Жанр: Научная фантастика
Путь империи
...плечо. Банле ненадолго отстала - в буквальном смысле этого слова: она
остановилась в тени, футах в двадцати позади Кэтлин. Вероятно, от яркого солнца у нее устали глаза.
Как все-таки хорошо, что сейчас август! Кампус почти опустел, здесь остались лишь кое-кто из
выпускников и профессора, которые заканчивали свою летнюю работу или готовились к следующему
семестру. Все, у кого есть приличный дом, давно разъехались.
У Кэтлин тоже был приличный дом - особняк ее отца в Сент-Луисе, нынешней столице Северной
Америки... хотя правильнее сказать "административный центр". Столица - место, где сосредоточена
реальная власть - это Дом кочена Нарво в Оклахоме. Отец Кэтлин сделал все, чтобы человеческая
столица находилась на безопасном расстоянии от столицы джао - как можно дальше, хотя и не
настолько, чтобы это выглядело очевидным оскорблением.
Здесь, в кампусе, расположенном в центре бывшего штата Мичиган, общество Кэтлин
ограничивалось ее верной тюремщицей. Впрочем, ее семья в Сент-Луисе тоже находится под
неусыпным наблюдением. Оппак позволил отцу Кэтлин поселиться за пределами Оклахомы потому,
что не любил иметь дело с людьми, которые не желают стелиться перед джао. Это с лихвой
компенсировалось толпой инопланетян, которые постоянно находились в Сент-Луисе.
В отличие от людей, джао являли собой образец поразительного простодушия, когда дело
касалось шпионажа и поддержания внутренней безопасности. У них было мало общего с ФБР и еще
меньше - с всепроникающей секретной полицией вроде старинного КГБ или его предшественницы,
царской охранки. Лишь изредка они прибегали к услугам людей-доносчиков. Благодаря своему
военному превосходству и продвинутой электронике в них не было необходимости. Именно благодаря
этому сочетанию самоуверенности и наивности джао многочисленные отряды Сопротивления
действовали по всей территории Северной Америки, успешно скрываясь во всевозможных дырах и
щелях. Но если бы чиновники человеческой администрации попытались что-то предпринять, эта
попытка была бы мгновенно раскрыта и пресечена.
- Эй, Кэтлин!
Она обернулась и увидела Алекса Брека, который бежал к ней через лужайку. Он был высоким и
стройным, а кое-как остриженные черные волосы постоянно спадали ему на глаза. В течение всей
прошлой недели Алекс упорно приглашал ее на свидание, а Кэтлин столь же упорно отбивалась, чтобы
избежать проблем. В данном случае проблема заключалась в том, что она хотела пойти на свидание.
Алекс был одним из немногих, кому она нравилась сама по себе. По крайней мере, в этом Кэтлин не
сомневалась.
- Подожди, Кэтлин!
Она остановилась и прижала портфель к груди, словно пытаясь защититься непонятно от чего.
- Я тебе целыми днями названиваю!
Алекс тоже остановился, тяжело дыша, и смотрел в лицо Кэтлин своими карими глазами, словно
снайпер на цель.
- Я... не прослушивала автоответчик, - соврала она. И поняла, что Алекс это заметил.
- И вообще у меня работы невпроворот. Надо подобрать материалы для профессора Кинси, пока
занятия не начались, - она вздернула подбородок. - Он пишет книгу по истории джао.
- Знаю, знаю. Но зачем? Мы изо дня в день только и слышим: "джао, джао"... Не хватало еще
писать о них книги.
В душе Кэтлин была с ним согласна.
- Это нужно профессору Кинси, - ответила она так громко, чтобы услышала Банле. - И мне за
это платят.
- Ага, - и Алекс коснулся ее руки.
Кэтлин попыталась ответить рукопожатием, но выронила портфель, и его содержимое
рассыпалось по траве. Через секунду оба стояли на коленях и собирали книги, ручки и бумагу. Алекс
смеялся, и Кэтлин, сидя на корточках, смеялась вместе с ним, а ветер играл ее волосами.
