Жанр: Научная фантастика
Николас Сифорт 5. Надежда смертника
...т вас.
- Удачного дня.
Я закрыл глаза, отдаваясь движению к станции, из-за чего у меня начала кружиться
голова.
- ...собрание Ассамблеи на чрезвычайную сессию, хотя меньшее количество, чем
половина...
Отец проворчал:
- Искусство возможного? Он знает, что я не могу найти ни единого способа в этом
Божьем мире, чтобы...
Мой оцепенелый разум бился в конвульсиях, как будто гальванизированный.
- Да, ты можешь.
- Как? Бог знает, где они...
- По крайней мере сотня тысяч демонстрантов устроили дебош на улицах
Лиссабона...
- Не они. Он. Это Джаред.
- Ф.Т., это был длинный день...
- Я видел его, отец! Он работает в башне напротив Франджи. Джаред - именно
тот, кто вскрыл Лондонский сервер и выпустил на свободу созданный им самим инсинт.
Он гордится этим. Я же говорил тебе, что он разбирается в компах!
- Сумасшедший мальчишка! - На мгновение я подумал, что он имел в виду меня,
- Высокомерный, эгоцентричный, глупый - ты можешь найти его?
- Ты применишь силу в отношении его?
- ...в квартиру генерала Рубена журналистов не пускают...
- Да, если доберусь до него... Нет. Нет, если я смогу договориться об амнистии. -
Он бросил взгляд на цифры на экране, - Поторопись. Осталось шесть минут.
- Капитан Эд Вилкес. Пожалуйста, я прошу вас, разверните судно, чтобы
избежать опасности. Через мгновение это будет...
- Уменьши скорость, отец, дай нам время. - Я включил телефон.
- Я не могу, они отрезали наши топливные шланги.
- Попроси их прекратить обстрел, пока мы говорим с Джаром.
- В данный момент у меня есть определенное... моральное превосходство. Если я
заставлю их приостановить огонь, это разрушится.
Я ждал соединения, обливаясь потом внутри моего скафандра.
- Пуук. Чего хчешь?
- Это - Фити. Какой код к телефону Джареда?
- Почему я должен сказать те?
- Потому что я прошу. - Я глубоко вздохнул.
- Ха. Настать время, верхний пришел просить нижний. Та говоришь так, кабуто
Джаред Вашинтон Верхний, кода я...
- Пуук, пожалуйста! Какой у него код?
- Мзда? - произнес он хитрым голосом.
- ...страстное заявление Мэрион Лисон. Она отстаивала право на отказ
Генерального секретаря Кана подчиняться общей истерии, когда...
- Ради бога, Пуук!
Отец шепнул мне:
- Много консервов.
- Консервы, Пуук. Очень многа. Больша, чем та сможь унести.
Мое сердце сильно билось.
- Лазер? Ботинки и мяхка нова кровать...
Вдохновенный, я выпалил:
- Пуук, я возьму тебя с собой в Вашингтон, покажу тебе нашу резиденцию. Мою
спальню, дом Джареда. Все.
- Все туда, куда стары Чанг взял меня? - Длинная пауза. - Дговорились, но не
забудь консервы. Вот быть номер. - Он медленно зачитал вслух код.
- Позже.
Я набрал код - неправильно. В ярости, я попробовал снова, пальцы скользили по
клавиатуре. Я сбрасывал, начинал опять.
Пять минут.
- Не спеши, сын. - Отец сам набрал код телефона. Гудок. Нет ответа.
- Ну же, ну же, НУ ЖЕ! - я задыхался. Щелчок. "Доброе утро. Нижний, которому
вы позвонили, в данный момент не обслуживается". Хихиканье.
- Джаред? Это Филип. Слушай, нам нужно чтобы ты...
- Черное небо, к северу. Что они уничтожили - склад боеприпасов? Странно, я не
слышал взрыва.
- Уджар!
- Все, не работает, за исключением новостей. Они отняли мои сети.
- Мы пытаемся...
- Точно так же, как папа, когда я разозлил его. - Всхлипывание. - Прости, мне
нужны мои сети. Как я могу... я нуждаюсь в них. Папа! - то есть Ф.Т.
Я бросил взгляд на пульт. Четыре минуты. Я задохнулся от ужаса.
Отец вырвал телефон из моих дрожащих пальцев.
