Жанр: Научная фантастика
Галактический консул 1-3.
...ринимать во внимание небольшой компании в
дальнем конце. Да еще кто-то маячил у кольцевой стойки в самом центре
зала.
- Тоска! - произнес Ертаулов.
Он был разочарован.
- Наоборот, все очень хорошо, - сказал Костя. - Без выкрутасов и
тихо. Не то что у нас на Земле: музыка ревет, фантомы шныряют по залу, уж
и не видишь, кто живой, а кто голограмма... Съедим чего-нибудь особо
экзотического - ну, там, шашлык по-орбитальному - и баиньки.
- Тебе бы только спать! - огрызнулся Стас и плюхнулся в ближайшее
свободное кресло. - Что они, вымерли? Я был тут дня три назад. Вавилон,
тропики, яблоку негде упасть. Как дома! Веселились, плясали всю ночь...
Где, где это теперь?!
Как бы в ответ на его монолог, в тишину упали мерные металлические
звуки, напоминавшие бой старинных часов. И лениво поплыла мелодия, вязкая,
с жужжанием ситара и глухими, отзывающимися где-то под сердцем ударами
барабана-табла. С потайных светильников сорвались лучи и радугой
рассыпались в заклубившемся по полу тяжелом седом тумане. Суровость и
аскетизм интерьера бесследно растаяли в этом нехитром колдовстве. Бывший
двигательный отсек понемногу превращался в совершенно иной, странный,
завораживающий мир.
Ертаулов уже не сидел букой, а счастливо улыбался, победно поглядывая
на слегка опешившего Кратова. Он был доволен произведенным впечатлением,
как если бы сам был причастен к сценарию разворачивавшегося вокруг них и,
в общем-то, главным образом для них действа.
Над пустым пятачком, огороженным кольцевой стойкой, вспучился пузырь
белого дыма. Он заструился к потолку, растекся по нему, скрыл от глаз. В
колебаниях дымного столба зародился некий ритм, будто там внутри прятался
кто-то живой. "Гляди, гляди", - зашептал Стас. Сквозь кипящее марево
явственно проступали очертания огромного тела. С каждым мигом они все
больше обретали плоть...
Посреди зала на задних ногах стоял чудовищный белый слон. Впрочем,
клыки были явно позаимствованы у мамонта. Слон сворачивал хобот в тугое
кольцо и затем вскидывал под самый потолок. Топтался на месте,
приплясывал, раскачивал лобастой головой, мотал просторными ушами, в одно
из которых была вдета серьга с изумрудом невероятных размеров. С каждым
ударом табла слон менял цвет, становясь последовательно розовым, голубым и
лиловым.
"Вон там, в углу!" - не унимался Стас. Костя обернулся. Никаких
шпангоутов, бимсов и комингсов не было и в помине. Вдоль стен недвижно и
грозно высились древние статуи. Многоглавые, многоликие, с воздетыми в
давно утративших смысл жестах десятками рук. В это сонмище, перекочевавшее
сюда откуда-нибудь из Махабалипурама, каким-то образом затесался
птицемордый Гор. Глаза статуй жили. С божественным равнодушием они
блуждали по залу, похожему на захваченный нечистой силой храм.
- Ничего, - согласился Костя. - Умеют. - Он уже опомнился и даже
слегка заскучал от голографических фантасмагорий. - А как здесь насчет
шашлыка по-орбитальному?
- Тебе бы только есть! - отмахнулся Ертаулов. - Отдыхай, любуйся...
Ты только вдумайся: под нами сотни километров пустоты до ближайшей тверди,
а мы сидим и наблюдаем за танцами слона в пантеоне. Тут тебе и природа,
тут тебе и искусство.
- Вдумался, - произнес Кратов после недолгой паузы. - И нашел твои
рассуждения странными. Во-первых, под нами не пустота, а газовая оболочка.
