Жанр: Научная фантастика
Мытарь
...в них
боль была сильнее. Боль и обида. Сможет ли когда-нибудь этот народ изжить подобные
чувства, чтобы не обречь своих детей на бесконечную и неравную борьбу? Андрей не
знал. Никто не знал.
Отряд достиг леса и через четверть часа вступил в деревню.
Шок. Вот, пожалуй, то слово, которым можно было наиболее точно описать состояние
Андрея, когда они, под приветственные крики женщин и детей, пройдя по единственной
улице, оказались на "центральной площади", основной достопримечательностью которой
была водокачка. Охотники, облегченно крякнув, наконец сбросили тушу на землю, а двое
из них бросились к ожидавшим женам.
Постепенно сошелся народ, человек тридцать. В основном женщины и старики, но
среди них были занятые разными, не относящимися к охоте работами и несколько
взрослых мужчин. Сошлись, одобрительно кивая головами, разглядывая тушу и смеясь,
тыча пальцами и хлопая друг друга по плечам.
Что сказать? Можно сказать - сброд, коллекция уродцев, невероятно пугающий и
отталкивающий калейдоскоп отклонений и мутаций. Здесь были и двухголовые, и
одноногие, и сросшиеся, и безрукие, были трехглазые, горбатые, перекошенные и кривые,
были двуполые и бесполые вовсе. Были и вполне человеческого вида, награжденные
внутренними изменениями, но таких было меньше.
А можно было сказать, что это было собрание людей, глубоко несчастных и
бесконечно одиноких в своей неповторимости, живущих вместе для того, чтобы
окончательно не потерять человечность. Сообщество смелых и уверенных в себе людей,
сумевших здесь, среди дикого леса, из дерева и листового железа построить с два десятка
домиков, большое здание для общих собраний, склады, мастерские и церковь. Деревня, в
которой, кроме распятого на кресте деревянного Иисуса, людей, признаваемых как
нормальные, не было. И даже сын Божий был не таким, как все, - он ведь когда-то восстал
из мертвых...
Андрей почувствовал, что земля уходит из-под ног, когда вереница обезображенных
лиц и тел завертелась вокруг. А Яна вообще вцепилась в его рукав, упорно глядя только в
землю. Но по-другому было нельзя - последнюю воду выпили еще прошлой ночью, и даже
при богатом наборе обеззараживающих компонентов в аптечке решиться пить из ручьев
Андрей бы не смог. Он рассчитывал найти фермеров - считай, что нашел.
Постепенно восторги и радость по поводу удачной охоты были исчерпаны, и внимание
жителей начало обращаться на незнакомцев - таких правильных и отталкивающе
нормальных.
Из толпы выступил мужчина, почти старик, над правым плечом которого торчал
безжизненный обрубок третьей руки. Сгорбленный годами и мутациями, он бочком
вышел вперед, протягивая сухие пальцы в сторону Андрея и Яны:
- Антон, это новенькие? Где вы их встретили? Скажи нам.
Белохвостов ответил не сразу, внимательно осмотрев толпу и гостей. Еще выше поднял
голову, звучно сказал:
- Это не Измененные!
Толпа отшатнулась, а матери принялись закрывать детям глаза. Андрей обалдел, когда
разглядел в толпе небрежные, но повторяющиеся жесты - оберегающие знаки, крестные
знамения. Яна что-то бормотала под нос, очевидно стараясь не сойти с ума, Андрей
шумно дышал. Тогда Антон поднял руки, одним жестом успокаивая толпу и наглядно
демонстрируя существующую в поселении власть:
- Тише, братья и сестры! Они здесь не просто так. Этим... людям грозит беда, и я
решился помочь. Скоро они покинут поселение, но им нужна вода. Тем, кто в беде,
необходимо помогать.
- Откуда ты знаешь, что это не бандиты?! - прилетело из толпы.
- Я поручусь за них! - властно прервал Антон, пронзительно взглянув на гостей. - Я!
Андрей, - он повернулся к окруженным пришельцам, - вот водокачка, можешь наполнить
свои фляги.
