Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...фовны.
Сидели в саду, пили чай. И снова она начала: почему я локти на стол
кладу, почему сижу ссутулившись, почему молоко не пью. Я не выдержал и
сказал, чтобы она своими делами занималась.
Мать сразу вскакивает:
- Миша, сейчас же извинись.
Я говорю:
- Была охота.
И пошло. В конце концов, я встал, ушел в нашу комнату и завалился на
койку. Не поел даже, хотя есть здорово хотелось.
Полчаса полежал, - они там в саду все разговаривали, но о чем, не
слышно было. Потом мать входит.
- Миша, ты извинишься или нет? Только трус боится признать, что он
неправ.
Я разозлился и говорю:
- Да иди ты...
Чуть к черту ее не послал. Но сдержался. Она побледнела, губы у нее
запрыгали, и вышла из комнаты. Теперь дня три не будем разговаривать.
Вообще последний год мы ссоримся чуть ли не через день. По-моему, она
меня не понимает. Ей все кажется, что человек должен постоянно что-нибудь
делать. Кончил уроки, хватай сразу фотоаппарат и начинай снимать. Сделал
несколько снимков, не задумывайся ни секунды и берись за чтение
художественной литературы. И в таком духе.
А мне, наоборот, последнее время ничего не хочется. То есть хочется, но
сам не знаю чего. А все прежнее надоело. На аппарат смотреть неохота,
лобзик я уже год как на буфет забросил.
Вот и получается. Лежишь на диване дома и думаешь. А она приходит с
работы и сразу:
- Миша, ты ведро вынес?
А ведро-то на кухне наполовину пустое. Только что наша очередь
выносить. И кроме того, может быть, я думаю о чем-нибудь важном. Об
интересном.
Я отвечаю, что сейчас вынесу.
Она говорит:
- Ну, так выноси.
И сама стоит.
- Сейчас, - говорю.
- Ну так что же ты не встаешь?
А я теперь уже со зла не встаю. Потому что какая же разница: сию минуту
я вынесу или через полчаса? Это же непринципиально.
Короче говоря, она бежит на кухню, хватает ведро. Я за ней, и поехали.
Скандал...
Хотя, с другой стороны, мы, пожалуй, потому ругаемся, что у меня
переходный возраст. А вообще-то она у меня ничего. С ней даже дружить
можно - в кино пойти вместе. Раньше мы часто ходили. И с виду она на
девчонку похожа. Оттого ли, что она лечебную физкультуру все время больным
показывает, но у нее фигура совсем тоненькая. Когда мы в Москве в метро
ехали на вокзал - и с нами еще доктор тот знакомый был, чемоданы помогал
тащить, - один дядька даже маму со спины спросил: "Девочка, у
"Комсомольской" сходишь?"
...Сейчас я сижу думаю, а рядом в саду Марья Иосифовна уговаривает маму
пойти на Морскую улицу прогуляться. Мимо военного дома отдыха. Сама
Иосифовна каждый вечер ходит. Вырядится, губы накрасит, надушится так, что
за версту слышно, и поплыла. А чего ей краситься, когда она уже почти
старуха - ей лет тридцать пять, не меньше.
Опять ходил к Таниной даче и сидел смотрел на море. Море сверху
огромное - гораздо больше, чем внизу. До самого горизонта стеной стоит. И
всеми волнами сразу стремится на берег.
Когда я там сидел, так глупо мне показалось, что я на тех ребят
обиделся с волейболом. Все равно я буду каким-нибудь замечательным и
выдающимся человеком. Полечу, например, на Луну. Вернусь, а они будут в
толпе встречать. Пусть тогда посмотрят - особенно эта рыжая Ленка.
Ну, кончилось мое одиночество!
Если мы с Володей подружимся, ребята на пляже с ума сойдут от зависти.
И даже ничего, что у нас такая разница в летах, потому что я чувствую, что
мы с ним здорово сойдемся.
Я его сегодня увидел, когда он с автобуса сошел. Прямой-прямой как
стрела. И я сразу понял, на кого бы хотел быть похожим - на него.
