Жанр: Научная фантастика
Опар 1. Хэдон из древнего опара
...ть на отряд. Это
было бы стоящее
дело, даже если это приведет к дальнейшим потерям. Такой исход даже стоил бы
жертв.
Хэдон подошел к Квазину, сидевшему на склоне среди мертвых и тяжело дышал,
словно
гиппопотам. Выглядел он ужасно, весь забрызганный кровью, хотя похоже было, что
не своей
собственной.
- Ты в состоянии возглавить еще одну атаку? - спросил Хэдон, зная, что эти
слова подстегнут
Квазина.
- В состоянии ли я, кузен? - прогрохотал Квазин. - Я как раз собирался
напасть на них в
одиночку, как только немного передохну!
- И в таком случае ты окажешься утыканным стрелами, как щетиной, -
улыбнулся Хэдон. -
Сама по себе это идея удачная, - подумал он.
Квазин поднялся:
- Я готов. Я сожру их, моя дубина измолотит их в муку.
- Лучше увидеть глазами, чем услышать ушами, - заметил Хэдон. Он подозвал к
себе Тадоку.
После короткого совещания Тадоку построил людей в боевой порядок. Они двинулись
на врага, в
каждом крыле - по десять метателей из пращи, в центре - двадцать четыре
копьеносца. Хэдон и
Квазин шли примерно футов на двадцать впереди копьеносцев.
Дикари построились по двое; глубоко позади расположились стрелки, впереди
на коленях стояли
вооруженные копьями и топорами.
Как только его воинство оказалось вне пределов досягаемости, Хэдон приказал
центру
остановиться, а крылья тем временем продолжали двигаться вперед. У некоторых из
дикарей, очевидно,
сдали нервы, и лучники понапрасну неудачно выпустили стрелы. Метатели Хэдона
продолжали
наступать, потом остановившись, выбросили снаряды. Двое дикарей рухнули, лучники
начали стрелять.
Трое метателей из числа тех, кому Хэдон отдал приказ наступать, упали,
пронзенные стрелами.
Метатели, бросив свои пращи, сняли с плеч небольшие круглые щиты, вытащили
короткие, тяжелые,
листообразной формы мечи и топоры и с криками устремились вперед. Еще несколько
стрел
просвистело вокруг кхокарсан, но ни одна не достигла цели.
Вождь дикарей кричал на соплеменников, очевидно, принуждая их держаться.
Но, видимо, запас
стрел неожиданно истощился, а тут еще на бронзовых мечах и наконечниках копий
врага заблестело
солнце, и дикари перестали владеть собой. Возможно, этому еще способствовал и
вид окровавленного
гиганта Квазина, который с ревом размахивал дубиной. Еще до того, как он
подобрался к ним, дикари
обратились в бегство. Все, за исключением своего предводителя. Он в отчаянии
помчался к Квазину и
метнул в него копье, но Квазин ударом сбоку, словно палку, сбил копье на лету и
пошел на вождя. Тот
снял с кожаного ремня кремневый нож, но, должно быть, понял, что надежды
спастись у него нет. Он
стоял, как парализованная страхом овца, которую собирались зарезать. Дубина с
бронзовой оплеткой
разнесла его голову на части. Хэдон почувствовал разочарование. Он рассчитывал,
что дикари будут
держаться; досадно, что воины бросили вождя сражаться в одиночку.
Дикари улепетывали с такой скоростью, что, казалось, вообще не намереваются
когда-либо
останавливаться.
Квазин, пыхтя, оперся на дубину, затем уселся на траву прямо в месиво из
крови, костей и мозгов.
- Я чувствую, что могу есть и спать целую неделю! - пробормотал он.
Хэдон жестом подозвал Тадоку и велел ему привести четверых метателей и
четверых копьеносцев.
Затем он встал возле Квазина, подняв меч обеими руками, и сказал:
- Кузен! Я должен получить от тебя клятву Кхо и Сисискен в том, что с этого
момента ты будешь
подчиняться мне так беспрекословно, будто ты самый последний из всех моих людей.
Отряд - это
военная организация, и никто не может идти вместе с нами, кто не признает во мне
старшего. Или
даешь слово, или тебя ждет смерть! Я не позволю тебе уйти, поскольку я знаю,
какой ты мстительный!
Ты отомстишь позже!
Лицо Квазина стало еще более красным, он уставился таким взглядом, будто не
верил своим
ушам. Гигант попытался встать на ноги, но Хэдон поднял свой меч еще выше, и
Квазин вновь
опустился.
