Жанр: Научная фантастика
Затерянный полк 3. Разящий меч
...ец-то нормальный чай, а не мерзкая микстура, - со вздохом сказал
строптивый пациент.
- Всему свое время, - отозвался Эмил. - Не пей слишком много и съешь что-нибудь.
Эндрю не хотелось спорить с врачом, тем более что второй слуга принес поднос с хлебом,
на котором лежали толстые ломти свежего сыра. Для русских такое угощение казалось верхом
роскоши, ведь во время войны пропал почти весь скот и теперь его поголовье только начало
восстанавливаться. Калин, как правило, ел то же, что и простые люди, и Эндрю не раз видел,
что на столе у него не было ничего, кроме хлеба с маслом.
- Ни к чему нам превращаться в бояр, - говорил Калин. И Эндрю понимал, что такая
политика себя оправдывает.
Эндрю обхватил пальцами горячую кружку, наслаждаясь теплом, поднес ее к губам и
сделал первый глоток. На лице его появилась восторженная улыбка - это была первая кружка
чая за истекший месяц. Он уже вторично подхватил тиф и думал, что на этот раз ему не
выкарабкаться.
Еще один глоток. Чай словно пробудил его к жизни. Эндрю поставил кружку и обвел
взглядом собравшихся:
- Джон, начни, пожалуйста. Как у нас в целом обстоят дела?
Джон Майна открыл папку и посмотрел на друзей. В общем-то, бумаги ему были ни к
чему, он и так помнил все цифры и факты наизусть.
- Производство снижается. Об этом мы говорили раньше. Дисциплина падает. Люди
работают уже три года беспрерывно, за это время мы пережили две войны, и приближается
третья. Количество больных возрастает.
- Зимой это не редкость, - ответил Эмил чуть ли не извиняющимся тоном. - И если бы
не чистая вода и канализация, то заболеваемость была бы намного выше.
- Никто не умаляет ваших заслуг, доктор, - мягко сказал Калин. - Без вашей помощи
мы бы вообще не справились.
- Я просто сообщаю факты. - добавил Джон, - и не больше того.
Эмил ничего не ответил, но Эндрю видел, что его друг воспринимает болезни как личное
оскорбление.
- Что касается артиллерии: у нас триста десять легких четырехфунтовых пушек, сто
двадцать двенадцатифунтовых "наполеонов" и двенадцать новых десятифунтовых "пэрротов",
которые стреляют разрывными снарядами. Флот и береговая оборона имеют в своем
распоряжении сорок два семидесятипятифунтовых орудия и двадцать длинноствольных,
пушки, захваченные с разбитых кораблей Кромвеля, и пятьдесят пушек с галер. Шестьдесят
четырехфунтовых пушек и дюжина "наполеонов" установлены на лафеты с большим углом
возвышения для защиты от воздушных кораблей. Если понадобится, мы можем без труда
приспособить их для стрельбы по наземным целям. В день производится около двухсот
винтовок и еще столько же гладкоствольных ружей с кремниевым замком. Это в мастерских на
Руси. В Риме такие работы только начались, поэтому они делают всего пару дюжин
гладкоствольных ружей в день и два четырехфунтовых орудия в неделю. В следующем месяце,
думаю, дело пойдет лучше.
- И сколько ружей у нас всего?
- Почти двадцать тысяч винтовок, стреляющих разрывными пулями, еще сорок тысяч
обычных кремниевых ружей и тридцать тысяч гладкоствольных. Если бы мы не потеряли почти
восемь тысяч пушек в морских баталиях, было бы, конечно, больше.
- Ну что ж, неплохо, - подвел итог Эндрю. - Вполне достаточно для шестнадцати
дивизий, Пятого и Третьего корпусов вместе с гарнизонами и ополчением. - Но на этом
фронте у нас остается только десять дивизий, - продолжил он. - Нужен еще корпус из трех
дивизий в Риме на случай, если они нападут с той стороны, и один резервный в Суздале,
который, если понадобится, можно отправить для подкрепления на восток или запад. У нас
около шестидесяти тысяч человек по всей линии фронта, а врагов почти в шесть раз больше. -
В следующем месяце будет новый корпус, - отозвался Джон.