- Джаред? Сынок, это Ник Сифорт.
- Я знаю. Вы снова знамениты. - Он засмеялся, звук был раздражающе
неприятный. - Или, лучше сказать, "по-прежнему"?
- Джаред, нет времени. Куда ты поместил компные коды, которые ты использовал
в Казначействе?
- В файл. Оставьте меня в покое; я занят.
- Занят чем?
Длинная пауза.
- Я играю с бритвой.
- Ты за твоим компом? Это там находится файл?
Голос Джара выражал неприкрытое презрение.
- Вы, должно быть, думаете, что я глуп.
- Я раньше так думал, - ответил отец; я задыхался.
- Да, цифры. Ах! - Он громко дышал. - Это причинило вред.
Три минуты. Ста шестьдесят девять футов. Станция медленно вошла в поле зрения.
Загипнотизированный зрелищем, я уставился на пульсировавшие оранжевые лучи.
- Джаред, ты показал нам, на что ты способен. Но теперь время подошло к концу.
Пора вернуться домой.
- Челнок "Топографического мира" был, очевидно, уничтожен в трагическом...
- У меня нет дома. Вы ведь вспыхнете, когда челнок загорится? Думаю, что вы
почувствуете это?
- Сынок, а ты?
Долгую тишину сменили рыдания Джареда. Лучи приближались ближе. Мы бы
повернулись еще раз, вероятно, бросить последний взгляд. Мы двигались со скоростью
всего лишь километр в час. Пятьдесят шесть с половиной футов в минуту. Всего лишь фут
в секунду. Двадцать восемь секунд, от иллюминатора до кормы. Время, чтобы знать и
кричать.
- Джаред, мне жаль, что мы причинили тебе боль. Вернись домой.
- ...Северо-Американский модулятор телефонной связи в коллапсе...
- Я взрослый. Мне не нужно, чтобы вы меня воспитывали.
- Джаред, я прошу тебя! Помоги нам ради Халбера. Ради меня. Ради себя. Мы
поможем тебе!
Две минуты и шесть секунд. От Джареда - молчание.
- ...сквозь иллюминаторы станции вы можете видеть поврежденный катер,
непреклонно следующий...
- О, Джаред! - с болью произнес отец.
- Секрет Тайна Хозяин Альфа Козырь Один.
- Что?
- Ваш долбаный код. Это в файле Лондонского сервера.
Отец включил камеру.
- Прямая трансляция на всех каналах, Корвин! Это Николас Сифорт. Через
некоторое время нас пересечет лазерный луч. Я сам выбрал для себя смерть и нисколько
не сожалею. Забудьте меня. Вместо этого думайте о таких людях, как нижние, мысли о
которых вы гоните от себя. Их представитель Педро Чанг предложил объехать город и
провозгласить мир. У нас в распоряжении достаточно цистерн с водой, чтобы обеспечить
ею людей, живущих на улицах, пока не обсуждены детали мирного договора. Пьютерные
коды хакеров находятся в Лондонском сервере в файле Секрет Тайна Хозяин Альфа
Козырь Один.
Он сделал паузу и теперь смотрел так, как будто умолял камеру.
- Вы видите, имеются все средства для перемирия. Если я достоин поминовения,
пусть так и будет. И амнистия всем участникам. Я - человек из Уэльса, из Вашингтона,
из племени сабов. Если мы не можем обрести мир в жизни, пусть будет он в смерти. Пусть
Господь Бог благословит нас всех, - Он выключил камеру.
Одна минута. Станция заняла собой весь обзор из иллюминатора.
Отец шумно дышал.
- Творец, я сокрушенно каюсь в моих грехах. Помилуй моего сына Филипа и тех,
кто...
В животе у меня все бурлило. Оранжевые лучи слепили глаза. Остолбенев от ужаса,
я тем не менее почувствовал, как мой кишечник подвел меня.
- ...Здесь, на станции, везде тишина, кроме постоянного приглушенного шума
лазеров. Вокруг каждого иллюминатора столпились наблюдающие. Даже те, кто
выступает против него, испытывают благоговейный страх, восхищаясь его храбр...
- Не хочу умирать. - Я едва узнал собственный голос. - Ни за что!
- Я с тобой, сын.
