Жанр: Научная фантастика
Я вернусь
...а,
высовывающийся из-под стеллажа, но не решалась снова взять в руки. Достаточно, что
мне все равно придется это сделать сегодня вечером. Это мысль доставляла мне немало
беспокойства, словно надо было передать адресату лично в руки ядовитую змею. Время,
как назло, бежало быстро, приближая меня к двум неприятным событиям: встрече с
Сергеем Юрьевичем и дню рождения Тамары.
По мере приближения стрелок часов к семнадцати часам я более благосклонно
посматривала на Тамарин праздник. Почему бы ни доставить человеку приятное, все
меньше буду дергаться, дожидаясь шести часов вечера. И когда мощный рев Тамары
возвестил о конце смены и начале празднования, я присоединилась к коллективу.
Оказалось, что я напрасно переживала. Было даже приятно приобщиться к простому
веселью после долгих раздумий на высокие темы. Я смеялась незамысловатым шуткам,
поднимала вместе со всеми граненый стакан за незатейливые тосты и не заметила, как
пролетело время. Без пяти шесть я ойкнула, чмокнула Тамару в щечку, извинилась за уход
в разгар веселья и отправилась на встречу. Перед тем как взять письмо, я затаила дыханье
и зажмурилась. Перчаток мне показалось маловато. Я вооружилась пинцетом, неизвестно
как попавшим сюда, и потянула за краешек конверта. Но письмо упиралось. Оно не
хотело вылезать из уютного уголка. Я дернула сильнее, послышался треск рвущейся
бумаги, и письмо вылезло на свет Божий. Господи, только этого еще не хватало! Конверт
надорвался сбоку, и оттуда полезли чужие мерзости. Я торопливо бросила письмо в сумку
и с силой захлопнула ее. Держа сумку кончиками пальцев, я поспешила на встречу.
Сергей Юрьевич уже прохаживался по тротуару за проходной, нервно поглядывая на
часы.
- Ну, наконец-то, - рванулся он ко мне, едва я ступила на улицу. - Письмо при вас?
- Письмо здесь, - похлопала я по сумочке, - но вы что-то говорили о
вознаграждении?
- Да-да, - торопливо полез в карман Сергей Юрьевич, - вот, надеюсь, этого хватит.
Что ж, сумма была достаточной. Одной рукой я протянула ему сумочку, а другой
взяла деньги.
- Письмо здесь, достаньте его сами, - мне не хотелось больше прикасаться к письму.
Сергей Юрьевич с несвойственной ему торопливостью расстегнул сумочку, достал
письмо, прочитал адрес и перевел дух. Заметив, что я наблюдаю за ним, он постарался
беззаботно улыбнуться.
- Спасибо, Полина, вы сделали доброе дело, теперь я могу не волноваться за свой
семейный покой.
- До свидания, - не дала я ему продолжить речь, - вернее, прощайте, мне не хотелось
бы больше встречаться с вами, - вырвалось у меня.
Я уже прошла половину пути до автобусной остановки, когда меня окликнули.
- Полина, Полина, подождите! - голос звучал требовательно, и я повиновалась.
Широким шагом спешил ко мне Сергей Юрьевич.
- Что-то еще? - недовольно поморщилась я.
Он отдышался и сурово спросил:
- Вы что, читали его?
- Вот оно что, - усмехнулась я, - нет, успокойтесь, мне чужие чувства ни к чему,
своих переживаний хватает. Просто письмо зацепилось за что-то, и конверт надорвался.
Уверяю вас, я достаточно хорошо воспитана, чтобы не знать, что чужие письма читать не
хорошо. Мама еще в детстве мне об этом говорила. Всего хорошего, подошел мой
автобус.
Я еле успела заскочить в заднюю дверь автобуса. В окно я видела, что Сергей
Юрьевич стоит на том же месте и пристально смотрит вслед.
15.
