Жанр: Научная фантастика
Бессмертные
...новился, дверь открылась. Подталкиваемый
полицейскими, он вышел в холл, почти не отличимый от того, что был внизу.
Сереющая ночь за большими окнами обещала скорый рассвет.
- Куда это вы меня притащили? - мрачно спросил Флауэрс.
- В мэрию, дружок, - ответил сержант. - Пошли, пошли.
- Какого черта в мэрию? Никуда я не пойду. Сначала ответьте на мои вопросы.
- Ха! Слышь, Дэн, он упирается. Во дает! Иди доложи Коуку.
Дэн - здоровенный угрюмый детина - вышел через стеклянные двери в дальнем
конце холла. Многозначительно ухмыльнувшись, сержант поправил кобуру на боку.
"Этот-то заряжен не усыпляющими иголками", - подумал Флауэрс и вздрогнул.
- Вы не имеете права держать меня здесь против моей воли.
- А кто тебе сказал, дружок, что ты здесь не по своей воле? - с нарочитым
удивлением спросил сержант. - Хочешь уйти? Валяй! Только будь осторожен. Ну, мало
ли... несчастный случай. С лестницы, например, брякнешься. Она такая длинная, а жизнь
так коротка.
Флауэрса потрясло открытие, что полиция города так низко пала.
Появился здоровяк Дэн. С ним пришел какой-то сморщенный человечек. Он
задумчиво уставился на Флауэрса.
- Но он же всего лишь медик! - обиженно надул губы человечек. Разбитый в
кровь рот его скривился.
- Другого не нашли, - недовольно сказал сержант.
- Ладно, - прогундосил Коук. - Может, сойдет. Идемте за мной, - махнул он
Флауэрсу.
- Никуда я не пойду! - с вызовом ответил Флауэрс.
Довольно усмехнувшись, сержант неуловимо быстро ударил Флауэрса ладонью по
лицу. Сочный звук оглушил его, комната закачалась, подогнулись колени. Встряхнув
головой, Флауэрс выпрямился и изготовился к бою. Гнев красной пеленой застлал глаза.
Вперед выступил Дэн. Не обращая внимания на сжатые кулаки медика, он пнул его в
пах.
Скорчившись от боли, Флауэрс лежал на полу. Медленно-медленно боль ушла,
мышцы расслабились, и он с трудом поднялся на ноги.
- Веди себя тихо, - сквозь зубы процедил полицейский. - Будь послушным
мальчиком, и все будет хорошо.
Стараясь удержать стон, Флауэрс изо всех сил сжал зубы. Под руки его провели
через стеклянную дверь. Перед ним открылась большая комната. Длинный темный стол
делил ее пополам. У правой стены на скамейке сидел тощий человек с лицом хорька.
"Хорек", - зло усмехнулся Флауэрс. - Жулик. Смеется, гад! Свободе радуется.
Доволен, что меня полиция избивает".
Когда они достигли тяжелой двери из орехового дерева, Флауэрс уже смог идти
самостоятельно.
- Куда вы меня ведете? - спросил он.
- Босс приболел, - ответил Коук, мелкой трусцой забегая вперед, чтобы открыть
дверь. - Наверное, он уже проснулся.
- Какой еще босс?
Почти оскорбленный, Коук уставился на него.
- Джон Боун! Все его знают.
- Коук! - донесся из комнаты за дверью пронзительный вопль. - Ты куда
пропал?!
- Здесь я, здесь, - испуганно ответил Коук. - И медик тоже.
Коук засуетился. Он метнулся к окнам, стал лихорадочно раздвигать занавеси на
высоких окнах. В бледном утреннем свете стали видны мятые простыни на широкой
постели, в которой сидел болезненно худой человек. Бледное лицо его заострилось от
истощения, ноги и руки напоминали узловатые палки.
- Медик! - завизжал он. - Дурак, тупица! На кой хрен мне медик? Я умираю, и
мне нужен настоящий врач, а не какой-то там сопливый медик!
- Но, босс, только его и смогли достать, - оправдывался Коук.
- А-а, черт с ним, - сдался Боун. Он сбросил ноги-палки с кровати и сунул их в
тапочки. - Медик - так медик. - Он вытаращился на Флауэрса. - Что стоишь? Давай,
лечи меня!
