Жанр: Научная фантастика
Отряд обреченных
...ается? - спросил Чи.
- Нет... Но зонды охватывают очень большую область. Они запросто могут
пропустить следы возделывания земли на уровне садовых делянок. Или больших полей,
остающихся под паром больше пяти - десяти лет.
- Разумные существа! - произнесла Проуп тоном, который должен был звучать
драматически. И приняла очередную позу - прикованные к монитору глаза сощурены,
голова откинута назад. - По-твоему, это может быть мир разумных существ, когда-то
великий, а теперь пришедший в упадок? Однако даже если сейчас планета опустела, чтото
должно оставаться. Что-то, что убивало прежде и будет убивать снова...
- Дерьмо, - пробормотал Чи. - Говорил же я Совету, что дешевое чтиво не
годится в качестве факультативного курса для будущих космонавтов.
ОЗЕРО
- Давайте получше рассмотрим вот это озеро, - я указала на то, что находилось у
нижней границы экрана.
- Почему? - спросил Чи.
- Оно ближе всех к экватору. Зима в районе озер на подходе, и мне не хочется
отморозить хвост, когда мы высадимся.
- Разведчик Рамос выросла в очень теплом климате, - объяснил Ярун адмиралу.
- Она терпеть не может холода.
Я не попалась на эту удочку. Планета моего напарника больше полугода утопает в
снегу, и у его народа развилось нездоровое благоговение перед минусовыми
температурами. Они приписывают леденящему холоду всякие благотворные свойства: он
развивает выносливость, физическую и духовную силу... Я же могу сказать по этому
поводу, что он развивает лишь иррациональное презрение к тем, кому не повезло родиться
посреди снега и льда.
- Ярун, посмотри южное озеро, - велела я, - и его южное побережье.
Он застучал по клавишам. Далеко под нами один из четырех зондов стрелой полетел
к воде и вошел в нее, потеряв большую часть своей скорости. Всплеск был достаточно
велик, чтобы его смогли зарегистрировать три других зонда; на карте возникло красное
пятно, помечающее место погружения, и медленно угасло, когда компьютер обработал и
зафиксировал данные.
- Вода чистая, - говорил Ярун по мере того, как утонувший зонд начал передавать
данные. - Обычные естественные микроэлементы; никаких при знаков промышленных
отходов. Количество микроорганизмов минимально.
- Это что-нибудь значит? - спросила Проуп.
- Скорее всего, нет, - ответила я. - На количество микроорганизмов в любой
данной местности могут воздействовать самые простые факторы - сильное течение, к
примеру, или недавний дождь.
- Тем не менее... в этом есть что-то зловещее, правда?
Я вообще не стала ей отвечать.
ОБРЫВИСТЫЕ БЕРЕГА
- Давай сосредоточимся на вон тех обрывистых берегах, - я указала на южную
часть побережья.
- Почему здесь? - спросил Чи, пока Ярун посылал три оставшихся зонда в низкий
полет.
Я сама застучала по клавишам, увеличивая масштаб.
- Сверху нам обеспечен хороший обзор. Если придется там задержаться, в нашем
распоряжении будет свежая вода, но в краткосрочном плане не придется иметь дело с
живностью, которой, конечно, много на побережье.
- А вдруг что-то очень скверное нападет на вас и сбросит с обрыва? - спросила
Проуп.
- Если мы увидим что-то по-настоящему скверное, я сама спрыгну с обрыва, -
ответила я. - Костюмы защитят нас от удара, а прыжок далеко вниз - прекрасный
способ быстро уклониться от борьбы.
Судя по выражению лица Проуп, было ясно, что она думает о людях,
предпочитающих спрыгнуть с утеса, а не встретиться лицом к лицу с чем-то очень
скверным; и все же язык капитан придержала.
КАРТИНКИ
- Картинки, - сообщил Ярун.
Карта на экране замерцала, сменившись изображением залитого солнцем луга,
усыпанного желтыми цветами. С одной стороны уходило в небо лиственное дерево,
похожее на клен. В ветвях порхала птица, но слишком быстро, чтобы как следует
разглядеть ее; по крайней мере, у нее было два крыла, маленькая голова и черное или
темно-коричневое тело. На расстоянии нескольких десятков метров позади дерева
начинался обрыв к искрящемуся голубому озеру.