Полина никак не могла заснуть, как ни пыталась. В голову упорно лезли мысли о
злосчастном письме. Она все не могла забыть, какие неприятные чувства вызвало
прикосновение к конверту. Такой гаммы мерзости она еще не ощущала. Наверняка это
письмо принесет кому-то много горя. Полина уже ругала себя, что не прочитала письмо,
что не может предотвратить несчастья. Она ворочалась, пыталась считать овец, старалась
думать о ночных картинках - заснуть не получалось. Наконец Полина смирилась и легла
на спину, рассматривая магический знак. Притягивающий, гипнотизирующий.
Неожиданно для себя она стала повторять:
- Тринадцать, семь, пять, три. Тринадцать, семь, пять, три. Тринадцать, семь, пять,
три.
Она повторяла и повторяла, не отводя глаз от знака. Взгляд остекленел, веки
затяжелели, упали, и Полина погрузилась в сон. Всю ночь на ее лице блуждала улыбка,
менялись только ее оттенки: диапазон от радостного привета до уничижительной
ухмылки. Однако к утру улыбка стерлась, брови сошлись у переносицы. Напряженное,
почти грозное выражение лица, сохранялось до пробуждения. И проснулась Полина с
ощущением тревоги, смутной, неясной. Нехорошее предчувствие камнем висело на душе.
16.
Ночь началась так хорошо. Я снова была в библиотеке, получше рассмотрела знак и
с удовлетворением отметила, что скопировала его совершенно правильно. Душистый сад
радовал прохладой, а грандиозный алтарь вызывал священный трепет. Я побывала на боях
рабов, видела, как незнакомка в неизменном балахоне из своих рук вручила победителю
приз и возложила на голову лавровый венок. Но вскоре все изменилось. Небо набрякло
тучами, за воротами храма послышался шум, и незнакомка, подхватив полы балахона,
взбежала по ступенькам и скрылась за тяжелыми храмовыми дверями. По дороге к храму
шла толпа, не обещавшая ничего хорошего. В сад полетели камни. Из пристройки
высыпали воины, прикрывающиеся щитами. Длинные копья были нацелены на ворота.
Они были полностью готовы к обороне, когда дверь храма распахнулась, и на пороге
появилась человеческая фигура. Сначала я решила, что это незнакомка, судя по балахону
с капюшоном. Но зычный мужской голос, прокричавший короткую фразу на непонятном
языке, опроверг мое предположение. Стража расступилась, пропуская мужчину. Не
обращая внимания на камни, сыпавшиеся дождем, он шел к воротам. Мне казалось, камни
даже меняли траекторию полета, чтобы не задеть странного человека. Ни один
импровизированный снаряд не то что не задел, рядом не пролетел. Воины открыли перед
ним ворота, и мужчина в балахоне бесстрашно вышел к толпе. Он поднял левую руку,
призывая к тишине. Он стоял, не шевелясь, довольно долго. Гул голосов стал затихать,
камни прекратили опасный полет. И тогда мужчина заговорил. Толпа слушала, как
завороженная, не издавая ни звука. Одного парня, слишком ретивого, пытавшегося
прервать оратора, затолкали в задние ряды. Мужчина говорил резко, отрывисто. Люди
стали опускать головы, словно, в знак осознания своей вины. Вдруг мужчина воздел обе
руки, и толпа, как по команде рухнула на колени.
Кадр сменился. Незнакомка из внутренних покоев наблюдала за сценой, из-под
капюшона была видна лишь презрительная ухмылка. Вероятно, такое было ей не впервой,
и она знала заранее, чем все закончится. Толпа за окном редела. Вот уже разошлись все.
Почти. Остался лишь один человек. Мужчина средних лет, с виду вполне благополучный,
стоял перед оратором в балахоне, скрестив руки на груди. Незнакомка яростно топнула
ножкой. А горожанин бросил несколько слов жрецу, плюнул ему под ноги, развернулся и,
не спеша, пошел прочь. Оратор вернулся к незнакомке. Ее губы сжались в узкую полоску
и побелели. Опасность миновала, но незнакомка знала, что это не конец.
Первый раз я увидела сон не из отдельных картинок, а целое кино. Во всех красках.
Я переживала за героиню, восхищалась жрецом-храбрецом, вместе с ними возмущалась
наглостью толпы. Но вместе с тем я чувствовала, что главная опасность исходит от того
хорошо одетого сытого горожанина. Его лицо было мне странно знакомо. Но я никак не
могла вспомнить - откуда?
