Жанр: Научная фантастика
Отряд обреченных
...ысокотехнологическое оборудование имеет свойство
выходить из строя быстро - даже в герметически закрытом помещении со строго
соблюдаемым температурным режимом отдельные компоненты начинают разрушаться,
стоит проигнорировать какую-нибудь мелочь. Тем не менее ИИ должен был делать все,
чтобы на протяжении столетий поддерживать судно в состоянии готовности: замещать
там проводку, здесь заклепку; в результате самолет уже не раз отстраивался заново сверху
донизу. Та проверка, которая разворачивалась у меня на глазах, не была формальной... я
надеялась.
И все же в памяти то и дело возникал образ мерцающей голограммы. В системе есть
сбои. Я скрестила пальцы, от всей души надеясь, что нанотехнологическое облако вокруг
судна исправляет повреждения, а не создает новые.
За спиной послышалось нетерпеливое "би-ип!". Я быстро отступила в сторону,
освобождая дорогу безбортовой тележке, подкатившейся под стеклянного "гуся". Из нее
протянулись два манипулятора, очень бережно отцепили от брюха "гуся" ракету,
положили ее на тележку и переключились на следующую ракету. Как новая королева, я
жестко приказала ИИ: больше никакого оружия, раз и навсегда. Ракеты снять и
демонтировать так быстро, как позволяет техника безопасности. Насколько я понимала,
их внутренние механизмы были уже мертвы - крохотные нанотехнологические
труженики в состоянии разложить несколько килограмм электропроводки в секунду.
Прямо передо мной возник обнаженный коротышка.
- Скоро все закончится, миледи. Ты и твоя дочь сможете лететь.
- Ты уверен, что у меня не возникнет проблем с пилотированием?
- Просто говори, чего желаешь, и судно будет повиноваться.
- Хорошо.
Я ничего не имела против полета на судне, управляемом с помощью голоса. Мои
учителя в Академии утверждали, что технически нет никаких препятствий к созданию
автоматизированного космического корабля, во всех отношениях более совершенного,
чем любой оператор-человек. Тем не менее Адмиралтейство категорически возражало
против создания подобного корабля. Если отпадет нужда в космонавтах, то станет
очевидно, что единственной существенной частью флота являются разведчики.
Расходный материал - нет, самые ценные члены экипажа, СЦ. Мне нравилось, как
это звучит.
СУДНО СПОСОБНО ЛЕТЕТЬ?
Весло стояла у стены ангара, широко распахнув глаза при виде всей этой суеты. Я
подошла к ней и спросила:
- Впечатляет, правда?
- Мне не нравятся машины, которые движутся, - ответила она. - В особенности
такие маленькие. Они похожи на глупых мелких животных.
- Они не глупые. Они подготавливают аппарат к полету.
- Мы полетим внутри этой птицы?
- Да.
- Как далеко мы можем улететь, Фестина? Например, до твоего дома на звездах?
- На вид это судно предназначено для полета лишь в атмосфере, но ты задала
интересный вопрос. - Я повернулась к голограмме. - Если я попрошу тебя построить
космический корабль, сможешь сделать это?
- Нет, моя добрая королева. Мне это запрещено. Тем, кто обитает на этой планете,
дарована власть над здешними морями и сушей, но если ты захочешь выйти за эти
пределы в безбрежные глубины ночи, тебе придется рассчитывать только на собственные
силы.
- Жаль, - вздохнула я, хотя его ответ меня не удивил.
Лига рассматривает космическое пространство как нечто священное - закрытое для
не заслуживающих этого дара рас. Если вы не достигли того уровня развития, чтобы
самостоятельно выйти в космос, со стороны Лиги вполне логично не помогать вам. Одно
дело - переправить древних людей в безопасное убежище, на Мелаквин; и совсем другое
- дать им средства, чтобы шататься по всей галактике.
- Через сколько времени птица сможет взлететь? - спросила я.
- Совсем скоро, - ответил голографический коротышка. - Думаю, вам уже стоит
войти внутрь.
Я посмотрела на Весло:
- Готова сесть в самолет?
