Жанр: Научная фантастика
Бессмертные
...беспредельным терпением ухаживал за ними. Рано или поздно они...
Но где же он ошибся?
В стальной двери щелкнул замок. Сиберт вскочил, тело его напряглось. Дверь
открылась.
- Лиз!
Не перешагивая порога, она смотрела на Сиберта, как на редкое и опасное животное.
Он быстро подошел к ней.
- Лиз, девочка моя, - извиняющимся тоном начал он. - А я уже думал, что ты...
Она молча протянула ему руку, в которой оказался пистолет. Сиберт взял оружие и
попытался благодарно пожать ее пальцы. Девушка вздрогнула, словно от отвращения, и
отшатнулась.
- Лиз... - прошептал он. - Я не знаю, как тебя...
- Заткнись! - оборвала она. - Ты подлец и убийца. Ты использовал меня как
последнюю дуру. Но я не хочу, чтобы они убили тебя. Теперь все зависит от тебя самого.
И, ради бога, исчезни! Если я еще раз увижу тебя, пристрелю не задумываясь.
Она повернулась, чтобы уйти.
- Погоди, Лиз, - прошептал он. - Где та девушка?
Не задерживаясь, она ткнула пальцем вверх.
Сиберт осторожно последовал за ней. В полумраке коридора он добрался до
лестничной площадки. Шаги Лиз к этому моменту стихли. Этажом выше коридор
оказался совершенно пуст. Звенящая тишина настораживала.
На бетонном полу, скорчившись, лежал человек. Он тяжело, с хрипом дышал.
Сиберт склонился над ним, но следов насилия не заметил.
Внезапный грохот разорвал тишину.
Сиберт побежал. Он едва не споткнулся еще об одного человека на полу.
Останавливаться он не стал.
Свернув в боковой проход, он с ходу врезался в толпу охранников. Его мгновенно
скрутили, обезоружили и повели к Локке.
Происходившее в кабинете можно было назвать бурей. На экране калейдоскопом
мелькали комнаты, полные хаоса и ужасных воплей. Выкрикивая приказания, Локке
метался между ним и столом. В кресле в углу скорчился престарелый Тейт, прикрыв
ввалившиеся глаза пергаментными веками.
Локке раздраженно хлопнул рукой по подлокотнику кресла. Экран на стене потух.
В наступившей тишине он почти зарычал:
- Исчезла! Черт ее...
- Исчезла? - эхом повторил Сиберт.
- Куда ты ее дел?! - рявкнул Локке. - Как?!.
- О чем ты? И при чем тут я?
- Как ты умудрился сбежать из своей камеры да еще вырубил при этом пятерых
охранников? И куда ты подевал девчонку? А сам какого черта остался?
Сиберт покачал головой.
- Надо же: трудно найти курицу, несущую золотые яйца, но удержать ее, похоже,
еще труднее.
- На допрос его! - заорал Локке.
Но тут ожило существо в углу, выкатилось в своем кресле на середину комнаты и
что-то едва слышно пробулькало.
- Стоять! - закричал Локке. Охранники замерли. - Мистер Тейт прав. Ты до
омерзения упрям, Сиберт, но ты наша единственная ниточка. Ладно, попробуем с тобой
договориться. Может быть, даже заплатим. Но учти, шанса сбежать у тебя нет и не будет!
За тобой будут наблюдать днем и ночью. Кто помогал тебе?
- Кто-то еще пропал? - невозмутимо спросил Сиберт.
- Сандерс! - зарычал Локке. - Но этого не может быть: он двадцать лет с нами
проработал.
- Чего только не бывает, - небрежно пожал плечами Сиберт. Он нарочно умолчал
про Лиз. Вдруг она еще пригодится, кто знает?
Что ж, Барбару он потерял, но зато его не убьют сразу. И пока не кончится терпение
людей, которые медленно умирают, он может быть спокоен за себя. А там видно будет.
Барбару им поймать слабо. Она уже доказала свою ловкость, вытащив его,
беспомощного, тяжелораненого, из-под носа у профессионалов Локке. А поймали ее лишь
потому, что ее подставил человек, которому она доверяла и которого любила.