- Ну же, - сказал он, заправляя ей за ухо выбившийся локон. - Что ты от меня шарахаешься?
Давай поужинаем вместе сегодня вечером.
Его лицо излучало искренность. Кэтлин вздохнула.
- Я бы с удовольствием, - сказала она. - Но ты не понимаешь, чего просишь. У меня... нет
личной жизни. И никогда не было.
Она обернулась и посмотрела на Банле. Высокая, вся золотая, охранница стояла на границе света и
тени, а солнечные пятна делали ее шкуру похожей на камуфляж.
- Видишь? Она охраняет меня с тех пор, как мне стукнуло четыре года. И, наверно, так и будет
всюду за мной ходить, пока я не умру. Или пока она сама меня не убьет. Потому что если джао решат,
что я должна умереть - уверяю тебя, ты и глазом моргнуть не успеешь, как я буду мертва.
Алекс наморщил лоб. Похоже, на этот раз он снова не поверил. Кэтлин сунула в свой старый
портфель последние листки бумаги и встала.
- Я ни с кем не могу встречаться. Потому что они считают это предосудительным. И как я могу
получать удовольствие, если Банле будет постоянно заглядывать мне через плечо? Может быть, когданибудь
все изменится, и я смогу вздохнуть полной грудью... - она на миг опустила глаза, вспоминая
своего старшего брата Брента. - Если я позволю себе к кому-то привязаться, этот человек тоже станет
заложником. А мне хватает и того, что я сама заложница.
- Вижу.
Он тоже выпрямился и, после секунды колебания, зашагал прочь, обходя Банле стороной.
Вот и все. А жаль. Он мне нравился.
"Вообще-то, он этого не заметил", - подумала Кэтлин, направляясь дальше. Он понятия не имеет
о том, что представляет собой ее жизнь, но это к лучшему. Она и не хотела, чтобы он узнал. Проблем и
так хватает, незачем вводить в эту игру дополнительного игрока.
Банле догнала ее.
- Тебе угрожала опасность? - ее тело выгибалось, выражая "предчувствие-угрозы".
- Нет, - быстро ответила Кэтлин. - У нас просто были мелкие разногласия.
- Твои родители проявляют слишком большую снисходительность. Ты должна жить в своей
коченате, где старейшины могут обучить тебя важным истинам, - произнесла Банле. - А не здесь,
среди незнакомцев.
- Люди делают иначе, - возразила девушка. - Они покидают дом и обучаются в университете.
Я хочу быть здесь.
Банле лишь неодобрительно сморщила свой курносый нос.
Когда Эйлле, ведя на буксире Талли, вернулся в офис, Райф Агилера уже ждал его. Крупный для
человека, но слишком хрупкий для джао, Агилера прохаживался по коридору, как обычно,
прихрамывая, и явно обеспокоенный.
Эйлле отключил дверное поле и прошел внутрь. Талли последовал за ним и сразу же забился в
угол. Его ярко-зеленые глаза, не отрываясь, следили за джао и человеком. "Точно зверь в клетке", -
подумал Агилера.
- Тебя вызвали сюда не для того, чтобы наказать, - Эйлле обратился к технику на своем родном
языке. - Хотя многие уверены, что ты заслуживаешь наказания...
Он встретился взглядом с Агилерой. У людей странные глаза - они похожи на белесые яйца со
срезанной верхушкой и полупрозрачным содержимым. На этот раз содержимое было темно-коричневое.
- Ты это понимаешь?
Агилера бросил короткий взгляд в сторону Талли, потом опустил глаза. На его скулах заходили
желваки.
- Меня слегка заносит, - пробормотал он после небольшой заминки. - Но я не хотел проявить
неуважение. Все, чего я хочу - это делать свою работу как следует и быть полезным. Вы же сами
хотите, чтобы от нас была польза?
- Польза должна быть подобна волне, - Эйлле процитировал одну из первых максим, которую
освоил при обучении. - Тот, кому не находится применения, может считать себя мертвым.
- Знаю, слышал.