И с милиционером он, когда разговаривал, тоже стоял такой подтянутый.
Поговорили, и Володя пошел. И вдруг милиционер его останавливает. Потому
что он во время разговора вынул папиросу из портсигара, увидел, что она
высыпалась, бросил в урну и промахнулся. Так милиционер его остановил,
чтобы он поднял.
Он остановился, вернулся, ловко так подхватил папиросу с асфальта - и в
урну. И смотрит на милиционера: так, мол, или не так. А тот уже
отвернулся.
Потом он ко мне подошел - я на скамейке сидел один - и говорит:
- Интересно, как это люди в милиционеры попадают? Рождаются уже
готовыми, что ли?
Мне очень хотелось остроумно ответить, но ничего в голову не пришло. И
все равно мы разговорились. Он меня спросил, не знаю ли я, где комната
сдается. И я его повел на нашу улицу. Кооперативную.
Стали разговаривать, и оказалось, что мы прямо обо всем-всем думаем
одинаково. Мне очень понравилась книга "И один в поле воин", и ему тоже. Я
люблю картину "Подвиг разведчика", и он любит.
Договорились завтра встретиться.
Вот так и выходит: как только познакомишься с настоящим человеком, так
матери не нравится.
Сегодня за обедом она меня вдруг спрашивает:
- С кем ты ходишь?
Это она нас видела с Володей, когда вчера с работы шла. Ну, я ей
рассказал про него все. Что у него родителей нету, что он учится и так
далее. Она слушала, слушала и говорит:
- Пижон твой Володя. Что-то я плохо верю в этот медицинский.
Я спрашиваю:
- Почему пижон? - Возмутился даже.
- Ты к нему приглядись получше. И посмотри, как другие на него смотрят.
Когда она ушла, я стал вспоминать. И верно, одет он, конечно, не как я.
У него все модное и ловкое, так что другие даже внимание обращают на
улице... И верно, что на него все девчонки смотрят, когда мы идем. Я даже
сам заметил. Но что ему делать, если он такой? Глаза у него большие,
синие, и вообще все... Ловкий он очень, развитый. Но в то же время он сам
на девчонок никакого внимания. Уж как на него Ленка рыжая заглядывается. И
даже Аля. Мы когда были вчера на пляже, так просто чувствовалось. Лежим, а
они шагах в двадцати играют с мячом. И все время глазами зырк-зырк в нашу
сторону. Смеялись даже громче, чем всегда...
Вот и сейчас сообразил, что ребята тоже бывают красивые и некрасивые.
Так же, как девчонки, делятся. Как-то я раньше об этом по думал.
Сегодня Володя прыгнул с Вероникина обрыва.
Так было.
Мы пришли туда, поднялись над самым фиордом. Я ему рассказал, чти здесь
два спортсмена потонули. Потом мы вниз некоторое время смотрели. Там вода
черная и вся в бурунах. Потом он стал раздеваться так неторопливо - я даже
не понял зачем. Подумал, он просто позагорать хочет. А он подошел на самый
край обрыва - там вниз метров двенадцать. Вдруг присел, руки развел и
прыгнул. Красиво так полетел, ласточкой. Я и сообразить не успел, что к
чему, а его голова уже далеко внизу вы нырнула, среди бурунов. И перед тем
как прыгнуть, он меня даже не спросил, глубоко здесь или сразу под водой
камни.
Но самое-то главное потом началось.
Он вынырнул и поплыл к морю, потому что в самом фиорде на берег не
выбраться, там скалы отвесные. Поплыл, а его назад относит и крутит. Раз
затянуло в водоворот, он ушел под воду и только через минуту показался
совсем в другом месте. Еще раз затянуло, и тут он скрылся минуты на
полторы. У меня в висках прямо как кувалдой застучало: я подумал, что все.
Но он вынырнул у самой скалы и поплыл левой стороной фиорда. Сначала
быстрым брассом, а потом, когда уже приблизился к морю, перешел на кроль.