- Ты снесешь мне голову?
- Этот меч способен отрубить шею льва, - произнес Хэдон. - Как ни толста
твоя шея, у льва
она все же толще.
- Это несправедливо! - вскричал Квазин. - Ты видишь, как я изнурен! Мои
мускулы трясутся
будто желе, от усталости я медленно двигаюсь! В другой раз я собью тебя с ног
своей дубиной и
голыми руками сломаю тебе спину!
- Другого раза не будет, - отрезал Хэдон. - Или ты сейчас даешь клятву Кхо
и Сисискен или
замолчишь навеки.
- Моя душа станет всюду преследовать тебя и доставит тебя вниз, в царство
Сисискен, - тянул
Квазин.
- Я предусмотрел такую возможность. Немедленно! Каркен страстно желает
Квазина.
- Что? - переспросил Квазин.
- Каркен, меч моего отца.
Неожиданно Квазин завалился на спину и засмеялся. Смех был слабый,
поскольку гигант сильно
утомился. Но Квазин, без сомнения, понимал, что с ним не шутят, и желал сам
посмеяться над собой.
Хэдон поглядывал на него с осторожностью, поскольку Квазин мог попытаться
воспользоваться своим
выгодным положением. Гигант сел прямо, словно показывая тем самым, что принял
решение:
- Ты единственный человек из тех, кто выступил против меня и остался в
живых. Можешь
хвастаться этим. Ты не поступил бы так, если бы не был хитер, как лиса, и не
знал, что я слишком устал,
чтобы поднять свою дубину. Очень хорошо, я клянусь Самой могущественной Кхо, что
я буду
повиноваться тебе, Хэдон, до самой смерти или до тех пор, пока мы не вернемся в
цивилизованный
мир. После того моя клятва недействительна.
- Ты слышал, что он сказал? - обратился Хэдон к Тадоку.
11.
Хэдон опустил меч и удалился. Минутой позже он оглянулся. Квазин все еще
сидел и вытирая
теперь о траву дубину.
Хэдон отдал распоряжение команде наполнить фляги и бурдюки водой из
водоема, а затем
искупаться. Он почистил меч и осмотрел раненых, среди которых были трое дикарей.
Этим вечером похоронили мертвых и, перерезав глотки двоим раненым дикарям,
залили кровь в
кожаный шлем, чтобы души погибших могли напиться. Утром скончался один раненый
солдат, его
похоронили, и над могилой принесли в жертву живого дикаря. Таким образом,
оставалось еще двое
раненых, которые могли передвигаться, и трое, на чье выздоровление, если таковое
и произойдет, уйдут
недели. Один из них был клемкаба, и сержант из того же рода любезно освободил
его от страданий
после того, как тот получил от него прощение за кровопролитие. Еще двоих раненых
людей поместили
на носилки из палок, и экспедиция продолжила свой путь.
Проходили дни, оставляя после себя в душах путников растущее ощущение своей
никчемности,
изолированности и бессмысленности. Горы справа, саванна слева - картина
оставалась неизменной.
Перед участниками экспедиции в ослепительно сияющем солнце постоянно купались
горы, деревья и
трава цвета шкуры льва, когда же они смыкали веки перед сном, вся эта картина
продолжала стоять
перед глазами. Вновь и вновь Хэдон возвращался к мыслям о том, что же они будут
делать, когда
доберутся до берегов Звенящего Моря. Куда направиться, на восток или запад,
может быть, повернуть к
югу? Где именно в столь обширных пространствах могут находиться те трое, которых
они
разыскивают? Ему настолько мало известно, что он вполне мог пройти мимо их
скелетов и никогда уже
не встретиться с разыскиваемыми. Они могут скрываться в траве, за кустарником, в
лощине. Возможно,
они живы и находятся всего лишь в нескольких милях отсюда, или лежат за какиминибудь
кустами и
боятся обнаружить себя.
Как-то ночью умер один из раненых. По мнению доктора, причина смерти не
ясна. Он уже
достаточно окреп и мог самостоятельно ходить и накануне даже шутил перед
ночлегом. А наутро был
мертв.