Андрей кивнул, оторвал от руки оцепеневшую девушку, подталкивая ее к колонке, и
сбросил рюкзак, доставая флягу. Яна, словно во сне, двигаясь как изрядно поржавевший
робот, повторила его действия. Ледяная струя ударила в жестяной слив, обдала веером
хрустальных капель, и Андрей наполнил фляги. Спрятал в рюкзак и выпрямился,
выжидающе глядя на старшего.
Девушка, пришедшая в себя от холодной воды, торопливо умылась, постоянно
оглядываясь через плечо. Андрей, последовавший ее примеру, плеснул себе в лицо
несколько ладоней воды. Отерся шапкой.
- Что ты дашь мне за воду, Андрей из Города, о котором я ничего не знаю? - тихо, чтоб
не услышали в толпе, спросил Антон.
То, что дальше сделал Андрей, наверняка добило бы Яну, не будь она сейчас такой
замороженной. Одним жестом полицейский подхватил карабин, вызвав в толпе резкое
движение, когда все вооруженные похватались за ножи, привычно двинул ладонью,
отстегивая прицел, и бросил оружие Белохвостову.
- Там всего четыре патрона, но штука неплохая, если экономно. - Он задумчиво
повертел в руках прицел, стараясь не поднимать на Антона глаз. - Наверное, вам
пригодится. Этого хватит?
Антон медленно кивнул, пальцами поглаживая ложе "Волкодава", и улыбнулся, когда
из толпы прилетел еще один голос, женский - старый и ломаный:
- Ты не ошибся в нем, Антон. - Толпа дружно и одобрительно загудела, когда к
Андрею, горбясь от груза прожитых лет, подошла седая старуха. Андрей поднял взгляд и
вздрогнул, наткнувшись на ярко-желтые зрачки. Она улыбнулась морщинистым ртом,
улыбнулся и Антон:
- Спасибо, матушка, я знал, что ты скажешь именно это. Такие... - Он хотел добавить
что-то еще, но старая Татьяна предупредительно подняла костлявую руку, и Белохвостов
послушно умолк. Умолкли и остальные жители. Старуха не отводила глаз от Андрея.
- Спасибо тебе, Андрей, - голос был сильный, глубокий, но как бы надтреснутый,
словно сжатый в пальцах прицел, - от нас всех.
- Спасибо вам... - Андрей неловко кивнул, хотел отвернуться, но Татьяна двумя
пальцами поймала за рукав.
- С ним все будет в порядке, Андрей.
- С кем? - Андрей нахмурился, чувствуя, как по спине рассыпались грозди мурашек.
- Ты знаешь, - она усмехнулась так, что Яна отшатнулась, - если постоянно думаешь о
нем.
Павел?
- О чем вы говорите?..
- О многом, - стоящий рядом Антон улыбался в пальцы, - о многом. Скоро, еще не
кончится сентябрь, ты вернешь своего друга, потеряешь подругу, но, возможно, обретешь
нечто большее. Может быть, даже любовь, настоящую, но не настоящую. Ты ведь уже
давно мечтаешь обрести ее вновь? - Она снова усмехнулась, словно горсть песка
рассыпалась по раскаленной крыше. - Ты предашь то, во что всегда верил, но выполнишь
то, что считаешь своим долгом. Иди, Андрей, и ничего не бойся.
Она отпустила рукав и, не оглядываясь, ушла в расступившуюся толпу. Андрей
повернулся к Антону:
- Я не...
- Ты получил больше, чем фляга воды, Андрей из Города. Теперь идите, мой человек
проводит вас до тропы. Это не приказ, - он тепло улыбнулся, - это констатация факта.
Как надели рюкзаки, как вышли из деревни и оказались на тропе, Андрей не помнил.
- Ты псих, просто натуральный псих! - Яна не умолкала, непрерывно, каждую минуту
этого часа, что они покинули территорию резервации мутантов, нападая на Андрея. - Ну
скажи, зачем ты отдал карабин? Что, все-таки контузило, зацепило осколком? Чем теперь
стрелять будешь? Из пальца?! Паф-паф! Без прицела отдал! Ты вообще о чем думал?
- Мы не остались без оружия.