Между прочим, ты в ней родился и привык существовать с максимальным
удобством. Во-вторых, в природе розовых слонов не бывает. Особенно с
серьгами. В-третьих, искусство - это Махабалипурам. А ресторан "Ангел-Эхо"
- это совсем другое понятие. Я не хочу, чтобы Мадонна Литта мне
подмигивала, когда я стану поедать свой шашлык. Уж лучше я поеду в Эрмитаж
и буду стоять возле нее всю ночь, раскрыв рот.
- Ты положительно невыносим, - сказал Ертаулов. - Тебе кто-нибудь
говорил об этом раньше?
- Да ну тебя, - обиделся Костя.
Он постучал пальцем по краешку стола, и перед ним высветилось меню
фирменных блюд. Шашлыка по-орбитальному там не обнаружилось. Зато
присутствовали "курица в собственном соку, в корочке и со специями" и
"уопирккамтзипхи пикантный с орехами". Накануне отлета Костя рисковать не
стал и заказал с детства любимую курицу. Из обычного же набора яств, какой
был доступен в любом уголке вселенной, где есть стандартный пищеблок с
программным управлением, он затребовал салат из маслин, мороженое "ананас
в кокосе" и кувшин вишневого сауэра.
- А мне нравится, - упрямо объявил Ертаулов.
Кратов покосился на пятачок. Слона уже не было. На его месте сидела
огромная, как Кинг-Конг, макака и чесала макушку указательным пальцем.
Потом извлекла прямо из пустоты банан и принялась поедать его.
- Мне тоже, - сказал Костя.
Из туманной пелены вынырнул самодвижущийся сервировочный столик -
несуразно большой цветок тюльпана с плотно сомкнутыми лепестками. На
каждом лепестке было написано: "Миша Винярский - лучший друг звездоходов".
Поравнявшись с Кратовым, столик затормозил и распустился. Деловито
зашевелились лапки-тычинки, хватая и расставляя блюда, чашки, кувшин и
все, что полагалось. Костя вздохнул и стал было прикидывать состояние
личного счета, где хранилась еще какая-то небольшая сумма в энектах -
"энергетических эквивалентах трудовых затрат", но вовремя прочел на
ближнем лепестке уведомление: "За вас платит Корпус Астронавтов".
Стас повел носом, оторвался от созерцания обезьянних манипуляций с
бананами и выстучал себе меню.
- Вот, - Костя указал ему на "уопирккамтзипхи". - Настоятельно
рекомендую.
- Это даже не выговорить, - сказал Ертаулов с сомнением.
- Зато когда выучишь это слово наизусть, - промолвил Костя
мечтательно, - и сумеешь оттарабанить его без запинки, то вкус его
покажется тебе просто божественным!
- Я не понял, вкус блюда или слова?
- Это безразлично... А кто такой Миша Винярский?
- Хозяин этого заведения. Славный парень. Ему под девяносто, и он еще
помнит старую Одессу. Я вас познакомлю при случае.
Ресторан понемногу заполнялся посетителями. Это были сменные
инженеры, диспетчеры, члены экипажей вновь прибывших кораблей и те, кто
тоже решил скоротать последнюю ночь перед стартом в таверне. В дремотную,
усыпляющую мелодию, которая не прерывалась ни на миг, незаметно вплетались
мажорные интонации, вступали новые инструменты. Тонко и весело пропела
музыкальную фразу виолина, нервно задышал саксофон, тренькнуло умело
расстроенное пианино.
- Вот и мастер, - радостно сообщил Ертаулов.
У входа в зал стоял Пазур и с желчной миной озирался. Казалось, он
сейчас плюнет себе под ноги и уйдет. Вместо этого Олег Иванович сделал
кому-то приветственный жест и пошел через весь ресторан - быстро и
целеустремленно. Туман перед ним закручивался в воронки.
Ертаулов с озадаченным видом сидел над большим деревянным блюдом, на
котором горкой лежала оранжевая пузырящаяся масса. Из нее торчали
стебельки зеленой, явно дикорастущей травки.
- Ты, специалист по изящной словесности, - сказал Стас, шевеля над
блюдом растопыренным пальцами. - Чем хотя бы ЭТО берут?
- Уж не собрался ли ты ЭТО сожрать?! - изумился Костя. - Вандал!