- Мы слишком полны жизни, чтобы умереть! - Я отцепился от кресла и ударился
головой об иллюминатор. - Останови это, отец!
- Слишком поздно. Сорок секунд.
- Я хочу жить! Помогите мне! Кто-нибудь помогите! Мама! Боже!
Обезумевший, я схватился за шлем. Отец отвел мою руку.
- Отец! Отвези меня домой!
- ...несколько секунд до уничтожения. Здесь, на станции, женщины плачут,
мужчины колотят по стене...
- Сын...
- ПОМОГИ МНЕ! ЕСЛИ ТЫ МЕНЯ ЛЮБИШЬ, ПОМОГИ!
Я тряс его, пиная пульт.
- Я умираю!
Рыдая, отец бросился к переходному шлюзу, с силой хлопнул по рычагу управления
крышкой люка.
- Иди сюда! Тридцать секунд.
- ...в то время как предупреждающие сигнальные огни освещают переднюю
сторону судна...
С воплями и слезами я несся по палубе. Внутри скафандра мои грязные трусы
приклеились к заду, затрудняя бег.
- Пожалуйста! - Я влетел в его объятья. - Не дай мне сгореть!
Я задыхался, сдерживая позывы к рвоте. Говорили - если бы вы выбрались в вашем
скафандре...
Шлюзовая камера открылась.
- ...телефоны перестали звонить - ни до кого нельзя дозвониться, и уже слишком
поздно...
Отец сказал:
- Мы движемся медленно... Я толкну тебя в кормовое отделение. Если толчок будет
достаточно сильным, это может преодолеть...
- Не отпускай меня! - В панике, я обхватил его руками и ногами.
- ФИЛИП! - С искаженным отчаянием лицом, он отодрал от себя мои пальцы. -
Обернись! Вперед и быстро - из люка!
Я повернулся. Нацеленные на меня жерла лазерных пушек невольно притягивали
взгляд.
- Я боюсь, я не могу! Остановите лазеры, я не хочу умирать! Боже, прости меня, я
- грешник, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА... - Из горла вырывались хрипы. - Я не хочу
умирать!
- Отпусти! - Он высвободился и швырнул меня о переборку.
Искрящийся оранжевый свет пронесся по кабине. Пульт заискрился, вспыхнул.
Радио замолчало. Поток пламени тотчас же угас, но корпус вокруг пульта начал
плавиться.
Я визжал, страшный, казавшийся нескончаемым звук исходил, казалось, из глубин
моей души, Во рту чувствовался привкус крови.
Двигаясь медленно, расплавленный металл приближался к кормовому отделению. Я
прыгал, пронзительно крича, мое состояние напоминало припадок безумия. По ту сторону
кабины резервуар с кислородом вспыхнул огромными языками бесшумного пламени.
Я визжал без конца. Отчаянный удар ногой отца заставил нас двигаться быстрее. Мы
перемещались к корме плавящегося на наших глазах катера навстречу беспощадному
оранжевому свету.
- Не надо, сын. Я с тобой. Держись за меня крепче. Я люблю тебя, - Каким-то
образом слова прорывались через охвативший меня ужас.
- Неужели мы... мы... движемся к...
- Да. Еще несколько секунд. Не смотри.
Я поднял голову. Мы были меньше чем в семидесяти футах от смертоносного жерла.
Словно шеренга безмолвных солдат, огромные орудия выстроились в линию по стойке
"смирно" в ожидании приказа.
- Не смотри, сын.
Мы неуклонно двигались вперед. От катера остались только разбросанные обломки,
которые приближались к одному из лазеров. Они вспыхнули и спустя мгновение
растворились в черноте космоса.
- Я люблю тебя, отец.
- И я тебя.
- Прости меня... Про... Прости меня. - Я задыхался, отчаянно желая рассказать
ему, что...
- Я знаю.
Вглядываясь в зиявшее отверстие, собиравшееся исторгнуть смертоносный луч, я,
казалось, видел страдание и боль внутри него.
Я пытался отклониться в сторону - бесполезно.
Я перекрестился перед лучом пушки и спрятал голову на груди отца.
Ничего.
Я ждал агонии.
Ничего не происходило.
Долгий дрожащий вздох отца.
Я поднял глаза.
Один за другим предупреждающие сигнальные огни перестали мигать.
Мы находились как раз перед первой пушкой.