Надо думать, что теперь она научилась не доверять никому. Это прибавит ей ума и
хитрости. И этот урок бессмертным придется усвоить как можно скорее.
Уделом же Сиберта оставалось надеяться и всегда быть готовым к побегу. А пока он
будет играть в их игру. Выжидать. Следить. Рано или поздно придет его время. Должно
прийти! И лучше бы до того, как они сообразят, что к побегу Барбары он не имеет
никакого отношения.
Приятнее жизнь его после этого не станет. Ему придется скрываться от
могущественных старцев, подгоняемых страхом смерти. А сам он просуетится всю жизнь
в бесплодных попытках найти утраченную принцессу...
Но сейчас об этом не хотелось думать. Надо же, как странно все сошлось.
Однажды он рассказал Барбаре невероятную сказку, но она оказалась явью.
Этот бесцветный Сандерс! Двадцать лет он перебирал пыльные папки и ждал своей
минуты, которая могла и не прийти. Двадцать лет! И ведь Картрайт исчез из поля зрения
корпорации тоже двадцать лет назад... Случайное совпадение? Для случайного оно было
слишком невероятным.
Глава 3
Целитель
Разбудила его боль. Острое сверлящее ощущение заставило подтянуть колени к
груди, желтое пергаментное лицо исказилось гримасой. Потом немного отпустило, но тут
же накатил совсем уж свирепый приступ. Он задергался, заскрежетал зубами, на висках
выступил холодный пот. Затем боль медленно отхлынула, словно морской отлив,
оставляющий после себя клочки измученных нервных окончаний.
- Коук! - закричал он.
Крик отразился от высокого потолка и стен, покрытых деревянными панелями.
- Коук! - так и не дождавшись ответа, уже истерично взвизгнул он. - Коук!
Послышались торопливые шаги, затихшие возле кровати.
- Да, босс? - угодливо спросил Коук. На его сморщенной обезьяньей физиономии
воровато бегали маленькие глазки.
Боль снова скрючила его.
- Лекарство!..
С металлического столика Коук взял коричневый пузырек и вытряхнул на
трясущуюся ладонь три таблетки. Одна скатилась на пол, Коук быстро поднял ее и
протянул таблетки больному, тот поспешно бросил их в рот. Из серебряного кувшина
Коук налил воду в стакан. Больной нетерпеливо выхватил его, выпил судорожными
глотками и на несколько минут затих. Постепенно больной успокоился, лицо его
разгладилось, и он сел, подтянув ноги к груди.
- Я умираю, Коук, - в голосе босса слышался ужас. - Вызови врача. Срочно!
- Невозможно... - пролепетал Коук. - Вы же сами знаете...
Лицо больного искривилось злобной гримасой, он ударил Коука в лицо. Тот
отскочил, прикрывая рукой разбитые в кровь губы. Глазки его забегали еще быстрее.
- Подойди ко мне! - рыкнул больной. Но тут новый приступ свалил его. Уронив
голову на подушку, он узловатым кулаком замолотил по постели. - Будь ты проклят! -
простонал больной.
Коук тихо отошел и присел в углу, опасливо наблюдая за хозяином. Наконец боль,
видимо, отпустила, и больной выпрямился, отбросив в сторону тяжелый плед. Он встал, с
трудом подошел к окну, отодвинул занавески и заныл:
- Я умираю, умираю... Мне нужен врач.
Он ухватился за толстый бархатный шнур и нервно дернул. Занавеси с треском
раздвинулись, пропустив в комнату солнечный свет, и пурпурная пижама так и вспыхнула
в его лучах. Изможденное лицо стало желтовато-коричневым, глубокие морщины
выступили резче.
- Как это подло! - продолжал больной. - Я умираю и не имею права обратиться к
врачу. Эликсир! Только он может спасти меня! Коук! Эта чертова боль сведет меня с ума.
Я устал бороться с ней.
Жуликоватые глазки Коука угодливо караулили каждое движение больного.
- Достань мне врача, - потребовал больной. - Где хочешь! Это твои проблемы.
Но чтобы он был здесь.
Коук исчез.
Худой человек все смотрел из окна на руины города. Впрочем, отсюда они не
бросались в глаза. Город казался совсем таким же, как и пятьдесят лет назад. Лишь очень
внимательный взор мог заметить дырявые крыши, развалины фронтонов из фальшивого
фаянса, обнаженную кирпичную кладку облупленных стен.
