Жанр: Научная фантастика
Отряд обреченных
...ад.
- Ты выучила английский всего за полгода? Это удивительно быстро, Весло.
- Я очень умная, Фестина, - ответила она. - Не глупая, как разведчики.
Меня словно ударило: может, она и права. Перестройка организма сделала ее
сильнее и крепче; почему же не умнее? По общему признанию, попытки землян в
направлении того, чтобы сделать людей умнее, практически не увенчались успехом:
вмешательство в мозг оказалось настолько сложным процессом, что все эксперименты по
повышению интеллектуального уровня заканчивались трагической неудачей. Даже
"успешные" исследовательские проекты в этом направлении давали соотношение: десять
тысяч тех, кто в умственном отношении недалеко ушел от овоща, на каждого ребенка
выше уровня нормы. Тем не менее, если Мелаквин настолько преуспел в различных
модификациях ДНК, почему бы не развить и повышенные способности к обучению?
Ничего столь грубого, как простое увеличение вместимости черепной коробки; просто
более полное использование тех возможностей, которые и отличают человека от
животного...
Неотония. Может, это и есть ответ на вопрос?
"Неотония" - биологический термин, говоря проще - затянувшееся детство. В
этой категории победителями являются люди, по крайней мере на Земле; есть виды,
которым требуется больше времени для достижения сексуальной зрелости, но никто не
нуждается в столь длительной родительской опеке, как Homo sapiens. Время от времени
ученые высказывают идею, что неотония - решающий фактор в развитии человеческого
интеллекта. В конце концов, детям приходится за очень короткое время усвоить огромное
количество знаний. Многие эксперты полагают, что долгое детство придает способности
людей к обучению определенную инерцию на годы вперед, и именно это делает нас более
продвинутыми в умственном отношении по сравнению со всеми другими земными
видами. Если на протяжении десяти-пятнадцати лет усваивать знания с высокой
скоростью, то естественным образом обгонишь животных, у которых этот срок составляет
два месяца.
Допустим, мелаквинские инженеры еще дольше растянули фазу обучения - на
десятилетия по сравнению с нами, людьми с обычной плотью. Предположим, в сорок лет
можно осваивать языки с той же легкостью, как это делает ребенок, только-только
начинающий ходить. И при этом долгое детство стеклянных людей не несет в себе
никакого риска для них: они практически неуязвимы, а все их нужды удовлетворяются с
помощью машин наподобие синтезатора.
С другой стороны, "детский" мозг имеет и свои отрицательные стороны; после
нескольких десятков лет работы на высокой скорости легко может произойти
"выгорание". Существуют же химические процессы, ответственные за чувство интереса,
любопытства, способность удивляться? Может, чтобы сконструировать "детский" мозг,
инженерам пришлось интенсифицировать химические процессы до слишком высокого
уровня - такого, который невозможно поддерживать вечно. После многих лет
интенсивной работы соответствующие железы просто выдыхаются от перегрузки. И каков
результат? Мотивационное истощение и глубокая метаболическая летаргия.
Конечно, это были всего лишь догадки, но они объясняли многое. Я смотрела на
сидящую напротив Весло, на лице которой играли отблески костра. И вдруг
почувствовала жжение в глазах. "Глупо сожалеть, - уговаривала я себя. - Любой
организм рано или поздно разрушается. У моего отца первым не выдержало сердце... у
матери печень. Почему так невыносимо горько думать, что слабое место Весла - ее
мозг?"
Однако слезы продолжали жечь глаза.
ПОХОД (Часть 2)
Ночь мы проспали спина к спине, от зверей нас охранял Тугодум. У меня только
ноги замерзли, все остальное хорошо защищало то, что осталось от костюма. За час до
рассвета я не выдержала, встала, собрала листья и насыпала их себе на ноги от бедра до
щиколоток, чтобы хоть как-то укрыться от ветра. Сразу же стало теплее - черт, надо
было сделать это раньше! Мой инстинкт самосохранения явно притупился, и нельзя
допустить, чтобы так продолжалось дальше.