И мы были живы!
- Спасибо, Господи Боже мой, - шептал отец. - Спасибо Тебе, спасибо Тебе.
Перед моими глазами плыли желтые и красные круги, я чувствовал, что задыхаюсь.
- Отец, я... нездоров, - с трудом произнес я, язык тяжело ворочался во рту. Он
заглянул мне в лицо.
- Что... о, черт возьми!
Вселенная кружилась у меня перед глазами.
- Отвези меня домой, - мой голос был таким слабым.
- Ну же! Отпусти!
Вяло подчиняясь ему, я разжал ноги.
Отец развернул меня.
- Бестолковый! - Я слышал его жесткое дыхание. Мгновенье мне казалось, что он
оттолкнет меня, но отец держал меня крепко. - Непростительно!
Я вцепился в мой шлем. Снаружи был свежий воздух - прохладный,
притягательный, манящий. Если бы я только мог избавиться от зажимов...
- Прекрати!
- Жарко... - Но мои руки опустились. Отец резко изогнулся.
- Вот оно.
- Что, папа?
Опять он повернул меня перед собой, мое тело стало вяло-послушным, и
происходящее нисколько не интересовало меня. Баллон с кислородом проплыл мимо. Как
это я выжил после адского огня?
Вонь внутри моего скафандра была невыносимой, я почти терял сознание.
Свежий воздух! Я жадно втянул его в себя.
Ноги отца ослабили захват. Мгновенье спустя он возник сзади меня, обхватил меня
руками в крепком защищающем объятье.
В голове стало проясняться. Огни удалялись.
- О, спасибо тебе. - Я с наслаждением делал бесчисленные вдохи и выдохи.
Мы дрейфовали мимо станции. Я задавался вопросом, когда они обратят на нас
внимание.
Сзади голова отца прижалась к моей, он начал задыхаться.
Снова время остановилось, превратившись в смутное пятно. Я колотил по
передатчику моего скафандра.
- Я Филип Сифорт и мой отец со мной, заберите нас, у него нет воздуха! Ради бога,
поторопитесь, нам нужен воздух!
Я непрерывно бормотал просьбы и обращения, не зная, на каком канале связи их
услышат.
Тон отца был укоризненным:
- Единственная вещь...
- Помогите нам кто-нибудь, доставьте кислород для капитана Сифорта, ради бога,
поторопитесь!
- ...жертва... жизнь... - Он задыхался. - Но, сын... никогда... не трать ее впустую.
Мы продолжали двигаться, и казалось, что прошла вечность, прежде чем мы
приблизились к мигающему огню катера-спасателя.
Два техника медленно вели отца, его тело казалось безвольным, третий тащил меня
за запястье. К скафандру отца был прикреплен новый резервуар с кислородом, но его
радио молчало, не реагируя на мои обращения.
Медики встретили нас в шлюзовой камере. Они расстегнули его шлем, едва
произошла герметизация. Незамеченный, я прислонился к стене, рыдая до тех пор, пока в
конце концов отец не зашевелился, пытаясь с ругательствами сорвать с себя кислородную
маску.
Только тогда я снял свой скафандр и избавился от невыразимо грязной одежды под
ним.
Кто-то закутал меня в шерстяное одеяло и проводил до ванной. Я плакал все время,
пока мылся.
Затем я вышел, хлюпая носом, и опять кто-то завернул меня в одеяло и проводил в
приемную Адмиралтейства. Я нашел там отца, разговаривавшего с господином Торном.
- Ты не представляешь проблемы, с которой столкнулся Кан. Из-за тебя на
большей части Европы не работали телефоны.
Отец обессиленно закрыл глаза.
Торн добавил:
- Я услышал только конец его выступления. До тех пор, пока Эд не позвонил,
меня... ничего не интересовало.
- Довольно резкое и внезапное изменение точки зрения на проблему.
- У меня? О, ты имеешь в виду Кана. - Лицо Торна прояснилось. - Он согласился
на весь твой план действий. Отступление войск ООН, амнистия всем, поставки воды
начнутся с понедельника. Конечно, под охраной полиции. Он утверждает, что чрезмерно
жесткие действия осуществлялись по приказу Лисон и ее окружения, в то время как он
был не в курсе происходящего, находясь вне пределов досягаемости.