- Покажите ваш контракт.
- Что-о?! - завопил Боун. - Издеваешься? Стал бы я тебя похищать, будь у меня
контракт.
- Нет контракта - нет лечения, - спокойно возразил Флауэрс и тут же получил
удар по затылку.
Ударила его рука, но эффект был не хуже, чем от дубинки. Он пошатнулся и едва
удержался на ногах. В глазах потемнело. Где-то далеко-далеко его собственный голос
произнес:
- Так вы ничего не добьетесь...
Пришел в себя он на стуле возле кровати. За спиной стояли полицейские. Повернув
голову, Флауэрс увидел маячившего в дверях донельзя довольного "хорька", тот с
нескрываемым интересом наблюдал за сценой. Прямо перед ним стоял Коук. Вдоль окон,
шлепая светло-голубыми тапочками, туда-сюда нервно ходил Боун. Шлепанье тапочек по
полу сменялось шарканьем по толстому ковру.
- Медик, мне нужна помощь. Я умираю. Ваш долг - помочь мне.
- Все мы умираем, - пожал плечами Флауэрс. Боун в ярости топнул ногой и с
ненавистью уставился на медика.
- Ну и что? Те, у кого есть мозги, могут замедлить этот процесс, а у меня они есть!
Если я в состоянии платить за лечение, почему же мне в нем отказывают?
- Есть определенные этические нормы. Я связан ими, и только они имеют для меня
значение, - устало ответил Флауэрс. - На мой взгляд, вам скорее нужен психиатр, чем
терапевт. Вы типичный ипохондрик.
- Та-ак, - тихо произнес Боун. - Значит, по-вашему, я ипохондрик? Значит, я'
вовсе не умираю. А боли в животе, выходит, воображаемые? И отвратительное гудение в
голове тоже? М-да... все, конечно, бывает. Но я хотел бы вам кое-что показать.
Флауэрс не успел подняться сам - сильная грубая рука схватила его и через всю
комнату поволокла к боссу. Боун стоял у окна и смотрел на город, позолоченный
рассветом. Смог и не до конца развеявшиеся сумерки милосердно скрывали признаки
упадка и запустения.
- Взгляните, - Боун ткнул тощей рукой в окно. - Это мой город! Я его
политический босс. Последний из вымершего племени. Вместе со мной умрет и город.
Только пока я жив, есть кому бороться за него. Умру я - и города не станет. Он
развалится. Навсегда! Неужели вам не грустно при этой мысли?
В своих рейдах по городу Флауэрс хорошо изучил эти развалины. Много раз он при
этом думал, что лучше бы его стерла с лица земли какая-нибудь стихия - пожар или
землетрясение, или еще что-то, неважно. Он искренне считал, что эта гигантская клоака
должна быть уничтожена, как в свое время медицина уничтожила сотни инфекционных
заболеваний вроде малярии, оспы...
- Мой город, - продолжал Боун. - Странно, мне всегда казалось, что он, словно
живое существо, имеет свой характер, лицо, живет какой-то своей сложной жизнью, почти
независимой от нас. Я ухаживаю за ним, как за больным ребенком, злюсь на него, иногда
наказываю, но все же люблю, как собственное неразумное и неказистое дитя. И вот он
умирает, и ничто его не может спасти, и медицина здесь бессильна, - голос Боуна
задрожал, на глазах выступили слезы. - А я не способен ему помочь!.. - Голос его
сорвался, он ударил кулаком по панели, закрывающей стену возле окна. - И мне остается
только плакать. Будь проклята эта раковая опухоль на холме! Именно вы, доктора, с
вашим извращенным понятием о милосердии и вашей закоснелой медициной убили его...
Флауэрс посмотрел туда, куда показывал костлявый палец. Там, на холме, подобно
острову среди зараженного моря, с красноватым отблеском зари на стенах гордо стоял
Медицинский центр.
- Да-да, именно вы убили его, - говорил Боун. - Вы слишком много болтали о
канцерогенах, на всех углах кричали, что город чудовище и убийца, и призывали
покинуть его. Вы даже не смогли сообразить, что вместе с людьми из города уйдет и
богатство...
- Мне кажется, вы ошибаетесь, - как можно мягче сказал Флауэрс. - Мы всего
лишь представили факты, и не вина медицины, что люди предпочли спасаться именно так.