Утро выдалось облачное, и к полудню пошел дождь. Хорошо было то, что мы шли
по лесу; плохо - что деревья потеряли уже много листьев. Сбегающие по телу Весла
водяные струйки выглядели как на оконном стекле.
Дождь с перерывами продолжался полтора дня. Поначалу было тепло, но на второе
утро, согласно показаниям Тугодума, температура упала до пяти градусов. Я от всей души
надеялась, что это не начало серьезного похолодания, тем более что на протяжении
третьего дня нашего путешествия температура стабилизировалась, и облака разредились
настолько, что сквозь них начало проглядывать солнце. К этому времени мы уже
добрались до края леса; остались лишь небольшие рощицы, за которыми открывалась
просторная равнина.
На следующий день пришлось обойти огромное стадо буйволов, пасущихся прямо у
нас на пути. Весло удивилась, что мы не пошли прямо сквозь стадо; однако крупные
жвачные славятся своим дурным нравом, и мне не хотелось, чтобы нас затоптали. На то,
чтобы сделать крюк, у нас ушло четыре часа, вот какое это было большое стадо -
несколько тысяч животных, все заросшие лохматой зимней шерстью.
Обойдя стадо, мы снова двинулись в южном направлении и где-то в середине дня
наткнулись на стаю волков. Без сомнения, они подбирались к буйволам. Не помню,
охотятся волки днем или ночью; по-моему, они нападают, когда сочтут нужным, и валят
детенышей или престарелых животных, которые слишком слабы, чтобы защищаться.
Пока что они разглядывали нас с расстояния примерно в сотню метров, прикидывая,
сгодимся ли мы в качестве возможной добычи.
- Похлопай в ладоши, - негромко попросила я Весло.
- Зачем, в знак восхищения перед этими псами?
- Просто делай, что я говорю.
Она несколько раз хлопнула в ладоши; стекло о стекло - каждый хлопок прозвучал
громко, словно удар молота. От грохота у меня даже уши заложило, но волки исчезли,
словно туман на рассвете, без единого звука растаяли в высокой траве.
В этот день больше никаких тревожных встреч с животными не было. Вообще во
время всего путешествия они держались в стороне. На ровной местности не составляло
труда заметить их издалека - диких псов, кроликов, койотов - но они всегда исчезали
прежде, чем мы подходили близко. Птицы подпускали нас к себе; подозрительно
разглядывали с деревьев и кустов или огромными стаями носились над головами. В тот же
день, когда мы встретили буйволов, я подняла взгляд на одну такую стаю и воскликнула:
- Вот дерьмо!
- Что такое?
Я стояла, вглядываясь в небо.
- Ты знаешь, что это за птицы?
- Нет, Фестина.
- Я, конечно, не уверена... но, по-моему, это странствующие голуби.
ГОЛУБИ
- В каком смысле "странствующие"? - спросила Весло.
- Не знаю, почему они так называются, - ответила я, - Они вымерли пятьсот лет
назад.
- Что значит "вымерли"? Погибли?
- Да.
Весло рассмеялась:
- Мертвые не летают, Фестина. Ты совсем глу... совсем запуталась.
Я не отвечала. За последние несколько дней мне пришлось признать, пусть и
неохотно, что Мелаквин - фактически двойник Земли; однако зрелище вымерших
животных потрясло меня. На Новой Земле нет странствующих голубей, потому что когда
Лига Наций создавала для человечества новый дом, они имели возможность дублировать
лишь то, что уцелело...
- Черт, какая же я глупая! - я хлопнула по лбу ладонью.
- Нет, ты не глупая, ты просто запуталась, - великодушно повторила Весло.