- Люди плохо подготовлены, - возразил Ганс, посмотрев на Дмитрия.
- Мы сейчас обучаем почта сорок тысяч человек, - ответил Дмитрий. - В данный
момент не более десяти тысяч имеют оружие, расчеты полевых батарей вместо пушек
обучаются на макетах из бревен. Седьмой корпус нельзя выпускать в бой еще по крайней мере
два месяца.
- Нам не дадут столько времени - вы слышали, что рассказывал Гамилькар, - сказал
Эндрю, кивнув в сторону правителя Карфагена. Хотя тот уже немного говорил по-русски,
улавливать быструю речь ему было трудно. Но, услышав свое имя, он решил сказать, что
думает.
- Через месяц, - произнес он медленно, - когда вырастет трава для лошадей, они
придут. Они появятся сразу после следующего полнолуния. У них это называется "праздник
молодой травы".
Услыхав о пире в полнолуние, все притихли, вспоминая те подробности, о которых
поведал Юрий. Эндрю посмотрел на Гамилькара. Не меньше пятидесяти тысяч его
соплеменников умрут той ночью.
- У них есть эти проклятые летающие машины, и они могут следить за нами, а мы нет, -
проворчал Пэт.
- Мы вернемся к этому позже, - пообещал Эндрю, надеясь, что Чак сможет высказаться
на сей счет определеннее.
Изобретатели, которые ранее так гордились техническим превосходством своей армии,
были в шоке, когда выяснилось, что враг создал летающие корабли, которые могут
передвигаться по воле человека, не завися от ветра.
В течение всей зимы, невзирая на погоду, воздушные машины мерков, похожие на
огромные уродливые сигары, поднимались в небо, наблюдая за постройкой фортификационных
сооружений и периодически бомбя Суздаль. Первое нападение, случившееся на следующий
день после победы над "Оганкитом", превратило пороховой завод в груду развалин.
Последующие налеты хотя и не были столь разрушительны, но тем не менее привели к
неприятным последствиям - русские крестьяне смотрели на летающие машины мерков с
ужасом. Два таких летающих шара долетели даже до Рима и разбомбили сортировочную
станцию, там сгорело множество драгоценных товарных вагонов.
Эндрю откинулся на спинку стула и посмотрел на карту Потомака, расстеленную перед
ним.
- Еще что? - снова обратился он к Джону.
- С продовольствием все в порядке. Слава Богу, в прошлом году урожай оказался лучше,
чем ожидалось. Из Боба Флетчера получился отличный интендант, надо сказать. У нас имеется
запас солонины на три месяца - свинина, говядина и даже это отвратительное сушеное
китовое мясо, которое неизвестно за что любят римляне. Сухарей хватит на год. Русь
обеспечена продовольствием до нового урожая. До тех пор пока мы будем рядом с железной
дорогой, транспортных проблем не возникнет. На сегодняшний день у нас шестьдесят восемь
паровозов и приблизительно семьсот вагонов. Можно без особого труда перебросить два
корпуса до Рима и обратно. У резервного корпуса поезда стоят под парами, для других
корпусов тоже можно в любой момент подать транспорт. Медного провода достаточно, как и
цинка для получения водорода, а вот свинец закончился - сейчас используем остатки. Бревна
для ремонта основных мостов готовы, так что в случае необходимости починить их можно
быстро. Подходят к концу запасы чугуна и стали. Рельсов для укладки маловато, не хватает
инструментов, а главное, людей, которые умеют класть рельсы. Запасы селитры для пороха
ограничены, на Руси мы использовали уже почти все, и если бы не Рим, не знаю, что бы мы
делали.
- Нельзя ли как-нибудь увеличить производство мушкетов? - спросил Ганс,
возвращаясь к началу разговора.
Джон покачал головой: - В Риме только начали производить их, к концу месяца они
научатся делать по семьдесят пять штук в день. Вспомни, что перед Тугарской войной мы и
сами выпускали не больше сотни. Дело в том, что здесь у нас было три года, чтобы научить
рабочих производству, а в Риме все приходится начинать с нуля. Получается замкнутый круг:
нужно послать как можно больше наших людей в Рим, чтобы научить их, но в то же время, если
большинство уедет, здесь будет некому работать.
