Жанр: Научная фантастика
Затерянный полк 3. Разящий меч
... броситься вперед. И колоть вверх! - Он снова перешел на
латынь. - Прямо в брюхо, оно как раз окажется у вас перед носом! А потом повернуть! - Он
совершил сложное вращательное движение. - И вытащить! - Сержант отскочил, выдернув
штык из предполагаемого противника. - А теперь еще раз!
Он всучил мушкет рекруту, который пристыжено покраснел и, казалось, был готов
разрыдаться.
- Да помогут ему Перм и Кесус, - мягко сказал Дмитрий.
- Слабые погибнут, - холодно отозвался Винсент. - Надеюсь только, что они нас всех
не потянут за собой.
Дмитрий с некоторым изумлением и тревогой взглянул на Винсента, который пустил
свою лошадь в легкий галоп. Он наконец-то научился хорошо держаться на своей огромной
лошади, хотя все равно узкие плечи, небольшой рост и худоба делали его похожим на
подростка. Утро было ясным и прохладным, что обещало хороший теплый день. С запада дул
легкий ветерок, принося с собой из степи запах травы. Раздался свисток - из города на юг
устремился следующий поезд.
Глядя на ожесточенное лицо командующего, Дмитрий осознал, что в двадцатидвухлетнем
генерале не осталось больше ничего детского, или по крайней мере оно было глубоко спрятано.
Некогда мягкое выражение лица сменилось упрямой решимостью, у губ залегли жесткие
складки, серо-голубые глаза казались холодными, как лед. Винсент отрастил небольшую
бородку (которая почему-то напоминала козлиную) и усы. Он больше не носил форменное кепи
Тридцать пятого полка, сменив его на черную широкополую шляпу, придававшую ему
несколько отстраненный вид. На шляпе сияли две золотые звезды - и такие же сверкали на
погонах синего мундира. Приняв командование Пятым Суздальским полком, он сменил мундир
на полотняную белую рубаху и брюки русской пехоты. Но теперь это осталось позади. Он
командовал двумя корпусами новобранцев и выглядел как настоящий профессионал. Да,
Винсент изменился.
- Двадцать третий римский, - тихо сказал Дмитрий, оглядываясь на поезд, - везет
пополнение Четвертому корпусу в Суздаль.
Винсент рассеянно кивнул. Пятьсот солдат для мясорубки на Потомаке.
Потом Винсент тихо выругался, метнув раздраженный взгляд на Дмитрия, словно старый
генерал был в чем-то виноват.
- Кто-нибудь может мне объяснить, каким образом я должен сформировать два
боеспособных корпуса, если полковник забирает людей, как только они пройдут хоть какую-то
начальную подготовку?
Действительно, от Кина пришло несколько сердитых телеграмм, в которых он требовал
прислать на фронт Двадцать третий и Двадцать пятый полки для укомплектования римской
дивизии.
- У тебя шестьдесят два других полка, - напомнил Дмитрий, - плюс еще тридцать
полков у Марка.
- Но они недоукомплектованы оружием на десять процентов, а у меня вообще только
треть солдат вооружена. - Он покачал головой. - Рим по крайней мере пока может давать
людей. Живая сила не менее важна, чем техника.
"Слава Богу у нас есть Рим, - подумал Винсент, глядя вслед удаляющемуся поезду. - К
середине лета, если мы, конечно, доживем до этого времени, - мрачно сказал он себе, -
римская армия станет больше русской". Его собственные Шестой и Седьмой корпуса составят
двенадцать бригад в шести дивизиях. Тридцать две тысячи человек - почти столько же,
сколько было во всей русской армии, когда она впервые столкнулась с тугарами.
Теперь русская армия насчитывала около ста двадцати полков, примерно по пятьсот
человек в каждом, и более пятидесяти артиллерийских батарей. Все мужчины от шестнадцати
до сорока пяти лет, не владевшие каким-либо ремеслом, необходимым в промышленности,
были мобилизованы. Две из четырех оставшихся в Суздале дивизий, а пятая работала на
железной дороге и прочих производствах. Римские войска образовывали еще одну дивизию в
составе Четвертого корпуса. Все, не годные для службы в армии, работали на полях и фабриках,
хотя и были готовы принять на себя функции милиции. Это было чуть ли не хуже, чем у
конфедератов, - работать было просто некому. Без Рима они давно проиграли бы войну.
