Жанр: Научная фантастика
Билл, герой Галактики 1-3
...щай! - крикнул ему вслед Билл и помахал рукой. Потом, продолжая
начищать свой сапог, добавил: - Ты был хорошим парнем, даром что
чинджеровский шпион.
Скотина Браун на это никак не отреагировал, сварщики с Биллом не
разговаривали, а преподобного Тембо он сам старательно избегал.
Ветеранша флота "Фанни Хилл" все еще находилась на орбите - на ней
устанавливали двигатели. Делать было почти нечего, так как предсказание
заряжающего 1-го класса Сплина не сбылось и на овладение тонкостями
профессии понадобилось значительно меньше года - фактически на это хватило
пятнадцати минут. В свободное время Билл шатался по кораблю, обследуя все
закоулки, гуляя повсюду, куда пропускала военная полиция, дежурившая в
переходах, и даже подумывал, не навестить ли ему капеллана, чтобы вволю
наругаться. Однако побоялся, что плохо рассчитает время и на вахте
окажется офицер-кастелян, а это было бы уж слишком. Так, слоняясь по
кораблю в полном одиночестве, он однажды заглянул в полуоткрытую дверь
какой-то каюты и увидел на койке сапог.
Билл замер на месте, похолодел, остолбенел, ошалел, обомлел от ужаса
и с трудом сдержал внезапные позывы мочевого пузыря.
Он узнал этот сапог. Он вспомнил бы его даже в свой смертный час, как
помнил свой личный номер, который мог в любую минуту назвать с конца, с
начала или с середины. Каждая деталь этого жуткого сапога въелась в его
память: от шнуровки, змеящейся по мерзким голенищам, сделанным, как
утверждали, из человеческой кожи, до рифленых подошв, измазанных чем-то
красным - не иначе как человеческой кровью. Сапог принадлежал Смертвичу
Дрангу.
Парализованный ужасом, словно кролик перед удавом, Билл почувствовал,
как неведомая сила втягивает его внутрь каюты, заставляет скользить
взглядом от ноги, всунутой в сапог, к поясу, затем к рубашке, к шее и,
наконец, к лицу, которое он постоянно видел в ночных кошмарах с первого
дня пребывания в армии. Губы лежащего дрогнули:
- Это ты, Билл? Заходи, гостем будешь.
Билл, спотыкаясь, зашел в каюту.
- Леденцов хочешь? - спросил Смертвич и улыбнулся.
Пальцы Билла машинально потянулись к коробке, зубы сомкнулись на
первом за несколько недель куске твердой пищи, попавшем в рот. Из
полуатрофированных слюнных желез потекла слюна, желудок выжидательно
заурчал, в то время как мысли бешено заметались по кругу, пытаясь
определить, что означает выражение лица Смертвича: уголки губ чуть
приподняты над клыками, на щеках небольшие морщинки. Тщетно! Понять это
выражение было невозможно.
- Я слышал, что Трудяга Бигер оказался чинджеровским шпионом, - начал
Смертвич, закрывая коробку с леденцами и пряча ее под подушку. - Мне
следовало раскусить его раньше. Я чувствовал, что с ним что-то неладно -
вся эта чистка сапог и дерьма, но я-то думал, он просто со сдвигом. Надо
было сообразить...
- Смертвич, - хрипло выдавил Билл. - Это невероятно, я знаю, но вы
ведете себя как обыкновенный человек!
Смертвич хихикнул; это не был его обычный смешок, похожий на звук
распиливаемых человеческих костей; это была вполне нормальная усмешка.
Билл продолжал, заикаясь:
- Но я же знаю, что вы - садист, извращенец, изверг, недочеловек,
убийца...
- Тысяча благодарностей, Билл! Чертовски приятно это слышать. Я
всегда стремился честно выполнять свой долг, но ничто человеческое мне не
чуждо - всегда приятно, когда похвалят. Роль убийцы трудна, и я рад, что
сумел произвести столь сильное впечатление даже на такого тупицу, как ты.