Он двигался хорошо, но дальше течение усилилось, и он как бы остановился
на месте. Минут пять он боролся изо всех сил, и я уже подумал, что
выплывает. Но потом он начал сдавать, и его понесло обратно в фиорд. Но и
тут он не растерялся, а стал отдыхать. Сверху было видно, как он руки
раскинул и ногами еле шевелит, чтобы только держаться на поверхности.
Опять его притянуло к водоворотам, опять затягивало раза три под воду, но
теперь он стал пробиваться к правому берегу, переходя то на кроль, то на
брасс.
И, одним словом, он выплыл. Минут сорок все это продолжалось. Он
выплыл, вышел на берег, лег и пролежал неподвижно с полчаса. А потом
сказал, чтобы я принес его одежду. Я, конечно, сбегал. Он лежал и,
сощурившись, задумчиво смотрел в небо, а погодя я его спросил, зачем он
прыгнул.
Он на меня остро так взглянул своими синими глазами и сказал:
- Жить надо опасно.
Удивительный человек!
Я сейчас вспоминаю, что у него даже каждое слово та кое
отточенное-отточенное. И даже каждое движение. Как будто он загодя знал,
что именно в этой обстановке ему придется делать именно это движение, и
заранее к нему готовился. Когда мы еще на второй день шли вместе мимо
дачи, где Аля живет, там ребята играли в волейбол, и у них мяч за забор
перелетел. Они сразу нам заорали, пока мяч еще в воздухе был. Володя не
стал торопиться, а, наоборот, подождал, пока мяч чуть травы не коснулся, а
потом прыгнул и отбил его точно-точно и таким образом, что почти что попал
в кольцо для баскетбола. Короче говоря, все так красиво получилось, что
они там за забором даже захлопали ему. Но он на них и не посмотрел, и мы
дальше пошли.
Вот Володя-то, наверное, действительно будет великим человеком. Он мне
рассказал, что специально в медицинский поступил, чтобы потом в Африку
поехать, в джунгли, и там лечить и охотиться. Потому что у нас ведь теперь
многих врачей в разные страны отправляют.
...Вчера здорово умучился. Мы с Володей с утра до ночи окрестности
исследовали. Я рассказал ему про дачу, где Таня живет, про утопленную
собаку, и он очень-очень заинтересовался. Но близко к даче не захотел
подходить. Он такой сильный - совсем не устает. Ну и я, конечно, старался.
Сейчас даже все тело гудит.
И еще он меня сегодня очень удивил. Возвращались мы с гор, идем возле
военного санатория. И попадается нам наша Марья Иосифовна. В своем красном
платье. Увидела меня, и ко мне. Спрашивает, где мама. А чего спрашивать,
когда она сама знает, что на работе. В общем, я ей ответил, а она не
уходит. Стоит и смотрит на Володю. И он на нее смотрит. Потом она ему
улыбается. И он улыбается. Она что-то сказала, он что-то ответил. И начали
болтать - так просто, ни о чем. Разговаривают, про меня никто не вспомнит,
как будто они только вдвоем. Я Володю подталкиваю: пошли, мол. А он стоит.
Довольно долго все это было.
Потом эта Иосифовна отпустила нас наконец. Я Володю спрашиваю, как он
может с ней разговаривать, с такой противной. Он оглянулся - она уже в
санаторий вошла через ворота - и говорит:
- Да она ничего.
И засмеялся так неприятно...
...Да, вот еще какая штука. Оказалось, что у Тани с отцом две собаки
было на даче. Потому что одна почти такая же, тоже породы боксер, бегает
по саду.
Володя познакомился с Таней, и они друг друга полюбили.
Мне так грустно-грустно. Но, с другой стороны, это правильно. Потому
что, как говорится в старинных романах, "они были созданы друг для друга".
И они даже чем-то похожи. У Тани глаза большие-пребольшие. И у него тоже.
Мне кажется, если бы я для Тани выбирал жениха, я бы и сам выбрал Володю.
Он такой смелый, ловкий, самостоятельный... Не в этого же оболтуса Игоря
ей влюбляться.
А узнал я об этом так.
