентировочно я могу сказать, конечно. Исходя из прошлого опыта, на
то, чтобы отсоединить крепеж, подсоединить добавочное электропитание, убрать
мачты, передвинуть корабль на стартовое ложе и задраить люки, потребуется
добрых два часа работы.
- Мы не можем ждать два часа. Я немедленно начинаю заправку. - Фогт
повернулся, чтобы уйти, но резкий тон Кобера заставил его остановиться.
- Вы не имеете права. Я категорически запрещаю вам это. Вмешательство
гражданских лиц и без того внесло беспорядок, но я не допущу преступной
пренебрежительности к технике безопасности, способной поставить под угрозу
наш проект и моих людей. Вы поняли, Фогт?
- Для вас, полковник, я всегда мистер Фогт. Я хочу слышать, как вы это
говорите. Что же до вашего запрещения, то тягаться вам со мной все равно,
что гончей соревноваться со слоном в поднятии тяжестей. Заправка начинается
немедленно.
- Вы не можете... Это запрещено. Я свяжусь...
Но Фогт уже закрыл дверь шлюза. Бог мой, а Кобера, оказывается, так легко
вывести из себя! Какое же удовольствие дать легкого пипка этому аккуратисту.
Фогт вытянул из чехла на поясе кнопочную рацию и ткнул в нее пальцем -
Станция два, вы уже подсоединили заправочные шланги?
- Последний подсоединяется. Гордон.
- Хорошо. Проверь, следят ли твои люди наверху за пусковыми клапанами, и
начинай качать. Мне нужно, чтобы топливо закачали как можно скорее.
- Ясно.
Фогт выключил рацию, прислонился к горячему металлу ограждения и
посмотрел на ракету. Квадратная масса грузового отсека закрывала ее почти
всю, над отсеком возвышались только три конуса ускорителей. Рядом стояла
многоярусная башня обслуживания, на которой вовсю шла организованная суета.
Подземные заправочные трубы подавали жидкий кислород и водород, охлажденный
до сотен градусов ниже нуля, и облачка испаряющегося газа клубами вырывались
из расположенного выше регулирующего клапана. Началось. Через три часа
емкости будут заполнены. Три часа оставалось и до того, как можно будет
использовать "окно" - те несколько минут, в течение которых космический
"челнок" способен оказаться в точке стыковки с "Прометеем".
Один-единственный шанс на встречу. Ну что ж, он сделает все, что от него
зависит, "челнок" будет заправлен, отсчет полетного времени начнется точно в
срок. Если, разумеется, военный груз будет вовремя выгружен. Военные
утверждают, что это спутник-разведчик, страшно засекреченный повсюду
непрерывно снует военная полиция с пистолетами на боку. По слухам, правда,
это кое-что поважнее обычного спутника-разведчика. Впрочем, он ничего не
знает и знать не хочет. Он хочет только, чтобы ракета ушла вовремя Заправка
проходила нормально, так что Фогт мог спокойно пойти и еще подразнить
Кобера, а заодно убедиться, что груз наконец вытащили и убрали. Ему
нравилось злить Кобера, хотя это было, пожалуй, слишком легко. В свое время,
молодым, он и сам служил в армии и перед демобилизацией получил капрала Чины
выше старшего сержанта немедленно вызывали в нем подозрение. А наилучшим
объектом для насмешек всегда были эти клуши полковники. Фогт улыбнулся и
двинулся к двери.
Солнечная обсерватория находилась в Италии, на Капри, острове в
Неаполитанском заливе. Изрезанные террасами склоны гор Соларо поднимались
над деревушкой Анакапри, серебрясь оливковыми деревьями, и обрывались
высокими известковыми утесами прямо над синим морем. На склоне горы и стояло
окруженное массивными стенами здание - Солнечная обсерватория университета
Фрейбурга. Для обсерватории это было не лучшее место: дымка над морем не
позволяла вести наблюдения рано утром и вынуждала заканчивать их вечером
задолго до захода солнца. Но для каждого немца Капри - рай обетованный,
поэтому разум на сей раз подчинился велению сердца, и обсерватория была
построена именно здесь. Короткий рабочий день позволял больше времени
уделять вину и персикам. Астрономы и их жены не считали "ссылку" на Капри
слишком большой жертвой.
Зеркало на крыше здания вращалось под определенным углом автоматически,
следуя за ходом Солнца и посылая его изображение через похожую на дымовую
трубу телескопа вниз. Здесь увеличенное изображение пропускалось через
специальный фильтр, который отсеивал все, за исключением длины волны
водорода. Подобным образом "очищенное" и увеличенное изображение Солнца
фиксировалось фотоаппаратом. Каждые две минуты в течение дня камера делала
снимок и тут же автоматически переводила кадр. Когда камера не работала,
изображение можно было проецировать на белый экран - раскаленный свирепый
диск, диаметром в ярд, весь в оспинах темных пятен, обрамленный завихрениями
пламени.