- Кто-нибудь будет должен помочь Чангу договориться с нижним населением. Его
самообладание несколько поизносилось.
- Да.
- Итак, тогда... - Отец бросил взгляд на закрытую решетку кабинета. - Кто меня
арестует? Эд Вилкес?
- О чем ты говоришь?
- Не играй со мной. Что за обвинение предъявлено мне? В мятеже?
- Ну, это вопрос, относящийся к амнистии. Капитан Вилкес!
Решетка раздвинулась. Вилкес замер на пороге.
- Да, сэр?
- Какова формулировка приказа об амнистии?
- Разрешите мне принести распечатку, - Через мгновение капитан вернулся и
зачитал: - "...Предоставляю полную амнистию всем лицам, гражданским и военным, за
какое-либо и все деяния, касающиеся беспорядков в Нью-Йорке и его окрестностях..."
Отец сдвинул брови.
- Но я сказал...
- Разрешите мне закончить, "...военные меры противодействия, уничтожение
имущества, смерть лиц", и так далее и тому подобное.
- Исключая меня! Я ясно дал понять...
- Да. Я записал и зарегистрировал наш разговор полностью; он доступен, в случае
если кто-нибудь заинтересуется. К сожалению, из-за неразберихи я не сумел записать ту
часть, в которой...
- Ты что? - Отец вскочил. - Черт побери, Джефф...
- Это была всего лишь оплошность, - раздражительно произнес Торн. - Под
давлением человек чего только не сделает!
- Оплошность. - Отец с гримасой отвращения отвернулся.
Глаза Торна наполнились слезами. Он пересек комнату, обнял отца.
- Идите с Богом, господин Генеральный секретарь.
- И ты, Джефф.
- Мы скоро приземлимся. Как ты себя чувствуешь?
- Нормально, - я хотел было продолжить, но стюард всем своим видом
демонстрировал, что он не был столь разговорчив.
Отец протер глаза.
- У меня ужасно болит голова.
- Так и должно было быть.
- Или хуже. Думаешь, у меня по-прежнему мозги на месте?
Улыбка стюарда выглядела неуклюжей.
- Я уверен, что вы совершенно здоровы, - тихо сказал он и пошел дальше.
Я отпустил руку отца, которая довольно долго теребила мою новую накрахмаленную
рубашку. Голубой не был моим любимым цветом, но я был благодарен за то, что мне не
пришлось ехать обнаженным.
Я сказал отцу:
- У меня была самая настоящая истерика. - Как будто речь шла о ком-то другом!
- Смерть - неприятная вещь. Это нормальная реакция.
- Но ты не боялся.
- О, ерунда. - Он откинулся назад в кресле. - Я только не был до такой степени...
громким.
Презирая самого себя, я вымученно улыбнулся. Через некоторое время я отважился
спросить:
- Почему мы летим в Нью-Йорк, вместо того чтобы отправиться домой?
- У меня есть... незаконченные дела.
- Ты думаешь... - Я сжал руку отца. - Ты будешь так же рад, как и я, вернуться в
резиденцию? К уединению за нашими стенами?
- Уединение. Я хотел бы этого. - Тон его голоса был печальным. - Больше, чем
чего-нибудь в мире.
Вертолет приземлился на плоскую крышу башни Франджи в ослепительном сиянии
сотен огней голографических камер. В углу, около лифтов, нас ждала мама, ее рука
лежала на плече старого господина Чанга. Он выглядел как тяжелобольной человек, она
- измученной и мрачной. Я судорожно сглотнул, напуганный расплатой, ожидавшей
меня впереди.
Лопасти винта вертолета замедлили свое вращение. Генерал Рубен сказал что-то
сенатору Боланду, прикрывая рот рукой, и сделал знак солдату, чтобы тот выдвинул
лестницу.
Когда дверь отъехала в сторону, отец крепко схватил мою руку.
- Сэр, вы не должны держать меня. Я не убегу.
- Ты уверен в этом?
- Клянусь Господом Богом, сэр! - Я выдержал его пристальный взгляд. Спустя
долгую минуту, удовлетворенный, он отпустил мою руку и вошел в легкий вечерний
туман.
Толпа журналистов и должностных лиц ринулась вперед. Они старались
прикоснуться к нему, сунуть ему в лицо камеры и микрофоны.