Я проснулась, а тревога из сна осталась. Что за наваждение - переживать за людей,
которые давно умерли, если, конечно, они существовали не только в моем воображении?
Я убеждала себя, что пора выкинуть сон из головы и возвращаться в реальную жизнь,
боясь себе признаться, что именно в реальной жизни я и чувствую опасность.
17.
Полина посмотрела в зеркало. Эта ночь оставила свои следы: лицо было помятым,
под глазами темные круги. Она не часто бралась за косметику, но в этот раз пришлось.
Завершив ритуал макияжа, Полина согласно кивнула своему отражению, проверила, все
ли она выключила, взяла сумку и отправилась на работу. На улице она зачем-то
огляделась, пожала плечами и поспешила к остановке. Едва она завернула за угол, из
соседнего подъезда вышел ничем не приметный мужчина и заторопился следом. Он
догнал Полину на остановке и запрыгнул за ней в автобус. Всю дорогу он не выпускал
девушку из виду, а когда она вышла, проводил до проходной. Убедившись, что она вошла
в здание, мужчина побежал к телефонной будке
- Здравствуйте, это я. Провел до места, никаких контактов. Да нет, не могла, я волк
опытный. Да-да, помню, как привязанный.
Мужчина вышел из будки, цепким взглядом окинул окрестности. Подходящий
укромный уголок нашелся сразу. Усевшись на ящик в маленьком проеме между аптекой и
магазином, мужик приготовился к долгому и напряженному рабочему дню.
Должно быть, он обладал неисчерпаемым терпением, потому как переменил позу
только ближе к обеду, когда из ворот сортировки высыпала стайка женщин. Вперив
взгляд в женские лица и убедившись, что объект отсутствует, мужчина заложил ногу за
ногу, отер лоб платком и снова замер на посту.
Полина не пошла на обед. В столовой всегда шумно, а мыслей в голове кружился
целый рой, их надо было привести в порядок, разложить по полочкам. Тамара обещала
принести ей что-нибудь перекусить. Работать приходилось с утроенной скоростью, чтобы
собственные эмоции не мешались с чужими. Полина снова и снова прокручивала сон до
малейших деталей. И как ни пыталась она успокоить себя, приходилось признать - ее
предупреждали об опасности. Странно знакомое лицо противника жреца, самоуверенного
горожанина, не давало покоя. Загорелое, гладко выбритое оно неуловимо кого-то
напоминало. Полина перебрала всех своих знакомых, но никого похожего не припомнила.
Но человеческая память ненадежна, и Полина решила вечером снова пойти в библиотеку
посмотреть другие каталоги. Почему она уперлась в Египет? Вдруг это и не Египет вовсе?
А, может быть, есть каталог магических символов, вроде того, что висит у нее над
кроватью? А вдруг?
Ровно в семнадцать ноль-ноль Полина отставила пустой ящик и потянулась за
сумкой. Читательский билет был на месте, можно отправляться.
Когда Полина вместо автобусной остановки отправилась на трамвайную, мужик
забеспокоился: объект менял курс. Прячась за спинами прохожих, он последовал за ней.
Трясясь в раскаленной консервной банке, мужик страшно потел, распространяя вокруг
себя кислый запах. Женщины отодвигались от него подальше, даже мужики поводили
носом и морщились. Идя к выходу, Полина прошла мимо него, едва заметно сморщила
носик и мельком глянула на вонючего мужика. Встретившись с ней глазами, мужик
выругался: он только что допустил грубейшую ошибку. Нельзя встречаться взглядом с
объектом. Но девка с виду безобидная, недалекая, авось, пронесет.
В библиотеке Полину приняли, как старую знакомую. Уже никого не удивил ее
заказ. И каталог такой нашелся. До закрытия рассматривала Полина магические знаки и
символы. Уже зарябило в глазах, рисунки стали похожи, как близнецы-братья, но она
упорно листала страницы. Одновременно с сигналом, возвещающим о закрытии
библиотеки, Полина захлопнула книгу. Она готова была разрыдаться от отчаяния и
злости. Прокорпеть столько времени, и все без толку. Читальный зал опустел, а Полина
все сидела за столом, выводя на листе бумаги по памяти линии и фигуры.
