Жанр: Научная фантастика
Крест и король
...монета германцев и франков. Купцы стекаются к нам отовсюду, из Дорестада
и Компостеллы, да и из Франкланда - тоже, если им только удается
обойти запрет своего короля. Все они платят портовую пошлину, и из этих
денег я плачу моим рудокопам. Купцы довольны и рудокопы довольны, и я
тоже доволен. Так что, Годива, ты видишь, что дела не так плохи, как
раньше, даже для керлов. Может быть, это не бог весть что, но своя лошадь
и желудок, набитый едой даже во время Великого поста, для многих из
них - просто счастье.
Внизу в городе, в старом соборе, зазвонил колокол, его удары неслись
над узкой долиной. Видимо, свадебный перезвон - оставшиеся в Уэссексе
священники обнаружили, что, если хотят сохранить свою христианскую паству,
им следует использовать все преимущества привычных торжественных ритуалов,
сопровождаемых музыкой, что по-прежнему больше привлекало людей,
чем странные проповеди норманнских жрецов Пути.
- Колокол все равно остался на случай войны, - сказала Годива.
Альфред кивнул:
- Так было всегда. Когда я был ребенком, я видел, как эта долина
превратилась в выжженную пустыню. Викинги взяли город и сожгли в нем все
дома, кроме каменного собора. Они бы и собор разрушили, будь у них побольше
времени. Мы и тогда воевали с ними и до сих пор воюем. Но разница
в том, что теперь мы сражаемся с ними на море, и наши земли в безопасности.
А чем меньше разоряется наша страна, тем сильнее становимся мы и
тем слабее - они.
Он снова замялся.
- Не пропал ли твой... твой брат? Я прекрасно знаю, что все началось
с него. Если бы не он, я бы уже был мертв или был бы нищим изгнанником,
а в лучшем случае - марионеткой в руках епископа Даниила. А может быть,
ярлом у викингов. Ему я обязан всем, - он потрепал ее по руке. - Даже
тобой.
Годива опустила глаза. Теперь ее муж всегда называл Шефа ее братом,
хотя она была уверена, что он знает - между ними кровного родства нет,
они сводные брат и сестра от разных матерей. Иногда ей казалось, что
Альфред догадался об их истинных взаимоотношениях, а может быть, даже о
том, что первый ее муж на самом-то деле был ее единокровным братом. Но,
если он и подозревал что-то, у него хватало ума не выспрашивать. Он не
знал о двух ее выкидышах во время первого замужества, когда она пила
настои опасных трав.
Если бы она верила в какого-нибудь бога, в Бога христиан или в загадочных
богов Пути, она бы молилась Ему или им о сохранении нынешнего
плода ее чрева.
- Я надеюсь, что он жив.
- По крайней мере, никто не видел его мертвым. Все наши купцы знают,
что за любые новости положено вознаграждение, и еще большее - тому, кто
доставит его назад.
- Немногие короли заплатили бы за возвращение соперника, - сказала
Годива.
- Он для меня не соперник. Мои соперники сидят по ту сторону Пролива
или сеют зло на Севере. Пока мы сидим здесь на холме и смотрим на поля,
все выглядит мирно. Но уверяю тебя, мир был бы в двадцать раз прочнее,
будь Шеф здесь, в Англии. Он наша главная надежда. Ты знаешь, керлы зовут
его sigesaehg. Победоносный.
Годива сжала руку мужа.
- Тебя они зовут Альфред esteadig. Милосердный. Это прозвище лучше.
Многими днями пути северней, в большом полосатом шатре шел разговор,
в котором надежд было куда меньше Шатер поставили задней стенкой к ветру,
а передний полог был задран, так что сидящие в шатре могли видеть,
что делалось снаружи. Взгляду их открывались унылые вересковые пустоши и
торфяники, над которыми тут и там вздымались столбы дыма - следы разбойничьих
дружин викингов, идущих от одной кучки убогих хижин к другой Три
оставшихся в живых сына Рагнара сидели на походных табуретах, держа в
руках роги с элем. При себе у каждого из них был меч на поясе и воткнутое
позади в землю копье или боевой топор Уже дважды этой весной - со
времен сражения в устье Эльбы - дерзкие ярлы посягали на их авторитет
По-кошачьи чувствующие все приливы и отливы славы, на которой и держится
власть, все трое осознавали, что должны предложить своим дружинам что-то
новое Подкупить их Вдохновить. Иначе начнется - поутру не досчитаются
палаток, корабли не придут в условленное место встречи, люди разбегутся
искать счастья на службе у каких-нибудь других морских королей, более
удачливых.