- Н-н-но... разве вы не убий...
- Полегче, ты! - рявкнул Смертвич, и в его голосе прорезалась такая
привычная злоба, что температура тела Билла тут же упала на шесть
градусов. Смертвич снова улыбнулся. - Ладно, не буду тебя винить за такие
мысли, сынок, уж больно ты глуп, да к тому же деревенщина, и воспитание
твое пострадало от общения с солдатней... Пошевели-ка мозгами, малыш!
Обучение воинской премудрости - слишком важное дело, чтобы поручать его
любителям. Прочел бы ты кой-какие учебники для военных колледжей, у тебя
бы кровь застыла в жилах, ей-богу! Понимаешь, в доисторические времена
сержанты в учебках, или как они там назывались, были настоящими садистами.
Этим людям, лишенным всяких специальных знаний, командование позволяло
прямо-таки уродовать новобранцев. Солдаты начинали ненавидеть службу, еще
не научившись ее бояться, дисциплина летела ко всем чертям. А людские
потери? То они строевой подготовкой загонят кого-то до смерти, то утопят
целый взвод, то еще чего натворят. От одной мысли о таких нелепых потерях
можно завыть!
- Могу я поинтересоваться, на каких предметах вы специализировались в
колледже? - робко спросил Билл.
- "Воинская дисциплина", "Подавление воли" и "Методика воздействия".
Тяжелый курс - целых четыре года, но диплом я получил, что совсем неплохо
для парня из рабочей семьи. Я кадровый специалист, и просто не понимаю, за
что эти неблагодарные ублюдки списали меня сюда, на эту ржавую консервную
банку! - Он приподнял очки в золотой оправе, чтобы смахнуть набежавшую
слезу.
- Неужто вы от них ждали благодарности? - с удивлением спросил Билл.
- Нет, конечно, какая глупость с моей стороны! Спасибо, что вправил
мне мозги, Билл, из тебя еще выйдет настоящий солдат. Все, чего от них
можно ожидать, - это преступное пренебрежение служебными обязанностями,
которое я смогу использовать в своих интересах через общество ветеранов; в
ход можно пустить взятки, поддельные приказы, махинации и прочие штучки.
Просто я и впрямь немало сил положил на вас, болванов, в лагере и
надеялся, что за это меня хотя бы оставят в покое и позволят заниматься
своим делом - так нет же, дудки! Придется подсуетиться теперь, чтобы
добиться перевода.
Он соскочил с койки и запер в сундучок леденцы вместе с очками в
золотой оправе.
Билл, реакция которого в критические моменты была явно замедленной,
усердно тер ладонью лоб, время от времени постукивая по нему кулаком.
- Какая удача, что вы родились этаким уродом... Я хочу сказать - у
вас такие выдающиеся зубы...
- При чем тут удача! - воскликнул Смертвич, щелкнув ногтем по одному
из клыков. - Да знаешь ли ты, сколько стоит пара двухдюймовых, генетически
мутированных, искусственно выращенных и хирургически пересаженных клыков?
Черта с два ты знаешь! Мне пришлось отказаться от трех очередных отпусков,
чтобы оплатить операцию! Но, скажу тебе, она того стоила: имидж - это все!
Я просматривал снимки с изображениями доисторических громил: в своем роде
они были парни что надо. Конечно, их подбирали по физическим данным и
низкому уровню интеллекта, но дело свое они знали туго. Непрошибаемые
головы, чисто выбритые скулы со шрамами, железные челюсти, отвратные
плотоядные рожи - все было при них. Я подумал: небольшое капвложение
вначале принесет мне в дальнейшем недурной доходец. Это была настоящая
жертва, можешь мне поверить - не так-то много вокруг людей с
имплантированными клыками, и не случайно. Жевать ими жесткое мясо,
конечно, удобно, но в остальном... Поди попробуй, поцелуй свою первую
девчонку... А теперь - исчезни, Билл. Дела у меня. Увидимся еще...