- Ах ты, пиявка, - раздался сзади знакомый голос.
Полина вздрогнула.
- Ася, как ты тихо подошла.
- Хватит, пожалей нас, мы домой хотим. А что это у тебя? - Ася с любопытством
уставилась на рисунок. - Это то, что ты ищешь?
- Да, - вздохнула Полина. - Безуспешно.
- А что это означает?
- Понятия не имею, вот и роюсь, хочу узнать.
Ася провела пальцем по внешнему кругу.
- Тринадцать, - произнесла она.
- Чего тринадцать?
- Углов тринадцать.
Полина недоуменно вскинула брови.
- Ну и что?
- Не знаю, - пожала плечами Ася. - Просто, не люблю это число. Ну, пойдем, пойдем,
завтра еще будет день, чтобы ты знала.
На город уже опустился вечер, когда Полина вышла из библиотеки. Но не одна. С
ней была молоденькая девчушка. Про вторую девушку филеру не говорили ничего. Но это
даже кстати, прохожих на улице почти нет, и спутница отвлечет объект от
преследователя. Он шел за ними практически бесшумно, но и не таясь. Девушки так были
увлечены разговором, что, казалось, не замечают ничего вокруг.
- А ты к коллекционерам ходила?
- Нет еще. На прошлой неделе я пропустила день их встреч. Но в эту субботу пойду
обязательно. Вдруг повезет, может кто-то хоть слышал, видел.
- Значит, ты говоришь, снится каждую ночь?
- Да, и всегда кусками, отрывочными кадрами. А в последнюю ночь показали целое
кино, со всеми подробностями.
- Слушай, а ты бы сходила к астрологу, есть у меня одна знакомая. Давай я тебя
порекомендую, она редко практикует для незнакомых - у нее уже своя сложившаяся
клиентура. Но я похлопочу.
- Спасибо, конечно, но я еще попробую собственными силами. А если станет совсем
невмоготу, скажу тебе.
На трамвайной остановке девушки попрощались. Полина засыпала на ходу и чуть не
прозевала свою остановку. На выходе ее внимание привлек запах. Обычный запах пота.
Но внутри что-то звянькнуло, спина напряглась. Оборачиваться Полина не стала,
слишком трудный был день, и она мечтала лишь об одном - скорее добраться до постели.
18.
С единственным желанием - спать, я открывала дверь квартиры. Но даже полусонная
я удивилась, как легко вошел ключ в замочную скважину. Как по маслу. Ключ вставлялся
всегда плотно, впритирочку. А сейчас он даже немного болтался в скважине. Я вытащила
ключ и озадаченно посмотрела на дверь. Следов взлома не было, но лучше
подстраховаться. Я позвонила к соседке. Зевая во весь рот, Варвара попыталась что-то
сказать. Но когда она разглядела меня, так и замерла с открытым ртом и застрявшей
фразой в горле.
- Теть Варь, - не дала я ей опомниться, - сегодня ничего необычного не произошло?
Соседка замотала головой, глядя на меня с некоторым страхом. Я уже пожалела, что
так напугала ее разговором о магии, и такие люди, оказываются иногда полезными.
- Теть Варь, я, наверное, не стану учиться магии. Хлопотно и долго это. Так что
перестаньте видеть во мне ведьму, а вспомните. Сегодня возле моей квартиры никто не
крутился? Ну там, Жорик с друзьями не приходил?
Варвара опомнилась. Воровато оглянувшись, она жарко зашептала мне в самое ухо:
- И не знаю, как жива осталась сегодня. Ограбить меня хотели. Но я живу давно,
знаю много. Я недавно сигнализацию поставила, а они, дураки набитые, все проводочки
на площадке перерезали. Сигнализация и сработала. Я в это время в магазин выходила.