Боун горько усмехнулся.
- К сожалению, вы правы. Конечно, мы виноваты сами. А вина наша в том, что мы
слишком верили в ваше могущество и милосердие. И мы кричали: "Помогите, спасите,
оживите!" Мы свято исполняли рекомендации, глотали ваши таблетки, витамины. Вы
услужливо подсовывали нам чудесные лекарства, рентгеноскопию, микрохирургию. Вы
спрашивали нас: "Хотите, мы продлим вашу жизнь на год? И еще на год? И еще? А мы
кричали: "Да-да! Хотим!" Вы даже стали отбирать у неимущих органы и пересаживать их
нам, а мы все вам позволяли, закрывая глаза на то, что милосердие ваше постепенно
вытесняется мерзостью и чванством. Отчего, спросите вы. Все очень просто: из страха
перед смертью, животного, дремучего страха. Как вы это называете? Ипохондрия? Что ж,
пусть я ипохондрик. Но я всего лишь продукт окружающей среды, а средой этой является
сам город, и связан я с ним сильнее, чем кто-либо. И умрем мы вместе, крича вам:
"Спасите! Помогите! Умираем!"
- Я понимаю вас, - сказан Флауэрс, - но и вы поймите: я не имею права помогать
вам.
На этот раз Боун выслушал его спокойно.
- Это вам только кажется. Но когда плоть возьмет свое и начнет вопить, что не в
силах более терпеть, когда сдадут измочаленные болью нервы, вы начнете лечить меня.
Боун окинул Флауэрса пренебрежительным взглядом. Глаза его вспыхнули
неистовым светом. Флауэрс невольно вздрогнул, и халат распахнулся, открыв взору Боуна
катушку и кнопки на пряжке ремня.
Тот протянул руку. Флауэрс отшатнулся было, но бдительная охрана тут же
завернула ему руки за спину.
- Смотри-ка, - сказал Боун. - Катушка. Что там на ней? - Он нажал кнопку
перемотки, затем кнопку воспроизведения.
Послышались голоса. Прислонившись к стене, Боун слушал, задумчиво улыбаясь.
Когда пленка кончилась, он улыбнулся еще шире и велел полицейским:
- Приведите обоих, и девушку, и старика. Они, похоже, пригодятся нам.
- Глупости, - сказал Флауэрс, стараясь скрыть беспокойство. - Мне они
безразличны. Вы ничего этим не добьетесь.
- Вот это мы и проверим, - ответил Боун и приказал полицейским: - Суньте его в
испорченный лифт, пусть пока отдохнет.
Медные двери лифта с лязгом захлопнулись, отрезая свет. Но на этот раз темнота
оказалась страшной. Ужас овладел им. Он чувствовал себя подвешенным над холодной
бездной, ледяная жуть перехватила дыхание. В панике он забарабанил кулаками по
дверям и остановился, лишь ободрав в кровь костяшки пальцев. Он безуспешно нажимал
на кнопки, пытаясь открыть дверь, сорвал ноготь. Крупная дрожь сотрясала его тело.
Наконец от боли в руках и усталости он пришел в себя, постепенно успокоился, присел,
нашарил в темноте свою сумку и включил фонарь. Отыскав бинт, он перевязал
искалеченный палец.
Решив, что батарейки еще пригодятся, Флауэрс выключил фонарь. Скорчился в
темноте, стараясь отбросить невеселые мысли.
Часа через два двери раздвинулись, и втолкнули Лию. Флауэрс вскочил и поддержал
ее. Девушка в панике стала вырываться, отбиваясь руками и ногами и извиваясь всем
телом.
- Это же я, - уговаривал ее Флауэрс. - Медик. Она вдруг затихла и сама
прижалась к нему.
- Где мы? - шепотом спросила девушка.
- В мэрии, в сломанном лифте, - хрипло ответил он. - У Джона Боуна.
- Что ему от нас надо? - с удивительным спокойствием спросила Лия.
Ее мужество передалось и Флауэрсу.
- Ему нужна помощь.
- А ты, конечно, отказываешься. Ты ведь такой последовательный... Я успела
позвонить в Медицинский центр. Может, они тебя выручат.