Я ожидал, что он оттолкнет их в сторону в ярости, но он улыбнулся и расправил
плечи. Вспышки огней усилились.
Когда на какое-то мгновение возникло затишье, сенатор Боланд сделал шаг вперед,
его сын Роб остался на месте.
- Добро пожаловать назад, капитан Сифорт. Вы покорили мир.
Отец кивнул, но прошел мимо него и не остановился, пока он не достиг ограждения.
Опираясь одной рукой на стальной поручень, он повернулся, намереваясь обратиться к
толпе журналистов.
- Какие чувства вы испытали...
- Вы знали, что Генеральный секретарь Кан отступит?
- Были ли вы...
- Будете ли вы...
Я пробивал себе дорогу сквозь толкающуюся людскую массу к дальнему углу
плоской крыши. Господин Чанг бегло осмотрел меня.
- Чако, - сказал он.
- Не-а. Фити.
По его губам скользнула легкая улыбка.
- Должно быть, смутил та.
Я повернулся к маме. Ее лицо было каменным. Я положил свою голову к ней на
грудь, мои руки обхватили ее и соединились за ее спиной.
Прошла целая минута. Наконец мамина рука коснулась моего затылка и медленно
погладила меня по шее. Спустя некоторое время я высвободился из объятий.
- Я должен послушать, - сказал я, - сейчас же вернусь обратно. - И начал
протискиваться сквозь толпу.
- ...Нет, я не был уверен, - говорил отец. - Как я мог быть уверен?
Он поднял руку и не опускал ее, призывая к тишине. Медленно приближаясь, я
остановился позади Робби Боланда и его отца.
- Больше никаких вопросов. Я хочу сделать заявление.
Люди, толкаясь, зашикали друг на друга, пока действительно не стало тихо.
Отец окинул взглядом толпу, его волосы блестели в легком тумане.
Ричард Боланд тихо сказал:
- Посмотри. Они жадно ловят каждое его слово.
- Ты, папа, не выглядишь неуклюжим на трибуне.
- Но я - не... Рыболов. - Он выговорил это слово так, как будто оно
принадлежало к другому языку.
- Что от него зависит?
Сенатор Боланд не ответил. Отец говорил:
- Я принимаю утверждение господина Кана, что он поступал добросовестно во
всех отношениях и не подозревал об уровне злоупотребления власти от его имени. Он
принял заявления об отставке Мэрион Лисон и Уилла Банкса, министра обороны, и это
хорошо.
Отец сделал паузу, затем продолжил:
- Но это обязанность Генерального секретаря - контролировать своих
подчиненных, даже если он находится в тот момент далеко от фактического руководства.
Вот в чем я обвиняю господина Кана - его временная изоляция от власти и невнимание к
своим обязанностям послужили причиной гибели более пятидесяти тысяч людей, многие
из которых расстались с жизнью в последние часы непрекращающихся беспощадных
ожесточенных лазерных атак на этот город.
Воздух был наэлектризован напряжением.
- Его администрация - безнравственна. Теперь это стало более чем очевидным -
что его администрация также лишилась поддержки общественности.
Отец в упор смотрел на сенатора Боланда.
- Папа, он поддерживает тебя! - услышал я голос Роба Боланда.
- Подожди.
- ...Нет ни одного кандидата какой-либо партии, чьей первоочередной заботой
было бы примирение наших людей. Поэтому я выставляю свою кандидатуру на пост
Генерального секретаря Организации Объединенных Наций. Я даю торжественное
обещание, что моя администрация - когда она будет избрана - будет действовать
решительно, чтобы положить конец страданиям наших городов, интегрировать в нашу
культуру жителей города, которые...
Окончание его речи утонуло в шуме, аплодисментах. Людская волна едва не сбила
его с ног, но он, быстро завладев ситуацией, приветственно помахал рукой камерам.
Наблюдая за суматохой, Роберт Боланд стоял с подавленным видом. По прошествии
некоторого времени он задумчиво сказал, обращаясь к своему отцу:
- Это должен был быть ваш счастливый момент.
- Ладно. - Ричард уныло похлопал его по плечу. - Возможно... в другой раз.