Эндрю уже обсуждал с ним политическую подоплеку ситуации и возможные пути
решения конфликта в будущем. С римлянами, которые численно в три раза превосходили
русских, был необходим прочный союз, иначе мог настать день, когда Рим воскресит в памяти
обычаи своих далеких предков и пойдет по пути завоевания территорий.
Но, по правде сказать, римских солдат едва ли можно было сравнить с русскими, которые
успели принять участие в двух войнах и обучались американцами. Так что выжившие были
ветеранами, знающими, почем фунт лиха.
Но Винсент чувствовал, что природные ресурсы Рима для русской республики даже
важнее, чем живая сила. В новом порту на Тибре царило оживление. Прибыло транспортное
судно, груженное несколькими сотнями тонн серы. Она предназначалась для завода по
производству пороха, спрятанного недалеко от Испании, и для воздушных шаров, которые
наполняли водородом, добытым из смеси цинка с серой.
Несколько галер сновало на реке, гребцы учились выполнять быстрые повороты. Как
показала короткая война на море, галеры были уязвимы для огня противника. Впрочем, свою
роль они сыграли, ведя разведку карфагенского побережья и сумев вывезти тысячи беглецов.
Трюмы других судов были заполнены провизией, живым скотом, тросами и шелком для
воздушных шаров - все, имеющие шелковую одежду, были вынуждены проредить свой
гардероб. Некоторые корабли отправлялись торговать на юго-восток - в земли Каты, куда
скоро должны были прийти бантаги.
Под Капрой были открыты залежи угля. Драгоценную породу осторожно свозили на берег
реки и там пережигали для дальнейшего использования.
Рядом с печами был медеплавильный завод, производивший телеграфный провод и
капсюли для патронов. Дальше располагался кожевенный завод, где делали ремни, подсумки,
сапоги, седла, лошадиную сбрую и многое другое. В Испании шла добыча ртути для ударных
капсюлей и взрывателей, там же были сооружены ремонтные мастерские, оснащенные всем
необходимым для починки паровозов. В Силции мелкий и чистый песок с побережья
использовали в производстве стекла - удалось наладить изготовление не только полевых
биноклей, но и стеклянной тары для консервирования плодов и сгущенного молока.
Скважины в Брундизии и Каприуме ежедневно давали несколько баррелей отличной
нефти, которая использовалась как горючее для двигателей воздушных шаров, а также в
качестве смазки для паровозов.
Поезд двигался вдоль Аппиевой дороги, медленно карабкаясь на последнюю гряду
холмов, потом он набрал ход и направился на северо-запад в сторону Испании и дальше - на
Русь.
Винсент смотрел на высовывающиеся из вагонов головы - солдаты, обряженные в
новенькую форму, ехали на войну. Их мундиры, окрашенные в темный цвет, напомнили ему
серую форму конфедератов. Некоторые офицеры до сих пор носили старую форму Союза, и в
современной армии это выглядело немного странно, архаично. Этот полк - один из немногих в
римской армии - был вооружен спрингфилдскими винтовками - обстоятельство,
заставлявшее Винсента бессильно скрипеть зубами от досады. Он с таким трудом доставал это
лучшее в армии оружие, а теперь оно уплывало у него из рук.
В отличие от русских, римлянам не надо было защищать свой дом - враг не стоял у их
порога. Им предстояло воевать за чужую землю, лежавшую в шестистах милях от их родного
Рима. И хотя все они понимали, что случится, если Русь падет, он не мог не думать о том, как
они станут сражаться, когда начнется настоящий бой и мерки с воинственным кличем ринутся
на них.