Проезд по Двенадцатой улице запретили много лет назад, но он и без того был
невозможен из-за чудовищных куч мусора, баррикадами перекрывавших ее. Время
разрушает не так быстро, как человек, но необратимо.
Среди развалин и всеобщего запустения выделялось прямое как стрела ЮгоЗападное
шоссе, отражая солнечные лучи своим блестящим покрытием. На госпитальном
холме, словно драгоценный камень, сиял стеклом и белыми стенами Медицинский центр.
Среди умирающего зловонного города он казался островом жизни и надежды.
Больной смотрел на сырые клубы смога, упорно ползущие на приступ
Госпитального холма, но сияющая крепость была недоступна ядовитым испражнениям
города, они бессильно растекались по склону холма, как бы накапливая силы для
следующего прыжка.
- Будьте вы все прокляты! - шептал больной, глядя на белые здания. - Будьте вы
прокляты...
Сквозь амбразуры одноместной машины "скорой помощи" Флауэрс тщетно
вглядывался в кромешную темень ночи. Смог смешался с моросящим дождем и
превратился в непроницаемую пелену, которая шевелилась, словно живое существо, и
делала бессильными даже противотуманные фары.
Трасса с отличным покрытием, освещением и изредка встречающимися патрулями
давно осталась позади. Флауэрса все более одолевало беспокойство. Не хватало еще
заблудиться в этом проклятом месте!
На картах Трумэн-роуд значилась проезжей, но карты давно устарели, хотя другой
такой широкой улицы в этом районе не могло быть. Он совершенно не представлял себе,
куда его занесло. Темень не позволяла сориентироваться, к тому же путали какие-то
нагромождения посреди дороги. Справа вроде бы стало еще темнее. Прикинув по карте,
Флауэрс предположил, что это парк. То ли "Пэрэйд", то ли "Гроув".
Взрыв под передним колесом заставил машину подпрыгнуть, затем грузно осесть.
Амортизаторы смягчили толчок, но автошофер потерял управление и машина резко
развернулась влево. Шины завизжали, как роженица.
Флауэрс перехватил управление.
Сквозь пелену смога неожиданно замаячили мутно-красные огни.
Зло ругнувшись, Флауэрс рванул руль вправо, едва удержавшись на сиденье.
Завертевшись, машина ткнулась носом в бордюр, выскочила на тротуар и пошла юзом.
Опасно близко замаячили темные силуэты деревьев. Черт! И вправду парк. Отчаянно
крутя рулем, он лавировал между деревьями и покосившимися столбами с вислой
путаницей проводов. Наконец машина выскочила на дорогу. Проехав несколько
кварталов, Флауэрс остановился.
Успокоился он не сразу. "Черт бы побрал этот город! - зло думал он. - А заодно и
этот сволочной Отдел благоустройства. И того придурка, что погнал меня в такую ночь!"
Но не было толку искать виноватых.
Ночью любители приключений могли путешествовать только на свой страх и риск.
Но таких любителей находилось столь мало, что тратить деньги налогоплательщиков на
ремонт улиц не имело смысла, а днем объезжать навороченные глыбы бетона и зияющие
ямы на дорогах было не так уж трудно.
"Наверно, это была не яма, а мина, - дошло до Флауэрса. - А фонари, похоже,
торчали на баррикаде, за которой поджидали грабители".
Он нажал на акселератор. Да, это совсем не похоже на центр, где можно отсидеть
всю смену за бронированными стенами травмпункта в обеззараженной атмосфере.
Вдруг заработала автоматика. Флауэрс выехал на середину дороги, включил
автошофера и отпустил руль.
Легкий ветерок на минуту развеял смог. Затерянный в пустынной улице огонек
замерцал драгоценным камнем.
Не включая огней, он проехал мимо полуразрушенного кафе, за длинной стойкой
которого стояли официант и одинокий посетитель. Завернув за угол, Флауэрс оставил
"скорую" в темном переулке.