Теперь мне понятны твои восторги по поводу пошлых статуй и пляшущих
слоников. Тебе бы только есть... ЭТИМ любуются, варвар ты, мысленно
повторяя про себя его название!
- Там же где-то должны быть орехи, - пробормотал Стас, заглядывая
сбоку.
- Вот эта травка и есть орех, - пояснил Костя. - Только совсем-совсем
юный. Первый росток. Да будет тебе известно, язычник, что уопир... пхи...
тзи... что это - аналог нашей земной икебана, существующий у буколических
племен звездной системы Нивам-Нинам. В ресторане его подают потому, что
пища бывает не только телесная, но и духовная.
- Что ж здесь пикантного, умник? - прищурился Ертаулов.
- Любование есть процесс, - сказал Кратов. - И в нем участвует не
только сам любующийся, но и все окружающие. Они наблюдают, как ты
обхаживаешь эту кучу. Весьма пикантное зрелище.
- Был бы это кремовый торт, - с тоской произнес Ертаулов. - Уж я бы
нашел ему применение.
- Простите, здесь свободно? - прозвучал над ними знакомый уже певучий
голос.
5
Ертаулов, как водится, отреагировал первым. Он прекратил обнюхивать
экзотическое яство и вскочил на ноги, едва не опрокинув кресло. Костя тоже
встал, машинально одергивая куртку.
- Экипаж мини-трампа "пятьсот-пятьсот" к вашим услугам, -
отрапортовал он весело и тут же приумолк.
Рашида была в тонком темно-пурпурном трико и просторном красном
свитере, что, разумеется, являлось вопиющим нарушением устава. Мастер
объявил полетную готовность. Следовательно, носить надлежало исключительно
форму. Кратов как старший по судовой иерархии должен был немедленно
напомнить об этом и потребовать исполнения устава. Рашида, конечно же, об
этом знала и теперь с любопытством наблюдала за его реакцией.
- Прошу, - сдержанно сказал Костя, слегка отодвигая пустое кресло.
Рашида села, не отрывая сияющих своих глаз от Кратова. Тому было не
по себе. Разумеется, он думал о ней и в глубине души надеялся на такую
встречу. И вот встреча состоялась. Рашида в этом наряде прекрасна сверх
всякой меры. Она ждет, что он скажет, и сама готова заговорить. Но радости
нет и в помине. Вместо нее - состояние нелепой подавленности. Хочется под
любым предлогом встать и уйти. Неужели все оттого, что юная и, вполне
вероятно, слегка взбалмошная особа решила пренебречь уставом во имя
красоты? И при этом не подумала, в какое трудное положение ставит своих
коллег... Да, мастер может застать ее в компании Кратова и Ертаулова.
Обоим навигаторам перепадет по очередному взысканию, что при разборе
полета и вынесении оценки обернется штрафными баллами. Неприятно...
"Неужели я так робею перед мастером? - сердито подумал Костя. - Да
нет же! С какой стати? Тогда что за чертовщина творится со мной с самого
утра?!" Он нахмурился и покосился на друга.
Стас был в своей стихии. Он кипел энергией и лучился довольством. Он
даже позабыл про свои злоключения с фирменным блюдом.
А Рашида все так же испытующе глядела на Кратова.
- Я бы хотела, - сказала она медленно, - чтобы мы говорили друг
дружке "ты".
- Вот кстати! - обрадовался Стас. - Рашуля, не знаешь ли ты, что у
нас в голубом контейнере?
- Я не задумывалась над этим, - пожала плечами Рашида. - Он очень
тяжелый и прочный. Возможно, там какие-то хрупкие предметы.
- Богемское стекло! - сказал Ертаулов. - На галактической базе
"Антарес" считается хорошим тоном пить соки и компоты из антикварной
посуды.
- Что же, - сказала девушка. - Я слышала, что некоторые разумные расы
охотно питаются стеклом. И древесиной. Но я не думаю, чтобы мы
экспортировали богемское стекло для таких целей.
- Тебе нравится здесь, Рашуля?