- Мы что, действительно полетим?
- Надеюсь.
- Миледи, - проворчал человечек, - какие могут быть сомнения? Мое сердце
бьется в ритме Лиги Наций; как могу я причинить вред разумному существу?
Я не отвечала. Да, ИИ Лиги в принципе не мог пригласить разумное существо занять
место на борту самолета, если не считал его безопасным... но этот ИИ явно был не в
лучшем состоянии. Откуда ему знать, способно судно лететь или нет сейчас, спустя
четыре тысячи лет после того, как оно было построено? А может, эти крылья отвалятся
еще до того, как мы разовьем крейсерскую скорость?
"Как будто ты когда-нибудь рассчитывала умереть в постели", - сказала я себе и
добавила, обращаясь к Веслу:
- Пошли. Поднимаемся на борт.
РЕМНИ БЕЗОПАСНОСТИ
В кабине имелось два вращающихся кресла; между ними хватало места, чтобы
пассажиры не мешали друг другу смотреть сквозь стеклянный фюзеляж в любом
направлении. Всякие неуклюжие устройства - рукоятки, педали, рычаги, штурвалы и
выключатели - отсутствовали. Это меня не обрадовало; голосовое управление - это
одно, но отсутствие возможности управлять вручную - совсем другое. Вообще-то я не
умела управлять летательным аппаратом, но все-таки было бы приятно сознавать, что,
если мы начнем падать, появится хоть какой-то шанс уцелеть, дергая рычаги и нажимая
наугад кнопки.
По крайней мере, будет чем заняться.
Весло плюхнулась в правое кресло; я помогла ей пристегнуться, прежде чем сесть во
второе.
- Какие интересные пояса, - она подергала х-образную застежку у себя на груди.
- Можно сделать еще туже?
- Если затянуть слишком туго, будет неудобно.
- А что значит "слишком туго"? - Она щелкнула застежкой, с такой силой
натянув ремни, что ее прижало к спинке кресла. - Это похоже на то, как носишь одежду?
- Смотря какую одежду, - дипломатично ответила я.
- Может, мне тоже нужно носить какую-то одежду. Другие проклятые разведчики
говорили, что одежда - признак цивилизованности. - Стеклянная женщина снова
щелкнула застежкой.
Я отвернулась, глядя, как кипит работа вокруг самолета, и стараясь сосредоточиться
на этом. И все же время от времени слышала хлопки - это Весло затягивала свои ремни
все туже и туже.
ВЕНТИЛЯЦИЯ
Внезапно рядом со мной снова возникла голограмма человечка, он парил в
сантиметре над полом. "Плохой признак, - подумала я. - Вот доказательство того, что
ИИ неточно откалибровал изображение в соответствии с высотой расположения кабины".
- Птица готова к полету, - доложил старик.
- Как это будет происходить? - спросила я.
- Птица довезет вас до следующего помещения, - он указал на дальний конец
ангара. Там уже начали открываться двери, за которыми сгустилась тьма. - Оттуда вы
попадете в воду, которая окружает все это жилище.
Очевидно, в дальнем конце комнаты находилась шлюзовая камера.
- Насколько хорошо "жаворонок" движется под водой? - спросила я.
- Он поднимется на пять морских саженей, вынырнет из воды и воспарит в высоту.
Как только это произойдет, говори ему, и он полетит, куда желаешь.
- Хорошо. Ты закроешь дверь, ведущую под купол, как только мы улетим?
- Как прикажешь.
- А раньше ты не можешь закрыть ее?
- Увы, нет. Нельзя, чтобы выхлопные газы твоего экипажа накапливались здесь, в
замкнутом пространстве.
- Нужна вентиляция... понятно, - я выглянула наружу и увидела, что весь рой
обслуживающих механизмов поспешно удаляется. - Похоже, мы можем взлетать.
- Совершенно верно, - человечек поклонился. - "Жаворонок" готов. Ветер вам в
помощь. Счастливого пути на юг.
Он замерцал и исчез. В тот же миг в уши ударил рев двигателей.