Последнюю фразу Билл еле расслышал - мгновенно сработавший инстинкт
самосохранения унес его вдаль по коридору. Когда прошел внезапный приступ
ужаса, Билл вразвалку двинулся дальше, словно утка с подбитой лапой:
именно так, считал он, ходят бывалые космонавты. Он уже воображал себя
закаленным старым воякой и полагал, что о военной службе знает все. За
свое жалкое самомнение он был немедленно наказан. Громкоговорители на
потолке сначала икнули, а затем гнусаво возвестили на весь корабль:
- Внимание! Внимание! Слушайте приказ самого Старика - капитана
Зекиаля! Вы этого приказа давно уже ждете не дождетесь! Мы идем в бой!
Немедленно навести полный порядок на корме и на носу, чтобы ничего не
болталось, как дерьмо в проруби!
Глубокий, от сердца идущий стон эхом отдался во всех отсеках
исполинского корабля.
ГЛАВА 6
Насчет первого полета "Фанни Хилл" ходили разные сортирные сплетни и
слухи, но все это было вранье. Слухи распускались тайными агентами военной
полиции и потому гроша ломаного не стоили. Верно было только одно: корабль
куда-то отправлялся, поскольку они явно готовились к отправке. Даже Тембо
не мог не признать этого, выгружая снаряды в цейхгаузе.
- С другой стороны, - заметил он, - может, все это придумано для
обмана шпионов: они считают, что мы куда-то идем, а на самом деле туда
придут совсем другие корабли.
- Куда - туда? - раздраженно спросил Билл, который содрал ноготь
указательного пальца, развязывая веревочный узел.
- Господи, да куда угодно, не в этом дело! - Вопросы, не имевшие
прямого отношения к религии, мало волновали Тем-бо. - Зато, Билл, я точно
знаю, куда попадешь ты лично.
- И куда же? - последовал жадный вопрос охочего до слухов Билла.
- Прямехонько в ад, ежели не спасешь душу.
- Да хватит тебе! - взмолился Билл.
- Взгляни сюда, - соблазнял его Тембо, показывая через проектор
небесную сценку с золотыми вратами среди облаков, сопровождавшуюся тихими
звуками тамтамов.
- А ну кончай свою душеспасительную трепотню! - загремел заряжающий
1-го класса Сплин, и изображение тут же пропало.
Билл почувствовал какую-то тяжесть в животе, но не обратил на нее
внимания, поскольку истерзанный желудок постоянно подавал ему отчаянные
сигналы, полагая, что его хозяин помирает с голоду, и никак не желая
смириться с тем, что такой чудесный перемалывающий и переваривающий
механизм обречен на жидкую диету. Но Тембо тоже бросил работу, склонил
голову набок и ткнул себя ладонью в живот.
- Поехали! - сказал он. - Началась-таки космическая прогулочка! Они
врубили межзвездный двигатель.
- Мы что же, выходим в подпространство? Теперь, значит, каждую
клеточку тела начнет выворачивать наизнанку, да?
- Нет, от этого способа передвижения давно отказались: слишком много
кораблей вошли с убийственной вибрацией в подпространство, но ни один из
них не вынырнул обратно. Я читал в "Солдатском Таймсе" объяснения одного
математика: что-то такое об ошибках в вычислениях, о более быстром течении
времени в подпространстве; так что, может, пройдет целая вечность, прежде
чем эти корабли появятся оттуда.
- Значит, пойдем надпространством?
- Такого вообще не существует.
- Так, может быть, нас распылят на атомы и занесут в память
гигантского компьютера, который усилием мысли перебросит нас в другое
место?
- Господи! - воскликнул Тембо, и его брови доползли почти до самой
кромки волос на лбу. - Для деревенского парнишки-зороастрийца у тебя
довольно-таки странные представления. Ты что - наклюкался или накурился
какой-нибудь дряни?