- Сейчас люди хоть чем-то заняты, - сказал седобородый Убби, кивая на
дым пожарищ. - Добрая говядина, баранина, можно погоняться за бабами. И
никаких серьезных потерь.
- И денег не будет, - добавил Хальвдан. - Как и славы.
Сигурд Змеиный Глаз знал, что братья говорят о том, что требовало
скорейшего решения, а не просто ворчат. До раздоров у них никогда не доходило,
не соглашались друг с другом они и то редко. Их ровные отношения
сохранялись даже при безумном Иваре. Сейчас два брата ждали его ответа
- Если мы опять пойдем на юг, - начал он, - мы снова наткнемся на эти
камнекидалки. Мы, понятно, можем обойти их морем. Но теперь у англичан
преимущество. Они знают, что мы ушли северней, в Шотландию, потому что в
Пролив они нас не пускают. И все, что от них потребуется, - встать
где-нибудь у берегов близ северной границы. Если мы пойдем вдоль берега,
они нас перехватят. Если нам удастся их обойти - а мы ведь не знаем, где
они, - они все равно о нас услышат, найдут нас, где бы мы ни были, и разобьют
нас на стоянке. Их опасно и в море встретить, и дождаться их прихода
на берегу. В конце концов нам, возможно, придется пробивать себе
дорогу морем. А я не думаю, что кто-нибудь из наших парней, как бы они
ни куражились, мечтает снова повстречаться на море с этими камнекидалками.
Стоя на корабельных обломках, много не навоюешь.
- Значит, мы разбиты, - подтолкнул брата Убби.
Все трое рассмеялись.
- Так, может быть, нам нужно обзавестись собственными камнекидалками,
- предложил Хальвдан. - Об этом думал еще Ивар. Он заставлял этого коротконогого
чернорясого ублюдка... как его там? Эркенберт? Он заставлял
Эркенберта сделать несколько штук. Жалко, что ублюдок сбежал.
- Это в следующем году, - сказал Сигурд. - Коней на переправе не меняют,
и в этом году нам нужно продолжить начатое. В этом году мы пустим
слух по невольничьим рынкам, что заплатим хорошую цену за людей, которые
умеют обращаться с метательными машинами. Кто-нибудь найдет нам таких
людей. А если они могут стрелять, то смогут и построить камнекидалку.
Объединим мастера по метательным машинам с настоящим строителем кораблей,
и у нас будет такой корабль, что мы сможем и обогнать эти английские
корыта, и закидать их камнями.
Но прямо сейчас нам нужно что-нибудь такое, от чего бы в душах наших
людей появилось мужество и серебро- в их карманах. Или хотя бы надежды
на серебро - в их головах.
- Ирландия, - предложил Хальвдан.
- Тогда нам пришлось бы с севера обходить оконечность Шотландии, и
прежде чем мы туда доберемся, там уже все будет кишмя кишеть норвежцами.
- Фризия? - с сомнением спросил Убби.
- Такая же нищая, как Шотландия, только гор нет.
- Это острова. А как насчет материка? Можно еще раз попытать счастья
в Гамбурге. Или в Бремене.
- В нынешнем году эти воды не были для нас счастливыми, - сказал Сигурд.
Его братья кивнули, невольно ощерившись. Они вспомнили унижение,
которому подверглись на песчаной отмели, возвращаясь с неудачной охоты
без добычи и потеряв своего человека. Унижение от того, что их перехитрили,
что втроем им пришлось отступить в борьбе с одним противником.