ОТКРЫТАЯ ДВЕРЬ
Звук был оглушительный. Я инстинктивно хлопнула себя по груди - на защитном
костюме здесь имелась кнопка "ЗАГЛУШИТЬ ЗВУК". Если бы на мне был шлем, он
начал бы генерировать аналогичный рев с расхождением в 180 градусов по фазе, заглушая
шум. Увы, никакого шлема. Оставалось лишь закрыть уши ладонями и широко разинуть
рот в попытке уравнять давление.
Весло тоже открыла рот. Может, она кричала, но я не слышала.
Я молилась, чтобы "жаворонок" начал наконец движение в сторону шлюзовой
камеры. Как только мы окажемся в воде, грохот снизится до приемлемого уровня.
Однако "жаворонок" не двигался.
"Он просто разогревается", - успокаивала я себя.
Кто знает, что это за тип двигателей; может, им сначала надо достигнуть
определенной температуры. Жаль, что в Академии всячески избегали давать нам хотя бы
элементарные знания в области авиации; космонавты хотели сохранить за собой
монополию в этой сфере.
Рев продолжался. Без сомнения, он был слышен и под куполом.
- Дерьмо, - пробормотала я, не слыша собственного голоса. - Так недолго и
Тобита разбудить.
Прижимая руки к ушам, я повернулась в сторону двери, ведущей под купол. Может,
Филар подумает, что рев ему чудится - кошмар, порожденный белой горячкой. Может,
просто заткнет уши, не пытаясь разобраться, в чем причина. Однако морлоки тоже
проснутся и начнут спрашивать: "Что это за шум?"
Вот тогда-то Тобит и поймет, что все не так просто.
- Закрывайся, черт тебя подери, - сказала я, обращаясь к двери. - Закрывайся.
"Жаворонок" пришел в движение, нацелившись носом в сторону шлюзовой камеры.
Я повернула кресло, чтобы видеть другую дверь. Если она закроется до того, как Тобит
добредет до нее, он никогда не поймет, что произошло, просто выкинет все это из головы
и глотнет еще из своей фляги. Однако если он увидит потайную дверь в стене купола...
Он, конечно, пьяница, но тем не менее разведчик. У него хорошая голова, сколько
бы нейронов он ни загубил своим пьянством. Со временем он докопается до истины, а
если отсоединит протез... Тогда ИИ станет воспринимать его как человека полностью из
плоти и крови, начнет раболепствовать перед ним и положит все ресурсы города к его
ногам.
Филар Тобит получит в свои руки воздушный флот.
Если он подойдет к двери сейчас, то успеет разглядеть даже ракеты. Неважно, что
они разряжены. Он велит ИИ изготовить новые. И тогда следующая высадившаяся на
Мелаквине команда разведчиков обнаружит, что здесь далеко не так уж спокойно и
безмятежно.
ВТОРОЕ ПРОЩАНИЕ
"Жаворонок" медленно катил вперед. Свет внутри ангара сменился тьмой шлюзовой
камеры. "Наконец-то мы скрылись из вида, - подумала я. - Пусть теперь Тобит злится
сколько угодно - за то, что я утаила от него этот секрет. Нас он теперь не поймает".
Дверь шлюзовой камеры начала закрываться.
"Может, и в самом деле успеем", - подумала я.
Ох!
Филар ворвался в ангар - отнюдь не в одиночестве. Кто-то из морлоков указал
пальцем на наш самолет - источник шума. Лицо Тобита исказилось от ярости. Я же
позволила ему впасть в заблуждение, будто мы с Веслом покидаем город в брюхах "акул".
Он вытащил "станнер" и прицелился в нашу сторону.
Его рука вздрогнула; то ли это была просто бессмысленная дрожь, то ли он нажал на
спусковой крючок.
Я хорошо помнила, что мой "станнер" сделал с "акулой".
"Жаворонок" завибрировал.
Попал?
Дверь шлюзовой камеры плотно закрылась, перекрыв свет ангара. Мы оказались в
полной темноте.