Ему вспомнилось, как он удерживал перевал: армия отходит, а он прикрывает тыл; на него
наступает стена тугар, раздаются их гортанные крики, воют нарги, грохочут барабаны,
развеваются по ветру знамена. В дыму и тумане мелькают сабли, враги лавиной катятся вперед.
Он снова оглянулся на строй рекрутов, строящихся в каре, и сержантов - в большинстве
своем русских, - выкрикивающих команды. Солнце поднялось высоко, утренний туман
рассеялся - стоял чудесный летний день, но в мыслях у него царил такой мрак, что день
казался черной ночью.
Они казались совсем неплохими солдатами, если учесть, что всего несколько месяцев
назад никто из них и ружья-то в глаза не видел. Как они поведут себя, когда смерть устремится
им навстречу со скоростью двести ярдов в минуту?
- Неужели мы были такими? - спросил Дмитрий, проницательно глядя на Винсента. -
Когда Пятый полк только сформировали, большинство из нас не отличало правую ногу от
левой. И ты привязал сено к одной ноге, а солому к другой. "Сено - солома, сено - солома"
- вот как ты командовал нами.
- Я сейчас уже и не помню, - отозвался Винсент.
- А твои янки, неужели они сразу стали умелыми солдатами? - тихо спросил Дмитрий,
словно успокаивая неразумного сына.
Винсент слегка улыбнулся. "Господи, сколько же времени прошло с тех пор? Да,
наверняка мы выглядели такими же неумехами, испуганными детьми, которым впервые дали
мушкет, а они даже не знают точно, как он стреляет".
Когда же он впервые убил человека? Ах да, в Новроде. Когда он бежал из плена, ему
пришлось убить часового на стене. Теперь они с Новродом союзники, части одной республики.
Потом было восстание на площади, война, разрушение плотины. Тогда он убил, наверное,
не меньше пятидесяти тысяч. А может быть, семьдесят или восемьдесят. Наутро, казалось,
можно было перейти Нейпер по трупам тугар - столько их было. Запах смерти висел в воздухе
несколько недель, а на берегах до сих пор валялись скелеты.
- Нет, Дмитрий, - прошептал он. - Не помню, чтобы когда-то выглядел так же.
- Но так оно и было, - уверил его старик. - Наверное, и сам полковник некогда стоял
на плацу, глотая слезы и не понимая, чего от него требуют.
Трудно было представить Кина молоденьким лейтенантом. А ведь и Тридцать пятый в
свое время был просто толпой несмышленых мальчишек. И многие из них намочили штаны,
впервые оказавшись под огнем противника.
- Придет время, и они научатся. Как научились вы, и мы тоже.
- Будем надеяться, Дмитрий. Потому что в противном случае они станут просто
жертвами. Мятежники по крайней мере брали пленных. А с мерками... Одна ошибка - и все
мы будем мертвы, все до единого.
Он задумался, безучастно глядя куда-то в сторону. Потом направил лошадь к
выстроившемуся на плацу каре, отсалютовал офицерам, которые при его приближении
вытянулись во фронт. Дмитрий и адъютанты следовали за ним. Винсент пересек все поле и
подъехал к бригаде, которая отрабатывала маневрирование крупными формированиями.
Некоторые лица были ему знакомы. Командовал бригадой один из старых воинов Тридцать
пятого полка. Возле него развевался треугольный флаг - красный с белым крестом -
штандарт Первой бригады Второй дивизии.
Традиция различения корпусов с помощью штандартов шла от армии Потомака. Для
недавно сформированного Шестого корпуса таким отличительным знаком служил греческий
крест. Винсент покосился на собственного знаменосца, который гордо держал квадратный
штандарт - золотой крест на темно-синем поле, означающий, что в войсках присутствует
командующий корпусом.
"Странно все-таки видеть крест в качестве знака моего подразделения", - подумал он и
вспомнил мертвого мерка на форуме, распятого на кресте. Но воины Тридцать пятого полка
настояли на том, чтобы в новых войсках были оставлены старые обозначения.
- Рад видеть тебя, Стрейтер.