- Но думаю, что мысль эта правильная, - продолжал Сигурд. - Или почти
правильная. Мы еще дадим парням порезвиться здесь несколько недель, порастрясем
всю округу. Намекнем, что это просто разминка, а готовится
что-то большее. Затем вернемся напрямик через Северное море, пойдем к
гранитным островам.
Братья опять кивнули, зная, что он подразумевает Северо-Фризские острова
около Дитмарша - Фёр, Амрум и Зильт, три одиноких скалы среди песчаных
наносов.
- Потом пойдем к Эйдеру и ударим по Гедебю. Хальвдан и Убби, не веря
своим ушам, уставились друг на друга.
- Это же люди нашего народа, - сказал Хальвдан. - Или очень похожего.
Во всяком случае, они датчане.
- Ну и что? Что нам до них? Толстозадый король-купец Хрорик даже не
продал шкиперу Скули того человека, который был нам нужен. Он позволил
жрецам Дуги утащить его в эту дыру от стрелы, в Каупанг.
- Может быть, лучше напасть на них?
- Правильно. Я считаю так, - сказал Сигурд, - если бы Англия уже сейчас
была под нашей властью, нам было бы больше смысла пойти войной на
свои же норманнские страны, чем шастать по здешним нищим землям. Это
опасней, я знаю. Но если мы возьмем Гедебю и золото Хрорика, у нас
больше будет сил, чтобы пойти на Хальвдана и его придурковатого брата
Олафа. Конечно, всегда найдется кто-нибудь, кто отколется, у кого брат в
Каупанге или отец в Гедебю. Но многие останутся. Да и те, кого мы побьем
в одном месте, присоединятся к нам, когда мы пойдем на следующее.
- Сначала надо идти на Север, - сказал Хальвдан. - Сделать тебя единым
королем всего Севера. А потом вернуться на юг.
- С тысячей кораблей и камнекидалками впереди, - добавил Убби.
- Покончить с христианами раз и навсегда...
- Выполить наш давнишний обет...
- Отомстить за Ивара.
Хальвдан поднялся, осушил свой рог и вытащил из земли боевой топор.
- Пройдусь вдоль палаток, - сказал он. - Пущу слух. Намекну, что у
нас есть замысел, и если бы они его знали, их бы просто оторопь взяла.
Это успокоит их еще на пару недель.
Дьякон Эркенберт стоял внутри огромного кольца древних стен. То был
судебный круг народа Смааланда, Малых Стран между датским Скаане и гигантской
шведской конфедерацией, простирающейся на сотни миль к северу,
страной, где множество мелких королей всегда старались создать одну
Sveariki, единую империю шведов. Начался весенний сход смааландеров,
когда люди вылезали из занесенных снегом хижин и начинали готовиться к
желанному, но короткому лету.
Эркенберт старательно красил свою поношенную черную рясу, отчего она
выглядела безупречно черной, резко выделяясь на фоне мехов и домотканых
одежд окружающих. Слуга еще раз тщательно выбрил каждый дюйм его тонзуры,
и теперь лысина на его голове стала видна отчетливей.
- Мы не собираемся прятаться, - сказал Бруно. - Это в прошлом. Хватит
выжидать. Теперь мы хотим, чтобы они нас видели. Встретились с христианством
лицом к лицу.
Эркенберт хотел было вставить саркастическое замечание о пользе
скромности, но не стал. Во-первых, немногие решались возражать Магистру
Ордена Копья, как уже прозвали Бруно. А во-вторых, Эркенберт считал его
новую тактику разумной.
Смааландеры, как обычно, продавали рабов. По большей части - просто
мешки с костями, отощавшие голодной зимой, весьма сомнительное приобретение
на время летней страды. Посланники из Упсалы от короля Орма, как
обычно, покупали самых дешевых. Большинство из них нас не интересуют,
сказал Бруно. Денег выделено мало. Но вот этого нужно выкупить.