- А! То есть теперь мы будем противостоять ручным пулеметам с твоей, хоть и не
хилой, пневматикой и моим раритетом? Ты хоть знаешь, что во время последнего боя он
из десяти выстрелов четыре на осечку давал?! Спаситель зараженного человечества! А как
ты ему руку пожал! Фу! Как ты мог вообще, у тебя что, со зрением плохо?!
- У меня с головой все в порядке! - Андрей остановился так, что рюкзак мотнуло,
занося, и обернулся к Яне. - А вот тебя, если не перестанешь голосить, услышат не то что
с вертолетов, а со спутника!
Она тоже остановилась и замолчала, меряя его недобрым взглядом. Ох недобрым.
- Ты сама научила меня жить в этом мире, так что теперь извини, если это не
совпадает с твоей картиной его видения! Не хочешь - не надо, силой я тебя не тянул...
просто так было лучше.
- Лучше кому?! - Она прищурилась, взъерошенная и колючая. - Этим уродцам?
- Эти уродцы нам помогли, - Андрей отвернулся и начал спускаться со склона, - дали
воды. Или ты хочешь стать такой же, после того как глотнешь вот отсюда?
Он демонстративно перепрыгнул узкую извилистую ленту грязно-серого ручья,
змеящегося по дну оврага, и принялся подниматься по противоположному склону.
- Почти косарь рублей за две фляги воды? Ты спятил, Андрей, или у вас в полиции все
такие! Ты что, деньгами отдать не мог? У тебя ж карточка есть? Ты же не из бедных?!
Отдал бы им карту! А эта старуха! Бред! Она меня напугала, да так, что я уже готова была
начать стрелять! Да они меня все напугали!
- Потому что они не такие, как ты? - Андрей не поворачивался, неохотно и
раздраженно бросая слова через плечо, и продолжал идти вперед. Что бы ни говорила
девушка, без карабина идти было значительно легче.
- Потому что они просто уроды!
Ну что тут скажешь?
Глава 15. Два патруля
- Вздумай, как извести стрелка, не то мой меч - твоя голова с плеч.
"Поди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что".
Русская народная сказка
- И что ты думаешь? - Андрей привалился к дереву, открывая флягу. - Командуй,
проводница, тебе здешние места ведь лучше знать.
- А то! - Янка фыркнула и сбросила рюкзак. Внутри что-то звенькнуло. - Ах ты, черт!
Она принялась развязывать клапан, а Андрей, мелкими глотками попивая так и не
нагревшуюся о бедро за эти полтора часа ледяную воду, осмотрел раскинувшийся перед
ними поселок. Яна материлась, заставляя краснеть даже Андрея, с причитаниями
вытряхивая из рюкзака какую-то разбившуюся стекляшку.
Апокалипсический вид, подумал Андрей, протягивая флягу девушке. Мертвые деревни.
Даже еще давно, в детстве, когда область умерла не так окончательно, как сейчас, Андрей
такие поселки не любил. Просто не переваривал. И вполне был согласен в этом вопросе с
Гонзо, упокой, Господи, его кибернетическую душу...
Пережиток перестройки, захлестнувшей Россию в конце прошлого века. Маленькие
радости мещан - клочок якобы собственной земли для разведения плодово-овощных
культур. При элементарном отсутствии каких-либо развлечений как класса, стараясь
отвлечь саму себя от дурных мыслей о будущем и обеспечить иллюзией самостоятельного
прокорма, страна породила понятие садово-огородных поселков. "Землянички",
"Березки" и "Роднички" расплодились вокруг крупных городов со скоростью света.
Народ привыкал к земле, как любит шутить Пашка, гордо ковырялся в отведенных Богом и
правительством трех сотках и возводил персональные особняки - двухэтажные (если
повезет со стройматериалами) халупы, в каких ютятся у себя на родине бразильцы,
например.
Никогда не уезжавшие с родной земли колхозники и жители сел с интересом
наблюдали за полным энтузиазма порывом горожан породниться с матерью-почвой,
приучая народ к прополке картофеля и распитию самогона. В последней четверти
прошлого века Новосибирскую область захлестнул мутный поток садовых участков. Как
грибы после ливня, на пятаках заросшей сорняками целины стали расти домикиинвалиды,
куда из городских квартир стаскивалась, как на помойку, вся ненужная в
хозяйстве рухлядь и хлам. В начале века нового, с его похожим на безумие ростом
мегаполисов, грязная волна схлынула, как и подобает волне, щедро усеяв городские берега
мусором. Ушла, оставив после себя сотни "Березок", заброшенных и никому не нужных.