- Не очень. У нас дома веселее. Кажется, Костя со мной солидарен.
- Ну почему же, - через силу выдавил Кратов. - Обезьянка была хороша.
- Обезьянки я не видела. Сейчас там черная пантера.
- А вы с ней похожи, - отметил Ертаулов. - Я имею в виду, разумеется,
пантеру. С обезьяной у тебя ничего общего.
- Только общие предки, - улыбнулась Рашида. - И любовь к бананам.
- А как насчет хорошей порции... - Стас украдкой заглянул в
предусмотрительно высвеченное меню, - уопирккамтзипхи?
- Нет, только не это! - воскликнула Рашида. - Мне дорога еще моя
фигура.
- О, дьявол, - озабоченно сказал Ертаулов. - Лишний вес мне тоже ни к
чему.
- Все наоборот, - сказала девушка. - Хитрость заключается в
несоответствии калорийности и объема. Набиваешь себе желудок этой пеной.
Создается иллюзия сытости. Приятная сонливая мечтательность, полное
удовлетворение... А питательность практически нулевая. В результате быстро
и жутко худеешь. Зачем мне худеть? - она закинула ногу на ногу и ладонью
провела по тугому бедру. - Я в хорошей форме.
- Главное - быть в хорошей форме, как считал капитан Крюк из сказки
про Питера Пэна, - объявил Стас, сопроводив ее движение взглядом.
- Ты правильно поступил, что заказал это блюдо, - похвалила Рашида. -
Как раз вовремя. Иначе в самый ответственный момент ты можешь не вписаться
в собственный скафандр. А вот Костя, по-моему, просто в отличной форме. Уж
поверь мне, у меня глаз наметанный.
- Еще бы! - хмыкнул Стас. - Не стану же я, как он, по четыре часа
ежедневно гробить на тренажеры. Да еще по нескольку раз в неделю
напяливать нелепый белый балахон, чтобы затем со всего маху швырять себе
подобных на грубую и жесткую циновку. Выламывать им конечности, душить и
самому получать от них той же монетой...
- Костя, что он имеет в виду? - спросила Рашида изумленно.
- Классическое дзюдо, - буркнул Кратов.
- Я предпочитаю плавание, - сказал Ертаулов. - Никакого насилия. А
эффект приблизительно тот же. В пространстве, понятное дело, с бассейнами
непросто, особенно на реликтовых базах вроде этой. Вот на больших
галактических комплексах, говорят, есть даже километровые дорожки... Так
вот, я подбросил здешним ребятам идею плавания в невесомости. Безо всякой
воды. Залезаешь в пустой, хорошо загерметизированный док. Отстыкуешь его
от базы с ее искусственной гравитацией. Надеваешь ласты на руки и ноги - и
плавай себе вдоль и поперек, отталкиваясь от воздуха! Можно даже
соревнования устраивать. Или игры.
- Ты не пионер, - сказала Рашида. - В Галактике давно уже играют в
аэрополо.
- Жаль, - Стас прикинулся огорченным. - Куда ни сунься - все уже
придумано, все открыто. А ты как сохраняешь свою форму?
- Танцами, - ответила девушка. - Между прочим, танцы в невесомости -
ни с чем не сравнимое зрелище. Или гравибалет. Наша Адриатика - его
родина. Прозрачное море, синее небо, зеленые кроны в белых цветах - и
танцевальное действо в трех измерениях!
- Послушай, - сказал Стас. - Милан Зоравица кем тебе приходится?
- Отцом. Ты слышал о нем? Наконец-то среди космических волков нашелся
хотя бы один, кто знает имя величайшего танцовщика и балетмейстера
восточного полушария!
- Странно. Почему же ты не двинулась по его стопам?
- Мы совершенно разные люди! Для него танец - способ существования, а
жест заменяет речь. К своим семидесяти восьми он иногда с трудом находит
нужное слово, чтобы выразить простую мысль, и в нетерпении танцует ее.