Вчера и сегодня Володя на пляже не показывался. После обеда я пошел
прогуляться по верхней дороге к Таниной даче. Иду и вдруг вижу, что они в
кустах стоят и разговаривают. Довольно далеко я их увидел.
Почему-то вдруг заболело сердце. Хотя я ведь все время понимал, что она
старше меня и всякое такое... Одним словом, сел я на камень и сижу. Даже
идти никуда больше не захотелось.
Они разговаривали долго. Таня неожиданно обняла его, поцеловала и
побежала вниз на свою дачу. А Володя некоторое время стоял и смотрел ей
вслед. Потом пошел по дороге в поселок.
Я испугался, что он подумает, будто я за ним подглядывал, и ушел глубже
в заросли. Потому что на самом-то деле я за ним с Таней не подглядывал, а
просто смотрел.
Странная и жуткая вещь произошла. Я видел, как утонул, вернее, сам
утопился человек. А потом этого человека не стало.
Недалеко от Таниной дачи, но правее, там, где совсем крутые обрывы, в
воду вошел человек. Я все ясно видел, сидел наверху. Он вошел в море
раздетый, проплыл немного и нырнул. Полминуты прошло, минута... Я
удивился, что он так долго под водой, и стал считать про себя секунды. Еще
минута прошла, две, три, четыре. Я тогда побежал к этому месту и сверху
увидел, что человек неподвижно лежит на дне. Утонул.
В голове у меня все помешалось, я не сообразил, что лучше бы прямо на
Танину дачу бежать за помощью. Вместо этого я кинулся по дороге в поселок.
То бегом, то шагом, когда уставал. Добрался до военного санатория и увидел
Володю. Он с каким-то мужчиной сидел на скамье. Я подбежал, рассказываю:
так и так. Они сразу встали, Переглянулись. Володя говорит:
- Бежим.
И тот мужчина ему кивнул. А сам остался на скамейке.
Побежали мы обратно. Почти что три километра бегом пронеслись.
Прибегаем на то место, где сверху утопленника видно было, а там никого
нет. Он исчез.
Но вся штука в том, что я сам видел, как он входил в воду, как нырнул и
целых пятнадцать минут был под водой. Он уже не мог оставаться живым.
Когда возвращались, Володя сказал, чтобы никому не рассказывать. А кто
и поверил бы, если даже и рассказать?..
И еще одно: не понравился мне тот мужчина, который с Володей был. Он
широкоплечий такой, крепкий, лицо жестокое и злое. Я заметил в нем одну
особенность. Он был гладко выбрит, но только лицо было чистое, а вся шея
заросла волосами. И я понял, что он, наверное, весь волосатый, по бреет
только лицо, а шею оставляет, потому что ему тогда приходилось бы чуть ли
не до плеч бриться. Одним словом, получалось, будто у пего лицо
выглядывает из волос...
А Володя от меня почему-то отдаляется. Вот уже два дня, как мы с ним не
разговаривали.
Опять странная вещь! Вечером вернулся домой и вдруг слышу из комнаты
Марьи Иосифовны Володин голос раздается. Я сперва даже не поверил. Уже
поздно было, начало темнеть. У нее в комнате света не было. И я ясно
слышал его голос. Марья Иосифовна много смеялась.
Неужели он?..
Гак оно и есть: Володя был у Марьи Иосифовны!
Но ведь он же целовался с Таней, подлец! Я теперь непрерывно думаю, как
я должен себя вести: рассказать Тане про эту Иосифовну или нет? Если я ей
расскажу, это может быть вроде как сплетня. Кроме того, она может
подумать, что я вру. Что это я потому, что она мне самому нравится. Она же
понимает, что она всем нравится...
Но, с другой стороны, ведь он обманывает ее.
Что же мне делать?
...Мама наконец поняла, что за птица эта Марья Иосифовна.
Кажется, у них было объяснение.
А вечером к нам на дачу открыто пришел Володя. Я чинил хозяйкин
велосипед возле колодца. Он на меня даже не глянул, как будто мы
незнакомые, и пошагал прямо к Иосифовне. Вдвоем они пили чай на веранде,
где раньше всегда мама с Марьей Иосифовной вместе сидели. Причем Марья
Иосифовна разговаривала с Володей нарочно громко-громко, на весь сад.