Люди думали, что в городах плохо. Но когда земля, на которой они пытались растить,
внезапно дала сдачи за принесенные ей беды, они побросали все, рванувшись обратно в
бетон и стекло. Андрей еще не забыл, как катался вместе с отцом на ответственное
мероприятие "прополка картошки" на отведенный от завода участок в двух часах езды на
электричке. И лишь когда из подорванных разгулявшимся народом железнодорожных
путей в области смогли восстановить только важнейшие грузовые ветки, про мероприятия
пришлось забыть, и Андрей вздохнул свободно. И, проходя по городу мимо заваленных
колхозным картофелем рынков, он думал, что когда-нибудь поймет родителей. Вышло,
что еще не понял.
Яна снова застегнула рюкзак, глотнула воды, немного плеснула в лицо.
- Я помню этот кусок, - наконец сказала она, поднимаясь с корточек, - четыре или пять
огородных преисподень с интервалами в два метра между заборами.
Андрей покачал головой, сплюнул и отстегнул от пояса прицел карабина. Значит, не
обойти... Покосившиеся, словно собрание уродств местной архитектурной мысли, домики
один за другим проплывали в объективе прицела. Огороды, заросшие по самое не хочу,
упавшие заборы, провалившиеся крыши. Выбитые глазницы окон, сорванные двери.
Мародеры до сих пор находят, чем тут можно поживиться.
Рай для партизанской войны. Ад для попавшего в ловушку путешественника.
- Выходит, нам придется пройти? - Яна не ответила. Отложила флягу, сняла с ремня
обрез, открыла один из боковых карманов рюкзака и извлекла на свет плоскую жестяную
коробочку. В ней оказались промасленная тряпочка, ежик для чистки дул, шомпола,
пыжи, дробь и еще целая куча подобной ерунды. Усевшись рядом с кривой, словно
турецкая сабля, сосенкой, она принялась увлеченно приводить свое орудие в состояние
полной и надраенной боевой готовности. - Это может быть опасно?
- А ты видел здесь неопасные леса, Андрюша? - Она улыбнулась, разглядывая его через
пустые стволы обреза. - Последний раз, когда я шла этими местами, шайка вооруженных
косами и ножами уродов пыталась меня оприходовать. Прямо в этих вот поселках. На
мою удачу, засады они ставить не умели совсем... Одного я подстрелила, остальные
разбежались, только что не обсираясь на ходу! А ты спрашиваешь.
Андрей пожал плечами, расстегнул кобуру и достал пистолет. Что бы там ни говорил
он Янке, а с карабином было спокойнее. Даже при четырех патронах... Достал обойму,
проверил затвор, заряд баллона, что еще? Колеса попинать, как в анекдоте?
- Хорошо, - сказала Яна, прочищая ствол ежом, - что батя охоту любил. У него
примочек этих охотничьих немерено, я даже все брать-то не решилась. Самое нужное
прихватила. Да и ружье отменное, старое только, раньше такие только под заказ делали.
- А стволы, - Андрей спрятал "Тигр" и пренебрежительно покосился на оружие Яны, -
твоему коллекционному экземпляру кто отхватил?
- Я, - просто ответила девушка, - а как еще с ним по лесам быстро таскаться?
- Приклад бы отпилила, а стволы оставила.
- А я со стволов начала, - натянуто улыбнулась она.
Женщина... Андрей усмехнулся, оборачиваясь к поселку:
- А ориентиры не потеряешь?
- Не боись! - Она поднялась на ноги, осторожно выдергивая из забитого патронами
патронташа два картонных цилиндра и тщательно заряжая их в стволы. - На главной улице
от отстреленного мужского прибора повернуть налево!
Они медленно двинулись к поселку по заросшей, едва различимой на земле
проселочной дороге. Прошли за ржавые, сбитые с петель ворота и оказались внутри.