Представляете: танцует лежа, сидя за столом, читая! Я так не умею. Я не
понимаю его языка, он не понимает моего. Но мы живем в одном доме, любим
друг друга, и это побуждает нас искать способ общения. Отец всерьез
надеется превратить движение и жест в третью сигнальную систему. Или в
четвертую, если телепатией овладеют все, а не единицы. Я имею в виду
трансляцию мыслей, а не чтение эмоционального фона, которому, кажется,
учат не только в Звездной разведке, но уже и в обычных лицеях... Кто знает
- может быть, он своего добьется. Во всяком случае, у него есть и учение и
ученики.
- Все равно странно, - повторил Ертаулов. - Что тебе нужно в
Галактике? Что ты там потеряла? Тяжелая работа, смертельный риск. Там,
знаешь ли, гибнут, а чаще попросту исчезают без следа. Кому будет лучше,
если такая красивая женщина, как ты, растает в этой черной прорве?
Танцовщицей на тебя смотрели бы миллиарды глаз, тобой любовались бы все. А
не только трое мужиков из экипажа "гиппогрифа", двоим из которых, похоже,
вообще нет дела до твоей красоты...
- Но тебе-то есть до нее дело? - спросила Рашида и вдруг порывисто
подалась вперед всем телом, придвинув смуглое лицо с огромными сияющими
глазами к Ертаулову.
От неожиданности Стас отшатнулся. Спустя мгновение он опомнился,
смущенно рассмеялся, сгоняя с лица бледность.
- Пантера, - сказал он. - Твое место не в космосе, а в джунглях. В
заповеднике дикой природы.
- Все мы дикая еще природа, - убежденно произнесла Рашида. - Разуму
только чудится, что он правит человеком. На самом деле древние инстинкты
просто позволяют ему это до поры. Чем больше позволено разуму, тем сильнее
инстинкты. Они знают свою мощь, уверены в ней и помнят, что в любой момент
могут отодвинуть разум, как шторку, и самолично явиться на сцену. А
паническая демонстрация силы по поводу и без повода - всегда признак
слабости.
- Ну вот, опять мне перепало, - констатировал Стас. - Почему виноват
Костя, а достается мне? Кто меня пожалеет?
- О, так ты еще и в жалости нуждаешься! - притворно удивилась Рашида.
- Я ошибся, - сказал Ертаулов. - Никакая ты не пантера. На самом деле
ты кобра. Ждешь, когда бесхитростная и потому беззащитная жертва
раскроется, и тогда уже разишь без промаха своим ядовитым жалом. В самое
уязвимое место и наповал.
- Это сильный комплимент, - отметила Рашида. - "Позвольте заметить
вам, что игра ваша сильна..." Спасибо, Стас. Точно и тонко, не ждала от
тебя. Высший класс: оскорбление, вуалирующее комплимент. Ты почти
реабилитирован. Еще чуть-чуть, и я прощу тебе все недостатки.
- А что тогда будет? - заинтересованно спросил Стас.
- Тогда мы с тобой потанцуем.
- Ма-а-ало... Второй, что ты молчишь? - Стас толкнул Кратова локтем.
- Члена твоего экипажа лупят почем зря, а ты меланхолично жуешь травку,
будто слоновая черепаха кокосовую пальму! Где твои знаменитые ирония и
сарказм? Где твои изысканные "хокку" и "сэдока" на все случаи жизни? Эта
кобра из "Солнца и комет" меня заклевала. Я слышал, существуют звери,
нечувствительные к змеиному яду...
- Угу, - откликнулся Костя. - Ежи и свиньи.
- И танки, - прибавил Стас. - Что с тобой нынче?!
- Я не понимаю, - сказала Рашида. - Причем здесь танк? Насколько мне,
инженер-навигатору, известно, это резервуар для транспортировки жидкостей.
Ты намекаешь на то, что Костя похож на резервуар, доверху наполненный
противоядием?
- Паршиво у вас там, в "Солнце и кометах", с преподаванием истории, -
мстительно объявил Ертаулов. - Да будет коллеге известно, что танком
именовалась бронированная боевая машина на гусеничном ходу. Не путать с
японскими пятистишиями "танка", коих Костя большой ценитель... В нее садят
из пушки, а она прет себе и даже не чихает. А потом давит гусеницами эту
пушку. Со всем расчетом. Ну же, Второй, захлопни люк, прогрей мотор и
пошевели гусеницами!