ДУБЛИКАТЫ
За все время пребывания на Мелаквине на меня воздействовало столько
отвлекающих факторов - среди которых многие вызывали страх, - что разум оказался
не в состоянии сложить вместе отдельные кусочки головоломки. В свое время Лига Наций
буквально создала Новую Землю в качестве убежища для тех, кто был готов уважать
законы галактики. Люди, не желающие отказываться от вооруженного насилия, остались
на старой планете, продолжая проводить прежнюю политику загрязнения окружающей
среды и войн, сложившуюся на протяжении столетий. Остальные получили новенькую,
чистую планету и множество других даров: прежде всего космические двигатели,
"таблетки молодости" и другие "мелочи", которые предназначаются исключительно для
представителей разумных рас.
Почему мне понадобилось так много времени, чтобы вспомнить, что Новая Земля -
искусственно сконструированная планета? Какая же ты глупая, Фестина. Однако теперь
глаза у меня открылись, и все обрело смысл.
По-видимому, какое-то время назад - достаточно давно, потому что в истории не
зафиксировано это событие - представители Лиги Наций посетили Землю. Они сделали
землянам то же самое предложение, которое впоследствии повторили в двадцать первом
столетии: докажите свою разумность, отказавшись от насилия, и мы подарим вам звезды.
Как и позже, в те доисторические времена часть людей ответили "да", а другая часть
"нет"... и тем, кто согласился не убивать, был подарен новый дом в другой части
галактики.
Здесь, на Мелаквине.
Видимо, эта планета была скопирована Лигой Наций с Земли в те времена, когда
странствующие голуби еще не вымерли. Где-то на Мелаквине наверняка есть дронты,
моасы и другие виды животных, позже вымершие на нашей Земле; если только люди,
оказавшиеся на Мелаквине, не уничтожили их снова.
"Нет, - мысленно рассуждала я, - они убили не животных, а самих себя".
Независимо от того, были биоинженерные разработки их собственным изобретением или
даром Лиги, они превратили себя в стеклянные создания типа Весла - более стойкие,
более сильные, более умные; но эта эволюция завела их в тупик.
- Фестина, - сказала Весло, - ты снова не в своем уме?
Размышляя, я, наверно, стояла неподвижно, словно каменная.
- Нет, - ответила я. - Это не так... хотя ты, может, подумаешь, что я не в своем
уме, когда услышишь, что я хочу сделать.
- И что же это?
- Мы попытаемся найти камни и создания, которых, скорее всего, нет.
ПАЛЕОНТОЛОГИЯ
Есть одно простое различие между Старой и Новой Землей: на исходной планете
имеются окаменелости; на дубликате они отсутствуют. Когда Лига Наций искусственно
создавала на Новой Земле песчаник, известняк и сланец, они не стали добавлять в них
вкрапления остатков древней жизни. То же самое касалось и других полезных ископаемых
- безо всяких окаменелостей.
Я готова была поспорить на что угодно, что и на Мелаквине их нет.
Самым многообещающим в этом смысле в пределах видимости казался берег ручья,
протекающего в получасе ходьбы от нас. Там, где вода уходила в почву, обнажились
камни, которые в любом другом варианте пришлось бы выкапывать. Если, проверив
несколько десятков, я не обнаружу никаких окаменелостей, это подтвердит мою правоту.
- Идем вон к тому ручью, - велела я.
- Хорошо, Фестина, - смиренно ответила Весло.
В этой части равнины текло множество ручьев. Большинство были шириной в
несколько шагов и едва по бедро глубиной, поэтому переходить их не составляло труда -
просто холодно и мокро. Тот, к которому мы приближались, был больше среднего, но все
же не заслуживал названия "реки": вялое течение, тридцать метров в ширину, а в самом
глубоком месте только-только скроет нас с головой. По весне он, наверно, становился
глубже, но сейчас берег был усыпан гравием, который не покрывала вода.
- Прекрасно! - кивнула я. - Думаю, ничего лучше и искать не стоит.
- Хочешь, я похлопаю в ладоши в знак восхищения ручьем? - предложила Весло.
- В этом нет нужды.