Домик поселочного сторожа был сожжен просто дотла. О том, что он когда-то вообще
существовал, говорил лишь чудом уцелевший щит для объявлений и телефонная будка под
наклонившимся столбом электропередач. Провода грустно раскачивались на ветру,
задевая ржавую оградку и крышу невысокого сарая.
- Знали бы родители, как такие пейзажи когда-нибудь смогут порадовать мое сердце, -
пробормотал Андрей, расстегивая молнию куртки до половины.
Дорога, проходившая между двумя рядами разрушенных и обвалившихся дачных
домиков, круто виляла, изобилуя ухабами и ямами. Янка уверенно набрала ход,
практически не задерживаясь на перекрестках и неожиданно сворачивая на другие, как
две капли воды похожие на предыдущие, улицы.
- Мир смерти, - тихо, но торжественно произнесла она внезапно, останавливаясь возле
очередного участка и толкая сбитую с одной петли калитку стволом обреза. Калитка
качнулась внутрь, жалобно заскрипела. - Чувствуешь величественность момента?
Андрей не чувствовал. Он сейчас ничего, кроме так и не прошедшей головной боли, не
чувствовал. С упорством больного ишака он терпеливо плелся за девушкой по вымершему
поселку, хмуро оглядываясь по сторонам на не менее хмуро разглядывающие его халупы.
- Дыхание разложения... - сказала Яна, озираясь вокруг. - Это ведь почти город, а? Тут
ведь жили, трудились. И вдруг все умерло. Прикинь, нечто подобное произошло бы с
Новосибирском? Заброшенные титаны из бетона...
- Нечего даже равнять! - Андрей дернул плечом, подбрасывая сползшую лямку. - Это не
город, а совершенно искусственное построение человеческого маразма. Оно не держит в
себе ни энергетики, ни эманации. Тут не трудились и жили, а подменяли жизнь иллюзией
труда, Яна.
- Красиво рассуждаешь! - усмехнулась она. - Классовая вражда к сельскому хозяйству?
- Не путай, пожалуйста, эти жалкие трущобы еще и с колхозами...
- Давай зайдем.
- Куда?
- Сюда. - Она осмотрела желтый, облезший на солнце дом и снова толкнула калитку,
проскальзывая на участок. - Никто не обидится, не бойся. Отдохнем, осмотримся. Это
интересно, поверь. Там хоть стулья найти можно.
И, не дожидаясь ответа, зашагала через обвалившиеся грядки прямо к крыльцу
двухэтажного домика с покосившейся вперед крышей. Андрей хотел сказать, передумал,
оглядел улицу и нерешительно зашел следом под противное пение калитки. Девушка тем
временем уже поднялась на скрипучее деревянное крыльцо и внимательно вглядывалась в
глубь дома через грязное, потрескавшееся стекло окна.
- Что ты рассчитываешь тут интересного найти? - Андрей помимо воли понизил голос.
- Пыль времен? Или скелет бабушки?
- Не будь занудой, Андрюха! - Она улыбнулась и, опять не дожидаясь, пока он
поднимется, вошла в дом через зияющий провал дверной коробки. - Это же история, до
которой можно дотронуться. - Ее слова стихли внутри, и Андрей шагнул следом, с
неприязнью слушая гулкое эхо собственных шагов по поваленной внутрь входной двери.
Осмотрелся. Царство облезшей краски и выцветших занавесок. Королевство
поломанной мебели и разбитых стекол. Империя пыли, грязи, хлама и запустения.
Держава старого, противно въедающегося в кожу запаха, хрустящих под подошвами
ботинок крошек стекла и фарфора, сырости и полумрака. Славное прибежище рухляди, не
растащенной мародерами и хозяевами, старых поломанных игрушек и битой посуды.
Андрей, взглядом проводив исчезнувшую в кухне Яну, медленно прошел в одну из
комнат. Сколько лет прошло? Десять? Двадцать? Пыль и мусор, неприятного вида
ошметки на безногом, завалившемся набок столике, плесень и паутина в углах.
- Ощути, впитай, - раздался жизнерадостный голос девушки, и Андрей вздрогнул, - дух
живших тут людей! Им тут нравилось, они сами строили этот дом, подумай только! -
Скрипнули открываемые Яной дверки шкафа. - Все эти вещи. На этих диванах люди
занимались любовью, на этих креслах попивали пивко, наслаждаясь видом заката с
крыльца!