- Может, послать рабочих с завода? - предложил Калин.
- Мы уже отправили в Рим двести человек, - отозвался Джон. - Если уедет еще кто-то,
производительность снизится еще больше.
Эндрю посмотрел на Калина. Тот задумчиво теребил пуговицу на рубахе, как всегда,
когда принимал какое-то решение.
- Пошлите еще пятьдесят человек, - наконец сказал он и махнул рукой, отметая
возражения Джона.
Юлий, внимательно слушавший перевод Дмитрия, с благодарностью кивнул. Эндрю
понимал, что, снизив производство оружия на двести штук в неделю здесь, они столько же
получат от союзников.
- Нельзя ли взять людей со специальных проектов? - с надеждой спросил Джон и
посмотрел на Чака, который тут же вскочил, размахивая руками, и с жаром принялся защищать
свое детище.
- Может, сейчас и кажется, что они понапрасну тратят время, - заявил он, - но это
потому, что такие вещи не делаются мгновенно. И только с их помощью мы сможем добиться
успеха.
- А что уже удалось сделать? - спокойно спросил Эндрю.
- У нас сейчас всего шесть человек. Генерал Готорн предложил выпустить некоторое
количество снайперских винтовок типа уитвортских, и мы этим как раз и занимаемся. Первый
экземпляр сделали два дня назад. Он у меня с собой, если хотите, могу показать.
Эндрю кивнул.
Чак тотчас встал и открыл шкаф, в котором хранилось оружие. Оттуда он достал кожаный
чехол, чуть ли не любовно положил его на стол и вытащил винтовку.
Пэт одобрительно присвистнул, Ганс встал со своего места, чтобы поближе рассмотреть
оружие.
- У нас не было образца, - извиняющимся тоном сказал Чак.
- Отличная работа, - прошептал восхищенно Ганс и протянул руки, чтобы взять
винтовку, потом, опомнившись, взглянул на изобретателя. Чак гордо улыбнулся и кивнул.
Ганс поднял длинноствольное ружье.
- Тяжеловато.
- Всего двадцать пять фунтов, - отозвался Чак. - Длина почти пять с половиной футов,
ствол - из лучшей стали. В сечении - шестиугольник.
- Что-что? - Калин возбужденно и с любопытством посмотрел на ружье.
Чак взял у Ганса ружье, которое тот выпустил из рук с большой неохотой. Инженер снова
положил его на стол и показал Калину:
- Внутри ствол не круглый, а шестиугольный. Вернувшись к шкафу, Чак достал коробку
с патронами, обтянутую черной кожей. Открыв ее, он извлек патрон, который по форме
напоминал головку болта, только в несколько раз длиннее. Притупленный с обоих концов
шестигранник лежал у него на ладони.
- Трудная была работа. Пришлось повозиться с этими шестигранными стволами и
пулями для них. Точность должна быть до одной тысячной дюйма. Никогда еще такого не
делал.
- Пятьдесят квалифицированных рабочих в течение четырех месяцев возились с одним
ружьем, - холодно сказал Джон.
- Мы столько всего узнали, пока работали над ним! - воскликнул Чак обиженно. - Эти
пятьдесят рабочих стали инструментальщиками высочайшего класса, если уж на то пошло. Они
могут сделать все, изготовить любой инструмент...
- Очень нам это понадобится в ближайшие два месяца! - бросил Джон.
- А как с дальностью стрельбы? - спросил Эндрю ровным тоном.
- Это зависит от стрелка. Нужно, чтобы снайперы потренировались как следует.
Чак показал на оптический прицел, насаженный на ствол ружья.
- Его нужно еще выверять и налаживать - установить шелковые нити для перекрестья в
оптическом приборе - дьявольская работа. Я уже отградуировал его - нанес деления, чтобы
можно было определять расстояние, потом надо сделать поправку на ветер и влажность. Так
что понадобится время, прежде чем эта штука найдет того, кто сможет ею воспользоваться на
все сто процентов.