Верхний слой камней выглядел как галька, обточенная водой, - если здесь и
сохранились окаменелости, они наверняка стали трудноразличимы. Зато под ними
обнаружились образцы получше; были и другие места, где обнажилась порода.
- Весло, будь добра, пойди вдоль берега и поищи камни, торчащие из почвы, -
попросила я. - Мне нужны камни с такими краями... не гладкими, как у этой гальки.
- И что делать, если я найду такой?
- Принеси его мне.
Она заколебалась.
- Ты хочешь, чтобы я касалась грязных камней, Фестина? Это не очень приятно.
- Ты потом вымоешь руки... вот он, ручей.
- А вода в ручье чистая?
- Достаточно чистая.
Это было небольшим преувеличением; на самом деле вода выглядела чуть-чуть
мутноватой, хорошо еще, что ил в большой степени смыло вчерашним дождем. Без
сомнения, в ручье имелись болезнетворные микробы, всегда присутствующие в
неочищенной воде. Тем не менее Веслу не о чем было беспокоиться - наряду с прочими
усовершенствованиями, она, скорее всего, обрела неуязвимую иммунную систему.
Почему бы и нет? Те, кто ее "создавал", позаботились обо всем.
В этом я завидовала ей. С самого начала нашего путешествия я старательно очищала
воду, которую мы пили, кипятя ее на костре и наполняя столько фляг, чтобы хватило на
следующий день. На случай, если кипяченая вода кончится, у меня имелись таблетки для
очистки воды, но их я экономила, понимая, что пополнить запас невозможно. И все равно
меня беспокоила вероятность подцепить какую-нибудь инфекцию. Если эта планета
действительно была копией Земли, созданной тысячелетия назад, здесь могли сохраниться
оспа, дифтерия, легочная чума - болезни, уже давным-давно побежденные на
пространстве всей остальной галактики, но, возможно, уцелевшие на Мелаквине.
С видом человека, надеявшегося, что он не найдет ничего, Весло медленно пошла
вдоль края воды. Я же пока занялась гравием; наверняка совсем неглубоко под верхним
слоем можно найти подходящие камни. Только я откопала несколько и собралась
внимательно изучить их, как Тугодум издал сигнал тревоги.
ЭЛЕКТРОМАГНИТНАЯ АНОМАЛИЯ
Я рефлекторно откатилась в сторону, хорошо еще, что в направлении Тугодума, а не
прямо в ручей, выключила сигнал прибора и замерла, оглядываясь.
Пока ничего подозрительного не бросалось в глаза, но, стоя у самого ручья, я
находилась на три метра ниже уровня равнины. Может быть, опасность была наверху,
недоступная взгляду.
Весло пока отошла недалеко и открыла рот, явно собираясь что-то сказать. Я
предостерегающе вскинула руку и приложила палец к губам. Она закрыла рот и тоже
принялась настороженно осматриваться.
"Думай, - сказала я себе. - Что такого Тугодум мог обнаружить?" Не стоит
предполагать ложную тревогу, хотя Тугодумы часто ошибаются. Однако разведчики,
пренебрегающие собственной безопасностью, очень часто заканчивают тем, что их имена
появляются на Стене Памяти в Академии.
Может, Тугодум внезапно решил снова "наябедничать" на Весло - неизвестный
организм, спасите, помогите! Но ведь я перепрограммировала крошечный мозг аппарата
таким образом, чтобы он воспринимал ее как друга, и до сих пор ее присутствие ни разу
не обеспокоило его. Разумнее исходить из того, что проблема в чем-то ином.
Что недоступное моему восприятию мог обнаружить Тугодум? Находясь на берегу
ручья, "видел" он не больше меня, а его пассивное рентгеновское сканирование
пронизывало почву не глубже чем на десять - пятнадцать сантиметров. Естественно, он
бы "почувствовал" рентгеновское излучение или радиоволны...
Радио. Возможно, неподалеку кто-то передал сообщение по радио. Я быстро
прокрутила краткосрочную память Тугодума и проверила диапазон радио. Да: всего
пятнадцать секунд назад он зафиксировал отчетливый коротковолновой сигнал. Как это
понимать? Поблизости находится другой разведчик? Или кто-то еще?