- Да объясни ты мне толком, - взмолился Билл, - если и то и другое -
чушь, то как же мы пересечем межзвездное пространство и сразимся с
чинджерами?
- А вот как... - Тембо оглянулся, чтобы убедиться, что заряжающего
1-го класса поблизости нет, и сложил ладони с согнутыми пальцами в форме
шара. - Представь себе, что это наш корабль, вышедший в большой космос.
Потом врубается бухой двигатель.
- Чего-чего?
- Бухой двигатель. Он так называется потому, что надувает предметы, и
они начинают разбухать. Ты же знаешь, что все вокруг состоит из маленьких
частичек, протонов, электронов, нейтронов, тронтронов и прочих штучек,
которые удерживаются вместе силами притяжения. Если тяготение ослабить - а
я еще забыл сказать, что все эти козявки вертятся, как сумасшедшие, - так
вот, если ослабить между ними связь, то частички начнут удаляться друг от
друга, и чем слабее будет притяжение, тем дальше они разлетятся. Дошло?
- Дошло вроде, но не очень-то мне это по душе...
- Не волнуйся, дружище. Смотри на мои руки: по мере того как сила
притяжения слабеет, корабль начинает разбухать. - Тембо широко раздвинул
ладони. - Он становится все больше и больше, достигает размеров планеты,
Солнца, целой Солнечной системы... Бухой двигатель доводит нас до нужных
размеров, а потом его врубают в обратную сторону, мы съеживаемся - и вот,
пожалуйста, мы уже там!
- Где это там?
- Да где нужно, - терпеливо ответил Тембо. Билл отвернулся и стал
усердно наводить блеск на один из снарядов, заметив прогуливающегося
неподалеку заряжающего 1-го класса Сплина, который бросил на них
подозрительный взгляд. Как только Сплин завернул за угол, Билл наклонился
к Тембо и прошипел:
- Как же мы можем оказаться где-то в другом месте? Ни разбухание, ни
съеживание нас не передвинет в пространстве.
- Видишь ли, этот бухой двигатель - хитрая штука. Вроде того, как
если бы ты взял резиновую ленту и растянул ее за оба конца. Скажем, левая
рука у тебя неподвижна, а правой ты растягиваешь ленту. Потом ты
выпускаешь ее из левой руки, понятно? Ты же не передвигал резину, а только
растянул ее, а потом дал ей съежиться, но она переместилась в
пространстве. То же самое происходит и с нашим кораблем. Он разбухает, но
лишь в одном направлении. Когда нос корабля достигнет точки назначения,
корма все еще будет на месте старта. Потом мы сократимся и - трах! - мы
уже там, где надо. С такой же легкостью, дружок, ты бы мог попасть и на
небеса, если бы...
- Кончай проповеди в рабочее время, Тембо! - пролаял заряжающий 1-го
класса Сплин с другой стороны стеллажа, откуда он просматривал окрестности
с помощью зеркальца, укрепленного на стержне. - Будешь целый год чистить
зажимы на стеллажах! Я тебя предупреждал!
Они молча занялись своей работой, но тут сквозь переборку в
крюйт-камеру вплыла планетка размером не больше теннисного мяча.
Прекрасная маленькая планетка с крошечными ледяными шапками у полюсов,
океанами, облачным покровом и даже селениями.
- Ой, что это? - взвизгнул Билл.
- Никудышная навигация, - поморщился Тембо. - Накладка. Корабль одним
концом пошел немного назад, а не вперед. Нет-нет! Не трогай ее - это
чревато! Это та самая планета, с которой мы стартовали, - Фигеринадон-2.
- Мой дом! - всхлипнул Билл, наблюдая со слезами на глазах, как
планета уменьшается до размеров игрушечного стеклянного шарика. - Мама,
прощай! - Он махал планете рукой, пока шарик не превратился в точку и не
исчез из виду.