Дородный крестьянин, когда пришла его очередь, протолкнулся внутрь
кольца, на веревке он тащил изможденного человека. Раб был одет в какие-то
обноски и весь дрожал от холода. Сквозь лохмотья виднелись тощие
ребра. Каждые несколько секунд его сотрясал кашель, и от него воняло навозной
кучей, где он спал, чтобы хоть как-то согреться.
Появление его встретил шквал насмешек со стороны соседей крестьянина.
- Сколько ты за него хочешь, Арни? Будь он цыпленком, пошел бы на
суп. Его не возьмут даже шведы. Он не доживет до следующего жертвоприношения.
Арни оскорбленно оглянулся. Взгляд его упал на Эркенберта, целеустремленно
пробирающегося на площадку торга. Эркенберт торжественно приблизился
к тощему рабу, возложил на него руки, тесно прижал к себе.
- Не волнуйся, мы слышали о тебе, и мы здесь, чтобы спасти тебя.
Вонь ударила Эркенберту в нос, но он стерпел ее. Несчастный принялся
всхлипывать, вызвав у толпы новый прилив насмешек и улюлюканье.
- Как можешь ты спасти меня, они и тебя заберут, это же звери, им дела
нет до заветов Божьих...
Эркенберт мягко высвободился, указал на группу людей позади, с которыми
пришел сюда. Десять риттеров из Ордена Копья стояли в две шеренги,
все в кольчугах и при шлемах, сияли их металлические рукавицы. В правой
руке у каждого было короткое копье, древком в землю, наконечники под углом.
- Воины здесь хорошие, - сказал Бруно. - Но они не знают дисциплины.
Мы им покажем, что это такое. Это их охладит.
- Сколько ты хочешь за этого человека? - спросил Эркенберт громко,
так, чтобы услышали зеваки.
Арни, преданный поклонник Фрейра, сплюнул на землю.
- Для тебя, христианин, двадцать унций серебра. Шум в толпе. Восемь
унций были хорошей ценой за мужчину в расцвете сил, за красивую девушку
давали три.
- Я дам тебе четыре, - крикнул Эркенберт, опять играя на публику. -
Остальные шестнадцать ты заработал за зиму на еде и одежде.
Арни шутки не понял. Побагровев, он надвинулся на коротышку.
- Зараза! Четыре унции! У тебя тут нет прав. По закону Смааланда любой,
кто схватит христианского священника, может продать его в рабство.
Что меня удержит, чтобы не взять тебя и твое серебро?
- У тебя есть право взять в рабство христианского священника, - не
дрогнув, отвечал Эркенберт. - А сила у тебя есть?
В точно рассчитанный момент до жути мощная фигура Бруно появилась из
толпы, со стороны, противоположной выстроившейся шеренге риттеров. Он
легко проталкивался через ряды зевак, раздвигая их своими гориллоподобными
плечами. Бруно был без копья, но в таких же доспехах, как его рыцари.
Левая его рука покоилась на рукояти волочащегося непомерно длинного
меча.
Арни, заметив неожиданно наступившее молчание, оглянулся и понял, что
сейчас подвергнется испытанию. Он попытался взбудоражить окружающую толпу.
- Неужто мы это потерпим? Неужто мы позволим им приходить сюда и отнимать
наших рабов?
- Они платят серебром, - заметил кто-то из зрителей.
- А что они сделают с людьми, которых заберут?
Такие, как этот, - вне себя от ярости Арни повернулся и яростно ударил
раба в висок, отчего тот, рыдая, распростерся на земле. - Такие, как
этот, должны попасть в рощу Упсалы для жертвоприношения истинным богам,
а не вернуться, чтобы опять проповедовать свои враки о сыновьях нетраханных
девок и мертвых, воскре...
Голос Арни прервался на полуслове. Бесшумно, как лесная рысь, Бруно
прошел последние четыре шага. Рука его взметнулась так быстро, что никто
не успел заметить. Но все теперь видели, что его стальная перчатка сжимает
адамово яблоко - кадык - смааландера, давит его железным зажимом.
Бруно слегка приподнял крестьянина, и тот затанцевал на цыпочках.
- Дерьмо, - сказал Бруно, - ты поднял руку на служителя Бога живого.