Один охотник умер от укуса змеи; другой - от укуса насекомого. Третий
просто исчез, и
несмотря на то, что Хэдон оправил на его поиски людей, не обнаружились даже его
следы. Как то
вечером между клемкаба и клемклакором произошла ссора. Последний был убит,
клемкаба получил
тяжелое ранение. На какой-то миг возникло напряжение, люди Медведя и Козы того и
гляди набросятся
друг на друга. Хэдон крикнул, что изобьет всех, если хоть кто-нибудь из
враждующих воспользуется
оружием. Угроза была смехотворная, поскольку солдаты с татуировкой числом
превосходили всех
остальных. Но за спиной Хэдона маячила фигура Квазина, который опять поигрывал
своей огромной
дубиной, и потому старшие этих двух групп резко приказали своим людям сложить
оружие. Хэдон
устроил военно-полевой суд и выяснил, что обидчиком был тот, кто остался в
живых. К счастью, не
пришлось его казнить. Той же ночью он умер.
Что же до Квазина, то он являл собой непрерывный источник раздражения. Его
хвастовство и
бахвальство действовали Хэдону на нервы, и хоть он и подчинялся приказам Хэдона,
но насмехался над
ним. Хэдон убеждал кузена прекратить зубоскальство, но Квазин бросил в ответ:
- Я не давал клятвы держать свой рот на замке.
И все же Квазин рассказывал много интересного. Уже приговоренного к
изгнанию, его доставили
в город Товина, расположенный к юго-западу от острова Кхокарса, на побережье
Кему. Оттуда Квазина
провели под конвоем в глубь страны до последнего аванпоста. Он пешком побрел в
Пустынные Земли,
неся свою дубину на плече, и похожий на великана-людоеда вызывал изумление и
ужас. Рассказ вполне
правдоподобный, если Квазину вообще можно было верить.
Вначале были только простиравшиеся на бесконечные лье саванны, на которых
паслись огромные
стада антилоп и слонов. На них охотились сотни львиных стай, своры диких собак и
подобные молнии
гепарды. Мое могучее тело, как вы без сомнения, успели заметить, требует
изрядного количества пищи,
мне недостаточно того мяса, от которого двое обыкновенных мужчин могли бы просто
разжиреть. Как я
мог убить, имея в своем распоряжении лишь дубинку и нож, быструю и осторожную
антилопу, я, с
моим огромным телом, которое так легко заметить?
Но потом я увидел, как гиена и шакал следуют за львами и как эти хищники,
несмотря на свою
трусость, устремляются вслед за львами, иногда даже впереди них, хватают кусок
мяса и опрометью
уносятся прочь. Также я наблюдал, как своры диких псов пристают ко льву,
поедающему тушу, а порой
им даже удавалось отогнать его. Тогда я сказал себе: очень хорошо, пусть лев
совершит убийство за
меня, а затем я заберу от него мясо. Так я и делал. Подходил к жертве и ее
убийце или убийцам,
поскольку львы обычно охотятся стаями, и убегал. Если они нападали на меня, а
делали они это часто, я
оглушал их своей дубиной или ломал им ноги. Затем отрезал от убитого животного
такое количество
мяса, которое мне было необходимо, чтобы продержаться несколько дней, а
остальное оставлял львам.
Если убивал льва, то питался им.
Хэдон заметил, что Кебивейбес старается запомнить рассказ. Без сомнения,
бард подумывал о том,
чтобы сочинить еще одну эпическую поэму, Песнь о странствиях Квазина. Хэдон
почувствовал, что
ревнует, хорошо сознавая при этом, что ревность - чувство, недостойное его.
Прошло немного времени, и я стал при виде небольшой группы черных
подкрадываться к ним,
налетать на них, и, разгромив их вдребезги, убегать, прихватив с собой женщину.
Я сладострастен, как
морская выдра или заяц, как тебе хорошо известно, Хэдон, и если один мужчина
может
удовлетвориться одной женщиной или даже не в состоянии удовлетворить и одну, мне
необходима
дюжина. Черные женщины отвратительны, часто просто немыты, но следует философски
смотреть на
ситуацию и благодарить Кхо за то, что она посылает.
- А потом ты убивал этих женщин? - спросил Хэдон.
- Только от неумеренности в любви! - воскликнул Квазин и загоготал. - Нет,
я позволял им
уходить, хотя немногим удавалось сразу же подняться. А некоторые заклинали меня
на своем языке
пощадить их. Речь этих женщин, конечно же, я не понимал, но выражение их лица
достаточно
красноречиво свидетельствовало о мольбе. Нет, я не убивал их. Я хотел, чтобы они
носили моих
сыновей и дочерей, поскольку порода нуждалась в улучшении, и в конце концов, кто
знает, все черные
в Пустынных Землях могут стать моими потомками.
Между прочим, я смотрю, с вами лишь одна женщина, и та клемкаба. А где
жрица?