После этого события больше никаких особых происшествий не было,
поскольку движения они не ощущали и не знали ни куда направляются, ни где
находятся, ни когда остановятся. Но корабль, по-видимому, все же куда-то
прибыл, так как пришел приказ готовиться к бою. Три вахты прошли спокойно,
затем загремели колокола общей тревоги. Билл помчался на свой пост,
впервые с момента зачисления в армию ощущая воодушевление. Его труды и
жертвы не пропали даром: сегодня он наконец сразится с гнусными
чинджерами!
Они заняли свои места возле зарядных люков, впившись глазами в
красные полоски на зарядах. Через подошвы сапог Билл чувствовал слабую
дрожь палубы.
- Что это? - спросил он у Тембо, еле шевеля губами.
- Работают атомные двигатели, это не разбухание. Маневрируем.
- Зачем?
- Следить за зарядными лентами! - гаркнул заряжающий 1-го класса
Сплин.
Билл весь взмок от пота и только теперь заметил, как жарко стало в
помещении. Тембо, не спуская глаз с зарядных лент, разделся и аккуратно
сложил одежду на полу.
- Разве можно раздеваться? - спросил Билл и расстегнул воротник. - А
почему такая жарища?
- Нельзя, конечно, но приходится выбирать между наказанием и
опасностью зажариться. Заголяйся, сынок, иначе помрешь без покаяния. Мы,
должно быть, сражаемся: включена система защиты. Семнадцать силовых полей,
одно электромагнитное, да еще двойная броня корпуса и слой псевдоживой
плазмы, которая затягивает пробоины. Теперь вся энергия накапливается
внутри корабля и от нее никак нельзя избавиться. А значит, и от тепла. При
работающих двигателях и потеющей команде тут будет жарковато. А начнется
стрельба - станет-еще хуже.
Невыносимый зной держался несколько часов, в течение которых они
продолжали следить за зарядными лентами. Один раз Билл услышал - скорее
ощутил босыми подошвами через раскаленный пол - какой-то слабый звук.
- Что это было?
- Торпеду пустили.
- Во что?
Тембо лишь пожал плечами и продолжал еще упорнее вглядываться в
заряды. Еще целый час Билл мучился от жары, усталости и скуки, потом
прозвучал сигнал отбоя и вентиляторы принесли желанную прохладу. Натянув
на себя форму, Билл устало потащился в кубрик. На доске объявлений в
коридоре был наклеен свежий мимеографический оттиск. Билл прочел
расплывчатый текст:
Капитан Зекиаль всему экипажу к вопросу о недавних событиях
23/11 8956 года наш корабль участвовал в операции по уничтожению
атомными торпедами вражеской установки 17КЛ-345 и вместе с другими
кораблями объединенной флотилии "Красная опора" завершил свою миссию.
Приказываю в связи с этим всему экипажу прицепить "Знак атомной грозди" к
ленте "Награды за совместные боевые действия", а тем, кто впервые
участвует в бою, разрешается надеть ленточку "Награды за совместные
действия".
ПРИМЕЧАНИЕ: Некоторые лица замечены в ношении "Атомной грозди" вверх
ногами, что совершенно недопустимо и по приговору военного трибунала
карается смертью.
После героического уничтожения 17КЛ-345 потянулись унылые недели
учений и муштры, которые должны были восстановить силы экипажа. В один из
таких тоскливых дней раздался сигнал, которого Билл раньше не слышал:
будто стальные рельсы ударялись друг о друга в вертящемся металлическом
барабане, наполненном стеклянными шариками. Биллу и другим новичкам этот
сигнал ничего не говорил, но Тембо прямо-таки слетел с койки и тут же
прошелся в пляске "а на смерть нам наплевать", аккомпанируя себе ударами
по крышке сундука.
- Спятил? - равнодушно спросил Билл, листая озвученный комикс
"Всамделишные приключения сексуального вампира". С открытой страницы
книжки доносились зловещие стоны.