Агилера расправил свои костлявые плечи - движение, при котором становится заметным, что
плечевой сустав у человека устроен чуть иначе, чем у джао. В итоге то, что можно было бы принять за
позу "честно-выражаю-согласие", превратилось в полную бессмыслицу.
- Я хочу, чтобы ты подробнее изложил свое мнение относительно человеческих танков, - Эйлле
сел в кресло и откинулся на спинку. - Мне кажется, это может оказаться очень ценным. Так же считает
и Смотритель Нэсс.
Тонкие полоски волос над глазами Агилеры поднялись.
- Нэсс? Она никогда... - он умолк, не закончив фразы.
- Последнее время она старалась не высказывать свое мнение. Но теперь она перешла в мое
подчинение и освобождена от прочих обязательств...
Он чуть не произнес "... и неприятностей", но вовремя остановился. Людям незачем знать такие
подробности. Для этого нет причин. Более того, это было бы... неприлично.
Поджарое тело техника заметно расслабилось, и он потер одну ладонь о другую.
- Я не заставляю вас верить мне на слово. Но многие рабочие из нашего цеха тоже сражались под
Чикаго. Почему бы вам и их не расспросить?
- Отличная идея, - ответил Эйлле. - Организуй встречу. Он смолк, и тело само приняло позу
"самопогружение-и-размышление".
Дверь оставалась открытой, и Агилера посмотрел в дверной проем, сквозь стеклянную стену
коридора, который проходил как раз над цехами. Отсюда можно было видеть, как внизу работают люди.
- А это правда, что где-то есть другая раса, еще более сильная, чем джао? - спросил он. -
Которая собирается всех нас уничтожить?
- Ты имеешь в виду Экхат, - откликнулся Эйлле. - И, как ты правильно выразился, они пока
еще "где-то". Есть только одна причина, по которой они до сих пор не уничтожили Землю вместе со
всеми ее обитателями, словно кучу мусора. Ваша система находится далеко от принадлежащих им
узлов контура и поэтому не обнаружена.
Агилера повернулся к нему.
- Но что им нужно?
- Пока этого никому не удалось выяснить, хотя мы, джао, тщательно анализировали ход
прошлых столкновений. Насколько нам удалось понять, Экхат просто хотят остаться одни во Вселенной
и наслаждаться собственным совершенством.
Поза человека почти не изменилась, но он явно задумался.
- А вы как тогда уцелели? Вы что, выгнали их со своей планеты?
Эйлле был потрясен.
- Ты взял на себя ответственность установить с джао более тесный контакт, чем это было
позволено кому бы то ни было из людей. И при этом не знаком с такими основами?! Да еще через
двадцать орбитальных циклов после Завоевания?!
Плечи Агилеры поднялись и вновь опустились. Кажется, у людей это заменяло позу "смущение-инеуверенность".
- Но джао никогда о себе не рассказывают.
Еще одно потрясающее открытие. Приемы установления отношений с побежденными расами
были хорошо известны, многократно опробованы и проверены. Это очень напоминало воспитание
младенцев. Разумеется, нужно поддерживать свой авторитет и, в случае необходимости, наказывать за
непокорность и неуважение. Но чего никогда не следует делать, так это лгать или скрывать что-либо от
своих подопечных. Каждый уважающий себя старейшина кочена старается всегда быть искренним со
своими воспитанниками. Основа единства - доверие, а основа доверия - откровенность.
И вновь возникает вопрос: чем Нарво здесь занимались?
Однако Эйлле не видел причин обсуждать эту проблему с Агилерой и тем более с Талли. В конце
концов, откровенность с представителями подчиненной расы не распространяется на разговоры,
которые ведут отпрыски одного кочена за спиной у отпрысков другого.
- На самом деле, мы не знаем, где наша родная планета, - произнес он. - Самые ранние
хроники относятся к тому времени, когда большой группе джао удалось бежать из рабства Экхат.
- Они поработили всю вашу расу?!