Изображение медленно смещалось в сторону по мере полета зонда. Мы увидели
сероватое обнажение горных пород, новые лиственные деревья, кусты. Что-то или кто-то
мелькал в этих зарослях, и разум подсказал мне - "кролик"... однако разведчик должен
избегать скороспелых суждений. Человеческий мозг по-прежнему безнадежно цепляется
за Старую Землю и всегда интерпретирует любой мимолетный образ как земной,
независимо от того, насколько чужеродно на самом деле создание.
- Переместись на десять километров к востоку, - попросила я, и Ярун застучал по
клавишам.
Проуп усмехнулась:
- По-твоему, этот луг выглядит слишком опасным?
Я сделала жест в сторону экрана:
- Вы не заметили, что в зарослях бегают животные?
- Ты боишься таких маленьких зверей?
- Я отношусь к таким маленьким зверям настороженно, - ответила я, - потому
что боюсь того, от кого они, возможно, убегают.
МЫ ДЕЛАЕМ ВЫБОР
Картинка сменилась изображением, поступившим от другого зонда; теперь мы как
бы парили над озером и смотрели на обрывистый берег снизу. Склон утеса зарос травой и
низкорослым кустарником. Здесь и там виднелись пятна голой песчаной почвы, скорее
всего, оставшиеся после весенних ручьев. Эрозия медленно разъедала верхнюю часть
утеса; в одном месте край обрушился, и пласт земли утащил за собой большую полосу
зарослей.
Зонд летел в сторону суши, медленно поднимаясь, и это дало нам возможность
увидеть, что находится наверху: еще один усыпанный цветами луг, с разбросанными на
нем камнями, покрытыми лишайником. Совсем недалеко от края утеса параллельно ему
тянулось глубокое ущелье - скорее всего, русло ручья, пробившего себе путь к озеру. На
склонах ущелья росли деревья, однако на равнине их не было.
- Вот пример того, о чем мы говорили, - сказала я, указывая на экран. - Если
деревья растут на склонах ущелья, значит, они должны расти и на полях - им легче
укореняться на ровной поверхности, чем на наклонной. Однако впечатление такое, будто
равнина расчищена от них.
- И ты снова дрожишь от страха? - спросила Проуп.
- Ничуть, - я сделала все, чтобы сдержаться. - Расчищенная местность хорошо
подходит для высадки. Меньше вероятность удариться при падении, и ничто не мешает
разглядеть тварей, которые кинутся, чтобы сожрать вас, - я посмотрела на Яруна. - Что
скажешь?
Вместо ответа он начал медленно поворачивать картинку на экране на 360 градусов.
Луг выглядел очень мирно - никакого движения в мягко покачивающейся под ветром
траве.
- Сенсоры улавливают насыщенную животную жизнь, - сообщил мой напарник,
- но ничего крупного. В основном, насекомые. Изредка полевые мыши. Точнее говоря,
какие-то теплокровные животные размером с полевую мышь.
- Есть какие-нибудь соображения? - спросила я, ни к кому не обращаясь. Проуп
выглядела так, словно хотела съязвить, но понимала, что это лишь затянет дело. - Ладно,
- сказала я Яруну. - Запускай зонд, который послужит якорем для "сперматозоида".
Бессмертие ждет.
ЧАСТЬ V
ВЫСАДКА
НАШИ КАМЕРЫ ПОДГОТОВКИ
На Палисандре" было четыре камеры подготовки, предназначавшиеся для
разведчиков. Это вопрос престижа. На фрегате всего две таких камеры; легкий крейсер
должен во всех отношениях превосходить фрегат, поэтому на нем имелись три камеры
подготовки; а тяжелый крейсер типа "Палисандра" просто обязан быть еще лучше и
потому располагал четырьмя.
На кораблях всех трех типов было всего по два разведчика - лишние не попадали в
категорию престижа.