Доктор Брозик как раз был занят его изучением, блаженно попыхивая хорошо
обкуренной пенковой трубкой. Астрономия требует скорее усидчивости, чем
энергии, а он занимался этой наукой немало лет. Его жена, Ютга, вошла в
комнату.
- Опять звонит этот человек из Техаса. Он страшно разозлился, когда
телефонист в Неаполе прервал нас почти на пятнадцать минут.
- Если постоянно злиться на итальянскую телефонную систему, можно в конце
концов заработать апоплексический удар, не дожив и до половой зрелости. Он
что-нибудь просил передать?
- Вопрос прежний: каково состояние Солнца?
- Можешь заверить его, что за эти пятнадцать минут изменений не
произошло. Активность нормальная... О Боже!
Брозик от неожиданности открыл рот, позабыв о любимой трубке. Трубка
выпала и разбилась о кафельный пол, но он даже не заметил этого. Ибо как
завороженный уставился на растущий у него на глазах протуберанец. Язык
пламени поднимался все выше и выше и наконец выплеснулся в космос. На глазах
у доктора с поверхности Солнца были извергнуты миллионы тонн горящего газа -
первый мощный взрыв гигантской солнечной бури.
То, о существовании чего было известно ему, то, что не было видно отсюда,
свершилось: немыслимый выброс энергии, невероятно мощные магнитные поля,
непрерывно меняющие свои очертания и излучающие радиацию, способны были,
попав в атмосферу Земли, вызвать северное сияние, нарушить радиосвязь,
вывести из строя телеграфные линии. И до такой степени возбудить верхние
слои атмосферы, что "Прометей" непременно собьется с орбиты. Для него,
летящего со скоростью пять миль в секунду, переход в более плотные слои
атмосферы будет равносилен столкновению с каменной стеной.
- Не давай отбоя, - крикнул жене Брозик. - Мне нужно обязательно
поговорить с ними. Попробуй убедить этого кретина телефониста, что линию ни
под каким видом занимать нельзя. Видимо, начинается период той самой
интенсивной солнечной активности, о которой предупреждал профессор Вейсман.
Глава 40
ПВ 27:41
- Просто делай, как я говорю, шаг за шагом, не торопясь, и все будет в
порядке, - сказал Патрик. - Ты готов, Григорий?
- Да.
- Коретта?
- Да, Патрик.
Люк открыт, и они смотрят на него - Патрик отчетливо представляет себе
это. Перед этим Коретта сняла толстую верхнюю повязку и пластырем закрепила
у него на глазах тампоны, потом то же самое сделала и с Надей, чтобы надеть
на них шлемы. Облачение в скафандр оказалось мучительно трудным, на это ушла
уйма времени, Григорий с Кореттой работали за четверых. Двух пилотов в
негнущихся космических доспехах пришлось буквально донести до гравитационных
кушеток. Это было и проще, и логичнее - однако Патрику довольно унизительным
показалось собственное состояние полной беспомощности, но вслух он ничего не
сказал. Теперь, когда люк был открыт, каждый из них оказался замкнутым в
отдельной от остальных тонкой капсуле. И в таком положении они останутся до
конца. До прихода помощи - или...
- Астроскаф находится у самого люка. Видите? - спросил Патрик.
- Пока да, - ответила Коретта.
- Ладно. Григорий, выбирайся через люк, только не торопись. Просто как бы
плыви медленно-медленно, а Коретта будет подавать тебе шланги
жизнеобеспечения.
- По-моему, их хватит только, чтобы добраться до астроскафа, - сказал
Григорий.
- Это верно, они предназначены только для передвижения внутри корабля. Но
можно подтянуть еще по меньшей мере на метр, и этого хватит, чтобы
пристегнуться к астроскафу. Притяни его как можно ближе к корпусу, но пока
не снимай предохранительного зажима. Там увидишь круглую скобу - возьмись за
оба конца, потяни и усядешься в астроскаф. И сразу застегнись. Схватываешь?
- Роджер.
- Вход и выход через люк. Коретта, будешь постоянно сообщать о
происходящем, чтоб я имел представление, как идут дела.
- Хорошо. Он сейчас выходит. Очень узко, но он справляется. Я подаю
шланги...