- Действуй, танк, - сказала Рашида низким, хрипловатым голосом,
прожигая Кратова насквозь дьявольскими бесстыдными глазищами. - Раздави
маленькую хрупкую змейку... если угонишься.
- Устал я от ваших зоологизмов, - произнес Костя. - Пантеры, змеи,
танки... Обезьяна эта кретинская с дурацким бананом.
- Допустим, на пятачке уже медведь, - вставил Ертаулов. - Даже два.
- Неважно. Я пришел сюда поесть, и я это сделаю. А вы как хотите. Мне
завтра в рейс. Между прочим, вам тоже.
Костя замолчал. Понял, что вот-вот наговорит глупостей. Вместо этого
он с ожесточением принялся разделывать курицу, похрустывающую золотой
корочкой.
- Второй, следует ли это понимать как приказ поскорее закончить
трапезу и отправляться на отдых? - смиренно осведомился Ертаулов.
Кратов обернулся. В просветах между струй радужного марева он увидел
Пазура. Тот сидел совсем неподалеку от них в нетривиальной компании: с
двумя бородачами и одним бритоголовым. В центре столика красовались две
черные бутыли "Клико". Все, кроме мастера, были в обычных костюмах, а
бритоголовый даже при галстуке в форме пышного банта. Бородачи походили
друг на друга, как близнецы - оба крупные, курчавые. Может быть, они и на
самом деле были братьями. Пазур, улыбаясь - зрелище довольно неожиданное -
рассказывал что-то весьма забавное. Странная компания оживленно
реагировала на его слова и временами даже взрывалась хохотом.
- Не следует это никак понимать, - пробормотал Костя. - Я же сказал:
как хотите. Только не мешайте мне съесть мою курицу.
- Не волнуйся, друг, - улыбнулся Стас. - Я убью каждого, кто посягнет
на твою курицу. Запомните все: курица в зубах моего друга священна.
- Ну вот все и разъяснилось, - сказала Рашида. - Маленькая кобра -
недостойный объект для могучего танка. Ему бы крепостную стену в пятьдесят
кирпичей толщиной.
- Неуд, Рашуленька, - сказал Ертаулов. - По истории тебе неуд! Танки
- это из эпохи мировых войн. Средневековье тут ни при чем.
- Милый Стасик, - сказала девушка. - Ты обречен рядом с Костей. Тебе
вечно будут перепадать все шишки, что предназначены ему. Он же в броне, а
ты уязвим. Что толку стрелять по танку? Тебя же и ранит рикошетом.
Разумнее сразу метить в доступную цель... Знаешь, кто ты? Маленький глупый
мангуст, который изо всех сил притворяется бесстрашным охотником на кобр.
И прыгает-то он хорошо, и зубки-то у него белые да острые. А вот умения
защищаться нападая и нападать защищаясь он пока не накопил. Подожди
немного, маленький мангуст. Твое время еще не пришло. Когда-нибудь ты
победишь всех змей в округе. Если раньше не наткнешься сам по глупости на
ядовитый зуб. Не торопись с атакой...
- Но ведь маленькая кобра тоже не обременена опытом, - осторожно
предположил Ертаулов.
- Даже если так - даже если тебе хочется, чтобы было так - зубы у
маленькой кобры ядовиты от рождения.
- И что же теперь делать маленькому глупому мангусту?
- Потанцевать с маленькой коброй. Оба притворятся, что у них все
серьезно, что они большие мастера боевых действий. И никто не будет знать,
что это лишь притворство. Кроме них самих. Да еще могучего танка, грозы
жареных куриц.
- Учти, дочь великого танцовщика, - сказал Ертаулов. - "Голубые
Сатурны" вовсе не так неуклюжи, как мнится "Солнцу и кометам"!