ОБЛАЧЕНИЕ В КОСТЮМ
Каждый из нас одевался поодиночке - мы с Яруном где обычно, Чи - в одной из
запасных камер. Облачение в костюм - несложная процедура; я стояла, не двигаясь, в
одном нижнем белье, а всю работу выполнял робот. Материал защитного костюма очень
жесткий. Раз в полгода проводились учения, включавшие и аварийную ситуацию, когда
приходилось надевать и снимать костюм без помощи робота, и в результате от
напряжения всегда болели руки.
Адмирал закричал через стену:
- "А в шатрах хлопочут оружейники, скрепляя на рыцарях доспехи молотком;
растет зловещий шум приготовлений". Откуда это, Рамос?
- Шекспир... "Генрих V"! - ответила я, радуясь, что каким-то чудом вспомнила, и
от всей души надеясь, что Чи не станет цитировать "Тимона Афинского".
"Тимона" я пропустила; Джелка как раз согласился встретиться со мной, и это
привело меня в такое возбуждение, что я три дня не могла ни на чем сосредоточиться.
"Глаза" робота принялись сканировать каждый шов, каждое соединение, проверяя,
нет ли крошечных трещин. "Глаз" было восемь, размером с мой мизинец, каждый на
конце металлического щупальца, извивающегося, точно кошачий хвост. Ярун дал им всем
имена: Гретхен, Робстер, Клинки, Фэнг... я забыла остальные. Он утверждал, что каждый
из них обладает своей индивидуальностью, но, думаю, это была просто шутка.
Глаза поворачивались, осуществляя последнюю проверку - в области
промежности, подмышек и шеи, которая, как говорила мама, у меня всегда была грязная,
- после чего щупальца втянулись в стены, и начался процесс стерилизации. Я ничего не
видела; щиток шлема сделался непрозрачным, чтобы защитить глаза от залпа микроволн.
Тем не менее я знала, что подвергаюсь воздействию ультрафиолета, гамма-излучения и
еще нескольких более экзотических видов энергии, которые, как считала Лига Наций,
необходимы, чтобы очистить поверхность костюма от всех возможных загрязняющих
веществ.
Каждый раз, готовясь к высадке, мы скрупулезно следовали этой процедуре - в
особенности если речь шла о планетах, где может быть разумная жизнь. Это опасно -
тащить за собой на планету чужеродные микроорганизмы.
Стерилизующая бомбардировка была еще одной причиной, почему мы
предпочитали, чтобы роботы запечатывали нас в защитные костюмы. Если прикасаться к
внешней поверхности костюма голыми руками, на ней остаются отпечатки пальцев,
которые под воздействием стерилизующей энергии приобретают вид коричневых,
напоминающих ожоги пятен. В результате костюм выглядит так, словно ребенок вытер
испачканные шоколадом руки о его снежно-белую поверхность.
Другие разведчики не станут дразнить тебя по этому поводу, но космонавты никогда
не упустят случая поиздеваться.
РАЗМИНКА
Когда завершается стерилизация, раздается сигнал и вспыхивает голубая надпись:
"ПОЖАЛУЙСТА, ПРОДЕЛАЙТЕ УПРАЖНЕНИЯ".
Предполагается, что на протяжении пяти минут мы будем двигаться в костюме -
потягиваться, брать в руки небольшие предметы, сгибать и разгибать колени и прочее в
том же духе. Адмиралтейство называет это время "Периодом разминки", а разведчики -
просто разминкой.
Предписанные нам упражнения появились в результате вмешательства некой
консультантки Адмиралтейства: она примерила защитный костюм и обнаружила (к
собственному удивлению), что не может свободно действовать в нем. Неважно, что
большую часть четырех лет обучения в Академии разведчики проводят в защитных
костюмах. Неважно, что ко времени выпуска мы чувствуем себя "как дома" именно в них,
а не в уличной одежде. В один прекрасный день консультантка надела костюм и
почувствовала себя в нем неуклюжей; естественно, Адмиралтейство тут же согласилось с
тем, что ее идеи относительно защитных костюмов должны стать частью флотской
политики.