Какие, оказывается, бывают люди!
Пожалуй, завтра все-таки пойду к Тане на дачу. Потому что, если она еще
больше Володю полюбит, ей потом тяжелее будет все узнать. А что она про
меня подумает - мне уже все равно.
...Пять дней прошло.
Завтра уезжаем. Чемоданы почти уложены. Билеты на поезд у мамы в
сумочке.
Володи уже нет. Он погиб.
И Танин отец, Николай Григорьевич, умер.
Оказалось, что он был великий человек. Позже о нем книги будут писать,
и то, что он сделал, останется навсегда для людей. Он был настоящий
великий ученый. Жил он поблизости от нашего поселка, и никто не
догадывался, кто он такой.
Вообще так много надо обдумать, что даже не знаю, с чего начинать. У
меня такое чувство, будто все мы кругом очень изменились за последнее
время и год прошел уже с тех пор, как я последний раз Володю видел!
Тогда, 11 августа, я решил все-таки Тане рассказать про Володю и Марью
Иосифовну.
С утра мама послала меня на базар, днем я как-то завозился с
велосипедом и пошел к ним на дачу только к вечеру. Солнце уже начало
садиться, но жара стояла жуткая. Для сокращения пути я полез наверх от
моря не по тропинке, которая сильно кружит, а прямо через заросли лавров и
орешника. Вся эта растительность за лето покрылась пылью, высохла и
здорово кололась. Пробирался я, как кабан, умучился и, когда выбрался уже
ближе к даче, остановился в кустах перевести дыхание.
Стою и вдруг слышу разговор. Володин голос и еще какой-то чужой.
Смотрю, совсем рядом со мной выходят из кустов Володя и тот мужчина,
волосатый, с широкими плечами. А про него я у хозяйки нашей случайно
узнал, что он местный житель. В Батуми часовщиком работает, а здесь, в
Асабине, у него огромная двухэтажная дача с мандариновым садом. (И еще
хозяйка рассказала, что три года назад его вроде судили за что-то очень
некрасивое, но он выкрутился.)
Одним словом, выходят они шагах в пяти от меня. И тоже остановились. Я
весь замер, даже сердце перестало биться.
Они остановились. Володя говорит убежденно так:
- Я ручаюсь.
Часовщик в ответ что-то пробормотал. Но сквозь зубы.
Володя опять:
- А я ручаюсь. Потому что иначе он не стал бы рисковать. Ни своим
здоровьем, ни тем более ее. Короче говоря, я ручаюсь и не боюсь.
Тот мужчина закурил. Они так близко были, что до меня дымок донесло еще
плотным клубом.
Помолчали. Потом Володя сказал:
- Ну, идем к дубу. Еще раз посмотрим. Он сейчас будет делать.
И они пошли влево в обход Таниной дачи.
Я постоял еще некоторое время неподвижно, потом побрел в поселок. Дома
мы с матерью поужинали, прогулялись по берегу. Вынес я в сад к забору свою
раскладушку, лег и никак не могу заснуть. Ночь сперва звездная была, потом
с моря туча стала подниматься. Звезды начали гаснуть постепенно. А я все
пялю глаза и спрашиваю себя: что же Володе с часовщиком возле Таниной дачи
надо было? А между прочим, Володя в этот вечер опять и Марье Иосифовне
явился.
Наконец часов в двенадцать я задремал. Дремлю и чувствую в дреме, что
кто-то мимо меня к калитке прошел. Сообразил это, открыл глаза,
приподнялся. И верно, кто-то вышел из нашего сада и калитку не затворил...
Опять я задремал. Проспал часа два, и вдруг меня во сне как колом по
голове ударило: ведь это же Володя куда-то пошел ночью! Тут я сел на
раскладушке и спрашиваю себя: чего же я сплю-то? Ведь Володя с часовщиком
что-то насчет Таниной дачи замышляют. Встал я, натянул брюки, велосипед
схватил за рога - и на дорогу. Странно было ехать. Темно, тихо. Только
велосипедные шины на песке пошипывают. И весь мир ночной такой
неузнаваемый, страшный, совсем не как днем.