- На старой войне, я имею в виду еще в Америке, - вмешался Ганс, - я слышал, что
один из наших снайперов уложил из такой винтовки генерала мятежников на расстоянии мили.
- Старина Джон Седжвик, командир Шестого корпуса, заполучил пулю в голову от
вражеского снайпера с восьмисот ярдов, - сообщил Пэт, с уважением поглядывая на предмет
спора.
- Несомненно, от этой штуки была бы большая польза, если бы не надо было ее
поднимать пять минут и целиться еще столько же. Или вы думаете, что орда остановится и
будет ждать, пока вы выберете, кого бы подстрелить? - не успокаивался Джон. -
Выпиливание этих шестиугольников - пустая трата сил и времени.
Эндрю взглянул на Джона.
- Я обратился к Чаку с этой просьбой шесть месяцев назад, - объяснил он. - Конечно,
не все еще готово, но, по-моему, игра стоит свеч.
- Так ты собираешься продолжать? - взвился Джон.
Эндрю целую минуту смотрел на ружье.
- Сколько еще таких у тебя сейчас в производстве?
- Это пока еще только образец, дело не поставлено на поток, сэр. Готовы еще две
винтовки, но они не настолько хороши, как хотелось бы. Нужно их усовершенствовать.
- Совершенствуй, - тихо произнес Эндрю. - Но если один твой рабочий может
научить изготавливать мушкеты пятьдесят римлян, от этого будет больше пользы. Придется
отправить твоих людей к Марку.
Чак ничего не сказал, словно желал приберечь аргументы для спора по более важному
вопросу.
- Что еще ты хотел сообщить? - спросил Эндрю, не слишком удивленный
покладистостью молодого человека. Чак не был бы Чаком, если бы не приготовил для них
какой-нибудь сюрприз.
- Мы сделали литейную форму по шаблону шарповского карабина сержанта Шудера и
приготовили к работе машины, которые будут их изготавливать. В следующие три месяца я
планирую выпустить небольшую партию карабинов этой модели.
- Что еще?
- В месяц мы выпускаем примерно сто револьверов для офицеров армии - они ничем не
хуже наших собственных кольтов. Господи Боже, сэр, да я только и делаю, что изобретаю. На
Земле у меня уже была бы куча патентов! - хмыкнул он.
- Ты бы лучше рассказал о тех несчастных "гатлингах", - гневно бросил Джон.
- "Гатлингах"? - переспросил Эндрю и вопросительно посмотрел на Чака, который
наградил Джона яростным взглядом. - Мистер Фергюсон, об этом мы с вами ни разу не
говорили.
- Я как раз хотел сказать, сэр, но вы спрашивали меня о другом, а Джон не давал и слова
вставить, когда я хотел поднять этот вопрос. - Я твой непосредственный руководитель, -
взревел Джон. Эндрю тотчас увидел, что в связи с этим вопросом между ними разгорелась
настоящая вражда. Когда они только начали формировать армию, полк за полком, все они
общались чаще и были ближе друг другу. Но сейчас количество людей в их армии превзошло
все самые смелые ожидания - было мобилизовано сто пятьдесят полков и еще шестьдесят
планировалось мобилизовать в следующие два месяца, когда римские новобранцы закончат
тренировки и отправятся к месту дислокации. У него уже не хватало сил уследить за всем.
- Объясни, Чак, в чем дело, - наконец сказал Эндрю и успокаивающе посмотрел на
Джона.
- Видите ли, сэр, у меня возникла одна идея, - начал Чак с энтузиазмом. - Я на самом
деле ни разу не сталкивался с этой штуковиной, и, думаю, никто из наших ее не видел, но тот
зубной врач из Индианы делал их. И я вспомнил, что генерал Батлер привез парочку для
наступления под Питерсбергом. Вот я и решил сделать несколько набросков. Это очень просто:
шесть стволов, которые вращаются на валу, - похоже на огромный револьвер. У каждого
ствола - собственный казенник, и когда при вращении вала ствол оказывается внизу, патрон
засылается в ствол, и казенник закрывает его, а когда ствол поворачивается, казенник
открывается и использованный патрон выбрасывается наружу. Если вращать рукоятку, можно
делать около двухсот выстрелов в минуту.