В действительности разведчики используют пять минут разминки, чтобы
облегчиться. Защитный костюм очень хорошо перерабатывает отходы, перегоняя
жидкости в охлаждающую воду и спрессовывая твердые вещества в кубики, которые
позже идут на удобрение грибов; однако фактически, чтобы все это сработало,
необходимо очень внимательно сосредоточиться на регулировке нужных клапанов,
трубок и отверстий тела. Лучше облегчиться на корабле, чем делать это в стрессовых
условиях чужой планеты. Кроме того, думая о механизме опорожнения мочевого пузыря,
отвлекаешься от мыслей о высадке. И в случае небрежности костюм будет вонять мочой.
Любому разведчику иногда приходится жестоко расплачиваться за свою
невнимательность; даже полезно, если неприятный запах будет напоминать об этом на
протяжении нескольких часов.
ПОСЛЕДНЯЯ МИНУТА
Надпись "ПОЖАЛУЙСТА, ПРОДЕЛАЙТЕ УПРАЖНЕНИЯ" погасла. Это означало,
что осталась одна минута. Еще одна минута разминки.
На протяжении этой минуты одни разведчики молятся. Другие поют. Третьи
обсуждают последние детали высадки по радио. Четвертые вспоминают о чем-то -
большом или незначительном - в чем раскаиваются или о чем сожалеют.
Есть и те, кто кричит или неудержимо хохочет.
Не знаю, что делал Ярун, он никогда не рассказывал. А я никогда не спрашивала.
Если бы он задал мне этот вопрос, я не смогла бы ответить. Обычно я просто ждала.
Просто ждала целую минуту.
СТОИТ ЛИ АДМИРАЛ ТОГО, ЧТОБЫ ЗА НЕГО УМЕРЕТЬ?
На этот раз, однако, я была не в состоянии ждать молча. Вместо этого я нажала
выпуклость на горле, переведя вживленный микрофон в режим "разговор".
- Адмирал! - позвала я.
- Эй? Что такое?
- Адмирал, расскажите о каком-нибудь вашем поступке, которым вы гордитесь.
- Господи, Рамос, разве можно отвлекать человека в такой момент?
- Расскажите о чем-нибудь, чем вы гордитесь. Я хочу знать, чего вы добились в
жизни. Мне предстоит умереть за вас, и я хочу знать, кто вы такой. Если вообще есть
какой-то смысл в смерти, то стоите ли вы того, чтобы за вас умереть?
Чи ответил не сразу. Через микрофон в шлеме я слышала дыхание Яруна. Звук был
немного похож на храп; его губы слегка вибрировали, когда он делал вдох.
Я спрашивала себя, почему Ярун подключился. Может, тоже хотел что-то сказать? И
если это так, то кому - мне или адмиралу?
ТО, ЧЕМ МОЖНО ГОРДИТЬСЯ
- Больше всего я горжусь, - произнес наконец Чи, - своей шпионской сетью.
- Шпионской сетью? - переспросила я. - О чем вы? Лига Наций принудила всю
галактику жить мирно. У нас нет войн. У нас нет врагов.
- Зато у нас полно некомпетентных людей, Рамос. На каждой планете, каждой
колонии, на каждом дальнем мире гражданская администрация страдает той же самой
болезнью, что и внеземной флот: те, кто занимает руководящие посты, - сплошь Проупы
и Хакви. Администраторы вроде этой Проуп всаживают деньги граждан в эффектные
проекты типа возведения таких огромных зданий, что это приводит к континентальному
сдвигу... И никто не помнит о туалетной бумаге. Или пище. Или воздухе.
Администраторы вроде этого Хакви тратят большую часть времени на политические
маневры, демонстрацию пренебрежения по отношению к соперникам, самолюбование и
обустройство собственных уютных гнездышек... с тем же результатом. Нет туалетной
бумаги. Нет воздуха. Пока все эти мелкие деспоты варятся в собственном соку, отпихивая
друг друга, никто и не думает о том, чтобы делать какие-то там запасы. Расписание
поставок составляется скверно и трещит по швам; растения гибнут; вода очищается все
хуже и хуже.