- Она и есть жрица. Не вздумай насиловать ее, не то Кхо во второй раз
покарает тебя. Кроме
того, я буду рассматривать это как серьезное, даже фатальное нарушение
дисциплины.
- А если я обращусь к ней со скромной просьбой? - усмехнулся Квазин.
- Она может принять тебя в качестве мужа. Сейчас она замужем за половиной
мужчин отряда и
за всеми людьми из тотемов Медведя и Козы.
Квазин расхохотался:
- Как только я буду с ней, она разведется со всеми. Что ж, я рад, что мы в
Пустынных Землях, где
дикари белые и не такие приземистые, а некоторые женщины, несмотря на вонь,
грязь и краску, могут
даже симпатично выглядеть. Но ты, Хэдон, конечно же, не женат на этой
полуобезьяне?
- Конечно, нет, - жестко ответил Хэдон.
Квазин вновь рассмеялся:
- Так я продолжу! Затем я добрался до джунглей, где не было львов, которые
могли бы охотиться
за меня. Самка леопарда - там королева, и не так-то просто отыскать ее в тех
густых зарослях. Я
думал, что буду голодать, но когда я случайно вышел к огромной реке...
- Бохикли? - вмешался Кебивейбес. - Реке, открытой экспедицией Нанкар в 685
г. ПХ* [ПХ -
После (сооружения) Храма. См. Хронологию Кхокарсы. (Прим. перевод.).].
Квазин холодно посмотрел на него:
- Не полагайся на свой статус неприкосновенности барда и не перебивай меня,
Кебивейбес. Это
позволено только Хэдону, поскольку я дал ему клятву повиноваться. Однако я
ничего не имею против
умных вопросов. Как бы то ни было, я выяснил, что по берегам той реки водятся
тысячи крокодилов, а
потому у меня появилась привычка, стремительно выскакивая из джунглей и быстро
высматривая их,
ломать их челюсти дубиной, прежде чем они могли бы добраться до воды. Крокодилы
служили
превосходной пищей. Случайно я обнаружил крошечное поселение черных на реке,
хотя большей
частью они селились в северных районах. Очевидно, племя еще не продвинулось ниже
по течению
реки. Частенько я совершал разбойные нападения на черных, насиловал женщин.
Некоторых я щадил,
чтобы они могли научить меня находить съедобные растения: надоело питаться одним
мясом.
В конце концов, я подошел к водопадам Бохикли и отправился странствовать в
западном
направлении. И там уперся в Звенящее Море. Я подумывал о том, чтобы изготовить
челнок и
отправиться на нем на запад в надежде достичь самого края света. Но что если
море простирается на
тысячу миль? Вполне можно погибнуть. Поэтому я не стал рисковать. К тому же Кхо
могла бы не
пожелать, чтобы смертный, даже такой, как я, заглянул за край, в бездну. Кто
знает, какие секреты
прячет Она там, внизу?
Затем Квазин задумал побрести вдоль берега Звенящего Моря и, может быть,
обойти его. Но не
мог решиться, с какой стороны начать путешествие - отправиться на север или юг,
и потому он принес
в жертву красную речную свинью и попросил Кхо указать путь. Он стал ждать, и
спустя некоторое
время белый кагага (ворон) спикировал над ним и полетел на север. И потому
Квазин пошел в том
направлении, придерживаясь линии берега.
- Но по прошествии года я убедился, что могу идти до конца своих дней и не
добраться до места,
с которого вышел. Кроме того, одиночество одолело меня. Я встретил лишь три
поселения черных на
побережье и страстно желал женщин. Я насильно увел с собой нескольких женщин, но
одна вскоре
умерла от лихорадки, другую мне пришлось убить, потому что она пыталась заколоть
меня ножом, а
две скрылись.
Потом я подошел к гряде огромных гор, которая тянулась в северном и
восточном направлениях
вдоль берегов. Я направился вдоль этой гряды и, заметь, как то раз увидел на
другой стороне моря
огромную скалу.* [Гибралтар (Прим. автора).] Звенящее Море не омывает край мира.
За ним
простираются другие земли.
- Или, может быть, та скала - лишь остров в Звенящем Море.
- Я же сказал, что не люблю, когда меня перебивают, книжник, - рыкнул
Квазин. - Итак, я
решил перебраться по воде к той скале, но течение там быстрое, хоть расстояние и
небольшое. Я
продолжал идти и через много месяцев добрался до места, где горы кончились - по
крайней мере, на
какое-то время. Там, в море, впадала огромная река...