Когда в шлюзовую камеру хлынула вода, шум двигателей стал напоминать
бормотание. Рев в ушах стих до шипения; на самом деле это был даже не звук, просто
последствия недавней звуковой атаки на барабанные перепонки.
Тяжело дыша, я откинулась на спинку кресла. Рядом застонала Весло; слух у меня
настолько пострадал, что я не могла бы сказать, громкие она издавала звуки или тихие.
Может, мне следует отстегнуться и подойти к ней? Хотя это опасно. Вдруг как раз в
этот момент вторая дверь откроется и "птица" вырвется наружу?
- Пожалуйста, - сказала я, обращаясь к самолету. - Можно включить свет? Я
хочу посмотреть, как там Весло.
По краю пола начало разгораться неяркое голубое мерцание - сверкающая лента не
шире моего пальца. Этого оказалось достаточно.
По стеклянному лицу Весла струились слезы, но в ее глазах светилась храбрая
решимость. Я чуть не рассмеялась - она сидела в своем кресле очень прямо,
пристегнутая так туго, что могла двигать лишь головой.
С ней все будет в порядке. Она же бессмертная.
Я отвернулась. Тьма снаружи и тусклый свет внутри позволили мне увидеть свое
отражение в стекле кабины.
Никаких следов уродливого багрового пятна.
ЧАСТЬ XV
КРАСАВИЦА
Я НЕ ПОНИМАЮ
Это было мое лицо. Или не мое?
Я не знала, как воспринимать себя без привычного уродства.
Стала ли я красавицей? Или просто обычной женщиной? Что подумает Джелка?
Какая глупость - задаваться всеми этими вопросами. Я не настолько слаба, чтобы
мое восприятие себя зависело от других. Однако я и вправду не знала, как выгляжу. Не
знала, как оценить себя.
Отражение в стекле на самом деле не было Фестиной Рамос.
Я настоящая: уродливая... некрасивая.
Но что же тогда я вижу?
Женщину с чистой смуглой кожей. Высокие скулы. Зеленые глаза, в которые можно
смотреть, не отвлекаясь на уродливое пятно.
Не помню, чтобы я когда-либо смотрела себе в глаза - разве что вытаскивая
ресницу или во время немногочисленных попыток использовать косметику.
У меня красивые глаза? Что это вообще такое - когда у тебя красивые глаза? Что
это такое - быть красивой?
ВСЕ ВВЕРХ И ВВЕРХ
"Жаворонок" с журчанием летел вперед.
- Выключи свет.
Отчасти я хотела видеть происходящее снаружи, отчасти - чтобы исчезло мое
отражение. Может, всякие там Хакви могут без конца любоваться своим лицом; я - нет.
Не хочу думать о своем лице. Не хочу вглядываться в него. Не хочу, чтобы оно
изменило меня.
Мерцание по краю кабины угасло, но какое-то время сетчатка сохраняла ощущение
сверкающего ободка. Снаружи не было ничего, кроме тьмы - и эта тьма журчала, когда
двигатели вспенивали воду. Надо полагать, мы уже находились за пределами шлюзовой
камеры, в открытом озере, но я не чувствовала разницы: просто неуклонное продвижение
вперед и, постепенно, по дуге, вверх.
Скоро мы вырвемся из воды, и... я появлюсь на свет снова, с новым лицом.
В наказание за такие мысли я впилась ногтями в руку: "На какие еще банальности
ты способна?"
Наконец тьма начала рассеиваться; с каждым мгновеньем становилось все светлее:
сначала тусклое мерцание высоко над головой, потом рассеянный свет, разгорающийся
все ярче, и вот, наконец, мы окунулись в солнечное сияние позднего дня. Точно
выскочившая из воды форель, самолет вырвался из воды и тут же снова хлопнулся на
брюхо.
От удара я щелкнула зубами, а Весло взвизгнула; потом обе мы тяжело задышали,
когда автоматика развернула наши кресла по ходу движения, и двигатели заработали на
полную мощность. Судя по тому, с какой силой меня прижало к спинке кресла, ускорение
было не меньше пяти g; из головы выскочили все мысли, кроме одной: "Только бы не
содрало с лица кожу".