Реальность мгновенно погасила вспыхнувшую было надежду. Обычными методами
им его не найти, а переворачивать трущобы ради простого медика... Остается действовать
самостоятельно и надеяться на везение.
- Отца тоже схватили?
- Нет. Его еще раньше взяли с собой люди из Агентства. Они искали тебя, но кто-то
из них узнал его.
- Странно... - недоверчиво протянул Флауэрс. - Зачем он им?
- Они поместят его в экспериментальную палату. Они воспользовались его старым
контрактом - сто лет. Срок еще не кончился.
- Но он же знаменитость! Что они смогут с ним сделать?
- Сделают... Он слишком много знает. Они боятся, что партия антививисекторов
однажды доберется до него и как-то использует против медицины. Шестьдесят лет назад
он покинул госпиталь и больше не вернулся. С тех пор непрестанно искали его.
- Совсем как у Готторна. Во время лекции о гематологии он остановился посреди
фразы и объявил аудитории: "Джентльмены, мы зашли слишком далеко, пора вернуться
назад и посмотреть, где мы сбились с пути". После чего он вышел, и больше его не
видели. Никто так и не понял, что он хотел сказать.
- А я думала, что все забыто. Отец мне не напоминал о них, и я решила, что
прятаться уже ни к чему. Решила, что его оставили в покое. А для чего нужна я этому
Джону Боуну?
- Чтобы заставить меня лечить его...
- Он что, пытать меня будет? А ты...
- Пожалуйста, перестань.
Они замолчали. Невеселые мысли снова овладели Флауэрсом.
- Разреши, я посмотрю твои глаза, - внезапно сказал он.
Достав офтальмоскоп, медик наклонился к девушке. Лия сидела неподвижно. Он
оттянул ей веки, нежную кожу щек. Направил луч света на мутные роговицы глаз. Через
минуту он убрал офтальмоскоп.
- Что, безнадежно, мой доктор? - с усмешкой спросила она.
- Да.
Он снова нарушил врачебную этику, но на этот раз у него возникло странное
пьянящее чувство. Он словно грязью швырнул на белые стены госпиталя. Нате вам! Он
ликовал. Он только сейчас понял, что милосердие не только в том, чтобы лечить, но и в
том, чтобы не будить напрасных надежд. Да, ей можно вернуть зрение, но такая операция
стоит тысячи долларов. И что бы там ни говорили профессора со своих кафедр, правда
всегда этичнее.
- Никак не пойму, - сказал он вдруг, - почему не запретят деятельность этого
Джона Боуна? Это же сплошная коррупция и насилие.
- Это для нас с тобой, а для других он лидер. Во всяком случае для тех, кому
помогает. Что ты решил?
- Придется его лечить. Донкихотствовать нет смысла.
- Но, медик...
- Бен! - прервал он. - Бен Флауэрс. И давай помолчим. Нас наверняка
подслушивают.
Они молчали в полной темноте. Но им не было страшно и они не чувствовали
одиночества. Руки их встретились, тела приблизились друг к другу.
Дверцы открылись. Полицейские торопливо провели их через холл. За темными
окнами была уже ночь. Боун сидел на кровати и зябко кутался в толстый красный халат.
Флауэрс с любопытством рассматривал комнату. Заметив это, Боун сказал:
- Бывший кабинет заместителя мэра города. Кабинет самого мэра напротив. Тут у
меня для дела, а здесь я развлекаюсь. Хотя с годами дел у меня все меньше, да и
развлечений... Ага, это та самая девушка? Слепая? Жаль, я не знал. Могли бы и
предупредить. Ну, что надумали?
Флауэрс пожал плечами.
- Я буду вас лечить.
Боун расцвел.
- Вот и прекрасно. Надеюсь, что лечить вы станете добросовестно, как положено?
Вы меня понимаете? А то у девушки могут быть неприятности.
- Да-да, я все понял, - торопливо ответил Флауэрс. - Кроме того, вы можете
записать все на пленку и использовать ее как средство шантажа, чтобы я продолжал
лечение. Но если, - голос его посуровел, - вы прикоснетесь к девушке, я и пальцем не
шевельну, чтобы спасти вас.
В глазах Боуна зажглось восхищение.
- Вы мне симпатичны, медик, - заявил он совсем другим тоном. - Работайте со
мной. Из нас получится превосходный тандем.
- Спасибо, но что-то не хочется.