Вот почему на всех мирах Технократии я внедрил своих шпионов - отставных
разведчиков. Разведчики - последний бастион компетенции нашей цивилизации, Рамос,
и я не боюсь утверждать это. Они - единственные во всей Технократии, кто работает, что
называется, без страховочной сетки. Все остальные в наше время могут позволить себе
роскошь разыгрывать мелодрамы: прикидываться "звездами" какого-то шоу, где есть
хорошие парни и плохие парни, победители и проигравшие. Все остальные могут
позволить себе притворяться, будто это игра. На улицах безопасно, правительства не
имеют права допускать, чтобы люди голодали... Разведчики - единственные люди,
которые до глубины души понимают, что от смерти защищают не удача, не положение, но
лишь постоянное внимание к важным деталям.
Ну, мои разведчики доносили мне, если водопроводная вода приобретала ржавый
оттенок, или воздух превращался в смог, или на складах не хватало апельсинов, чтобы
предотвратить цингу. Эти предупреждения давали Адмиралтейству реальный шанс
исправить ситуацию... потому что, как тебе известно, гражданские власти на большинстве
планет одинаковы. Рвущиеся к власти паразиты, чей единственный талант сводится к
завоеванию голосов избирателей, но уж никак не к принятию разумных решений. Когда
что-то идет не так, можешь не сомневаться - эти проклятые администраторы скорее
согласятся увидеть весь свой мир умирающим с голоду, чем признать, что они лично
допустили промашку.
- Вы говорите о своих шпионах в прошедшем времени, - заметил Ярун.
- Это я теперь в прошедшем времени. Когда меня не станет, кто будет всем этим
заниматься? Какая-нибудь Проуп? Какой-нибудь Хакви? Меня отослали на этот
проклятый Богом Мелаквин, потому что в конце концов я стал слишком раздражать
Высший совет. Теперь они заменят меня племянником какой-нибудь ни на что не годной
важной персоны - и множество планет начнут тонуть в собственном дерьме.
Мы с Яруном молчали. Разведчики никогда не спрашивают: "Что произойдет
дальше?"
Вопрос всегда ставится так: "Что мы будем делать сейчас?"
Время разминки закончилось.
САМОУВЕРЕННАЯ ГРАЦИЯ
Когда ходишь в защитном костюме так, чтобы тебе было удобно, выглядишь
кривоногим - на внутренней стороне бедер ткань утолщена, чтобы од на нога не терлась
о другую и ткань не изнашивалась.
На планете не имеет значения, как мы выглядим; однако наш проход по стерильному
коридору-1 - совсем другое дело. Этот коридор вел от камер подготовки к
транспортному отсеку, и космонавты наблюдали за нами, следили за каждым нашим
шагом. Всякий раз, проходя этим путем, я чувствовала на себе их взгляды. Ради
собственного тщеславия и ради гордости за весь корпус разведчиков я заставляла себя
идти по коридору уверенно и красиво. Чтобы научиться так ходить, в свое время
потребовалось три месяца упорной тренировки.
Из своей камеры подготовки вышел Ярун и зашагал под стать мне - с такой же
самоуверенной грацией. Я надеялась, что Проуп и Хакви тоже наблюдают за нами...
Впрочем, плевать на них обоих!
ЧИ, РАЗВЕДЧИК
Спустя мгновенье из камеры "С" показался Чи. Он двигался медленно, не сгибая
колен, но стараясь сохранить достоинство. На его защитном костюме не было видно
"шоколадных" отпечатков пальцев.
- Ну, Рамос, похож я на разведчика?
- Да, сэр.
- Но от меня несет, как ни от кого из них! - рявкнул он. - Когда ты безо всякого
предупреждения связалась со мной, я как раз возился с этой чертовой трубкой и
обмочился. Давай скорей высадимся на этой проклятой планете, чтобы я мог снять шлем.
Выстроившись в ряд, мы втроем вошли в транспортный отсек. Лязгнув, люк
захлопнулся. Я снова включила микрофон.
- Рамос "Палисандру". "Хвост" заякорен?
- Да, разведчик, - ответил насмешливый - как всегда! - голос Хакви в моем
шлеме. - Начинаем повышать давление.