- Они нас создали. Мы были полуразумными обитателями океанов. Экхат дали нам разум,
потому что им были нужны разумные рабы, которые будут работать и сражаться за них.
- Рабы? - Агилера провел рукой по своим непослушным черным волосам.
- Да. Нам повезло. Вероятно, Экхат связывали с нами какие-то планы. Какие именно и почему -
неизвестно. Большинство разумных или полуразумных рас, которые попались на пути Экхат, были
истреблены немедленно.
- Значит, если не подготовиться к их визиту, нас всех тоже перебьют?
- Скорее всего, - отозвался Эйлле. - А теперь спустись в цех и договорись с рабочими.
Агилера коротко кивнул головой - человеческий жест, означающий согласие, - и скрылся за
дверью. - Что-то мне с трудом верится. Талли впервые подал голос с тех пор, как вернулся в офис.
- Думаю, вы нарочно все это выдумали, чтобы нас строить. Последнее слово было тоже
произнесено на языке джао, но само выражение было чисто человеческим. Как быстро люди переводят
все в понятия единообразия и порядка! Их способ мышления можно назвать линейным. Вернее,
прямолинейным. Стоит ли удивляться, что они до сих пор не достигли единства? Ведь прямые
соединяются только под углом. Но сейчас есть более насущные проблемы.
- Ты находишься в моем подчинении, - резко сказал Эйлле. - Это дает тебе право задавать мне
вопросы, но я советую тебе впредь воздержаться от намеков на то, что я с тобой неоткровенен. Будь
здесь Яут, ты бы уже снова обливался кровью. Он очень суровый инструктор.
Талли отступил на шаг, но в его позе не появилось даже намека на раболепный страх. Нет, он
очень смел, это несомненно.
Эйлле решил, что замечание все-таки принято к сведению, и продолжал:
- В остальном ты волен думать, что пожелаешь. Нам все равно, во что ты веришь - главное,
чтобы это не мешало найти тебе применение.
Талли поднял руку с локатором. Значения этого жеста Эйлле не знал.
- И как же вы собираетесь меня применять?
- Я еще не решил. Возможно, применения тебе вообще не найдется.
- И что тогда? - Талли вскинул голову и выпятил подбородок. В его глазах светилось
упрямство, которое Эйлле стал легко распознавать.
- Тогда я снова буду думать, как поступить. Но зачем думать о том, чего может и не произойти?
Талли собирался сказать что-то еще, но осекся. Потому что в комнату вошел Яут.
Фрагта вел перед собой женскую особь, тощую и неряшливую. Эйлле окинул ее взглядом. Грубые
уши, такое же грубое лицо... и судя по всему, такой же грубый интеллект. Тупость была тем качеством,
которое Эйлле желал бы видеть у своих подчиненных меньше всего. Он посмотрел на своего Аоаггу,
подняв руки в позе "смущение-и-недоумение".
- Вэйш, - как ни в чем не бывало поздоровался Яут. Дверное поле восстановилось с легким
треском. Эйлле дернул носом.
- Она нуждается в воспитании, - сказал фрагта. - Я взял ее с собой, чтобы облегчить этот
процесс.
- Как я понимаю, она тоже поступила ко мне в подчинение? - Эйлле иронично выгнул уши. Яут
махнул наветренной рукой, выражая "смущение-и-согласие".
- У того, кто носит бау великого кочена, должно быть много подчиненных. Много и отовсюду. У
тебя везде должны быть глаза и уши.
- Безусловно. Но тебе не кажется, что мы собрали слишком многих в слишком короткий срок,
чтобы их можно было хорошо воспитать? - Эйлле бросил взгляд на Талли, который стоял у стены, и
принял напряженную позу "признаю-что-обеспокоен". - Я не сомневаюсь в твоих способностях, но ты
один.
Яут проследил за его взглядом.
- Я вижу, обучение продолжается, - заметил он. - Когда я здесь и когда меня нет.
- Мне тоже так кажется.
- Я обнаружил двоих отпрысков кочена Биннат, - продолжал фрагта. - Возможно, они -
именно то, что тебе нужно. Они...