Ты хулил нашу веру. Я не убью тебя на судебном круге, где не должна
литься кровь, но осмелишься ли ты встретиться со мной на земле для поединков,
с мечом и щитом, или с копьем и топором, Или с каким хочешь оружием?
Не в силах ни двинуться, ни заговорить, крестьянин беспомощно таращил
глаза.
- Похоже, что нет. - Бруно отпустил его, повернулся на пятках, пролаял
команду. Заученным движением передний ряд его риттеров качнулся вперед,
прошагал "раз-два-три", снова замер по стойке "смирно". - Продолжайте
торг.
- Четыре унции, - повторил Эркенберт. Мы не должны их грабить, говорил
Бруно, или они станут драться. Но и переплачивать ни к чему. В общем,
мы должны выкупить сэра Эйлифа, священника. Только он один знает
хоть что-то о королях в дальних странах за Биркой. Он нам нужен, чтобы
помочь в наших поисках. Я жажду услышать побольше о славном короле Кьяллаке,
живущем к северу от границ со Страной железа, Ярнбераландом.
Потирая глотку, крестьянин раздумывал, торговаться ли дальше, встретил
взгляд черных враждебных глаз Эркенберта и не стал рисковать. Он
кивнул.
Эркенберт бросил к его ногам мешочек, ласково взял за руку священника
Эйлифа, потянул его в ряды риттеров, к которым снова присоединился Бруно.
Священник и дьякон оказались в безопасном окружении, Бруно рявкнул,
воины взяли копья наперевес и двинулись, чеканя шаг, как один человек.
Шведы и смааландеры поглядели им вслед и вернулись к своим делам.
- Что ты об этом думаешь? - спросил один высокий швед другого.
- Что думаю? Это тот самый ублюдок, что убил в Гедебю человека короля
Орма. У него это, должно быть, уже вошло в привычку. Не знаю, чего они
добиваются, но я тебе вот что скажу. Это другие христиане.
Второй задумчиво кивнул, оглянулся, не подслушает ли кто:
- Если появились другие христиане, может быть, нам всем нужен другой
король, чтобы с ними справиться.
ГЛАВА 16
Когда с лодки сошли четыре женщины, Бранд коротко и сердито сказал:
- Нет. Лошадей не хватает. Женщин придется оставить. - Но как только
ему рассказали, что произошло на Дроттнингсхолме, протесты прекратились.
- Надо как можно быстрее убраться отсюда, - вот и все, что он сказал. -
Теперь, когда его сын мертв, Хальвдан не успокоится, пока не умрут все,
кто в это замешан. Или он сам. Не думаю, что он тронет моих моряков, по
крайней мере, пока не обнаружит, что я исчез вместе с вами. Но мы должны
бежать из Западного Фолда быстрее, чем кто-либо делал это раньше. Кто
упал - тот пропал.
Шеф на это ничего не ответил. Он шел, запинаясь, его мрачные мысли
все еще блуждали на острове. Вокруг мертвого мальчика. Какая-то часть
Шефа по-прежнему оставалась с Рагнхильдой, стиснутая между теплыми бедрами,
приникшая к большим грудям.
Они вступили на тропу, которая вела прямо в горы, извиваясь в вечной
полутьме сосновых и еловых лесов. Десять англичан, четыре женщины, Карли
и Бранд, на всех них - двенадцать лошадей. И неотвратимая смертельная
угроза погони поутру.
И все-таки почти с самого начала оказалось, что не все опасения Бранда
сбылись. Один из бывших рабов, Вилфи, немедленно объявил, что в Англии
он во время поездок бежал впереди хозяина, чтобы построить на каждой
стоянке кров и еду. Пробежать в день сорок миль, утверждал Вилфи, для
него так же легко, как для другого человека - пройти двадцать. Лошадь
ему не нужна. Женщины могут ехать по две, или одна может ехать, а мужчины
по очереди будут бежать рядом с ее лошадью, держась за луку седла.