Возвращаюсь, ба, тут милиция крутится. Чуть-чуть воров они не поймали, те через чердак,
наверное, убегли. Так что, милочка, ставь себе сигнализацию, пока не поздно. А то, как
представлю, что было бы, если б я сигнализацию не поставила, да в тот момент дома
была, аж нехорошо делается. Убили бы меня, как пить дать, убили б.
Варвара могла бы часами говорить, как она чудом избежала смерти. Поэтому я не
стала ждать окончания монолога, закрыла дверь ее квартиры и все-таки вошла в свою.
Заходила я очень осторожно, предварительно просунула голову, осмотрелась,
прислушалась, а потом уже все остальное. С первого взгляда квартира была в порядке,
вещи на месте, хотя я не представляла, кого бы мог привлечь мой хлам. Но я была
уверена, мою дверь открывали, проходили в комнату, были и на кухне. Нет, тетка, Варя,
не к тебе приходили сегодня. И не воры. Чувство уверенности пришло само собой, хотя
никаких следов визита непрошеные гости не оставили. Но я ощутила слабый запах чужого
и недоброжелательного. Сонливость куда-то пропала без следа. Я переоделась, напялила
домашние тапки, налила чаю и закурила. Кому, зачем понадобилось? Сортировщики
иногда проходили проверку, но это случалось крайне редко, и нужна была веская
причина. Может, кто-то видел, как я отдавала письмо Сергею Юрьевичу? Во что я
вляпалась, когда и где? Еще одна задачка. Слишком много тайн навалилось на мою
бедную голову в последнее время. Разгадать все у меня сил не хватит. Провались все
пропадом, решила я и отправилась спать, глубоко уверенная, что уснуть мне придется не
скоро.
Убрав громкость телевизора, я плюхнулась на диван. Что-то там Ася говорила про
тринадцать углов на знаке? Я сосчитала - действительно, тринадцать. А у следующей
фигуры - семь. У третьей - пять. У последней три. Тринадцать, семь, пять, три, как в
прошлую ночь зашептала я. Тринадцать, семь, пять, три. Тринадцать, семь, пять, три. И
снова странное оцепенение сковало тело, глаза не могли оторваться от магического
символа. Я дальше и дальше уходила от реальности. Вот центральный пятиугольник
закружился, быстрее, быстрее, и я унеслась в прошлое.
19.
Незнакомка отдыхала. В сладком сне она мило улыбалась. Я впервые увидела ее
лицо, правда, в тени балдахина, охраняющего хозяйку от пляшущих огоньков
светильников. Но все равно было видно, что она изумительная красавица. И снова
ощущение чего-то известного, но прочно забытого накатило на меня. Как это иногда
бывает, видишь вроде знакомое лицо, а вспомнить никак не можешь. И мучаешься,
мучаешься. Но долго любоваться незнакомкой мне не дали. Словно камера отъехала
назад, выхватывая нижнюю часть комнаты. У кровати дамы возлежал гепард. Обманчиво
ленивый с виду, он чутко бдил, прядая ушами. Вот он насторожился, поставил уши
вертикально, повел носом. За дверью раздались осторожные шаги. Зверь потянулся,
медленно встал и отошел в темный угол. Дверь медленно и бесшумно открывалась. Вот
уже в проем виден лежащий на полу недвижимый охранник. Наконец на пороге
появляется тень. Я хочу крикнуть, предупредить спящую красавицу, но не могу издать ни
звука. Темная фигура уже перешагнула порог, легко сделала несколько шагов. До постели
незнакомки оставалось совсем немного. Нет, нет, заметалась я, не в силах помочь героине
сновидений. Но моих подвигов и не понадобилось. Пятнистое тело метнулось из своего
укрытия и обрушилось на покусителя. Недолгий крик, полный ужаса, хруст костей, и
наступила тишина, нарушаемая лишь довольным урчанием зверя. Женщина рывком села
на постели, сжимая в руке короткий кинжал. Поняв, что опасность миновала, она лишь
улыбнулась пятнистому защитнику. И тени страха не отразилось на лице. Вот тебе и
ужин, детка, прочитала я ее мысли.