- А вы подумайте, - настаивал Боун. - Когда передумаете, так сразу и сообщите,
ладно? - Он задумался, затем нетерпеливо добавил: - Перейдем к делу.
- Заведите двигатель "скорой".
Боун кивнул сержанту.
- Давай.
Едва сумка засветилась изнутри, Флауэрс стал прикреплять контакты аппаратов к
истощенному телу. Через минуту на табло сумки высветился диагноз. Флауэрс прочел его
и сложил аппаратуру обратно в сумку. Затем задумчиво пошарил в ее кармашках.
- Ну? - с тревогой в голосе спросил Боун. - Что со мной?
- А-а, чепуха, - ответил Флауэрс, пытаясь скрыть озабоченность. - Вам нужны
стимуляторы и витамины. Впрочем, я думаю, вы их и без того принимаете. Увеличьте
дозу вдвое. - Он вытащил пузырек с розовыми таблетками. - Барбитуроамфетаминовый
препарат. Ночью он вас усыпит, утром - разбудит. А вот еще, -
Флауэрс достал пузырек с зелеными таблетками. - По одной три раза в день.
Боун опасливо нахмурился.
- А что это?
- Не бойтесь, - Флауэрс вытряхнул пару таблеток на ладонь и проглотил их. -
Видите?
Боун удовлетворенно кивнул.
- Прекрасно. Уведите их, - приказал он полицейскому.
- Постойте, - возмутился Флауэрс, - вы же хотели отпустить нас.
- Вот еще! Ничего такого я не обещал. И я давно мечтал иметь под рукой личного
медика. Так оно спокойнее.
Флауэрс вздохнул.
- Ну что тут поделаешь, - покорно сказал он.
Он нагнулся за сумкой. Искоса посмотрел на Лию. На лице ее мелькнуло
разочарование. Флауэрс молниеносно провел рукой около шеи Боуна. Повернулся к
полицейскому. Тот с явным подозрением следил за его действиями.
- Возьмите, - сказал Флауэрс копу, протягивая ему сумку. - Наверное, это надо
оставить у вас?
Тот взял сумку, почесал пистолетом затылок.
Вдруг Боун, захрипев, повалился с кровати на пол. Полицейский начал было
поднимать пистолет, но тут же выронил его и упал сам.
- Что это они? - испуганно спросила Лия.
Флауэрс подхватил сумку и взял Лию за руку.
- Боуна я оглушил суперсоником, а полицейскому достался укол неокураре.
Они быстро прошли через стеклянные двери в холл. "Где этот Коук?" - подумал
Флауэрс. Может, лучше бежать лестницей? Нет, слепую там не провести. Он нажал
кнопку лифта. Тревога все больше охватывала его. Лия мягко взяла его за руку.
- Не волнуйся, ты нас выведешь.
Флауэрс вдруг почувствовал холодную уверенность, плечи его распрямились.
- Что за лекарство ты ему дал?
- Сахарные таблетки, - усмехнулся Флауэрс. - Безвредные, но от воображаемых
болезней лечат вполне успешно.
Громыхнули двери лифта. Сержант, оказавшийся в лифте, удивленно поднял брови и
потянулся за пистолетом. Флауэрс шагнул вперед и сказал:
- Шеф приказал выпустить нас.
- Странно, что-то на него непохоже, - недоверчиво проворчал сержант, вынимая
пистолет. - Пошли, проверим.
Флауэрс пожал плечами. Он отстранил Лию и, перекладывая сумку из руки в руку,
как бы нечаянно ударил ею сержанта под колено. Тот выругался, потер ушибленное
место, хотел что-то сказать, но осекся на полуслове и, вытаращив глаза, рухнул на пол.
Лишь только они вышли из лифта в холл, свет погас.
"Коук, черт бы его..." - понял Флауэрс и даже застонал от досады.
- Что случилось? - встревожилась Лия.
- Свет вырубили. Я ничего не вижу, а батарейки сели.
- Ты скажи, что надо, может, я смогу помочь.
- Надо найти "скорую". Она где-то в подвале.
- Да-да, они меня тут проводили! - задумчиво сказала Лия. - Хлопнула какая-то
дверь, потом были ступеньки, потом еще дверь, и сразу лифт. Так, вот сюда. Пошли.