В дверь негромко постучали. Яут смолк и отключил поле. В коридоре стояла группа людей во
главе с Райфом Агилерой.
- Сэр? - Агилера заглянул в офис. - Вот люди, о которых вы спрашивали. Кое с кем из них я
сам служил, а про остальных слышал много хорошего.
- Они говорят на нашем языке? - спросил Эйлле.
- Кто-то говорит, кто-то нет.
- Тех, кто не говорит, пока отпусти. Но обязательно запиши их имена. Я побеседую с ними
позже, когда буду лучше говорить по-английски.
Агилера что-то негромко произнес. Трое из семи кивнули и вышли, опустив головы.
- А теперь, - сказал Эйлле, - расскажите мне о ваших методах борьбы с наземными боевыми
машинами джао.
Один, явно мужского пола, вышел вперед. Обычно длинный жесткий ворс - "волосы" -
покрывает у людей всю голову, кроме лица. У этого человека волосы были короткими и росли пучками,
а кожа была пятнистой и неровной, словно он неудачно перелинял.
- Сложнее всего было на пересеченной местности, - начал он, стараясь не встречаться взглядом
с Эйлле. - Этим вашим магнитным приводам никакие ухабы не помеха. А вот с вашими лазерами мы
справлялись при помощи дыма. Человек прятался и ждал, пока подъедет машина, а затем кидал
дымовую шашку, и мы видели, куда бьет лазер. Обычно это срабатывало. Но это была очень опасная
работа, - он немного выпрямился. - Я проделывал это дважды. И во второй раз меня вот так у нас это
называется "разукрасило".
Потом пестрый человек рассказал о том, как устроена "дымовая шашка". Остальные
присоединились, вспоминая другие способы борьбы с лазерами джао - не всегда радикальные, но
довольно эффективные. Вскоре Эйлле понял, что докопался до сути проблемы. Раньше он никогда не
задумывался об этом, но теперь понял: способ ведения боевых действий джао унаследовали от Экхат.
Но Экхат не были завоевателями. Они просто уничтожали противника. Если же задача
заключалась в том, чтобы добыть рабов, они попросту захватывали достаточное количество пленников,
чтобы те могли размножаться, а остальная часть популяции уничтожалась. Поэтому они редко вели бои
на поверхности планеты, населенной разумными существами. Получив в свое распоряжение несколько
ее обитателей, они просто уничтожали планету. Их вооружение и тактика создавались для сражений в
открытом космосе. В свою очередь, Яут вставил контраргумент.
- До сих пор наши методы себя вполне оправдывали, - резко произнес он. - Как вы можете это
объяснить?
Люди смолкли. Чтобы ответить на этот вопрос, нужно было обладать хоть какими-то сведениями
о прошлом джао. Однако Эйлле уже знал ответ.
- Мы ни разу не воевали против технически развитой расы. Большинство из тех, кого нам
удалось подчинить, просто были дикарями, которые едва освоили обработку металлов. Со слабым
противником можно сражаться и плохим оружием. Но теперь мы столкнулись с вами и поняли, в чем
наша слабость. Мы давно должны были это понять, но до сих пор никто не потрудился изучить этот
вопрос и выслушать побежденных.
Вот только почему? Эйлле уже был готов объявить это очередным промахом Нарво. Но такое
объяснение будет в лучшем случае поверхностным. Настоящая причина состоит в другом" догадался
он. Джао действительно никогда не встречали ни одной расы, похожей на людей. Им никогда не
приходилось приглашать представителей побежденных, чтобы проконсультироваться с ними по поводу
вооружения и методов ведения войны. Потому что в этом просто не было смысла: все, с кем джао
воевали до того, как захватили Землю, были вооружены примитивным оружием, которое управлялось
исключительно силой мускулов.
Разумеется, кроме Экхат. Но у Экхат такое же вооружение, как у джао.
Погруженный в раздумье, Эйлле сделал несколько шагов взад и вперед.
- Интересно, что можно найти в наших рапортах о битвах с Ллеикс. Мне ни разу не доводилось
их изучать.