Ночной переход вышел длинным, утро никак не наступало. На рассвете
Бранд сделал привал, чтобы позавтракать, напоить из ручья лошадей и дать
горным пони возможность пощипать мягкую свежую травку. Рабы быстро развели
костер, растолкли зерно и сварили свою неизменную еду - кашу. Вскоре
они были готовы ехать дальше, в то время как Бранд все еще охал и потирал
затекшие мускулы ног. Когда он с удивлением осмотрел уже выстроившуюся
колонну, Озмод сказал ему с некоторым злорадством:
- Да ты запамятовал, начальник. Раб должен двигаться, хочется ему того
или нет. Это свободных приходится понукать, иначе они будут считать
голод и жажду или мозоли достаточной причиной, чтобы остановиться передохнуть.
Викинги, несмотря на то, что их перемещения казались ленивым армиям
христианского Запада обескураживающе стремительными, были скорее моряками
и лыжниками, чем наездниками. При всем своем рвении именно Бранд задерживал
отряд. Ни одна из лошадей не могла долго нести его громоздкое
тело. Во время длинного дня, который последовал за длинной ночью, Озмод
в конце концов взял начальство на себя, предложил, чтобы каждый мужчина
и каждая женщина по очереди бежали и ехали верхом, и выделил Бранду двух
лошадей, одну для езды, одну наготове, а на ровных пологих местах посоветовал
ему бежать между лошадьми, огромными руками ухватившись за седла.
- Успеем убежать? - спросил Квикка, когда они наконец остановились
второй раз, чтобы выпасти лошадей на густой траве. Остальные с волнением
ждали ответа. Бранд оглянулся, пытаясь оценить, откуда они тронулись в
путь и как далеко уже забрались.
- Думаю, да, - сказал он. - Мы двигаемся быстрее, чем я рассчитывал.
И в любом случае у нас есть преимущество, потому что Хальвдан не знает,
куда мы направились.
- Но ведь он найдет нас? - осведомился Квикка.
- Найдутся всадники, которые расскажут ему, кто и куда едет по его
землям. Но им придется сначала доскакать до него, получить приказ, потом
вернуться и попробовать его выполнить. Все это время мы будем ехать в
другую сторону. Еще два таких перехода, какие мы сделали, и мы выйдем за
границы Западного Фолда Это не помешает Хальвдану послать вслед за нами
убийц, но он уже не сможет обязать всех и каждого преграждать нам дорогу.
- Ну так не будем рисковать, - сказал Озмод. - Едва кони насытятся,
двинемся дальше.
- Нам же надо когда-то спать, - запротестовал Бранд.
-Но не в ближайшие дни. Когда начнем валиться с лошадей, тогда можем
и поспать. Или будем привязываться к седлам.
Отряд снова тронулся в путь, с натертыми седлами ногами и с урчащими
от голода желудками. Но никто не жаловался. Тон задавали женщины, резко
одергивая тех, кто выказывал малейшие признаки слабости.
Постепенно, однако, они стали понимать, что подлинная опасность подстерегает
их не сзади, а впереди. В горной малонаселенной Норвегии все
дороги естественно заворачивали на каждый близлежащий крестьянский двор.
Возможность для хуторян обменяться новостями, возможность для странствующих
торговцев продать ткани, вино или соль. Сначала Бранд на каждом
дворе торговал дополнительных лошадей, покупая одну здесь, другую там,
пока отряд не был полностью обеспечен лошадьми. И хотя он немедленно
платил полновесной серебряной монетой, крестьяне как будто оставались
недовольны.
- Я слишком тороплюсь, - объяснял Бранд. - Они хотят, чтобы я рядился
и торговался по полдня. Здесь никогда ничего не происходит. Они любят
все подолгу обмозговывать. Заплатить запрошенную цену и уйти - это кажется
им нечестным. И в любом случае они начинают задумываться, кто мы
такие. Девять коротышек с неправильным выговором, четыре женщины в рабских
одеждах, один человек и вовсе спит, - он показал на молчаливого Шефа,
- и я. Ясно, что они не доверяют нам. Я говорил тебе, я веду выводок
мышей через страну котов.