- Разве ты не знаешь? Не знаешь? Это же почта, малыш, самый
благословенный сигнал во всем космосе!
Конец вахты прошел в суете, беготне, ожидании и стоянии в длинной
очереди. Выдача писем велась с хорошо продуманной безалаберностью и
медлительностью, но наконец, несмотря на все препоны, почту все же раздали
и Билл получил драгоценную открытку от матери. На открытке была изображена
Зловонная Падаль - очистные сооружения на окраине их поселка; Билл
почувствовал, как к горлу подступил комок. На отведенном для текста
малюсеньком квадратике он разобрал материнские каракули: "Урожай плохой,
долги, робомул подцепил прокладочный сап - надеюсь, у тебя тоже все
хорошо, целую, мама". Но всетаки это была весточка из дома, и Билл, стоя в
очереди за обедом, перечитывал ее снова и снова. Стоявший перед ним Тембо
тоже получил открытку - сплошные ангелы и церкви, как и следовало ожидать.
Перечитав текст в последний раз, Тембо сунул открытку в свою обеденную
чашку, чем страшно шокировал Билла.
- Зачем ты это сделал? - возмутился Билл.
- А какой же еще толк от писем? - прогудел Тембо и затолкал открытку
еще глубже. - Смотри и учись!
Билл увидел, что открытка начала разбухать. Ее белая поверхность
покрылась трещинами и облетела, рассыпавшись на мелкие кусочки, а
коричневая внутренность полезла наружу и стала пухнуть, пока не заполнила
всю чашку и не достигла дюйма в толщину. Тембо выудил этот влажный ломоть
и отгрыз от края здоровенный кусок.
- Обезвоженный шоколад, - проговорил он с набитым ртом. - Отлично!
Попробуй-ка свою.
Не успел он договорить, как Билл пихнул свое послание в чашку и,
затаив дыхание, уставился на разбухающую открытку. Исписанная обертка
отвалилась, но внутренность оказалась не коричневой, а белой.
- Сахар.
- Сахар, а может, хлеб, - сказал он, стараясь удержать слюну.
Белая масса вздулась и полезла наружу. Билл обхватил ладонями края
чашки, а масса все росла и росла, поглощая последние капли жидкости, пока
в руках у него не оказалась гирлянда из толстых букв длиной не меньше двух
ярдов. Буквы сложились в лозунг: "ГОЛОСУЙТЕ ЗА НЕПОДКУПНОГО ПРОХВОСТА -
ВЕРНОГО ДРУГА СОЛДАТ". Билл откусил букву "Т", подавился и выплюнул мокрую
жижу на пол.
- Картон! - сказал он с горечью. - Мать всегда покупает дешевку. Даже
на обезвоженном шоколаде экономит... - Он попытался отпить из чашки, чтобы
заглушить вкус типографской краски, но чашка была пуста.
Где-то в высших эшелонах власти кто-то принял решение и подписал
приказ. Большие события всегда порождаются ничтожными причинами: капля
птичьего помета, упав на заснеженный горный склон, катится вниз, обрастает
снегом, снежный ком увеличивается, достигает гигантских размеров - и вот
уже стремительно несется вниз грохочущая масса льда и снега, ревущая
лавина смерти, которая стирает с лица земли целые селения. Такое
безобидное начало...
Кто знает, какова была первопричина событий в данном случае - разве
только боги знают, но они молчат себе да посмеиваются. Может быть,
надменная чванливая пава, жена могущественного министра, размечталась о
какой-то редкостной безделушке и своим злобным ядовитым языком так допекла
павлина-мужа, что он пообещал ей это украшение - лишь бы отвязалась
наконец - и начал изыскивать средства на покупку. Может быть, он шепнул
императору о возможности развернуть кампанию в секторе 77/7, где давно уже
царит затишье, намекнул на грядущую славную победу, которая, если число
погибших будет достаточно солидным, принесет с собой ордена, награды и
денежные премии. И таким вот образом женская алчность, подобно птичьему
помету, вызвала лавину военных действий, концентрацию могучих флотов,
вовлекавших в свою орбиту все новые и новые корабли: так от камня,
брошенного в пруд, разбегаются по воде все более широкие круги, пока не
достигнут самого берега...