Развалившиеся, никому не нужные сараи, в которых из всех удобств есть умывальник
на стене в кухне, в который сначала сам подливаешь воду, а затем еще и выносишь слитую
грязную в ведре. Именно так думал Андрей обо всех этих вещах и сооружениях. Он
испытывал отвращение, необъяснимую стойкую неприязнь к бессмысленно потраченным
на постройку карикатур частной собственности времени и силам.
Но вслух сказал:
- Ага. Иди-ка посмотри на это. - И остановился у причудливо занавешенного странным
тюлем прохода в большую комнату дома, где в глубине виднелась лестница на второй
этаж.
Яна появилась в дверном проеме, ведущем в кухню, вертя в руках блеклую фарфоровую
балерину с отколотой ножкой. Она ввалилась в комнату, щурясь в полумраке, и подошла к
Андрею, вертя находку в руках.
- Смотри, - кивнул тот, - какие причудливые узоры может создавать время и сквозняк.
Тебе понравится...
Девушка язвительно улыбнулась, повела плечиком и повернулась, следя за его жестом,
замерла. Быстро запихала фигурку в карман штанов.
- Нравится?
- Уходим.
- Что? - не понял Андрей, а Яна уже толкала его к выходу, нашаривая на поясе обрез и
лихорадочно оглядываясь. - Да что случилось-то?
- Это не причудливые узоры времени и ветра, - прошипела она сквозь зубы, отчего-то
пригибаясь и продолжая осматриваться. Уперлась рюкзаком в косяк двери, вскрикнула,
оборачиваясь, едва не свалив с ног Андрея. - Выходим, быстро и осторожно!
- Что ты увидела? - Андрей недоуменно озирался, но пистолет достал. - Привидение?
- Это паутина, - сказала она, и Андрей почувствовал, как в желудок провалился комок
льда. Он обернулся, пристально вглядываясь в заплетенный полупрозрачным узором
проем, и вздрогнул. Паутина была такая толстая, что сразу и не поймешь, словно
сплетенная из мотка белых шерстяных нитей. А в самом ее низу, не замеченный сразу изза
кучи мусора, висел начисто обглоданный скелет то ли собаки, то ли невероятно
крупной крысы.
- Вот они, - внезапно выдохнулаЯна и отшатнулась обратно в комнату. Андрей резко
обернулся, поднял глаза на темный потолок коридора и оцепенел. - Мы в ловушке.
Их было двое. Темные мохнатые тела размером с обеденное блюдо, толстые,
разбросанные по потолку лапы. Один сидел в углу коридора, другой, что покрупнее,
осторожно и бесшумно перебирался к комнате, где находились люди. Край проема
входной двери, видимый из комнаты, посверкивал свежими, блестящими от слизи
нитями.
Андрей сжал рукоятку пистолета, ощущая растущую внутри панику. Мохнатая тварь, с
неземной грацией переставляя оканчивающиеся когтями полуметровые лапы, осторожно
подбиралась к комнате, волоча за собой по потолку клейкую ленту паутины.
Яна задрожала всем телом, присела еще ниже и застонала, не в силах отвести взгляда.
Андрей обернулся, замечая в большой комнате, за закрытым проходом, шевеление темных
силуэтов. Хрустнуло стекло под лапами паука, Андрей судорожно втянул воздух и крепко
схватил плечо Яны:
- Стреляй!
Она вздрогнула, рванулась от его прикосновения, озираясь безумными глазами, но
Андрей удержал, притянул обратно.
- Стреляй, - повторил он. Паук достиг притолоки, начал вползать в комнату. Девушка
взвизгнула, подняла обрез, прицелилась в переваливающееся в комнату мохнатое тело
размером с футбольный мяч, отвернула лицо, зажмуриваясь, и выстрелила.
Оглушительный хлопок, облако дыма и скрежет жвал, переходящий в
повизгивания. Заряд смахнул паука с потолка, отбрасывая прочь, и насекомое отлетело
обратно в коридор, выплескивая из развороченного брюха слизь. Андрей подхватил
девушку под локоть и рванулся следом через клубы порохового дыма. Сзади заскрежетало,
что-то упало на пол.