Вскрыв пакет с фильтрами, он засунул их в ноздри. Достал из кобуры на дверце
машины игольчатый пистолет, проверил его, положил в карман. Затем включил машину
на самооборону и только тогда вышел.
С опаской он втянул ноздрями воздух. От невыносимого запаха даже замутило.
Оставалось надеяться, что несколько минут пребывания на "свежем воздухе" не скажутся
на продолжительности жизни.
Смог вился вокруг, пытаясь проникнуть сквозь фильтры. Бойд был прав, когда
говорил, что мы все плаваем в море канцерогенов.
Существовало только два решения этой проблемы: не лезть в это море или
фильтровать атмосферу. Но если кому-то повезло с первым способом, то самим
"подводным жителям" мог помочь только второй способ.
Дождь прекратился, но Флауэрс еще плотнее закутался в плащ.
Опасно показывать здесь белый халат врача. Он мог приманить похитителей
лекарств или какого-нибудь психа, за что-то обиженного на медицину.
Мимо широкого окна, закрытого кусками фанеры, он прошел быстро, наклонив
обнаженную коротко остриженную голову. Пистолет в правом кармане успокаивал своей
тяжестью.
Номера дома над дверью не было, замка тоже. Толкнув ее, Флауэрс оказался в ярко
освещенном помещении.
Отвратительного вида толстяк со сплющенным носом и шрамом через всю левую
часть лица до самой шеи был мало похож на официанта. Грязно-белый, давно не
стиранный халат до омерзения напоминал форму врача. Толстяк небрежно дымил
сигарой, едва различимой меж коротких толстых пальцев. Холодок инстинктивного ужаса
тут же сменился отвращением. Мало этим придуркам-горожанам смога, так они еще сами
добавляют себе канцерогенов.
Мельком взглянув на худого посетителя с лицом хорька, Флауэрс с привычным
автоматизмом поставил ему диагноз: тиреоидит, гипертония. Протянет еще от силы лет
пять. "Хорек" вылавливал из тарелки какие-то куски и жадно запихивал их в рот. Он с
любопытством покосился на вошедшего.
- Что вам угодно, сэр? - неестественно вежливо для такой хари спросил официант.
- Взгляните на меню здоровой пищи. Есть свежий тоник, только что из лаборатории.
Куча витаминов, микроэлементов и фирменная добавочка на медицинском спирте. Только
у нас! Если интересуетесь, можете посмотреть документы из лаборатории. Там все честь
честью.
- Спасибо, но... - начал было Флауэрс.
- А как насчет обогащенного фруктового сока? - настаивал официант. - А
овощи? Растворенные? Один стакан - и вы на целую неделю обеспечены витаминами, а...
- Послушайте, я...
- А лично для вас, - заговорщицки понизил голос толстяк, - у меня под
прилавком есть кое-что покрепче. Чистое виски! Никаких примесей!
- Да нет. Мне нужен только адрес, - с трудом перебил его Флауэрс.
Разочарованно посмотрев на него, толстяк небрежно ткнул пальцем на дверь.
- Там, - сказал он, отворачиваясь.
- Спасибо, - холодно поблагодарил Флауэрс и пошел к двери. От предчувствия
опасности заломило затылок, но в тоскливую ночь за дверью совсем не хотелось нырять.
- Эй, - тихо окликнул кто-то сзади.
Этот "кто-то" оказался посетитель с мордой грызуна, которой он не переставал
озабоченно вертеть во все стороны.
- Тебе куда? Может, я смогу помочь?
Флауэрс в нерешительности заколебался.
- Мне нужен десятый дом. Три тысячи четвертый квартал. Как туда пройти?
- Два квартала на восток, потом налево и прямо на север, - просипел человек.
Поблагодарив его, Флауэрс содрогнулся, заметив, что у того нет фильтров в носу.
- Эй... - опять окликнул человек. - Пенициллин нужен?
Флауэрс ошарашенно застыл, правая рука его непроизвольно сжала в кармане
рукоятку пистолета. Левой он быстро коснулся пряжки ремня, нажал на кнопку тревоги и
кнопку включения двигателя "скорой". Где-то за стеной приглушенно заурчали моторы
автомобиля.
- Вы что-то сказали? - переспросил он.
- Отличного качества, - торопливо продолжил спекулянт. - Прямо из
лаборатории, и цена божеская.