Подъехал к даче, велосипед прислонил к дереву и сам осторожно в сад.
Калитка отворена была. Я вхожу на носочках, и мне кажется почему-то, как
будто это все не на самом деле, а в кино. И такое чувство, что я - это не
я, а кто-то другой. А настоящий "я" со стороны смотрит.
В одном окне в даче свет горит. И дверь в дом тоже открыта.
Я осторожно стал обходить их маленький бассейн, заглянул случайно
туда... и остолбенел.
Под водой лежит в бассейне на дне Таня. Утопленная. Руки раскинуты,
волосы разметались по дну.
Секунду я смотрел на нее и тут сам не знаю, что со мной сделалось.
Испугался, закричал что-то, повернулся - и бежать. Выскочил из сада,
метров сто, наверное, пробежал, потом вспомнил про велосипед. Вернулся,
схватил его, в седло вскочил и думаю: куда, кого звать на помощь?..
Конечно, милиционера.
Даже не помню, как я до него доехал. Просто сразу очутился на нашей
улице возле его дома и стучу в дверь что есть силы.
Раз постучал, два. Там задвигались, открывается дверь, и выглядывает
милиционер. "Что случилось?" Я сбивчиво объясняю: так, мол, и так. Утопили
человека и ограбили дачу. А сам чуть не плачу от нетерпения и от волнения.
Он меня выслушал и говорит: "Стой. Я сейчас". Ушел в дом - он в трусиках
только одних был - и минуты три не возвращался. Слышу, что он там
разговаривает с кем-то, по телефону звонит. Я прямо исстрадался, ожидая. И
уже начало мне в голову приходить, что ведь Таню-то мне нужно было
вытащить из воды, искусственное дыхание ей делать. Спасать, одним словом,
а не ехать сюда.
Наконец милиционер поспешно выходит уже весь одетый, с наганом в
кобуре. Бежит к сараю, выкатывает оттуда мотоцикл. "Садись!" Жена его тоже
выбежала, открывает нам сразу калитку. Я и усесться не успел как следует,
мотор зарычал, голова у меня назад дернулась, калитку проскочили и едем.
Минуты за три мы до дачи домчались. Въехали прямо в сад, мотоцикл
поставили - и к бассейну.
Глядим туда, а там никого.
Меня оторопь взяла. Федор Степанович (милиционер) взглянул на меня - и
в дом. Я за ним.
Входим и видим такую картину. Профессор Николай Григорьевич лежит в
постели белый-белый. Возле него Таня, живая, и делает ему укол.
Я рот раскрыл и стою.
Таня на нас посмотрела, спокойно положила шприц на стул и начинает
рассказывать. Спокойно так говорит, что только что здесь были два человека
- один незнакомый, а второй ее брат, - связали отца и похитили его записи
об одном очень важном открытии. И что с этими записями они теперь пытаются
перейти под водой границу и бежать в Турцию.
Милиционер Федор Степанович спрашивает:
- Как это - под водой?
Таня объясняет, что ее отец занимается проблемой дыхания под водой и
создал такой состав, который, если его впрыснуть в кровь, исключает
необходимость дышать легкими. Володя, то есть ее брат, знал об этом, и
сейчас он и тот незнакомый мужчина впрыснули себе состав и ушли в море.
А профессор Николай Григорьевич в это время так и лежит без сознания.
Милиционер тогда подходит к профессору, берет его за руку, щупает
пульс. Потом говорит Тане, что он у себя из дома уже вызвал "скорую
помощь" из поселка и что они с минуты на минуту будут. Потом спрашивает,
когда те люди ушли.
Таня отвечает, что часа два назад. Она лежала в воде, проснулась,
потому что рядом кто-то крикнул, вошла в дом и увидела, что отец лежит
связанный. Она его развязала. Отец ей только успел сказать, что был Володя
с незнакомым человеком, и потерял сознание.