Григорий весь взмок и тяжело дышал от напряжения. Он уже привык к
отсутствию силы тяжести и к тому, что неодушевленные предметы в космосе,
по-видимому, живут своей жизнью и двигаются сами по себе. Очень мешал
скафандр. Каждое движение приходилось делать с усилием, но стойло чуть-чуть
расслабиться, как руки буквально норовили вывернуться из плечевых суставов.
Простое действие - помещение себя в громоздкую, похожую на кресло кабину
астроскафа - оказалось почти невыполнимым, и он все время промахивался.
- Передохни, - велела Коретта. - Ты пыхтишь, как бульдог на жаре.
По-моему, ты рискуешь перегрузить охлаждающее устройство.
- Она права, - заметил Патрик.
- Должен.., закончить.., еще чуть-чуть...
Злясь на себя за неуклюжесть, Григорий схватил скобу за оба конца и
сильно потянул, приостановив движение астроскафа. Теперь они крутились
вместе. Чтобы преодолеть головокружение, он зажмурил глаза и тянул за скобу,
пока не смог защелкнуть замок на страховочном ремне.
- Отлично, - сказала Коретта, улыбнувшись, когда он победно показал
большой палец, и потянула шланги, чтобы приостановить его движение.
- Григорий в астроскафе и готов к следующему этапу, - сказала она.
- Теперь будь очень внимателен, - сказал Патрик. - Коретта, ты
приготовила предохранительный трос? Один конец должен быть закреплен внутри.
- Все сделано, как ты велел, - ответила она и в последний раз дернула за
нейлоновый трос, чтобы убедиться в его надежности.
- Хорошо. Пристегни другой конец к самому Григорию - к его страховке, а
не к астроскафу. Потом подсоедини короткие шланги астроскафа к скафандру
Григория.
- Готово.
- Ладно. Григорий, можешь повернуть селекторный клапан с позиции К на
позицию АП.
Григорий неловко взялся рукой в перчатке за рычажок и с силой толкнул
его. Тот не поддавался.
- Не двигается, - сказал Сальников.
- Это бывает, - голос Патрика звучал спокойно, бесстрастно. - Там могла
образоваться вода и замерзнуть. Попытайся немного расшевелить рычажок.
- Ага.., немного подается.., чуть больше... Порядок!
- Очень хорошо. Коретта, сначала перекрой клапан на его шлангах, там у
переборки, потом разъедини их.
Все было сделано очень быстро. Шланги отсоединены от корабля, и Григорий
теперь полностью зависел от жизнеобеспечения астроскафа.
- Ты слышишь меня, Григорий? - спросил Патрик.
- Очень чисто.
- Теперь ты подсоединен к переговорной системе астроскафа. На внешней
поверхности корпуса корабля есть антенна, которая принимает твой сигнал.
Если твой сигнал ослабеет или пропадет, значит, ты оказался довольно далеко
от корабля. Постоянно помни об этом и старайся не терять с нами связь.
Теперь ты действуешь самостоятельно, но следи, чтобы не отсоединился
предохранительный трос. С его помощью Коретта может втянуть тебя обратно в
кабину в любой момент. Можешь начать движение вдоль корпуса корабля.
Пользуйся страховочными захватами.
- А может быть, воспользоваться реактивным двигателем астроскафа?
- Ни в коем случае! Он сложен в управлении и требует определенного
навыка. О двигателе пока забудь. Просто отнесись к астроскафу как к большому
тюку, который таскаешь за спиной.
- Вас понял, иду.
- Ты захватил все инструменты, которые тебе понадобятся? - проговорила
Надя, молчавшая до сих пор.
"Какой же я дурак, - подумал Патрик. - Я не способен уследить за всем,
что там происходит, не могу все упомнить".
- Спасибо, Надя, - сказал он. - Я должен был бы сам помнить об этом".
Резак по-прежнему в моторном отсеке, где и остальные инструменты. Однако
тебе понадобится также пневматический домкрат. Коретта, пожалуйста,
постарайся протянуть домкрат как можно ближе к астроскафу, чтобы Григорий
мог достать.
Это оказалось не так-то просто. Коретта высунулась из люка, чтобы
посмотреть, как дела у Григория было слышно, как хрипло он дышит. Астроскаф
громоздился у него за спиной. Вместо того чтобы облегчить ему передвижение в
космосе, он скорее мешал ему двигаться. Конечно, веса астроскафа он почти не
чувствовал, но масса осталась, и каждое неточно рассчитанное движение
Григория приводило к вращению. И он выжидал, прикрепившись коротким тросом к
корпусу корабля, пока не остановится кружение, затем закреплялся за новую
скобу и медленно переползал дальше.
- Я у двигателя! - раздался наконец его измученный, но победоносный
возглас.