Не произнося ни слова, я повернулась к Веслу и указала на ручей. Не проверяя,
поняла ли она меня, я повесила Тугодум на плечо и вошла в воду. Можно было спрятаться
здесь - на середине ручья вода накрыла бы нас с головой. В рюкзаке у меня имелся
маленький аппарат для подводного плавания; воздуха в нем всего на две минуты, но этого
хватит, чтобы продержаться под водой в случае крайней необходимости. Я отдам его
Веслу; сама же...
Дерьмо! Мне ничего не остается, как использовать ту широкую трубку для подачи
воздуха, с помощью которой я пыталась спасти Яруна.
НАБЛЮДАТЕЛЬ
Прошептав инструкции Веслу, я погрузилась в воду, холодную и мутную, однако
последнее обстоятельство было только мне на пользу, поскольку могло помешать
разглядеть меня, занявшую позицию прямо под поверхностью воды. Весло, конечно, в
воде стала и вовсе неразличима.
Я нашла место, где могла стоять на дне, высунув из воды кончик трубки. Разумеется,
она была вымыта, но мне по-прежнему казалось, что пластик имеет привкус крови.
Пытаясь собраться с мыслями, я нацелила сканнер Тугодума вверх, на внешний мир.
В мутной воде пришлось увеличить яркость аппарата, чтобы видеть экран; глаза, однако,
приспособились очень быстро, и совсем скоро я уже различала, что и где находится.
Спустя тридцать секунд после того, как мы спрятались, над южным берегом
показалась голова.
На первый взгляд она выглядела как человеческая голова: гладкая смуглая кожа;
более темные губы. Волосы на голове отсутствовали - или, скорее, это была абстрактная
стеклянная имитация волос, вроде как у Весла, но чуть-чуть в другом стиле - и глаза
были тоже как у моей спутницы - серебристо-зеркальные.
Губы растянуты в улыбке... или, может быть, гримасе.
Я похолодела, когда поняла, что сумела разглядеть: к щекам, лбу и шее, создавая
подобие маски, были приклеены полоски кожи.
Полоски человеческой кожи.
ЧАСТЬ XII
КОЖА
МЫ ПРЯЧЕМСЯ
Незнакомец несколько секунд изучал поверхность ручья, а потом скрылся. Я не
двигалась, надеясь, что Весло выполнит нашу договоренность оставаться под водой, пока
я не скажу, что пора выныривать. Однако запас воздуха у нее был небольшой и
отсутствовал опыт в использовании дыхательного аппарата; поэтому спустя ровно две
минуты я подала сигнал подниматься на поверхность, хотя предпочла бы задержаться под
водой подольше.
Вынырнув, Весло продолжала безмолвствовать. Молодец! Несмотря на взрывной
характер, воспитавшая ее культура на первое место ставила необходимость оставаться
незамеченной. Они сделали себя невидимыми и построили поселки под водой, они
уничтожили все следы своего присутствия в окружающей среде... неудивительно, что
инстинкт подсказал Веслу хранить молчание, когда поблизости оказались странные
существа.
Я задумалась - может, именно эти обладатели масок были причиной того, что
народ моей спутницы был вынужден научиться так хорошо прятаться?
Еще пять минут мы пробыли в воде, высунув наружу только головы. Все это время
адвокат дьявола в моем сознании продолжал допытываться, с какой стати мы вообще
прячемся. Только болезненное воображение могло навести на мысль, что это человеческая
кожа... ну, и, конечно, свою роль сыграло то, что я смотрела на экран Тугодума сквозь
мутную воду.
Однако если я не ошибаюсь, то это кожа разведчика, а не того, у кого стеклянное
тело. И волны, пойманные Тугодумом, возможно, тоже имели своим источником
снаряжение, позаимствованное у моих товарищей вместе с их кожей.