Чак оглядел присутствующих. Все молчали. Эндрю был заинтригован. Он что-то слышал
о подобной машине, но никогда ее не видел.
У нас ограниченное количество боеприпасов - всего по сто пятьдесят патронов на
человека Если пользоваться этой игрушкой, мы израсходуем их мгновенно, - вмешался
Джон. - В прошлую кампанию мы потеряли чертову уйму оружия, и еще больше, когда мерки
разбомбили склад с боеприпасами, а ты говоришь о машине, которая за десять минут
израсходует патронов больше, чем целая бригада!
- Это мощный массированный огонь, - слабо возразил Чак.
- Отлично, рассказывай и остальное, - потребовал Джон.
Чак заколебался.
- Продолжайте, мистер Фергюсон. Вы же знаете, я вас почти во всем поддерживаю.
- Ну, я начал думать.
- Ты только этим и занимаешься, - добродушно проворчал Пэт, и все вокруг
рассмеялись.
Чак улыбнулся в ответ:
- Сила пара, сэр, вот что нужно. Берем восемь или девять стволов, подсоединяем
коленчатый вал к паровому двигателю, и пожалуйста - можно делать хоть две тысячи
выстрелов в минуту. Этой штуковиной очень хорошо сбивать воздушные шары противника.
Разумеется, мы в них стреляли, и не только из ружей, но даже из пушки, но они все равно не
теряли способности к передвижению, потому что воздух из шара выходил медленно, и они
успевали добраться до дома. С паровой пушкой мы сможем справиться с ними за несколько
секунд. Пули просто разорвут оболочку шара в клочья. И стрелять можно на расстояние до
шестисот ярдов.
Эндрю вновь посмотрел на Джона, который помотал головой.
- Пустые выдумки! - раздраженно повторил он. - Я бы и рад поверить в нужность
такой машины, Фергюсон, но ты забыл упомянуть, что речь идет о медных патронах. У нас
кончились все запасы нитрата серебра и ртути для капсюлей винтовок и револьверов. А ты
говоришь о сотнях тысяч снарядов, притом что орда пожалует через тридцать дней! Ты хочешь,
чтобы сотни рабочих занимались проектом, который в самом лучшем случае сможет
воплотиться к концу года. К тому же тебе нужны самые лучшие рабочие, мастера на все руки, а
они, между прочим, всем нужны.
- Ну, попытаться-то можно...
- У нас нет времени, Чак, - сказал Эндрю с сожалением.
Он заметил, с какой злостью Чак посмотрел на Джона. Но тот был несомненно прав:
сейчас сотня ружей важнее оружия, над которым нужно еще много работать.
- Армия увеличится сразу до четверти миллиона, если мы дадим людям это оружие, -
возразил Чак. - Но мы не хотим... - добавил он, хмуро глядя в окно. Буря там кончилась, и
теперь по стеклу барабанили капли дождя.
- Этот вопрос закрыт, Чак, - сказал Эндрю. - Но, может быть, у тебя есть еще
что-нибудь?
- Только идея насчет ракеты, но Джон никогда не позволит ею заниматься.
- Он просто выполняет свою работу, Чак, - мягко сказал Калин. - У нас мало времени,
а генерал Майна несет ответственность за обеспечение. Если нам не хватит запасов, и в первую
очередь оружия, это будет стоить ему головы, а в конце концов и всем нам. Ты придумал массу
замечательных вещей, и после того, как мы победим, я лично прослежу за тем, чтобы ты мог
изобретать и дальше. А сейчас расскажи поподробнее об этой ракете.
- Ну, я совсем недавно начал о ней думать. Мы знаем, что они тоже стали использовать
артиллерию. У нас будет около четырехсот пушек, когда начнется война, но проблема не в них,
а в лошадях, которым придется перетаскивать их. Для батареи в шесть четырехфунтовых пушек
нужно восемнадцать лошадей, для батареи двенадцатифунтовых "наполеонов" или новых
трехдюймовых пушек понадобится больше сотни лошадей - а их у нас не так уж много. Здесь
могли бы помочь ракеты.