- Отлично, - сказал Патрик. - Хорошенько закрепись и слушай Коретту. Она
будет говорить, что ты должен делать дальше. Ты устал?
- Так.., немного.
- Тогда передохни сперва. Выпей воды...
- "Прометей", говорит Центр управления полетом. Отзовись.
- Слушаю тебя, Флэкс.
- Патрик, через несколько секунд я связываю тебя с майором Куком во
Флориде. Он командир "челнока", который летит за вами. Капитан Декоста -
пилот.
- Куки и Ди - что ж, собирается старая компания. Мы вместе проходили
подготовку.
- О'кей, это упрощает дело. Кук хочет поговорить с тобой. Тут такое дело:
усиливается солнечная активность. Только что получено сообщение.
Сердце пронзил холод. Патрик понял, что спасения теперь может и не быть.
Это сообщение уничтожало затеплившуюся было в его душе надежду. Но по голосу
его никак нельзя было догадаться, о чем он в этот момент подумал.
- Как быстро развивается буря?
- Первый скачок в увеличении радиации уже отмечен. Очень маленький, но
несомненна тенденция к росту.
- Ты можешь как-то определить временные пределы, Флэкс?
- Ребята-астрономы говорят, что трудно предсказать с какой-либо
точностью. Корреляция возможна только после очередной вспышки.
- Другими словами, мы обо всем узнаем здесь первыми. Ладно, Флэкс, если
будут какие-то данные о временных расчетах, передай мне. А теперь, если
можно, соедини нас с мысом Канаверал.
Линия была свободна, и Патрику не пришлось долго ждать.
- Майор Кук слушает. Говорите, "Прометей".
- Я уже думал, ты так никогда и не позвонишь, Куки.
- Рад тебя слышать. Пат. Здесь со мной Ди, сидит себе, просиживает штаны
в предстартовой кабине и ждет, когда начнут отсчет для нашей птички.
- Давно там ждете, Куки?
Кук поглядел на Декосту, сидевшего за столом напротив и слушавшего их
разговор. Декоста, смуглый, небольшого роста человек с вечно скорбным
выражением лица, услышав этот вопрос, погрустнел еще больше. Он приложил
палец к виску, изобразив пистолет, и нажал на несуществующий курок. Кук,
полный, крупный мужчина, больше похожий на путевого обходчика, чем на
пилота, склонил голову, молча соглашаясь с ним.
- Довольно давно, - сказал он. - Загружаемся в "челнок" через несколько
минут, отсчет начнется чуть раньше, но мы не будем ждать, пока закончится
заправка. Хотим попасть в то "окно".
- Нам здесь тоже этого хочется, можешь мне поверить.
- Отлично. Хочу договориться о некоторых деталях вашего перехода к нам.
Заранее, до стыковки. У вас есть какие-нибудь проблемы?
Патрик холодно рассмеялся.
- Ничего, кроме проблем. Двое потеряли зрение, и нас придется тащить.
Кроме того, нам нужны баллоны с кислородом.
- Это не проблема. После стыковки Ди передаст их вам. Дело в том, что у
нас шлюз открывается прямо в грузовой трюм. Поэтому придется открывать оба
люка, чтобы он через них пробрался к вам. Их так или иначе придется
открывать - все равно двоим вашим придется лететь в трюме. У нас тут только
четверо могут лететь без скафандров.
- Знаю. Что ты намерен предпринять?
- Сейчас в трюме устанавливают две гравитационные кушетки. В баллонах
кислорода на два часа. Мы должны приземлиться раньше.
Кук умолк. В тишине слышалось лишь тихое попискивание статического
электричества. Потом снова заговорил Патрик:
- Куки, вели поставить в трюме четыре кушетки. На всякий случай. У вас
грузовой трюм большой, как амбар, так что места хватит.
- Хорошо, но у нас же есть место для двоих в салоне.
- Сделай, как я сказал. Возможно, нам придется спешить. Очень может быть,
нужно будет уносить оттуда ноги, так что некогда будет думать о декомпрессии
в шлюзе.
- Роджер.
- А теперь давай пошевеливайся со своим драндулетом.
- Ладно, установим там четыре кушетки. Мы с Ди уже одеваемся. В следующий
раз свяжусь с тобой уже с птички.
- Они ведь все знают, правда? - спросил Декоста.
- Что-то знают.
- Но что именно? Знают ли они, что мы сидим здесь в состоянии готовности
с того момента, как их запустили?
И что из-за бесконечных недоработок нам пришлось еще раз задержаться
после их старта?