- Идем в бой, - сказал Тембо, принюхиваясь к чашке с завтраком. - К
жратве добавлены стимуляторы, вещества, подавляющие болевую
чувствительность, селитра и антибиотики.
- И патриотическая музыка тоже по этому случаю? - отозвался Билл,
стараясь перекричать трубный рев и грохот барабанов, изрыгаемый
динамиками. Тембо кивнул.
- Осталось совсем немного времени для спасения души, дабы занять свое
место среди воинства Самеди.
- Поговори об этом со Скотиной Брауном! - взвыл Билл. - У меня твои
тамтамы просто из ушей лезут! Как гляну на переборку, так в глазах сразу
ангелы плывут на облаках! Не приставай ты ко мне, сделай милость! Обрати
Скотину - и к твоей во-дуистской толпе сразу присоединятся все пастухи,
которые занимаются черт знает чем со своими тоатами!
- Я беседовал с Брауном о его душе, но результаты пока сомнительны.
Он ничего не ответил, так что я даже не знаю, слышал ли он меня. С тобой,
сынок, дело обстоит иначе: ты гневаешься, а это значит, что у тебя есть
сомнения, сомнения же - первый шаг к вере...
Музыка оборвалась на середине вопля; на пару минут воцарилась
оглушительная тишина, которая столь же внезапно взорвалась объявлением:
- Слушайте все! Внимание всего экипажа! Все по местам... через
несколько секунд начинаем передачу с флагмана... транслируем выступление
адмирала... Все по местам... - Сигнал общей тревоги заглушил говорящего,
но, как только жуткий звон умолк, голос прорезался снова: - Мы находимся
на мостике гигантского конкистадора космических равнин - это великолепно
оборудованный, оснащенный тяжелой артиллерией супербоевой корабль двадцати
миль в длину под названием "Прекрасная Королева"... Вахтенные
расступаются... прямо навстречу мне в своей скромной платиновой форме идет
гранд-адмирал флота, достопочтенный лорд Археоптерикс... Ваша Светлость,
вы могли бы уделить нам минутку внимания? Чудненько! Сейчас вы услышите
голос самого...
Заряжающие, напряженно следившие за цветом зарядных лент, услышали
очередной взрыв музыки; правда, затем действительно зазвучал низкий
гнусавый голос - все пэры Империи почему-то говорят именно такими
голосами:
- Парни! Мы идем в наступление. Наш флот, самый мощный из всех
флотов, которые когда-либо видела Галактика, смело ринется на врага и
нанесет ему сокрушительное поражение, от которого будет зависеть исход
всей войны. Со своего командного пункта я вижу мириады световых трчек,
похожих на дырки в одеяле, и каждая из этих точек - не корабль, не
эскадра, а целый флот\ Мы стремительно несемся вперед, охватывая...
Звук тамтамов заглушил голос адмирала, на зарядной ленте появились
отворяющиеся золотые райские врата.
- Тембо! - завопил Билл. - Немедленно прекрати! Я хочу слушать про
битву!
- Консервированное дерьмо, - поморщился Тембо. - Куда лучше
использовать оставшиеся минуты для спасения души. Это же запись, я слышал
ее раз пять. Ее используют для поднятия боевого духа, когда ожидаются
большие потери. Адмирал никогда и не произносил эту речь, они просто
передают отрывок из старой телевизионной постановки.
- А-яй-яй! - крикнул Билл и ринулся вперед: заряд, за которым он
следил, затрещал, рассыпая ослепительные искры вокруг зажимов, а лента на
глазах обуглилась и почернела. - Ух-х-х! - крякнул он. Ухая все быстрее,
обжигая ладони,
...Закладка в соц.сетях