- Сколько?
- Сто тысяч за доллар. Во! - в грязной руке его под светом лампы тускло
засветилась ампула с металлической пробкой. - Триста тысяч единиц, совсем пустяковая
цена за вечное здоровье.
С любопытством Флауэрс смотрел на ампулу. С виду она вмещала гораздо меньше.
И цена была значительно ниже цены оптовой закупки.
Жулик покатал ампулу в грязной ладони.
- Всего три доллара и шприц в придачу. Только дурак откажется. Ну, дорогой,
решайся! - он сделал вид, будто убирает ампулу в карман. - Думай скорее, тебе ведь
жить. Смотри, в госпитале сдохнешь.
Отступив в темноту, Флауэрс прислушался к ровному гулу моторов "скорой", едва
ли не единственному звуку в ночной тишине.
- Есть места и похуже госпиталя, - ответил он.
- А за два пятьдесят? - не отставал человек с лицом хорька. - Да шприц, это же
себе в убыток! Ну?
Цена быстро упала до двух долларов. Как-то незаметно жулик подошел почти
вплотную. "Опасно" - подумал Флауэрс и попытался отодвинуться, но настырный
торгаш в запале схватил его за лацканы и притянул к себе. От рывка плащ распахнулся.
Мысленно Флауэрс проклял халтурщика, плохо намагнитившего пуговицы. Торгаш
испуганно отпрянул от белого халата и стал озираться с безумными глазами, словно в
поисках помощи.
Флауэрс выхватил пистолет.
- Довольно, - твердо сказал он.
- Да погоди ты... мы можем договориться. Давай я тебе просто отдам пенициллин, а
ты забудешь обо всем, идет?
- Сколько его у вас?
Жулик помялся, но врать не посмел.
- Десять миллионов единиц. Все, все забирай.
Десять миллионов - сто долларов. Обычная партия для спекулянтов мелкого
пошиба.
- Где вы его взяли?
Торгаш пожал плечами.
- Ну, вы же знаете, как это... мне его передали, а больше мне и знать не положено.
Может, украли или вынесли с завода, может, еще как...
- Кто такой Боун?
Несчастный испуганно вздрогнул и опасливо заоглядывался.
- Вы это о чем? Бросьте... Лучше отпустите меня по-хорошему. Ты же все равно не
станешь стрелять.
- Стану, - спокойно сообщил Флауэрс.
Ослепительный сноп света уничтожил темноту. Флауэрс слепо замигал. Над головой
его раздался рев вертолетных двигателей, перекрывая его, заорал полицейский мегафон:
- Стоять! Вы арестованы!
Жулик метнулся в темноту. Тщательно прицелившись, Флауэрс нажал курок. Игла
воткнулась чуть ниже затылка. Жулик сделал еще шаг, но тут же рухнул носом в землю.
Полицейский сержант, выслушав медика, раздраженно спросил:
- А стрелял-то на кой? Что он тебе такого сделал!
Флауэрс начал было перечислять:
- Торговал лекарствами, пытался всучить взятку, - дулом пистолета загибал он
пальцы. - Жулик, - он показал на ампулу, лежащую на развороченном тротуаре, -
анализ наверняка подтвердит это.
С явной неохотой сержант нагнулся за ампулой.
- С чего вы взяли? Это еще не факт, - кисло возразил он. - Нам что, по-вашему,
нечего делать, как только гонять по ложным вызовам?
- Что вам еще надо? - негодующе вскричал Флауэрс. - Десять миллионов единиц
пенициллина! Да вы только послушайте... - Он легонько стукнул по пряжке ремня,
включая магнитофон.
Чей-то голос произнес:
- Противопоказания: чувствительность к илоцитину, а...
Флауэрс поспешно нажал кнопку, перемотал пленку, снова нажал.
"Пенициллин нужен? - послышался сиплый голос торговца. - Отличного
качества. Прямо из лаборатории, и цена подходящая".
Наконец пленка закончилась. Флауэрс стер концовку лекции доктора Карри о
медикаментах и записал свои показания, добавив в конце:
- Я, Бенджамин Флауэрс, медик седьмого года, клянусь Эскулапом и Гиппократом,
что...