- Брось думать об этом, Ди. - Кук посмотрел в окошко на стартовую
площадку. Корпус "челнока" высился перед ним, из разгрузочных люков вытекали
белые струи. Как бы стоящее на трех похожих на торпеды ракетах-ускорителях
крылатое тело корабля казалось маленьким. - Такая уж у нас работа, и мы
прекрасно знали, на что идем. На этот раз требовались добровольцы, вот мы и
раскрыли рты. Впрочем, у нас был шанс выйти из игры после того, как мы
узнали, в чем суть дела. Многие считают иначе, но я верю, что заброска этой
штуки на орбиту над Москвой поможет миру на Земле.
- Да, на это мы согласились. Но не соглашались сидеть и играть в
картишки, когда нам нужно поспешить людям на помощь.
- Мы же летим, разве нет?
- Пожалуй, поздновато. Может быть, даже слишком поздно. Они сгорят,
прежде чем мы доберемся туда.
- Заткнулся бы ты, а то как размажу твой мексиканский носище по морде.
- Нет уж, сперва я вырежу твое сердце, гринго, и поджарю его.
Обмен расовыми оскорблениями ничего не значил - они были слишком большими
друзьями. Просто, переругиваясь, они пытались скрыть свои настоящие
переживания. Они понимали, что из-за вынужденного бездействия "Прометею",
возможно, уже поздно приходить на помощь.
ПВ 28:54
Как только президент покинул свой кабинет, государственный секретарь
перегнулся к Дилуотеру:
- Ладно вам, Саймон, давайте я угощу вас кофе.
- Я его уже несметное количество выпил, доктор Шлохтер. Благодарю вас.
- Тогда выпейте чего-нибудь покрепче. Я как-то не заметил, чтобы вы пили
что-нибудь, кроме кофе.
- Я редко употребляю алкоголь, ну ладно, может быть, немного шерри.
Они прошли мимо столика с сандвичами и кофе к небольшому передвижному
бару, который вкатили сюда несколько часов назад. Бэндин явно нуждался в
доброй порции бурбона и, естественно, пригласил и остальных присутствующих.
Шлохтер уверенно налил Тио Пеле и чистой водки с долькой лимона для себя.
Шерри он подал Дилуотеру и поднял свой стакан.
- За успех спасательной экспедиции, - сказал он.
- Да, за это я выпью. И за кое-что еще.
- Наш президент очень занятой человек, Саймон, и у него проблем куда
больше, чем вы себе представляете.
- Вы вечный миротворец, доктор Шлохтер, верно? Но, боюсь, вы на этот раз
не преуспеете. Я заявил, что уйду в отставку, как только космонавты снова
будут на Земле. Или как только они погибнут. И президент, и генерал
Бэннерман знали, что имеется "челнок", который можно отправить за
"Прометеем", однако и пальцем не пошевелили. А вы тоже об этом знали?
- Нет, не знал, скажу вам честно. Но если б знал, испытывал бы такие же
колебания, как и президент.
- Еще немножко, и вы заставите меня плакать от сострадания, доктор
Шлохтер.
- Я понимаю, почему вы иронизируете, Саймон, и не буду спорить. Но вам бы
стоило вспомнить, что у президента есть одна весьма ответственная
обязанность - руководить нашей великой страной и определять ее судьбы в
вопросах войны и мира. Пока оставалась хоть малейшая возможность запустить
двигатели и поднять "Прометей" с теперешней орбиты, президент не осмеливался
ставить безопасность нашей страны под угрозу, отменив операцию "Ку-ку".
Судьбой нескольких человек приходилось жертвовать во имя жизни целого
государства. В подобное положение часто не по своей воле попадают многие
государственные деятели.
Дилуотер посмотрел в свой пустой стакан, потом поставил его на стойку.
Единственным признаком охватившей его чудовищной усталости были углубившиеся
морщины вокруг глаз. Собравшись с силами, он заговорил негромко и торопливо,
чтобы Шлохтер мог его слышать:
- Мой класс теперь в Америке почти исчез, доктор Шлохтер. С раннего
возраста меня учили не богохульствовать и не сквернословить, и всю жизнь я
следовал этому правилу. Однако бывают и исключения. То, что вы только что
сказали о президенте Бэндине, - это чистой воды профанация и дерьмо. Этот
человек - политический оппортунист, который пожертвует чем и кем угодно,
только бы обеспечить себе переизбрание. С точки зрения морали, Никсон рядом
с ним кажется мальчиком из церковного хора.
Шлохтер с серьезным видом кивнул головой.
- И все же вы приняли пост в его администрации? Зная то, что вы знали, -
скажем так, зная о его моральных недостатках?
- Да, принял. Я был вынужден как представитель либерального ист
...Закладка в соц.сетях