Незнакомка-то была спокойна, но я проснулась в холодном поту. Все только
начинается, если я правильно поняла подсказку. Но у меня не было гепарда, поэтому
надеяться я могу только на себя. Надеюсь, что завтра будет время подумать и заняться
собственной безопасностью.
20.
В этот день они шли целым караваном: впереди Полина, за ней потный филер, а за
филером на некотором расстоянии следовал еще один человек. Оба мужчины проводили
Полину до работы, филер поспешил в телефонную будку, а второй мужчина с интересом
наблюдал за ним.
Повесив трубку, он отер платком лоб, вышел на улицу и лицом к лицу столкнулся с
объектом наблюдения. Филер охнул. И снова совершил ту же самую ошибку - посмотрел
ей в глаза. А посмотрев, не смог отвернуться. Девушка молча жгла его взглядом, не
задавая вопросов, не произнося ни единого слова. Она просто смотрела в упор, глаза в
глаза. Он не в силах был оторваться от этих глаз. Скажи она сейчас броситься в огонь -
бросится, скажи утопиться - утопится. Но она молчала. Ему стало так страшно, как не
было никогда в жизни. Ее глаза казались двумя колодцами, куда его неудержимо тянуло.
Голова закружилась, мужчине показалось, что он падает, падает в пропасть без дна и края.
Он инстинктивно раскинул руки, пытаясь за что-нибудь зацепиться. Тут девушка
моргнула, оцепенение спало, и мужчина шлепнулся на землю. Девушка, словно внезапно
потеряв к нему всякий интерес, отвернулась и смотрела куда-то в сторону. Мужик даже не
попытался встать на ноги. Оглядываясь на девушку, он на четвереньках пополз прочь,
прочь от страшной ведьмы, чуть не скинувшей его с земли в бесконечный мрак
неизвестности. Он не сопротивлялся, когда чьи-то руки подняли его с земли и поволокли в
машину. Его бросили на заднее сиденье, как куль, и повезли.
21.
Я очнулась только во дворе сортировки. Я помнила случившееся, как в тумане. Это
было совершенно новое ощущение. Словно я была под наркозом и только-только начала
приходить в себя. Я медленно добрела до двери, прошла в курилку, достала сигарету и
закурила. До меня начинало доходить, что я только что чуть не убила человека. Это было
легко, он был слабым и совсем не сопротивлялся. И не щелкни у меня вовремя какой-то
выключатель, я стала бы убийцей. Что плохого сделал мне этот несчастный мужик? Мне
показалось, что он следил за мной? Но это могло быть игрой воображения. Нет, черт
возьми, был момент, когда я отчетливо почувствовала присутствие лишнего человека,
неотступный взгляд чужих глаз. И этот мерзкий запах. Что мне стоило выспросить у него
все: кто послал следить за мной, зачем? Он бы рассказал с превеликим удовольствием. Но
я целенаправленно его давила, чтобы стереть с лица земли. И чего я добилась? Я ничего
не узнала, ни на шаг не продвинулась к разгадке - кто за мной следит и зачем, кто побывал
в моей квартире и с какой целью? Словом, откуда ушла, туда и пришла.
В курилку ввалилась толпа молодых девиц. Стало тесно и шумно. Я кое-как
протиснулась к выходу и пошла к своему шкафчику. Едва я уселась, тут как тут
нарисовалась Тамара.
- Практиканток видела? Из техникума прислали на ознакомление с работой.
- Никогда не думала, что для нашей работы надо окончить техникум, - буркнула я.
- Да ты что! Они будут в отделениях связи работать да на почтамте. А сюда пришли,
чтобы представление имели, как письма идут, по каким путям.
- Замечательно, ну и пусть знакомятся, мне-то что?
- Как же, ты у нас рекордсменка, - ехидно заметила Тамара, - будут вокруг тебя
целый день толочься, чтобы воочию увидеть, как работает сверхбыстрая сортировщица.
Только этого не хватало. Я решительно поднялась и направилась в кабинет
начальницы.
- Татьяна Николаевна, - без всякого вступления начала, - это правда, что эта молодая
поросль будет у меня за спиной весь день маячить?
Та подняла на меня фиалковые глаза.