"Жаворонок" несся над водой, уходя вверх под острым углом; ускорение все еще
вжимало нас в спинки кресел. Больнее всего было в области колен - они торчали над
краем кресла, испытывая двойное растяжение, когда бедра и ноги вдавливало назад.
Казалось, еще чуть-чуть, и мягкие ткани разорвутся... но прежде, чем это произошло,
скорость упала и боль утихла.
Я легко коснулась щеки. На ощупь искусственная кожа была на месте.
Можно перевести дух.
ВЫСОТА
Немного в стороне под нами виднелось небольшое озеро, лишь чуть шире длинной
реки, лениво катившей свои воды от одного края горизонта до другого.
- Фестина! - воскликнула Весло. - Мы летим!
- Это точно.
- Как птицы!
- Да.
- Высоко над землей!
- Да.
Фактически, мы летели не так уж высоко: конечно, выше любого холма, но далеко
не на той высоте, к которой привыкла я. Наверно, шум наших двигателей мог бы вызвать
неприятные ощущения у любого находящегося внизу; но там не было никого, кроме
кроликов и сусликов. Отсюда Мелаквин выглядел девственно чистым миром, которого не
коснулась порча цивилизации.
- Поворачивай на юг, - сказала я "жаворонку". - Рассчитай скорость полета
таким образом, чтобы мы покрыли как можно большее расстояние с учетом нашего запаса
топлива. И поднимись чуть повыше, идет? Нет смысла распугивать животных.
ПОЛЕТ
Равнина под нами убегала вдаль. Весло расслабила ремни безопасности, чтобы
иметь возможность восхищаться видом, то счастливо взвизгивая, когда мы проносились
над стадом бизонов, то спрашивая, почему река не течет строго по прямой. Я вежливо
отвечала, как могла, но мысленно находилась не здесь.
Что я скажу, встретившись с Джелкой? Что он скажет мне?
В общем и целом, у нас было два свидания, одно реальное, другое виртуальное. В
обоих случаях инициатива принадлежала мне. Реальное свидание было ничем не
примечательно - четыре часа добровольного патрулирования в подчинении службы
защиты гражданского населения. Нас направили в район со скверной криминогенной
обстановкой, и нам пришлось ввязаться в две драки с одной и той же бандой, которая
называла себя "Волевые ребята". Они не могли просто взять и проигнорировать наше с
Джелкой присутствие на своей территории, ошибочно оценив мое родимое пятно и
лысину Джелки как результат "смешанных браков с чужеземцами" - вещь генетически
невозможную; но, если уж на то пошло, чтобы примкнуть к "Волевым ребятам", не
требовалось знания биологии.
Я надеялась, что этот вечер с Джелкой сблизит нас; логично, верно, если приходится
в уличной схватке защищать спину друг другу? Мы дрались хорошо. Как и у всех
патрульных, над нашими головами держалось облако нанотехнологических "стражей",
призванное обеспечивать нашу безопасность; но мы не нуждались в их помощи. У
Джелки был "станнер" с кое-какими усовершенствованиями, сделанными специально для
этого случая; я владела кунг фу; этого оказалось достаточно. Мы не крутили головы
направо и налево - по окончании дежурства нас даже похвалили за то, что мы ни на шаг
не отступили от политики службы защиты и действовали очень слаженно.
Патрулирование не завершилось постелью, хотя в нашем возрасте такая реакция
была бы вполне естественной - большой выброс адреналина, стремление снять
напряжение, ощущение победы... Однако мы с Джелкой были разведчиками; партнерство
в условиях опасности затрагивает глубокие чувства, и использовать их просто как стимул
для кувыркания в постели казалось дешевкой. Пожав друг другу руки, мы разошлись,
чувствуя признательность и теплоту, но полностью владея собой, несмотря на (с моей
стороны, по крайней мере) неистовое желание трахаться, трахаться и трахаться - до
потери сознания.