Это жуткая вещь, - прервал его Пэт. - В начале войны в Штатах их завезли в Двадцать
четвертую Нью-йоркскую батарею. Парни пережили кошмарное время: эти проклятые
штуковины даже в стену здоровенного сарая попадали не всегда, а самое ужасное, что иногда
они поворачивали в воздухе и падали на наши собственные позиции.
- Я знаю, - торопливо сказал Чак. - Но мы не будем стрелять в стену сарая, перед
нами будет вся орда, а это гораздо более крупная цель. Я подсчитал, их надо сделать три фута
длиной и шесть дюймов в диаметре. Они будут весить около двадцати фунтов каждый, а
дальность стрельбы будет до трех тысяч ярдов. Преимущества такого снаряда очевидны.
"Наполеон" со своим лафетом весит приблизительно тонну, столько же весит сотня ракет.
Запустите одну из них в умен, и она обязательно в кого-нибудь попадет.
- А как быть с теми ракетами, которые упадут на нас?
- Мы можем спрятаться, - тихо ответил Чак. Пэт покачал головой. Эндрю посмотрел на
главного специалиста по артиллерийскому делу, ожидая его решения.
- Легко говорить, когда тебе на голову не падала такая штука.
Чак ощетинился.
- Я сражался под Фредриксбергом и Колд-Харбором, сэр, - произнес он спокойно. - И
я знаю, что значит оказаться под артиллерийским огнем противника. Даже если один из десяти
снарядов упадет на нас, остальные девять достанутся врагу.
- Знаешь, парень, в этом что-то есть, - неохотно признал Пэт.
Чак выжидательно посмотрел на Эндрю. - Ты уже испытывал их? - спросил Ганс. Чак
кивнул.
- И?
- Он полетел не в ту сторону, сэр.
- Прямое попадание в сарай, стоявший в пятистах ярдах позади нашей позиции.
Отличный выстрел, - сообщил Джек Петраччи. - Спасибо за помощь, Джек, - пробормотал
Чак. Эндрю рассмеялся и покачал головой:
- Продолжай с ними работать, посмотрим, что из этого получится. Но мне бы хотелось
увидеть что-нибудь, из чего можно попасть в сарай, и именно в тот, в который прицелился, а не
в стоящий в пятистах ярдах позади или где-то еще.
- Для каждой такой ракеты понадобится пятнадцать фунтов пороха, - сказал Джон. -
Это семь выстрелов "наполеона".
- Думаю, для начала мы сможем выделить пару сотен фунтов, - предложил Эндрю. -
Подумай пока над этим и займись револьверами, а карабины, снайперские винтовки и паровые
пушки пока запрещены.
- Теперь о воздушных машинах? - предложил Калин.
Эндрю кивнул. Чак нервно откашлялся.
- Для их испытаний мы построили три больших ангара в лесу к северу от Рима. Мерки
туда не залетают, поэтому не знают об их существовании. Если только они обнаружат нас,
один-единственный факел, брошенный сверху, - и нам конец. Уже сделаны три шара и еще
четыре пока в работе. Ну, и еще проблема с двигателем.
- А что с тем, который был на их шаре? - поинтересовался Калин.
- Он так и остался там, где упал шар. Его закопали.
- И вы не разобрали его?
- Я, конечно, любопытный, но не сумасшедший, - ответил Чак.
- В нем какой-то яд, - объяснил Эмил. - Мы знаем, что мерки, которые раньше летали
на том воздушном корабле, умерли ужасной смертью. У них выпали волосы, потом их рвало
кровью, а наши люди, которые подходили к машине после крушения, все заболели. Сейчас
шестеро из них умерли, причем так же, как и мерки, - облысев и харкая кровью. Те, кто
закапывал его, или в больнице, или в могиле.
- Проклятая машина в земле, и пусть там и остается! - твердо заключил отец Касмар. -
Это дьявольское изобретение.