Он встал, протягивая руку девушке. Та ленивым, тягучим движением
подала, а скорее - подарила ему свою ладонь. Их пальцы переплелись. А
затем Рашида выскользнула из кресла, будто язык алого пламени, тяжелые
пряди ее волос смазали Стаса по лицу. "Прощай, Второй, - застонал
Ертаулов. - Звездоходы погибают, но не сдаются!.." Они исчезли за стеной
дыма.
Кратов неожиданно испытал глубочайшее облегчение. Словно стопудовая
ноша свалилась с плеч.
С ним уже бывало такое. Три года назад, когда весь курс проходил
адаптацию к перегрузкам.
Во времена первых робких напрыгов человека в космос перегрузки были
самым обычным делом. Управление гравитацией поставило на них крест, все
фазы полета проходили при обычной, земной силе тяжести - разумеется, если
экипажу по какой-то причине не хотелось острых ощущений. На
планетах-гигантах, если кому-то взбредала фантазия туда соваться,
использовались гравикомпенсаторы. Но звездоход должен быть готов ко всему.
Теоретически - на практике такого еще ни разу не случалось - гравикомы
могли отказать. А отказ техники для звездохода не повод к отступлению...
Когда Костя выполз из имитационной камеры после первого сеанса,
слепой, глухой и отупевший, он внезапно почувствовал, что взлетает. Земля
больше не удерживала его! Он судорожно вцепился в чью-то протянутую руку,
чтобы его ненароком не унесло под потолок. "Пятикратка, - сказал кто-то
рядом. - Ты сейчас весил полтонны. Как хорошо упитанная горилла". - "Вот
жалко-то зверушек, - пробормотал Костя набрякшими губами. - И как они
только себя таскают всю жизнь?.." - "Еще шутит, - отметил невидимый
собеседник. - Молодец. Будет толк".
И теперь, с уходом Рашиды, он будто заново родился на свет. К нему
мигом подкатил аппетит, пошловатые голографические миражи больше не
раздражали до подкожного зуда. Косте стало хорошо и покойно. И в то же
время чуточку не по себе.
Потому что он вынужден был признать: именно прекрасная Рашида повинна
в его угнетенном состоянии!
- Добрый вечер, Второй, - услышал Костя над самым ухом.
Он поспешно отодвинул блюдо и засуетился, чтобы выбраться из-за стола
и приветствовать мастера, как полагается по уставу.
Пазур поморщился и жестом отмел его позывы громко и внятно доложить,
что экипаж жив, здоров, весел и развлекается на всю катушку.
- Угомонись, - сказал он. - В тавернах все равны, и капитаны, и
матросы. - Это прозвучало, как строка из старинной, забытой всеми песни.
Быть может, так оно и было. - Не очень-то мне по нраву торчать перед тобой
с задранной головой и узнавать то, что я и сам вижу. Хотя, не скрою,
любопытно наблюдать твою приверженность уставам, которые уже лет этак
двести тлеют и все никак не могут окончательно рассыпаться в прах.
- Как же без устава? - спросил Костя недоумевающе. - А дисциплина?
- Очень даже распрекрасно без устава, - промолвил Пазур, наливая себе
в пустовавший бокал темно-красного сауэра. - Как это делалось в старину:
сел на метлу и полетел... Что есть устав? Свод ветхозаветных правил, среди
которых ярчайший перл - табель о рангах. Экзотика, антураж. В юности всем
хочется познать точную меру своим достоинствам. Расставить все по
ступенечкам: ты лучше бегаешь, зато я лучше прыгаю, а бегать непременно
научусь... Устав сообщает полную определенность. Сразу видно, кого следует
выслушивать со всевозможным почтением, а кого можно и пошпынять.
Достаточно лишь бросить взгляд на регалии. Ясно, чего ты уже достиг, а до
чего тянуться и тянуться. Устав - как летная форма, как нагрудные знаки, с
которыми вы и во сне не разлучаетесь. Масса декорума, минимум
целесообразности. Наши корабли, наш опыт, мы сами давно переросли все эти
регламенты... - Пазу
...Закладка в соц.сетях