Почувствовав, что зубы выбивают неудержимую дробь - не от страха, а просто от
холодного ручья на исходе осени, - я заставила себя выйти из воды. На берегу меня еще
некоторое время била дрожь - пока солнце не согрело спину. Слава богу, защитный
костюм был сделан из быстро сохнущей ткани; всего полчаса, и изолирующий материал
снова станет сухим. Тем временем, обхватив себя руками, я задавалась вопросом,
появится ли Кожаная Маска снова.
Нет, не появился - или следовало сказать "не появилась", хотя мне почему-то
казалось, что это был мужчина. Видно, в подсознании еще живет атавистический
предрассудок: мужчины опаснее женщин.
Допустим, этот мужчина услышал тревожный сигнал Тугодума и решил посмотреть,
в чем дело. Чтобы добраться до нас, ему понадобилось около минуты, значит, он
находился достаточно близко, чтобы услышать звук, но не до такой степени, чтобы
осознать его неестественное происхождение. Не увидев ничего необычного, незнакомец
решил, что это был просто крик птицы. Один быстрый взгляд, и он вернулся к своим
делам.
Что у него за дела? Настало время выяснить это.
Значит, пора достать из рюкзака "станнер".
ТРИ КОПЬЯ
Сделав Веслу знак оставаться на месте, я переплыла ручей, держа "станнер" во рту
- на случай, если придется прибегнуть к нему немедленно, а затем выбралась на
противоположный берег; крутой, но не выше трех метров. По влажной земле подниматься
было нетрудно; добравшись почти до самого верха, я уперлась ногами в склон и
принялась быстро сканировать пространство над собой в диапазоне рентгеновского
излучения, чтобы убедиться, что Кожаная Маска там не прячется. На экране были видны
лишь корни и галька, поэтому, соблюдая все меры предосторожности, я высунула голову
над краем берега.
Да, разведчика рядом не оказалось; однако примерно на расстоянии километра
виднелись три фигуры гуманоидов, удалявшихся вдоль ручья. Используя Тугодум как
телескоп, я разглядела их более детально: трое мужчин с копьями и заплечными мешками;
и у всех на лицах полоски кожи. Имелись они и на гениталиях, аккуратно обхватывали
пенис и яички. У одного был кожаный квадрат на груди; я видела его через прозрачную
спину - возможно, это вождь; командиру всегда достается большая часть добычи.
Надеясь, что ошибаюсь, я усилила увеличение. Никаких сомнений - то была
смуглая человеческая кожа с остатками волос, так или иначе прикрепленная к стеклянной
плоти.
Тот, кто шел впереди, вскинул руку, указывая на ручей перед ними. Вождь кивнул, и
все трое начали спускаться к воде. Я предположила, что они нашли брод; им явно не
хотелось пересекать ручей в том месте, где вода накрыла бы их с головой. Это давало
определенное представление об умственном развитии противника - я уже думала о них
именно так, хотя эти мужчины пока не проявили никаких признаков враждебности.
Обычно разведчики воспринимают любого незнакомца как угрозу. Рукопожатия -
это для дипломатов.
ПРОСТО СТЕПНЫЕ ОХОТНИКИ
Перейдя ручей, трое мужчин продолжили путь на север. Если они и дальше будут
двигаться в этом направлении, то наткнутся на стадо буйволов, которое мы видели
сегодня утром. Может, это и есть их цель, и я наблюдаю за охотниками, разыскивающими
добычу, чтобы накормить свои семьи?
Просто степные охотники, таскающие с собой радио.
Я покачала головой. В конце концов все прояснится... или нет. Оставшиеся
неразрешенными головоломки - неизменная и огорчительная составляющая нашей
работы.