Они ввалились в комнату, с ужасом разглядывая заплетенный выход наружу. Второй
паук, сидящий в углу, неожиданно стремительно задвигался, в долю секунды
переместившись с потолка за кучу хлама на полу.
- У-у-убе-убери их от меня, - всхлипнула Яна, опускаясь на колени и закрывая лицо
ладонью, - пожалуйста, убери, а-а-а...
Андрей, не спуская груду хлама с прицела, резко дернул девушку вверх, оторвал от
лица руку.
- А ну-ка отставить! - рявкнул он. - Кончай истерику, дура! Быстро!
Она подняла лицо, перекошенное от страха, что-то ответила, и в этот момент паук
метнулся к ним. Андрей отшвырнул девушку, развернулся, пользуясь рюкзаком как
противовесом, и выстрелил, едва успевая следить за размытой, семенящей палками лап
тенью.
Паук заверещал, перевернулся, сверкая поблескивающей в пузе стрелкой, и отлетел к
стене. Андрей наконец поймал замершую на секунду тварь в хороший прицел и выпустил
пол-обоймы, пришпиливая огромное насекомое к штукатурке железными иглами. Как в
коллекцию. Паук подергался, истекая блестящей слизью, и замер, продолжая лишь
тихонечко скрежетать.
- Вставай! - снова рявкнул Андрей, одной рукой подхватил разломанный табурет и со
всей силы швырнул его в паутину. Нити выдержали, деревяшка приклеилась и повисла,
лишь слегка прогнув сеть. Андрей зарычал, оглядываясь на ползущие из-за дверного
косяка мохнатые лапы, медленно, словно пальцы пианиста, двигающиеся по стене в
поисках зацепки. Ухватился за стоящий напротив двери серый шкаф, отрывая его от
стены. Мусор под ногами хрустел и скрежетал, заглушая скрежет подбирающихся пауков.
Пыль, грязь и какой-то хлам, посыпавшийся со шкафа, скрыли Андрея в сером облаке.
Он снова зарычал, отчаянно выматерился и отскочил, роняя разваливающийся на лету
шкаф в дверной проем. Яна, кое-как пришедшая в себя от опасной близости к мохнатым
лапам, взвела второй курок, снова подняла обрез и, прицелившись в появившуюся из-за
косяка голову паука, нажала на спуск.
Казалось, что с глухим щелчком осечки лопнули натянутые как струны нервы. Андрей
что-то крикнул, девушка завизжала, прямо по полу и трупу первого насекомого отползая
от двери, и снова взвела курок. Хлопок выстрела, визг, скрежет и дым, заволакивающий
коридор.
Обвалившийся на паутину шкаф смог-таки порвать клейкие нити и с грохотом вылетел
на крыльцо, обрывая прозрачную ловушку. Андрей закашлялся, зажмурил глаза и
подхватил Яну под локоть:
- Давай же!
Она поднялась на ноги, шатаясь, бросилась за ним. Выскочили на крыльцо, ногами
отбрасывая повисшие на оборванных нитях части шкафа, неистово вырываясь наружу и
оставляя на паутине, где она ненароком касалась одежды, длинные полосы ткани.
Кубарем слетев с крыльца, бегом метнулись через огород, вышибли калитку и перевели
дух только через десяток домов, обессиленно валясь прямо на заросшую дорогу.
- У-у-ух, твою мать! - сказал Андрей, сжимая кулаки. - Любительница старины
глубокой! - Он откинулся на заваленный навзничь забор, почти лег на него, жадно хватая
воздух открытым ртом. - Понесло ее проникнуться временем предков! Дура!
Яна молчала, тяжело дышала и, не поднимая на Андрея пустого взгляда, рассматривала
ботинки и длинную, во всю голень, дыру на штанине, оставленную паутиной. Ее лицо,
перемазанное в пыли и какой-то гари, было бледным как холст. Вдруг она повела головой
из стороны в сторону, дико осмотрелась, встала на четвереньки, едва не заваливаясь под
рюкзаком, и быстро отвернулась к другому заб
...Закладка в соц.сетях