Прошло две недели. Мы часто болтали, но не строили никаких планов. Меня влекло
к нему, но я считала, что следующий шаг должен сделать мужчина. На моей родной
планете существует нерушимое правило этикета: никогда не навязываться кому-то
дважды подряд. Если Джелка не пригласит меня сам, значит, придется смириться с тем,
что он не заинтересован в развитии наших отношений. Конечно, у разных культур разные
обычаи; и я терзалась - а вдруг он ждет приглашения с моей стороны точно так же, как я
жду, пока он пригласит меня. Может, там, откуда он родом, именно женщины назначают
свидания, или предполагается, что тот, кто первым начинает "ухаживать", будет и дальше
выступать в роли инициатора. Не существовало базы данных, откуда можно было бы
почерпнуть сведения о таких обычаях - в них слишком много тонкостей и
неопределенности. В результате, после множества жарких споров с самой собой, я
(первокурсница) робко попросила Джелку (старшекурсника) о втором свидании.
Он ответил "да".
На этот раз мы решили совершить воображаемую прогулку по виртуальному лесу,
находящемуся в умеренной зоне, - Джелка сказал, что такие ему больше нравятся. Я бы
предпочла тропический лес вроде тех, что росли на моей родной планете, тогда у меня
была бы возможность продемонстрировать компетентность "девушки из джунглей".
Однако Ламинир был городским парнем, и я подумала, что уж как-нибудь не ударю в
грязь лицом.
Как только начался процесс извлечения моего архетипа, мне захотелось сорвать с
себя шлем интерфейса - эти виртуальные прогулки всегда вызывают у меня такую
реакцию. Умом я понимала, что подсознание сканируется исключительно поверхностно,
без глубокого проникновения в психику. Тем не менее мысль о том, что придется духовно
обнажиться перед Джелкой, заставила меня содрогнуться. Вдруг подсознание извергнет
какого-нибудь отвратительного, вонючего монстра, который и станет моим виртуальным
alter ego?
Конечно, этого не случилось. В воображаемых прогулках реализуются мечты, а не
кошмары. Я материализовалась в виртуальном лесу в виде призрачной кошки со светлыми
лапками; когда я поднесла их к глазам, молочно-белая эктоплазма, из которой они
состояли, просвечивала, точно дым. Тело то появлялось - и тогда выглядело вполне
материальным - то исчезало; сильное, неуловимое, неподдающееся точному
определению; поистине этот архетип представлял собой очень личную, очень
сокровенную фантазию, отражение тайных желаний. Представ в таком виде, я в каком-то
смысле почувствовала себя сексуально уязвимой. Все тайное стало явным.
А Джелка... Он возник перед мной в виде смерча - бестелесная сила природы,
черная призрачная воронка высотой с дерево. Говорить он не мог, однако издавал звуки в
диапазоне от еле слышного шепота до оглушительного рева, с корнем выворачивающего
дубы, хотя сам он был способен скользить между деревьями, не задев ни единого листа.
Его облик страшно взволновал и даже возбудил меня.
Сценарий развивался стандартно, чтобы не сказать банально: целая туча демонов,
постепенно становящихся все сильнее, пока мы не оказались лицом к лицу с Высшим
Злом в его Логове. Счастье, что, в соответствии со своими архетипами, ни я, ни Джелка не
могли говорить; в противном случае я бы непременно все испортила критическими
замечаниями по поводу недостатка воображения у разработчиков всех этих тварей.
Однако поскольку мы были лишены речи - и, следовательно, возможности напомнить
друг другу, что это всего лишь имитация, - у нас не оставалось иного выбора, кроме как
проникнуть в это самое Логово и победить всех врагов - имея в качестве оружия лишь
когти и напор ветра - пока последний демон не пал у наших ног. Потом...
Потом...
Потом Логово Высшего Зла превратилось в сверкающий дворец; мы оказались в
роскошной спальне; и каким-то образом стало ясно, что мы можем или сохранить свой
теперешний облик, или - заслуженно - превратиться в принца и принцессу. Грубо
говоря, нас приглашали виртуально трахнуться, отпраздновав, таким образом, свою
победу либо в облике кошки и торнадо, либо в человеческом. Неизвестно откуда
доносилась негромкая музыка, простыни сами откидывались, свечи гасли, стены
превращались в зеркала...