Юридическую силу свидетельству придало подтверждение полицейского,
надиктованное им, впрочем, с большой неохотой. Пленка исчезла в мясистой ладони
сержанта.
- Я думаю, этого будет достаточно, - сказал Флауэрс, - а вот и наш подопечный
очнулся.
Сонно мотая головой, торговец встал на четвереньки. Флауэрс слегка подтолкнул
его ногой.
- Учтите, я непременно прослежу за этим делом, - предупредил он сержанта. -
Этот тип должен получить заслуженное наказание, так что не позволяйте ему бежать и не
теряйте улики. Номер вашего значка я записал.
- Зачем вы так? - голос сержанта звучал почти злобно. - К чему такая
жестокость? Сейчас такое трудное время, а ему ведь тоже надо на что-то жить. Может, он
пытается погасить долг по медицинскому контракту. Не он же придумал такую кабалу. А
я тоже выполняю свой долг как могу, но, посудите сами, если бы мы арестовывали всех
торговцев лекарствами подряд, то наша городская тюрьма треснула бы по швам. А
кормить их чем? А если они захотят сбежать, как мы им помешаем?.
- Это ваши проблемы, сержант. Именно такие крысы и хватают за горло честных
врачей, а если антибиотики продавать бесконтрольно, то продолжительность жизни в
итоге может упасть до семидесяти лет и даже ниже. И без того уже нечувствительных к
ним штаммов развелось более чем достаточно.
Флауэрс покосился на торговца. Тот продолжал сидеть на тротуаре, очумело мотая
головой.
- Кажется, я живой, - удивился он.
- Я спасаю жизни, а не отнимаю их, - хрипло произнес Флауэрс.
Не вставая, жулик резко повернулся к нему.
- Козел! Ты еще попомнишь меня. Сам Джон Боун займется тобой! Мясник!
Коновал!
- Эй ты, захлопнись, - вмешался сержант, поднимая жулика на ноги. - Кончай
хамить!
Несмотря на внешнюю грубость, он обращался с задержанным удивительно
бережно. Флауэрс презрительно усмехнулся.
Сквозь шум двигателей вертолета доносились вопли торговца:
- Это вы, мясники, во всем виноваты! Все из-за таких козлов, как ты!
Нужный дом стоял возле пустыря, заваленного ржавыми трубами и кучами
всяческого мусора. Двор его, когда-то мощеный, был весь в колдобинах и порос травой,
местами она вымахала в человеческий рост. Здание казалось давно заброшенным.
Выключив фары, Флауэрс немного посидел в темноте, осторожно изучая
окрестности. Двухэтажный с мезонином дом с темными провалами окон доверия не
внушал. Вдоль его фасада шла ветхая перекошенная веранда.
Флауэрс подумал было, что ошибся, но тут заметил слабый отблеск в окне второго
этажа.
По гнилым деревянным ступенькам он осторожно добрался до старой обшарпанной
двери. Путь ему освещал фонарь медицинской сумки. Постучал. Никакого ответа.
Флауэрс повернул старинную бронзовую ручку. Дверь приоткрылась. Приготовив
пистолет, он шагнул внутрь. Там ждала еще одна лестница, старая и скрипучая.
Флауэрс неспешно пошел по ней. Свет фонаря отражался от перил, отполированных
ладонями многих поколений. Древний коридор навевал жуть, но Флауэрс размечтался о
том, как однажды он купит в пригороде домик и там будет такая же лестница с
полированными перилами, старинная, вызывающая приятные воспоминания о прошлом.
Лестница кончилась, и он оказался в темном коридоре. Фонарь высветил несколько
дверей. Флауэрс попытался открыть ближайшую. Она была заперта. Он постоял,
прислушиваясь. Дом скрипел, шуршал, даже стонал, будто старый и больной человек.
Казалось, он превратился за многие столетия в живое существо.
Внезапно одна из дверей открылась.