Первая неприятность случилась на следующий день после того, как Бранд
объявил им, что они вышли за пределы Западного Фолда. Они пересекли небольшой
водораздел и спускались по ущелью, с обеих сторон которого струилась
вода, их соскучившиеся в зимних стойлах лошади щипали зеленую траву
при каждом удобном случае. Отряд вошел, как делал это уже десятки
раз, на крестьянский двор, огороженный квадратом строений. Как только
хуторяне завидели вновь прибывших, они немедленно прекратили работу и
высыпали навстречу, скликая своих женщин и детишек, - посмотреть на проезжих,
перекинуться словечком с Брандом. Постепенно Шеф, чей ум еще не
освободился от воспоминания об умершем у него на руках ребенке, заметил,
что атмосфера встречи на этом хуторе чем-то отличается от прочих. Люди
здесь не были озадачены и недоверчивы, они выглядели довольными. Видимо,
пришли к какому-то выводу. Шеф огляделся повнимательней. Сколько их тут?
Столько же, сколько было вначале? А все ли его люди на месте?
Внезапно из-за коровьего хлева послышался крик.
Кричали по-английски. Голос Эдит, самой молодой и привлекательной из
женщин. Ни слова не говоря, Квикка, Озмод и остальные похватали арбалеты
и побежали за хлев. За ними последовали Шеф, Бранд и местные.
За углом сарая они обнаружили двух норманнов, напавших на Эдит. Один
обхватил ее сзади, стараясь рукой зажать ей рот. Второй вцепился в ногу,
пытаясь ухватить свободной рукой и другую. Услышав за спиной шаги, второй
норманн отпустил Эдит и обернулся.
- Она к этому привыкла, - сказал он. - Посмотрите на нее. Просто сука,
рабыня. Все время только этим и занимается. Почему нам нельзя тоже
попользоваться?
- Она не рабыня, - рявкнул Озмод. - И она никогда не была твоей рабыней.
- А ты-то кто такой? - с полдюжины крестьян обступили их кругом,
вклинились между Озмодом и вторым норманном, продолжавшим держать Эдит.
- У нее нет здесь прав. И у тебя нет. Раз я сказал, что ты раб, значит,
скоро им будешь.
Шеф протолкнулся вперед, заставил норманна встретиться с ним взглядом.
Он знал, что их отряд не был в опасности, по крайней мере пока не
был. Он слышал щелчки арбалетов, и хотя у крестьян имелись при себе топоры
и ножи, они бы не успели ими воспользоваться. Но если англичане
пойдут на это, даже если они убьют каждого, даже если убьют всех женщин
и детей, как это сделали бы викинги в Англии, все равно весть о служившемся
разойдется и поднимется крик и стон. Этих людей требуется как-то
осадить. Но они-то ведь по своей бестолковости решили, что наткнулись на
слабаков.
- Оставьте нам только эту одну, - предложил норманн. - А вы, остальные,
можете ехать.
Эдит завизжала сквозь зажимающую рот руку, отчаянно забилась. Она боится,
что мы так и поступим, подумал Шеф.
Вперед вышел Бранд, снятый с седельной перевязи топор скользнул в его
могучую длань. Это было грозное Оружие, с ясеневой рукояткой в три фута
длиной, с изогнутым лезвием длиной в один фут. Железный обух был инкрустирован
извивающимися серебряными змеями, наваренное стальное лезвие ярко
отсвечивало на темном железе. Сзади обуха выходил длинный шип, для
балансировки и для обратных ударов. Это было оружие настоящего ратоборца.
- Отпустите ее, - сказал Бранд. - Если не хотите Драться со мной. Все
сразу или по одному. Мне все равно с кем.
Норманн, который говорил первым, поглядел на него. Он не был так велик,
как Бранд - таких Шеф вообще не встречал, но лишний раз убедился,
как огромны все норвежцы. Этот был на добрых четыре дюйма выше самого
Шефа, намного шире в плечах и тяжелее.
Он обдумывает брошенный вызов, осознал Шеф.
...Закладка в соц.сетях