Наконец копьеносцы скрылись за группой деревьев. Я махнула Веслу рукой, давая
знак присоединиться ко мне. Она перебралась через ручей с дыхательным аппаратом во
рту, хотя вряд ли в нем осталось много воздуха. Я не стала ничего говорить - если ей
приятнее дышать воздухом из аппарата, а не задержать дыхание на несколько секунд,
пока вода покрывает голову... так тому и быть. Маленький бак для воздуха пополняется
автоматически, а поскольку на Мелаквине хватает и солнечной энергии, и воздуха, через
двадцать четыре часа он снова будет годен к употреблению.
В сопровождении Весла я направилась к ближайшей рощице, предпочитая не
оставаться на виду; пусть незнакомцы и удалились уже на расстояние более километра,
ровная местность свободно просматривалась во всех направлениях.
- Кто эти люди? - спросила Весло, когда мы оказались под деревьями.
- Я собиралась задать тебе тот же вопрос, - ответила я. - Ты не знаешь, кто
живет в этой местности?
- Нет. Я думала... - она оборвала себя. - То, что я думала, очень глупо.
У нее было встревоженное выражение лица, и мне показалось, что я знаю, почему.
Может, Весло считала, что она и ее предки - единственные обитатели этого мира. Она
видела передачу Чи и Сил, где они рассказывали о другом городе на юге, но наверняка
решила, что это выдумка разведчиков. Может, трое в масках - первые встреченные ею
люди, которые не были разведчиками. Их появление выбило ее из колеи больше, чем
меня; самим фактом своего существования они доказывали, что она не уникальна.
Я не стала углубляться в эту тему.
- Ты говорила, что однажды уже проходила этим путем... когда догоняла других
разведчиков. В тот раз тебе не встречались Кожаные Маски?
- Нет.
- Но ты ведь дошла до этих мест?
- Да, Фестина. Большая река, которую я не смогла пересечь, все еще впереди.
Я нахмурилась. Почему она не наткнулась на этих парней в прошлый раз? Повезло?
Или сегодняшние копьеносцы вышли за пределы своей обычной территории? Может,
здесь, на равнине, кроме этих троих и нет никого, а племя находится на другой стороне
реки, о которой говорит Весло?
И тогда не исключено, что мы окажемся в руках тех, кто убил разведчиков и теперь
ходит, украсив себя их кожей. Неужели...
Джелка? Уллис?
Я скрипнула зубами.
- Пойдем. Но будь настороже.
- Я готова, Фестина.
Она качнула топором. Не знаю, вкладывала она в этот жест какой-то глубокий смысл
или просто демонстрировала свою готовность. Кто знает, может, она вообще не
воспринимала топор как оружие, считая, что его единственное назначение - рубить
деревья?
Я содрогнулась. Копья. Топоры. Оружие.
Ощущая тяжесть "станнера" в руке, я бок о бок с Веслом продолжила путь.
НОЧЬ НА РАВНИНЕ
Судя по следам копьеносцев - а стеклянные люди всегда оставляют очень четкие
следы, - они пришли с юго-запада; поэтому мы направились на юго-восток быстрым
шагом - там, где ноги не утопали в песке. Лагерь на ночь мы разбили под группой
деревьев, достаточно большой, чтобы укрыть нас от посторонних глаз, и достаточно
маленькой, чтобы местность проглядывалась во всех направлениях. Прежде чем мы легли
спать, я настроила Тугодум таким образом, чтобы область сканирования была как можно
шире. При этом, конечно, его чувствительность уменьшилась - скорее всего, он
перестанет замечать, к примеру, змей, в особенности медленно ползущих, но безусловно
обнаружит людей на расстоянии около километра.
Впрочем, этой ночью змеи меня мало волновали.
Меня мучили кошмары. Ярун - кожа лохмотьями свисала с его уродливой челюсти
- пытался убить меня с помощью копья или, может быть, топора Весла; при виде его
полусгнившего лица мне было не до того, чтобы разглядывать оружие. Как это часто
случается, сон повторялся снова и снова - мой напарник делал выпад, я увертывалась,
слишком медленно. Оружие опускалось, но ничего не происходило, как будто мое
сознание не тревожило, был ли в дейс
...Закладка в соц.сетях