В свете фонаря явилась девушка. Она спокойно, не мигая, смотрела на Флауэрса. Он
тоже внимательно осмотрел ее. Рост около пяти футов и пяти дюймов. Заплетенные в косу
темные волосы уложены венцом. Нежное лицо с молочно-белой кожей, желтое в цветочек
платье, подпоясанное на тонкой талии, совсем не подчеркивало фигуру и совершенно не
походило на модные облегающие модели. Но в хрупкой фигурке под тканью простенького
платьица скрывалось нечто настолько привлекательное и даже соблазнительное, что
сердце Флауэрса забилось учащенно. И тут он понял, что девушка совершенно слепа.
- Вы медик? - спросила девушка мягким контральто.
- Да.
- Проходите, но осторожнее, пожалуйста, не разбудите жильцов. От них могут
быть неприятности.
Девушка с лязгом задвинула тяжелый засов. Флауэрс остановился на пороге, с
любопытством разглядывая большую комнату. Похоже, раньше она была спальней
большой квартиры, но ее перегородили, превратив в однокомнатную квартиру.
На ящике стояла чадящая керосиновая лампа. Рядом стояли два стула и газовый
камин.
На деревянной кровати лежал мужчина лет шестидесяти. Он тяжело дышал, глаза
его были закрыты.
- Филлип Шумейкер? - спросил Флауэрс.
- Да, - кивнула девушка.
- Вы его дочь?
- Соседка.
- Как вы здесь оказались?
- Он же болен, - просто ответила она.
Флауэрс пристально глянул в ее спокойное, даже, пожалуй, безмятежное лицо. С
трудом отведя взгляд, он сел на стул возле кровати, открыл сумку, вынул приборы и
проводки. Один контакт он прикрепил на грудь старика, другой - к запястью, третий -
на ладонь. Вокруг бицепса он обернул манжету тонометра и, пока она надувалась, вложил
в рот больного загубник. К голове он приладил что-то похожее на ермолку.
Через несколько минут Шумейкер стал похож на муху в паутине, передающую
слабые импульсы пауку в сумке. Но "паук" этот был связан невидимыми нитями с
аппаратурой "скорой", стоящей на улице, и не высасывал из "мухи" жизнь, а вливал ее.
Подготовка заняла одну минуту и двадцать три секунды, но в следующий момент
Флауэрс заметил на сгибе руки пациента кусочек пластыря. Он нахмурился и сорвал его.
Под ним оказались маленькая припухлость вокруг разреза на вене и черное пятнышко
засохшей крови.
- Кто это сделал?
- Я, - спокойно ответила девушка.
Под кроватью стоял большой кувшин. Пинту жидкости в нем Флауэрс определил
как кровь, сворачивающуюся, но еще теплую.
- Кто вам позволил сделать кровопускание?
- Без этого он бы умер, - сдержанно ответила девушка.
- Вы что, хотели убить его?! - Флауэрс повысил голос. - Сейчас не
средневековье, да и тогда самозваных лекарей сжигали на костре!
- Вы же медик, - мягко сказала девушка, - вас же учили этому. Вы должны
знать, что при кровоизлиянии в мозг иногда может спасти только немедленное
кровопускание. Это снижает давление, кровь в артерии может свернуться и остановить
кровотечение.
Флауэрс заглянул в сумку. На табло высветились строчки диагноза. И вправду
кровоизлияние, но кровотечение уже остановилось, опасность миновала.
Из кармашка сумки он вынул пакет с компрессом, выдернул шнурок из упаковки,
отчего она развалилась надвое, и проследил, как она растворяется в воздухе. Потом
аккуратно развернул компресс и плотно прижал его к ранке. Тот намертво прилип к коже.
- Мне придется доложить о вас, - сухо сказал Флауэрс. - Закон запрещает
медицинскую практику без лицензии.
- Но он же умирал!
- А врачи, по-вашему, для чего?
- Он вызвал врача, но вы добирались часа полтора. И если бы я сидела сложа руки,
он бы давно умер!
- Это не шутка - найти вас ночью в таком месте!
- Я понимаю и не упрекаю вас, - она пошарила рукой, нащупала стул и грациозно
опустилась на него. - Вы спросили меня, и я ответила. И мне кажется, вы поняли.
Логика девушки представлялась безупречной, но ничто не может оправдывать
нарушение закона. Медицина была монополией специалистов, подчиненных освященному
веками этическом кодексу. Медицина давно превратилась в своег
...Закладка в соц.сетях