Нагибаясь под поднятыми гол о графическими камерами, я пробирался вперед, пока
не оказался на расстоянии нескольких футов от отца. Был ли это обман освещения или
ракурса, с которого я смотрел на него? Был ли я единственным, кто смог разглядеть слезу
которая ползла вниз по его щеке?
Эпилог
1 марта 2230 года
Башня "Вид на реку". Школа. Видеокласс.
Большой Нью-Йорк, США.
Эй, мистр Чанг! Учительница английского языка говорить, что Пуук обязан
написать настоящее письмо кому-то, кто ему нравится, но у меня есть две проблемы.
Хорошо, я научиться писать по буквам свое имя, чертовски здоровское занятие. Но
написать, что я думаю? Тогда я ни разу не мог сделать это. И кто мне должен
нравиться? Босс мидов Карло? Фа!
Итак, я сказал учительнице, ни в коем случае, а она сказать, ладно, сказать, чтобы
я наговорить письмо на видео и послать его вам. Я думаю, о том чтобы написать
Джареду-верхнему, но не могу в данный момент. Таким образом, с тех пор как Элли
умерла, а Раули занят расчисткой сабвея, вы - единственный, кого я знаю, за
исключением Фити.
Вы, должно быть, свихнулись, посылая меня в школу для верхних. Не знаю, почему я
сначала согласился. И почему я должен жить в башне до каникул? Сабвей только в
нескольких кварталах отсюда. И если я не могу жить там, ваш магазин все еще на
месте, не так ли?
Этим утром какой-то сопливый верхний посмеяться надо мной. Риди утихомирить
меня, так это называть учительница. Лучше бы ему не делать этого снова. Я выбил из
него дерьмо, сбросил его вниз с лестницы. Почему учительница вести себя так, будто
это конец света? Как еще мальчику научиться? По крайней мере, у меня не было ножа,
как на улицах. Должен идти в кабинет директора, когда я закончу здесь, и все остальные
дети смеются, и все говорят здорово, когда он суметь схватить тебя.
Не знаю, мистр Чанг. Ночное время быть самое трудное. Я лежу на мягкой
кровати, слушая, как храпит мальчик Уинстон, и думаю о сабвее, Джареде, и как Халбер
сопротивляться. Иногда это заставлять меня плакать.
Понимаете, я не могу догадаться, чего вы ожидаете от меня здесь. Думаете, что я
превращусь в верхнего, в опрятной одежде и отполированного? Этого не произойти,
мистер Чанг. Я быть Пуук, из убежища Пуука.
Хорошо, я слышать, что вы говорили мне прежде. Должен узнать, как они живут,
Пуук, научиться ходить среди них, не боясь. Потому что нижний город меняться, и нам
будут нужны нижние, которые смогут жить в обоих мирах.
Честно, я стараюсь. Чтение быть нездорово, но я учу буквы и произношу дурацкие
слова. Только некоторые мальчишки не смеются больше, потому что я разделаться с
ними, когда никто не видеть. Но остальной учебный материал быть скучна.
Кому интересно, где раньше находиться Белфаст, или почему они прекращают
использование ядерного оружия? Что я действительно хочу, знать, где быть вошиты и
почему гуды и роки всегда такие бешеные?
Фити прийти, чтобы увидеть меня один раз, месяц назад или около того. Его мать
привезла его, та же самая верхняя тетка из бродов. Она, конечно, выглядеть по-другому,
одета как верхняя. Мы поговорить немного, Фити и я, о первом дне, когда я увидел его с
Джэгом и Сви.
Это быть долгое время назад, он говорить, и полагаю, я должен с ним согласиться.
Они заняли вас работой, мистр Чанг? Может быть, нужна помощь? Я сделаю все,
что вы сказать, мистр Чанг. Только вытащите меня отсюда.
Пуук.
Филип Сифорт
Резиденция Генерального секретаря ООН
Большой Нью-Йорк
Март 18. 2230
Арлану Скиару, доктору психологии Вашингтон, (штат Вашингтон) США
Дорогой господин Скиар!
Четыре месяца тянулись достаточно долго, но отец был непреклонен, и мама
поддержала его. Не то чтобы я действительно ожидал чего-то другого, даже если они
не живут вместе. Тем не менее это огромное облегчение, что я, по крайней мере, могу
считать себя уже не пленником.
Мне одиноко без господина Тенера и Джареда. Господин Торн - приятный
Закладка в соц.сетях