- Ну, день не день, а немного понаблюдают. А что?
- Я не могу, когда над душой стоят. Покажите им другой цех, машину штемпельную,
пусть на транспортере кнопки понажимают, печати сургучные пошлепают. Неужели
занять нечем?
Татьяна Николаевна смотрела озадаченно:
- Что за капризы, Полина? Примадонной себя почувствовала? Так это зря. Нечего
нос задирать. Надо делиться опытом.
Я не сдержалась. Примадонна сортировки, прима большого сортировочного цеха!
Видимо, напряжение последних дней требовало выхода. И я захохотала, как
ненормальная. Уже слезы потекли, заболели щеки, а я не могла остановиться. Согнувшись
пополам, я выползла из кабинета оторопевшей начальницы. В таком виде я и предстала
перед практикантками. Еле отдышавшись, я махнула рукой недоумевающим девицам:
- За мной, племя младое! В атаку на письма, шагом марш!
И маршевым шагом, высоко поднимая ноги, печатая шаг, я прошествовала к
рабочему месту, голося какой-то марш.
- Стой, ать-два, - скомандовала я сама себе, так как, естественно, следом за мной не
шли стройные колонны юных бойцов почтового фронта. - Ну что уставились? Сюда,
цыплятки, сюда. Сейчас вам тетя Полина покажет чудеса сортировки. Засекайте время.
Девицы робко подошли и встали неровным полукругом. Я выбрала ящик потяжелее,
натянула перчатки, напялила респиратор и мои руки запорхали. Я на самом деле
почувствовала себя актрисой, потому что девицы наблюдали за мной в полном молчании.
Покончив с ящиком, я обернулась:
- У кого секундомер? Есть новый рекорд?
Девицы переглядывались. Конечно, секундомера не было, но практикантки все
равно пребывали в состоянии обалдения.
- Все, цирк окончен, - объявила я. - Как надо работать, вы уже видели, теперь вперед,
осматривать другие достопримечательности. Тамара! Принимай молодежь!
Освободившись от обременительной свиты, я сбавила темп. Теперь можно и
подумать в спокойной обстановке. Кстати, как же это вылетело у меня из головы? Завтра
встреча коллекционеров, на которой я обязательно должна присутствовать. Завоевать
доверие коллекционеров непросто. Хорошо, что я хоть и мельком, но просмотрела два
каталога. Буду примерно представлять, о чем речь. Если и там меня ждет неудача, я
умываю руки. Пусть снятся картинки, пусть хоть фильмы целиком, не буду больше
ломать голову. И того мужика, козлом воняющего, к черту. Вернусь к прежней
нормальной жизни. Замуж за Жорика выйду, и пусть мне хуже будет.
22.
Филер очнулся в душной комнатенке на жестких нарах. Он вскочил, тревожно
озираясь. Он был готов принять все, что угодно, лишь бы больше не встречаться с той
ведьмой. Выяснив, что он один в комнате, вернее, в камере, судя по решетке на окне,
филер немного успокоился. Когда все выяснится, он позвонит заказчику и откажется от
дальнейшей работы. О контактах с нечистой силы договора не было.
В скважине заскрежетал ключ. Филер сел на нары, готовясь к разговору. После
пережитого сегодня он уже ничего не боялся. На пороге появились двое в штатском.
Один, видимо, старший, сел на единственный стул, другой остался стоять.
- Ну, здравствуй, Филин, - проговорил первый. - Как же ввязался в такое дерьмо? У
тебя же другая специализация? Рассказывай, как на духу, пока я добрый.
Филер видел мужика впервые в жизни, мог поклясться в этом. Значит, это органы,
справочки уже навели. Наследил он в этой жизни, ох, наследил. Наверное, дело в
последнем клиенте. Ведь, чувствовал, чувствовал, что политикой пахнет, не надо было
лезть в этот нужник. Но больно деньги хорошие заплачены были. Еще пару часов назад
Филин был бы жутко огорчен таким поворотом дел. Но сейчас, ей Богу, все казалось
мелочью. Бейте, пытайте. Плевать. Если закроют, будет
...Закладка в соц.сетях