И в этот момент я полностью увидела отражение своего архетипа. Это был
призрачный ягуар, совершенно белый, если не считать уродливого багрового пятна на
правой половине морды.
Вот какая "фантазия" была извлечена из моего сознания. Вот чем Джелка
"любовался" всю ночь.
Никогда больше я не просила его о встрече, избегала в коридорах. И облегченно
вздохнула, когда он, закончив Академию, получил назначение и улетел.
ГОРЫ
Спустя час после начала полета на горизонте замаячили южные горы - сначала
травянистые холмы, потом лесистые склоны и, наконец, увенчанные снежными шапками
пики. С геологической точки зрения это были молодые горы с остроконечными утесами,
еще не сглаженными эрозией. Восхождение на такую гору может доставить удовольствие
- если есть достойный попутчик...
Стоп. Хватит об этом. Я устала страдать.
Поглаживая щеку, я искала взглядом первую примету местности, о которой
рассказывали Чи и Сил. Мы летели слепо, без карты, и запросто могли промахнуться
мимо цели на несколько сот километров. Тем не менее я нашла то, что искала, спустя
всего полчаса полета над холмами - долину гейзеров и горячих источников, окутанную
паром так плотно, что он был виден с расстояния тридцать километров. Дальше все
оказалось проще простого: вверх по течению реки, извивающейся между холмами и
берущей начало в горах. Спустя несколько минут я приказала самолету:
- Приземлись, где сможешь... в безопасном месте.
Потом все пошло без задержек. "Жаворонок" мог приземляться вертикально и
опустился рядом с рекой, вдоль которой мы летели, всего в полукилометре от входа в
город Чи и Сил. Самого входа мы, конечно, не видели - как и все на Мелаквине, он был
хорошо укрыт, - но я не сомневалась, что мы сели там, где надо.
- Какая странная местность, - сказала Весло, когда мы выбрались из кабины. -
Очень высоко.
- Ты никогда прежде не видела гор?
- Ох, я видела множество гор, - поспешно ответила она. - Я не из тех, кто
никогда не видел гор. - Чтобы подчеркнуть свою искушенность в этом вопросе, она с
видом пресыщения взмахнула рукой. - Я видела горы гораздо лучше этих. Более
остроконечные, более заснеженные. И они не загораживали вид так противно. Эти горы
очень мрачные, правда?
Я не отвечала. Место нашего приземления было залито тенью, что резко
контрастировало с ярким солнечным светом, в котором мы утопали во время полета; тем
не менее особого неприятия местность не вызывала. Снег на четырех ближайших пиках
все еще сверкал в лучах заходящего солнца, и всю долину заливал мягкий отраженный
свет. Тишину и спокойствие вокруг нарушали лишь журчанье реки и "тик-тик-тик"
охлаждающихся двигателей "жаворонка".
Мир. Покой.
Это длилось десять секунд.
Потом из леса вышел человек, одетый лишь в клетчатую юбку красноватого оттенка.
Обычный мужчина. Разведчик.
Некоторое время мы молча разглядывали друг друга, а потом начали в унисон:
- Приветствую тебя. Я разумное существо, принадлежащее к Лиге Наций...
И оба, не договорив, разразились смехом.
ОДИН ИЗ НАС
Он сказал, что его зовут Валтон: Старший разведчик Грегорио Валтон, но он терпеть
не мог ни свое имя, ни свое звание. Поначалу я подумала, что он стал разведчиком из-за
лица - самого морщинистого, какое мне когда-либо приходилось видеть, очень бледного,
с челюстью таксы. Затем я увидела, что между пальцев у него перепонки, отчего ладони
напоминают утиные лапы. Именно это уродство сделало из него "расходный материал";
морщины он заработал позже, прожив несколько десятилетий на Мелаквине без "таблеток
Молодости".
Валтон высадился здесь двадцать шесть л
...Закладка в соц.сетях