Сейчас "хвост" был нацелен на намеченное нами место высадки, создавая
гиперпространственный туннель, - в сущности, находясь здесь, мы уже были там.
"Палисандр" будет повышать давление воздуха в транспортном отсеке до тех пор, пока
оно не превысит давление на планете. Тогда выходное отверстие откроется и нас
вышвырнет по туннелю к планете; на переход в реальное пространство-время уйдет ноль
секунд. Однако человеческое сознание фиксирует время, проведенное в
гиперпространстве, далее если для внешнего мира переход совершается мгновенно.
В шлеме снова зазвучал голос Хакви:
- Десять секунд до выброса.
Я вскинула голову, чтобы взглянуть туда, где за толстым слоем пластика неясно
вырисовывался сидящий у пульта управления лейтенант. Предполагалось, что он должен
дождаться моего сигнала, прежде чем начать подготовку к выбросу. Даже напоследок не
удержался от издевки, жалкий ублюдок.
Ярун подтолкнул меня локтем и покачал головой.
Кипя от негодования, я повернулась лицом к отверстию кормового выхода -
огромный рот, готовый проглотить нас троих одним глотком.
Я закрыла глаза. Вообще-то у меня мелькала мысль, что в этот последний раз стоит
держать глаза открытыми. Но я этого не сделала.
СПУСК
Послышался резкий шипящий звук - это открылся выход.
Я полетела вперед, словно подхваченная ураганом соломинка. Мир сжимался, пока я
мчалась по глотке "червя" - "сперматозоида". Сжатие происходило медленно, но
неуклонно. Тело услужливо уступало давлению. За пределами "сперматозоида" это
сжатие убило бы меня: кости сломались, и их осколки проткнули бы внутренние органы;
лопнули глаза; мышцы разорвало бы на жилы. А здесь законы физики не действовали, и я
была податливой, почти текучей. В этом состоянии осознаешь, насколько правы китайцы,
определяя центры для вместилища различных энергий - дань тян.
Я, словно дождь, падала к одному из своих центров.
Если я забеременею, дитя будет зреть именно там. Когда я умру, туда и уйдет моя
душа.
Я взрывалась внутри своего тела. Кожа плотно натянулась, словно парус, надутый
порывом ветра. Кровь прихлынула к мозгу. По ту сторону закрытых век мир полыхал
красным.
Я покатилась от удара о землю. По защитному стеклу шлема хлестала трава. Я
помню, как летним днем пахнет трава, - тогда, в юности, мне казалось, что жизнь -
вечна.
Однако сейчас я не ощущала запаха травы; а лишь запах собственного пота. Мой
защитный костюм и я - закрытая система.
Вдыхая запах своего тела, я встала, ощущая под ногами гравитацию планеты.
Мелаквин.
МЕЛАКВИНКАКОНЕСТЬ
Над головой в безоблачном небе сияло желтое солнце.
Вокруг на поле травы покачивались головки цветов. Черноглазые гибискусы.
Маргаритки... В нескольких шагах слева от меня поднялся на ноги Ярун. Зеленые полосы
от соприкосновения с травой исполосовали его белый костюм. Он скинул рюкзак и
принялся рыться в нем.
Я включила микрофон на максимальную громкость.
- "Палисандр", слышите меня?
- Отчетливо и громко, разведчик, - с еле заметным оттенком высокомерия ответил
Хакви.
- Нет, ну до чего же здорово! - послышался в наушниках голос Чи.
Я оглянулась. Он лежал, распластавшись на траве, в нескольких метрах от меня,
лицом вниз. И вроде как не собирался вставать, с энтузиазмом брыкаясь, словно
беспричинно радующийся ребенок. Хорошо... по крайней мере, позвоночник у него не
пострадал.
- "Палисандр", - продолжала я. - Высадка прошла успешно. Включайте запись.
- Понял. Запись включена.
Неожиданно мне пришло в голову - а вдруг Хакви врет? Но какой смысл
беспокоиться из-за этого? Я буду делать свое дело, буду посылать отчеты; короче,
останусь профессионалом до самого конца.