Флауэрс двинулся за ней. Теперь они поменялись ролями. Флауэрс ослеп, а
прозревшая в темноте Лия осторожно вела его за руку.
- Ступеньки, - предупредила она.
Они осторожно спустились вниз и уперлись в закрытую дверь. Флауэрс нашарил в
темноте ручку, повернул ее. Дверь открылась. Флауэрс придержал ее, пропуская Лию
вперед.
Через минуту они уже сидели в машине. Ликуя, он включил фары и, развернув
"скорую", вплотную подъехал к запертым воротам гаража. Вытянув руку, он дернул
рычаг, торчащий из стены. Дверь тут же поднялась.
Чтобы избежать засады и возможного преследования, Флауэрс направил машину на
север, к Шестой улице. Она была одной из немногих расчищенных, и догнать на ней
"скорую" было невозможно. Вскоре они выехали на Юго-Западное шоссе. Переключив
управление на автомат, Флауэрс повернулся к Лии. Лицо ее было грустным.
- Ты не знаешь, куда меня девать, да? - тихо спросила она.
- Перестань. Одну я тебя не брошу. Но ко мне нельзя. Оттуда ты снова попадешь к
Боуну. В госпиталь бы тебя, да правила запрещают. - Он тяжело вздохнул, - А-а, пошли
они, эти правила! Слушай внимательно. Ты пациентка. Тебе необходима операция на
глазах. Перевели тебя из округа Неошо. Постарайся запомнить, могут спросить. А почему
запаздывают твои документы, ты не знаешь. Ясно?
- Но у тебя могут быть неприятности.
- Не думаю.
- Отца я увижу?
- Если он и вправду в экспериментальной, то вряд ли. Вход туда только для врачей
и дежурного медперсонала.
- Я тебе верю.
Наконец высоченные стены центра, раздвинувшись, поглотили их. Везение не
оставляло их. Они незамеченными проехали до гаража. Оставив там машину, Флауэрс
провел ее по длинному подземному коридору. Когда они переходили на ленту
транспортера, Лия споткнулась, и Флауэрс едва успел поддержать ее. На слепых
подземные переходы не были рассчитаны. От напряжения, физического и нервного, пот
градом катил с Флауэрса.
Вот и лифт. Поднявшись на нем на пятый этаж, Флауэрс отпустил Лию и,
спрятавшись в нише коридора, долго смотрел ей вслед. Лия шла по холлу, вытянув руки,
нашаривая пространство перед собой, пока пальцами не коснулась стеклянной двери
приемного покоя.
- Отзовитесь кто-нибудь! - дрожащим голосом попросила она. - Я потерялась.
Со мной был медик, но он куда-то пропал... Я из округа Неошо... Из госпиталя...
Из приемного покоя вышла медсестра...
Флауэрс вздохнул, пытаясь сообразить, где сейчас все. Взглянул на часы, висевшие
на стене коридора. Восемь часов вечера.
Пластиковый пол под его ногами мягко пружинил. Он с наслаждением вдыхал
знакомые запахи госпиталя - спирт и эфир.
Здесь был его дом, работа, жизнь. Без них все теряло смысл и напрасны оказывались
семь лет учения и труда, а мечта всей жизни превращалась в кошмар...
У Чарли Бренда, сидевшего за столом, от удивления отвисла челюсть.
- Ба! Ну, ты даешь! Где это ты пропадал?
- Долго рассказывать, - устало отмахнулся Флауэрс. - Пожрать бы чего да
отдохнуть.
На столе светилась пластинка с сообщением. Флауэрс прочел:
"Вас убедительно просят присутствовать сегодня на собрании Медицинского
общества округа, а также заседании Комитета политического контроля.
Дж. Б. Харди,
доктор медицины, секретарь".
Флауэрс поежился. У кого бы спросить?
- Где Хэл?
- Ха, пропустит он собрание, как же! - сардонически ответил Бренд. Ловко
имитируя голос Мока, он добавил: - "Начальники любят дисциплинированных". Ты
лучше беги. Может, еще застанешь конвой.
Необходимость в конвое давно отпала, но он сохранялся как дань традициям.