Федор Степанович подумал один миг, Тане сказал, чтобы она "скорую"
ждала, и кивает мне:
- Пошли.
Выходим. Он говорит:
- Что это она насчет "под водой"? Бредит?
Я объясняю, что нет. Что она и сама под водой лежала и что неделю назад
я видел, как мужчина тоже надолго-надолго нырял.
Милиционер покачал головой.
- Под водой, - говорит, - или над водой, но границу они не перейдут.
Течение в эту сторону очень сильное. Тут двое рецидивистов в прошлом году
тоже пробовали с аквалангами перейти. - Потом прищурился остро: - Они
здесь где-нибудь поблизости должны выбраться обратно на берег. Идем!
Стали мы спускаться. Милиционер впереди. Спина у пего широкая, и он
ловко-ловко идет по тропинке, будто видит в темноте. И вдруг у меня полная
уверенность в сердце сделалась, что раз он здесь, то все-все будет в
порядке: и Володю с часовщиком мы поймаем, и Танин отец поправится.
Вспомнил и свои прежние мысли о нем, когда мы на автобусной станции на
него смотрели, и так мне стыдно стало. И при этом же я все время думаю,
что вот Володя-то, оказывается, Танин брат, и поэтому она, значит, его
целовала...
Спустились к морю. Он говорит:
- Здесь останешься. Вот сюда спрячься. Увидишь кого, ни слова не
говори, пропусти и беги за мной. А я там дальше буду встречать.
Положил меня за большой камень, а сам пошел по берегу.
Я лежу. Минут пять проходит. Еще сколько-то... Морг дышит впереди и
чуть-чуть светится. Но темно. Почти ни чего не видно. Потом слышу какой-то
новый звук. Вроде как галька стукнула где-то слева.
Глаза вытаращил, шею вытянул. И вижу: действительно две темные фигуры
идут по берегу. Я прямо в камни вдавился и думаю: вот сейчас надо за
милиционером бежать.
Вдруг за спиной шепот:
- Тихо... Лежи.
Оборачиваюсь, милиционер сзади.
Те двое скрылись за грудой больших камней. Милиционер за ними. Я тоже
встал и тихонечко за милиционером. Он оглянулся, жестом показывает мне
лечь. Злобно так. Сам сделал еще два шага и вдруг громко командует:
- Стой! Руки вверх!
Там камни зашумели. И - бац! - оттуда выстрел. Вспышка блеснула, и пуля
вжикнула над нами. Милиционер ко мне обернулся и как бросит меня на камни!
А оттуда голос. Володин голос:
- Не надо! Мы не будем стрелять. Мы сдаемся!..
Голос жалобный, испуганный. Не такой, как всегда у Володи был. Потом
возня какая-то. Опять Володин голос:
- Не надо!..
И еще выстрел. Кто-то охнул.
Милиционер как прыгнет вперед. Там еще выстрел. Потом тишина.
Я тогда вскочил и туда же, за милиционером. Перелез через камни,
смотрю, кто-то лежит, и милиционер стоит на коленях. Поднял голову, потом
опять склонился над тем, кто лежит.
И говорит:
- Ему уже не поможешь... Будь здесь.
Вскакивает и исчезает в темноте.
А я вижу, что это Володя лежит. И не понимаю, что с ним. Взял его руку,
рука тяжелая.
Невдалеке опять выстрел раздался. Еще один, еще...
Я Володину руку опустил и все не могу догадаться, что же случилось. Я
ведь никогда не видел, чтобы люди умирали. Минут пятнадцать так прошло.
Все сижу и думаю: в обмороке Володя, что ли, ушибся? Глупо ужасно.
Потом опять шаги в темноте. Все ближе, ближе. Появляется тот мужчина,
часовщик. Идет, опустив голову. А сзади Федор Степанович, милиционер.
Подошел, остановились. Федор Степанович говорит:
- Ну что? Чьих рук дело, сволочь?
И тут же слышим, наверху мотоциклы рычат. Это пограничники приехали на
выстрелы...
Коро
...Закладка в соц.сетях