Роджер Стрейтер в ответ отдал честь. Он служил в Тридцать пятом еще с Антьетама, от
сражения под Фредриксбергом у него остался на щеке уродливый шрам. Впервые они
встретились в местечке Вассалборо в штате Мэн, где Роджер подрабатывал в качестве грузчика.
Винсент сомневался, чтобы Стрейтер помнил, как гнался однажды по улице за "маленьким
квакером", грозя поколотить его. Сейчас Винсент почитал за лучшее не напоминать ему о том
эпизоде.
Роджер оказался отличным командиром, и теперь под его началом была целая бригада.
Однако Винсент почувствовал некоторое пренебрежение, сквозящее во взглядах одного из
подчиненных Стрейтеру солдат: молодому широкоплечему великану казалась смешной мысль
исполнять приказы щуплого коротышки.
- Первый день обучаешь? - спросил Винсент. Роджер кивнул.
- Ну, тогда не буду мешать. Роджер повернулся к солдатам:
- Еще раз! И, черт побери, Алексей, твои парни должны стоять ровно! Построй их как
следует!
Офицер отдал честь и помчался к своей роте.
Винсент посмотрел на строй. Перед ним стояли три полка, растянувшись на добрых
четыре сотни ярдов, а за ними колонной построились еще два. По крайней мере три полка были
вооружены мушкетами, которые поблескивали на солнце. Стена из плоти и стали.
- Бригада! - раздалась команда. - Заход справа флангом... - И через секунду: -
Выполняй!
Строй начал разворачиваться гигантской дугой в четверть мили. Винсент медленно ехал
вдоль поля, оценивающе глядя на производимый маневр.
Между Вторым и Третьим полками образовалась огромная брешь. Офицеры безуспешно
пытались заставить солдат закрыть ее, она все ширилась и ширилась. Строй все больше
изгибался, напоминая змею, офицеры выкрикивали команды, солдаты шарахались из стороны в
сторону. Третий полк образовал нечто напоминающее перевернутую латинскую букву V.
Винсент посмотрел на Роджера, который от злости покраснел как рак.
Наконец перестроение было завершено. Все смотрели, на Винсента, ожидая оценки.
Вместе с Роджером Винсент направился к месту, где стоял командующий римскими
войсками.
- Могло быть и лучше, - сказал Винсент. Его голос разносился по всему полю.
Командующий ничего не ответил.
- Намного лучше, черт побери! - продолжал он. - Это всего лишь поле для парадов, а
вы не в состоянии построить полк! Если мерки нападут на тот фланг, который будете
удерживать вы, нам придется о нем забыть. Его сметут в мгновенье ока! А на войне будет не до
парадов, там дым, грязь, там умирают люди, и если вы не хотите, чтобы противник нас смял,
надо все делать как следует. А так вы, недоумки, не продержитесь на поле боя и пяти минут!
Он сердито пришпорил лошадь и поскакал прочь. Дмитрий ехал рядом. Несколько минут
они молчали, потом Винсент не выдержал:
- Ну давай, скажи это.
- Что я должен сказать?
- Что я никогда раньше не терял терпения и всегда добивался своего, спокойно
объяснив, что требуется сделать. Я знаю, о чем ты думаешь.
- Ты сам все сказал, мой генерал.
- Я хочу, чтобы они были готовы убивать мерков, сражаться с этими проклятыми
ублюдками.
И он замолчал, мысленно продолжая ругаться. "Я хочу, чтобы их всех уничтожили".
- Я не могу допустить, чтобы эти солдаты совершали глупые ошибки, которые в
конечном итоге могут стоить жизни всем нам.
- Можно, конечно, стремясь к этой благой цели, орать на них, - ответил Дмитрий. -
Но я помню, что, когда ты был моим капитаном, ты вел себя иначе и все равно добивался
своего. Винсент сгорбился в седле. Он знал, что Дмитрий прав. Но внутри него что-то словно
надломилось -он потерял всю мягкость, которая когда-то казалась неотъемлемым свойством его
натуры. Наверное, это произошло, когда он разрядил пистолет в корчащуюся фигуру на кресте
и понял, что наслаждается ощущением собственной силы. "Господи, смогу ли я когда-нибудь
стать прежним?... Но есть ли где-нибудь Бог, который слышит меня?"