- Разведчик I класса Фестина Рамос, "Палисандр", отчет о первичном осмотре
Мелаквина, номер по каталогу 72061721, галактическая дата 2452/9/23, - официально
доложила я. - Остальные члены команды: разведчик II класса Ярун Дериха и адмирал
Чи. У вас есть комментарии для отчета, адмирал?
- Пусть Высший совет поцелует меня...
- Благодарю вас, адмирал. На первый взгляд Мелаквин очень похож на Землю. По
погоде и флоре напоминает умеренный пояс новой Земли - озерный край Новатарио.
Трава густая, высотой по колено. Цветы очень похожи на гибискусы и маргаритки. На
расстоянии нескольких сот метров луг переходит в ущелье, на склонах которого растут
лиственные деревья. В противоположном направлении виден уходящий к озеру
обрывистый берег. Много насекомых: некоторые сидят на цветах вокруг меня и сильно
смахивают на пчел (фактически, они выглядели в точности как земные пчелы или, точнее,
большие жужжащие черно-желтые шмели, от которых все мы бегали в детстве, хотя
взрослые советовали нам просто не делать резких движений). Еще я вижу неподалеку трех
бабочек. Две зеленовато-белые, размах крыльев около трех сантиметров; третья очень
похожа на бабочку-данаиду (оранжево-черная, она сидела на растении типа молочая, в
соке которого плавали семена кремового цвета). Коротко говоря, первое впечатление от
местной флоры и фауны таково, что они являются копиями земных видов. Согласны,
адмирал Чи?
- Высший совет трахается с офицерами-карьеристами-зазнайками.
- Верно подмечено, адмирал. Благодарю вас.
ТУГОДУМ
- Тугодум включен, - сказал Ярун.
(Он, как обычно, был немногословен, поскольку всегда отдавал себе отчет в том, что
его голос записывается. Наш с ним типичный отчет складывался из потока моей болтовни
и редких одно-двухсловных вкраплений Яруна.)
Тугодум - официально "Портативный сборщик и анализатор информации
широкого спектра", но так его называют только интенданты - представлял собой ручное
сканирующее устройство, размером и формой напоминающее кофейник с плоским
верхом. Он исполнял две функции:
А. Его экран мог быть настроен так, чтобы любая зона электромагнитного спектра
становилась доступной обычному глазу. Это удобно, если вы хотите проверить свое
окружение, воспользовавшись инфракрасным излучением (наличие теплокровной фауны).
Б. Он постоянно анализировал поступающие данные на предмет обнаружения
потенциально враждебных существ - если прибор замечал, как что-то или кто-то
движется в нашу сторону, он издавал сигнал тревоги.
Мне лично он спас жизнь, по крайней мере, дважды, за что я ему очень благодарна;
однако нельзя сказать, что я была в восторге от его быстродействия и сообразительности.
Милое маленькое устройство, имеющее самые добрые намерения на свой неуклюжий лад
- но не столь выдающееся, как можно было бы надеяться: иногда он так долго
анализировал степень возможного риска, что сигнал треноги звучал уже после первой
атаки.
ОСМОТР
- Инфракрасное сканирование, - Ярун медленно поворачивался с Тугодумом в
руке. - Существо размером с кошку, - он указал вправо от меня, но почти сразу же
опустил руку и пробормотал: - Скрылось в норе.
- Еще один кролик? - спросил Чи. Теперь он сидел, расстегивая замок шлема.
Не отвечая, мой напарник продолжал двигаться и в конце концов сообщил:
- Больше теплокровных нет.
- Тогда начинаем стандартный отбор проб образцов. - И я полезла в свой рюкзак.
Наверху лежал мой "станнер", я сунула его в кобуру, чтобы он не мешал мне
добраться до пластиковых мешков, в которых мы храним образцы.
По давно существующей традиции Ярун собирал образцы растений, а я - почвы.
Надо же было использовать полученные знания: во время обучения я прослушала четыре
факультативных курса почвенного анализа - только потому, что Джелка
специализировался в области геологии.
На самом деле ме
...Закладка в соц.сетях