- А мне доводилось, - ответил Яут. - Информации в них очень мало и еще меньше - полезной
информации. Строго говоря, это вообще не рапорты. Больше всего они напоминают церемониальные
песнопения: возвышают чувства, но ничего не сообщают уму.
Для Эйлле это не было новостью. История сражений с Ллеикс действительно воспринималась как
легенда, а не хроника реальных событий. Эти события произошли очень давно - еще в те времена,
когда джао были послушными рабами Экхат. Экхат отдали приказ, и джао истребили Ллеикс.
Разговор продолжался, и Эйлле решил больше не отвлекаться. Он погрузился в поток реального
времени. Люди рассказывали, он слушал... Но самым удивительным было ощущение, которое
появилось у него впервые за все время, которое он находился на этой планете.
Это было ощущение единения.
Наконец-то.
По крайней мере, первые проблески.
Глава 9
Еще не пришло время ранней тьмы, когда Смотритель Нэсс кринну Ташнэт вау Ниммат отыскала
Директора Вамре в темной нише Зала единения. Заметив в дверях ее мускулистую фигуру, Директор
обвел взглядом темные своды зала, поморщился и поглубже зарылся в груду дехабий. Воздух был
наполнен ароматом така, напоминая о доме. Вдыхая его, Вамре чувствовал себя гораздо лучше. Ссора с
давешним юнцом-выскочкой уже наполовину забылась... хотя, пожалуй, все-таки надо подать протест
главнокомандующему Каулу.
Нэсс, скорее всего, собирается сообщить, что план в очередной раз не выполнен - как всегда, на
какие-нибудь пару процентов. Или о том, что группа рабочих-туземцев сбежала - как всегда,
прихватив какой-нибудь пустяковый образец технологий джао. Эта Нэсс всегда так аккуратна... Но
сейчас его рабочий день уже закончился, а по окончании рабочего дня у него полностью пропадал
интерес к работе.
Через мгновение Нэсс тоже заметила Директора и подошла. Право, с таким благородным ваи
камити занимать столь скромный пост... Нелепость. Будучи подчиненной Вамре, Нэсс была отпрыском
Ниммата - кочена с куда более благоприятными связями, чем у Кэнну. Впрочем, стоило ли
удивляться? То же самое можно сказать про большинство коченов.
Смотритель устроилась на куче поношенных дехабий с такой грацией, словно весила не больше
новорожденного детеныша. Не обращая внимания на взгляды и шепот остальных присутствующих, она
слегка склонилась в позе "сожаление-и-искренность".
- Офицером, с которым вы спорили сегодня, был наш новый Субкомендант Эйлле кринну ава
Плутрак.
Директор сделал судорожное движение, словно хотел встать, потом превратился в статую. Даже
его вибрисы не шевелились.
- Плутрак?!
- Вот именно.
Взгляд Нэсс оставался бесстрастным, глаза мягко отливали зеленью, поза не изменилась ни на
йоту. В малейшем движении ее ушей чувствовалось классическое воспитание - воспитание, которое
могут получить лишь отпрыски Изначальных коченов и при котором тебе уже не надо делать усилий,
чтобы двигаться изящно.
- Если помните, - продолжала она, - я просила вас выйти со мной наружу, чтобы сообщить
вам об этом...
Директору стало не по себе. И с каждым словом Нэсс это ощущение неуклонно усиливалось.
- Как мне сказали, он - намт камити, самый достойный представитель своего поколения.
Некоторое время назад мне была оказана высокая честь: меня перевели в его личное подчинение.
Очевидно, она исполнила все, что диктует витрик, потому что встала и покинула зал, предоставив
своему бывшему начальнику лежать в своем темном уголке, размышлять, слушая разговоры
окружающих, и вдыхать ароматный дымок, поднимающийся над жаровней, на которой лежала веточка
привозного така.