Дальше они с Дмитрием ехали молча.
Едва отвечая на приветствия частей, мимо которых они проезжали, он думал о другом
мире - мире войны, крови, боли. Им вскоре придется вновь окунуться в него с головой.
От западных ворот города им навстречу мчалась кавалькада. В одном из всадников
Дмитрий тотчас узнал Марка. За ним развевался штандарт консула патрициев - орел на
пурпурном поле.
Винсент натянул поводья. Щека у него нервно задергалась, - как заметил Дмитрий, это
случалось все чаще и чаще.
Мрачный Марк остановился рядом.
- Началось. Десять уменов направляются к центру потомакского фронта.
- Проклятье, - пробормотал Винсент, поворачивая лошадь, чтобы взглянуть на бригаду,
которая по-прежнему училась делать фланговый разворот. "Мы еще не готовы, и я вынужден
сидеть здесь, как прикованный", - подумал он, но спросил лишь одно: - А как дела на юге?
- Никаких известий. Он кивнул.
- Они пойдут не останавливаясь. У них есть эти проклятые воздушные корабли, а у нас
нет. Они будут знать о нас все, а мы можем только догадываться, где их войска, пока они не
ударят. Проклятье! - Кулаком он стукнул по луке седла. - Еще что-нибудь?
Марк отрицательно покачал головой.
- Мы останемся здесь и будем ждать, как и планировалось.
Винсент ничего не ответил, но выругался про себя. Он не хотел этого назначения, но
Эндрю и Калин буквально заставили его. По крайней мере Таня и трое ребятишек в
безопасности, в шестистах милях от линии фронта. Нет, он вовсе не хотел стать командующим.
Что-то подсказывало ему, что лучше всего ему было бы оставаться в штабе тестя и заниматься
рутинной работой.
Но приказы нужно исполнять. И теперь каждый день он видел висящий на кресте труп
того, кого он так спокойно убил. Он ежедневно приезжал на плац наблюдать, как тренируются
солдаты, готовить свой корпус к бою. Он стал генерал-майором, как те, о ком он когда-то читал
в американских газетах, - Хэнкок, Седжвик, Фил Шеридан. Винсент мысленно улыбнулся,
вспомнив, что газета Гейтса не так давно напечатала на первой странице его портрет, и он
разглядывал его с тайным удовольствием, особенно бороду, которая была точь-в-точь как у
Шеридана.
Сейчас военные действия уже начались, а он сидит в шестистах милях от линии фронта.
Он посмотрел на запад, словно мог увидеть происходящее там и услышать гром орудий.
- Скоро и мы ввяжемся в это, - прошептал он. Дмитрий почувствовал, как дрогнул
голос командующего. Он словно ждал смерти.
Глава 4
- Прекрасно!
Кар-карт Джубади осадил свою лошадь и посмотрел на Хулагара.
Щитоносец кар-карта мерков согласно кивнул. Каким бы безумием ни считал это его дух
"ту", воинский дух "ка" не мог оставаться равнодушным.
Перед ними лежала широкая равнина, освещенная полуденным солнцем; зеленая трава,
доходящая до колен, слегка волновалась от ветра. Но не весенняя красота степи привлекла их
внимание.
Черные квадраты полков умена Баки Хуш продвигались вперед. Десять полков по тысяче
в каждом катились по степи, как огромная волна. Радостно ухмыльнувшись, Джубади протянул
Хулагару подзорную трубу. Вытащив трубу из бронзового футляра, хранитель щита раздвинул
ее до конца и поднес к глазу. Вещь казалась детской игрушкой, но в конце концов ее сделал для
кар-карта один из янки, попавший в плен прошлой осенью.
Хулагар осмотрел равнину. На правом фланге умен растянулся цепью почти на дюжину
миль. Далеко, почти у самого горизонта, он едва различал два других умена. Еще два, как он
знал, находились даже дальше, заняв территорию до самого моря.