Впрочем, смотрелся он достаточно внушительно. По бокам его тяжело ползли
приземистые танки, впереди шли саперы, тщательно прощупывая дорогу, поверху
оглушительно месили воздух вертолеты. Внушительно, но бессмысленно: только
законченному психу могла прийти в голову мысль напасть хотя бы на одинокую "скорую
помощь".
Конвой двигался по Седьмой улице на север. В амбразурах бронетранспортеров сиял
ночными огнями рабочий район Амордейл, проплывали руины складских помещений.
Никому не рекомендовалось появляться здесь ночью, да и днем одинокий прохожий
рисковал многим... Флауэрсу было не до местных красот. Тревожные мысли все более
овладевали им, он даже забыл о голоде и усталости.
С чего это Комитет политического контроля так заинтересовался им? Даже врачи
редко приглашались на него, что уж говорить о простых медиках. Тем, кто удостаивался
подобной чести, как правило, не завидовали. Чаще всего такой "счастливец" после
собрания тихо забирал личные вещи и навсегда исчезал из медицины.
Флауэрс все еще мучился догадками, когда конвой остановился перед входом в
главное здание. Мощный пояс укреплений и гнезд противовоздушной обороны окружал
его.
Собрание, как и положено, было скучным. Кое-как успокоившись, Флауэрс задремал
в своем кресле. Изредка он просыпался, но невнятный голос докладчика вновь усыплял
его.
Трогательную речь выдал представитель Ассоциации медицинских работников. Он
долго разглагольствовал о необходимости этических стандартов в новом
законодательстве, которое вскоре собирался принять Конгресс. С неподражаемой
патетикой говорил об опасности социализации медицины.
"Даже не смешно, - подумал Флауэрс, уже проснувшийся к этому времени. -
Годами треплют одно и тоже. Забывают, что там, где нужен скальпель, таблетки
неэффективны".
Единодушно, как всегда, собрание проголосовало за выделение 325 000 долларов
для воздействия на законодателей.
Но вот кафедру занял председатель Комитета политического контроля. Флауэрс
насторожился и стал с любопытством его рассматривать. Этого высокого полного
человека он видел впервые. Неудивительно - штат четырех округов насчитывал более
десяти тысяч врачей.
Тряхнув густыми черными волосами, председатель бойко сообщил, что в штате в
целом и в округе в частности политическая ситуация остается под контролем Комитета.
Слухи о том, что партия антививисекторов заключила союз с несколькими
неорелигиозными группами, подтвердились. Но, по мнению Комитета, все это
представлялось незначительной мышиной возней и ничего не могло изменить. Впрочем,
что именно это не могло изменить, он уточнять не стал. Закончив речь, он сел на место, а
всем раздали одобренные Комитетом списки кандидатов штата и округа.
Списки приняли тоже единогласно и тут же решили выделить на предвыборную
кампанию 553 000 долларов.
Далее потянулись обычные дебаты, которые усталый мозг Флауэрса уже не
воспринимал.
Наконец собрание объявили закрытым. Флауэрс нехотя побрел к дверям комнаты,
где Комитет обычно проводил свои закрытые заседания, и в нерешительности замер перед
дверью.
- Флауэрс? - нагнал его председатель Комитета. - Заходите, не стесняйтесь.
За длинным тяжелым столом в большой комнате сидело пять членов Комитета.
Потемневший от многих столетий службы стол был изготовлен из настоящего дерева.
Лица, возвышавшиеся над ним, смотрели торжественно и строго.
- Вы попали в беду, молодой человек, - начал председатель.
Человек, сидевший по правую руку от председателя, полистал маленький блокнот.
- Вчера ночью вы были на вызове в городе, так?
Флауэрс кивнул.
- Вы подняли тревогу и выдали полиции человека по имени Крамм. Вы обвинили
его в незаконной торговле лекарствами. Так? - Не дожидаясь ответа, председатель
продолжал: - К вашему огорчению, сообщаю вам, что пенициллин в его ампулах на
самом деле содержал триста тысяч единиц, кроме того, оказавшаяся при нем лицензия
подтвердила его право на торговлю лекарствами.
- Боун? Его штучки. Чего проще выдать лицензию задним числом! А вот про
пенициллин они явно лгут! Его цена была много меньше оптовой продажи.
- Жаль, что вы не знаете о сегодняшнем сообщении. Пенициллин обесценен. Он
утерял былую эффектив
...Закладка в соц.сетях