Перевели в личное подчинение Субкоменданта?! Вамре едва сдержал стон. Они с Нэсс всегда
плохо уживались - а тогда обстановка была не столь накаленной. Теперь с ней и вовсе будет не
сладить. Когда за ее спиной стоит такой высокий авторитет, как отпрыск Плутрака, нетрудно
догадаться, кто будет на самом деле управлять заводом.
Но сейчас нужно позаботиться кое о чем более важном, чем отношения с Нэсс. Вамре попытался
вспомнить, что наговорил тогда в цеху и что ему ответил ава Плутрак. Да, на щеках у этого юноши нет
ни одной полосы... но как можно было проглядеть такой ваи камити?! А его фрагта... Такой строгий,
чопорный и преисполненный чувства долга... Одного его присутствия было достаточно, чтобы понять,
что здесь что-то не так. Ни у одного офицера из младшего кочена - и тем более из тэйфа - не может
быть фрагты. Где были его глаза и уши?! Где был его разум?!
Ясно, что необходимо принести извинения, пока не поздно. Вэллт, его кочен, ничем не успел
прославиться. Другие кочены редко отвечали на его предложения вступить в союз - и еще реже
отвечали согласием. Немногим лучше было положение Исконного кочена Кэнну, к которому
принадлежал Вэллт. А теперь своим безрассудством он нанес вред всем отпрыскам своего кочена - и
нынешним, и будущим. Теперь каждый раз, услышав их имена, этот Плутрак будет вспоминать его,
Вамре. И непременно посоветует другим отвернуться от них. И не только этот ава Плутрак. Так будут
поступать все, кто связан с Плутраком, а таких множество. Нет больше кочена, который достиг бы
таких высот в искусстве единения. А все эта "утонченность Плутрака"... Лишь могучий и
многочисленный Нарво может заявлять, что равен Плутраку. Но ни один джао - за исключением
отпрысков родственных и союзных коченов - не разделяет этого мнения.
Вамре поднялся и направился к выходу. Его штаны источали запах така. Полная тьма еще не
наступила. Возможно, он успеет переговорить с ава Плутраком, если только тот не погрузился в
дремоту.
Родственники смотрели ему вслед. Кое-кто из них даже слышал разговор краем уха. Но никто не
выразил готовность пойти с ним и попытаться спасти то, что, похоже, было погублено безвозвратно.
Слушая отпрысков Бинната, Эйлле принял строгий, почти суровый вид, сложив руки в позе
"спокойствие-и-внимание", что оказалось весьма благотворным. Безымянная телохранительница
притаилась где-то на периферии. Однако до нее, кажется, уже дошло, что даже Талли, чей статус еще
ниже, чем у нее, тоже находится в личном подчинении Эйлле, и постепенно начинала приходить в себя.
Яут стоял у дальней стены, его вибрисы шевелились, словно он вынюхивал добычу.
Его собеседники - один был мужской особью, другой женской, - расположились в креслах
перед столом. Трехмерную схему внутреннего устройства человеческой подводной лодки Эйлле хотел
убрать, но заметил их неподдельный интерес и передумал. Теперь это переплетение цветных линий и
полупрозрачных поверхностей медленно вращалось над столом, отражаясь в гладкой поверхности
столешницы и время от времени разбрасывая яркие блики.
Женская особь была выше ростом и пока сидела неподвижно. Ее спутник, плотно сбитый, с
несколькими блестящими драмами с наветренной стороны, наклонился вперед, каждым изгибом
суставов выражая "готовность-быть-откровенным".
- Ваш фрагта сказал, что вас интересует Чикагское сражение, Субкомендант.
Ни утонченности, ни манер, подумал Эйлле. Просто старый боец, готовый ответить за ошибки и
не желающий играть по сложным правилам витрик. Можно не сомневаться: из-за этого его и не
продвигают по службе.
- Именно так, - ответил он, принимая позу "внимание" - без какой-либо дополнительной
окраски. - Что вы можете сказать о войсках людей?
- Они сражались как дикие звери, - воспоминания зажгли в глазах ветерана зеленое пламя. -
Очень хитрые, но
...Закладка в соц.сетях