Семь уменов образовали фронт длиной в шестьдесят миль, и это была лишь небольшая
часть сил орды. Мимо прогромыхала батарея пушек: возницы с радостным гиканьем
подстегивали лошадей, перевозивших орудия. Хулагар посмотрел на них оценивающе.
Конечно, лафеты сделаны грубовато - не то что у скота - и были намного тяжелее, зато у
орды было сколько угодно лошадей, а у скота совсем мало.
Впереди, жужжа, как майские жуки, летели воздушные корабли. Они проводили разведку,
наблюдая за войсками противника, и могли заметить любое изменение в расположении войск.
Вначале Хулагар не верил, что эти машины могут принести какую-то пользу, но сейчас стало
ясно, что это совсем не так. Они стали их орлиными глазами, и команды разрисовывали их как
птиц: на емкостях для газа появились крылья, а впереди - большие глаза. Даже в этот момент
тысячи рабов строили укрытия для этих машин за ближайшим холмом.
Слева степь казалась почти безжизненной, только вдалеке на зеленом поле чернели
маленькие точки - цепь стрелков. Опустив подзорную трубу, Хулагар передал ее Вуке,
который издал возбужденный возглас. - Один хороший удар, и мы прорвемся! - с
удовольствием объявил зан-карт.
- Нам это совсем не нужно, - мягко объяснил Джубади. - Кроме того, они знают, что
наши войска именно здесь. Это наш лоб, а удар наносят рогами.
Он посмотрел на длинную череду столбов, уходящую к позиции скота на север, почти на
пятьдесят миль. Судя по тому, что драгоценный провод сняли при отступлении, уходил скот не
спеша. Телеграф был для Джубади тайной. Он надеялся захватить одну из станций, чтобы
кто-нибудь из тех, кто был в прошлом году вместе с Хинсеном и другими янки из команды
"Оганкита", разъяснил им ее секрет.
Тридцать матросов-янки и Суздальцев вместе с семьями еще были в Карфагене.
Некоторые сначала отказались помогать орде, но, побывав на пиру в полнолуние, большинство
согласилось сотрудничать. По сравнению со всем прочим скотом, они жили в роскоши: лучшая
пища, любые женщины, все, что они только хотели. Группа моряков во главе с Джейми
сбежала, когда появилась машина янки, ходящая по рельсам. Но они не в счет, ими можно
будет заняться, когда закончится война.
Возможно, Хинсена и тех, кто честно работает с мерками, он и пощадит, как обещал, если,
конечно, они и дальше будут помогать делать оружие. В конце концов Хинсен оказался весьма
полезным, рассказав, как поднять в воздух летающие корабли.
- Мы атакуем их, когда соберем все силы, - сказал Джубади, оглядываясь на сына. -
Запомни это. Если твой враг сосредоточил свои силы в одном месте, замани его в ловушку и
нанеси удар, когда он меньше всего этого ждет.
Вука неохотно опустил подзорную трубу и посмотрел на отца.
Джубади указал на запад:
- Наши всадники займут позицию с этой стороны, чтобы убедить янки, что наш удар
направлен именно сюда, на правый фланг. Они сконцентрируют здесь все силы и перестанут
обращать внимание на то, что происходит на противоположном фланге. Они увидят перед
собой штандарты двадцати пяти уменов, хотя на самом деле их будет всего восемь. Только
тогда мы атакуем их по-настоящему, а восьми уменов на правом фланге вполне достаточно.
Не стоит затевать здесь ничего серьезного. Янки оказались достаточно сообразительны,
чтобы не устраивать линию обороны в горах, как я надеялся. Так что остается лишь
придерживаться выработанного плана.
Кар-карт Джубади спустился с холма и поскакал на северо-запад, где вздымали пыль
передовые отряды стрелков.
- Помните, что сказал Бобби Ли?
Эндрю опустил полевой бинокль и посмотрел на Ганса, который задумчиво жевал
очередную плитку табака, выстругивая при этом перочинным ножом какую-то палку.