- С этим я спорить не стану, - отозвался Чак. "Какое счастье, - подумал Эндрю, - что
воздушный корабль упал далеко от города". Он уже слышал о смерти несчастных крестьян,
которые подходили к нему слишком близко. Эмил считал, что двигатель работает на мышьяке и
этим объясняется выпадение волос и кровавая рвота. Но почему именно мышьяк и каким
образом машина без всякого видимого топлива может передвигаться по небу? Силы, которыми
завладели мерки, были ужасны, и вряд ли один человек способен разгадать загадку этой
машины.
- Скоро мы будем летать?
Чак посмотрел на Джека, словно надеясь на его поддержку.
- Не знаю точно, все зависит от двигателя. Главное, чтобы был не слишком большой вес.
- Может быть, стоит вернуться к проверенному типу? - спросил Эндрю.
- Сэр, с ним мы никогда не поднимем в воздух ничего серьезного. Паровой двигатель
сам по себе весит слишком много, а ведь нужны еще вода и уголь. Надо работать над тепловым
двигателем. Эриксон еще тридцать лет назад создал нечто подобное. Он нагревает не воду, а
сам воздух, - значит, вес значительно уменьшится. Мы думали над тем, как превратить нефть,
найденную в провинции Каприй, в некое подобие керосина. Он легче угля и намного
эффективнее - отличное горючее.
- И последние два двигателя взорвались при испытаниях, - мрачно прокомментировал
Джон.
- Послушай, Джон, ты вообще на чьей стороне? - раздраженно спросил Чак.
- Я распределяю ресурсы и рабочую силу! - отозвался Джон. - У тебя в работе
одновременно больше дюжины проектов! Я иногда думаю, что знаю гораздо меньше, чем надо
бы - у тебя наверняка припрятано еще бог знает что. С таким размахом тебе нужны тысячи
рабочих. А мне нужно самое главное: пушки, пушки и еще раз пушки! И еще снаряды и порох к
ним!
- Нужны нам воздушные суда или нет? - вопросил Чак, глядя прямо на Эндрю.
Все они работали как одержимые, ни на минуту не расслабляясь. Нужно было привести
все в порядок после морского сражения и приготовиться к следующему нападению. Чего
стоило, например, заменить разбитые локомотивы и починить поврежденные рельсы! Сколько
времени пришлось потратить на это! Конечно, из-за такого напряжения все они на пределе.
- Нам нужно противопоставить что-то машинам мерков, - сказал Калин.
- Это будет тепловой двигатель, - решительно объявил Чак, словно ставя точку в
споре. - Иначе нам придется делать шары в два раза больше, чем сейчас. И то только для того,
чтобы поднять сам двигатель и одного человека. При этом они будут громоздкими и едва
смогут двигаться в воздухе. Фактически на таком шаре можно будет летать исключительно при
хорошей погоде, в противном случае это будет слишком опасно.
- Грузоподъемность - самое главное, - тихо произнес Джек Петраччи. - Мой
последний шар, который мы потеряли в Тугарской войне, мог поднять в воздух больше двухсот
шестидесяти фунтов в холодный день. Мы с Фергюсоном немного поэкспериментировали и
выяснили, что сила тяжести здесь составляет приблизительно восемьдесят пять процентов от
земной, так что у нас есть некоторое преимущество.
- Мы пустили два воздушных шара, оба пока без двигателя, - сказал Чак. - С
двигателем в холодный день шар сможет поднять около восьмисот фунтов, этого достаточно,
чтобы в полет отправился пилот, управляющий шаром, и инженер, который будет регулировать
работу двигателя, сбрасывать маленькие бом-
бочки или передавать сообщения о передвижениях врага.
- Ну и как быстро он сможет передвигаться и на какое расстояние? - поинтересовался
Ганс.
Чак пожал плечами:
- Это неясно, по крайней мере до тех пор, пока мы не испытаем хотя бы один из этих
шаров. Никто из нас не сталкивался ни с чем подобным. Я кое-что изменил в конструкции
шара, думаю, это нам поможет.
- И что же это такое?
...Закладка в соц.сетях