- Хорошо, что войны настолько ужасны, иначе мы слишком любили бы их, -
продолжил Ганс.
Эндрю вздохнул и поправил очки, которые до этого поднял на лоб.
- Забавно, он сказал это, когда мы сражались под Фредериксбергом. Ему наверняка
сражение представлялось грандиозным зрелищем.
- Он не был вместе с нами на поле боя - вот где был настоящий ад, - отозвался Ганс,
взяв бинокль и настраивая его. Поднеся его к глазам, он оглядел противоположный берег
Потомака.
Мерки маневрировали так согласованно, словно все происходило не на поле боя, а на
учебном плацу. Ровные построения, квадратами по тысяче всадников, лошади одинаковой
масти - как на параде.
За уменами следовали пушки.
- Итак, снова в бой, - прошептал Эндрю.
Он наблюдал за противником с башни высотой почти в сто футов. Прислонившись к
стене, он посмотрел вниз. Насколько он мог видеть, все редуты, земляные форты и прочие
укрепления были усеяны людьми, которые возбужденно кричали и показывали на
противоположный берег реки.
За спиной Эндрю застучал ключ телеграфа, он повернулся, и мальчик-телеграфист
передал ему только что принятую телеграмму.
- От Барни. Ниже по реке штандарты четырех уменов Ганс что-то проворчал, не отрывая
глаз от позиций врага.
- Справа - по-прежнему никаких известий, - сказал он. - С рассвета мы наблюдаем
за их маневрами, их левое крыло кончается как раз здесь, не доходя до середины нашей линии.
Но отдельные отряды передвигаются по всей длине фронта, направляясь на запад к холмам
Шенандоа._ И? - вопросительно произнес Эндрю.
- Они ведут свою игру. И ты это знаешь так же хорошо, как и я.
- Ганс, отсюда до холмов - пятьдесят миль открытой степи, в которой невозможно
укрыться. Мы насчитали уже пятнадцать штандартов, значит, пятнадцать уменов направляются
прямо сюда.
- Все рванули сюда, позабыв о левом фланге. Жаль, что у нас нет ни одной из этих
проклятых воздушных машин, - бросил Ганс, кивая на кружащие над их позициями корабли
мерков. - К сожалению, они держались вне пределов досягаемости наших пушек.
Эндрю ничего не ответил. Прикрыв глаза ладонью от слепящего солнца, он смотрел на
позиции противника.
- Если они станут перебираться через реку, то накрепко здесь застрянут. У нас тридцать
пушек, пристрелянных к этому броду.
Ганс кивнул.
- Они идут прямо на самое укрепленное место наших позиций и знают это.
Эндрю смотрел на приближающегося противника. Внезапно их мерный шаг сменился
рысью.
- Иисусе, похоже, они собираются атаковать! - свистящим шепотом произнес
О'Дональд.
Эндрю повернулся к Пэту:
- Какого черта ты тут делаешь?
- Пришел проверить батарею резерва, - растерянно заявил Пэт, понимая, что это
объяснение не выдерживает никакой критики.
Эндрю с упреком посмотрел на него и вернулся к изучению построения мерков.
- Один точный выстрел по этой башне, и весь штаб армии будет уничтожен, - сказал он
мрачно.
На противоположном берегу вспухло белое облачко дыма. Прошло несколько
томительных секунд, и снаряд плюхнулся в реку, подняв целый фонтан воды.
Артиллеристы задрали головы и вопросительно посмотрели на Эндрю, ожидая его
приказаний.
- Придется спускаться в укрытие. Думаю, шоу началось.
Он ненавидел этот момент, но, судя по всему, иного выхода у него не было. Встав на
небольшую деревянную платформу с прикрепленной веревкой, он махнул людям внизу, и его
быстро спустили с башни. Пэт и Ганс спустились по приставной лестнице. Майна придумал это
устройство для подъема и спуска Эндрю с башни, хотя сам Эндрю при этом чувствовал себя
кулем с песком. Подб
...Закладка в соц.сетях