- Возможно, это та река, которую нашли мы, - опять подключился Хинокли.
- У книжников длинные языки и слабые челюсти, - Квазин бросил на Хинокли
свирепый
взгляд. - Как бы то ни было, я устал от моря, и потому повернул в глубь суши,
изготовил челнок и
весла и стал подниматься вверх по реке. Теперь я очутился в стране белых
дикарей, и женщины там
оказались намного привлекательнее, хотя воняло от них так же, как и от черных.
Однако после того, как
я окунал их в реку и заставлял расчесать волосы и смыть краску, они становились
вполне сносными. На
некоторых обратили бы внимание даже в Кхокарсе, настолько они были хорошенькие.
И потому я
пополнял свой любовный запас, двигаясь вдоль той реки.
Затем я подошел к горам, в которых река брала свое начало, и отправился
странствовать по
саваннам, простиравшимся южнее. Я надеялся, что мне удастся вернуться в
Кхокарсу. К тому времени,
может быть, Кхо простит меня. Я понес достаточное наказание за то, что, в конце
концов, было лишь
проделками пьяного.
- Ничего себе проделки - изнасиловать священную жрицу Кхо и раскроить
черепа ее страже! -
вскричал Хэдон. - По твоему, это шалость?
- Та жрица - приставучая стерва, - оправдывался Квазин. - Она сама
подстрекала меня, а
когда я разделся, ужаснулась, но за это ее винить нельзя. Потом мне пришлось
защищаться от ее
охранников, и во время стычки я убил их. Ты должен признать, что обстоятельства
несколько смягчают
мою вину. Иначе, почему же меня не кастрировали и не бросили свиньям? Почему в
качестве меры
наказания я был приговорен лишь к ссылке, хотя Кхо знает, что и это наказание
ужасно?
- Ты избежал казни лишь благодаря пророчице, которая сказала, что тебя не
следует убивать, -
объяснил Тадоку. - Никому, кроме Кхо, не известно, почему тебе так легко
простили столь тяжкое
преступление. Но Ее Голосу необходимо подчиняться.
- Я решил дойти до аванпоста или, может быть, до самой Мукхи и спросить, не
закончилось ли
мое изгнание, - продолжил свое повествование Квазин. - В конце концов, пророчица
не говорила, что
я должен странствовать вечно.
- Возможно, она имела в виду, что конец твоему изгнанию положит смерть, -
предположил
книжник. - Голос Кхо произносит слова, которые нельзя толковать однозначно.
- Но если я врежу дубиной трепливому книжнику по черепу, это будет иметь
единственное
толкование! - воскликнул Квазин. - Не заводи меня, Хинокли.
Итак, гигант странствовал вокруг гор, затем отправился на юг. Некоторое
время спустя Квазин
наткнулся на сборище племен, селившихся в этой местности. Дикари, по его мнению,
совершали какойто
ежегодный религиозный обряд. Что за обряд, Квазин не понял, но совершенно
ясно осознал, что
среди дикарей было много симпатичных женщин. При первой же представившейся
возможности
Квазин схватил одну из женщин и убежал. Но дикари стали преследовать его, и
гиганту пришлось
бросить ее и улепетывать.
- Только потому, что у дикарей были стрелы, - оправдывался он. - Иначе я
разбросал бы их,
как лев стадо газелей.
- Несомненно, - рассмеялся Хэдон. Квазин бросил сердитый взгляд и сжал
дубину.
- Ты можешь проделать обратный путь к реке, впадающей в море? - спросил
Хэдон.
- С закрытыми глазами! - проревел Квазин.
- Отлично! Теперь у нас два проводника - ты и Хинокли. Теперь мы наверняка
не собьемся с
дороги.
Тем не менее, экспедиция заблудилась. Горы в той местности представляли
собой не один
труднопроходимый хребет, а были разбросаны в виде множества небольших кряжей и
отдельных гор,
перемежающихся долинами. Хинокли признался, что не знает, где они находятся.
Хоть Квазин и
отказался признать то же самое, было очевидно, что он, как и Хинокли, растерян.
Проскитавшись три
недели, часто меняя направление и возвращаясь в одно и то же место, путники
решили, что им следует
идти на запад, пока горы не останутся в стороне. После этого группа в течение
недели двигалась на
север, а затем повернула на юго-восток. И спустя еще три недели экспедиция
наткнулась на первую
реку. И Хинокли, и Квазин утверждали, что эта та самая река, по которой они шли
к морю.
- Дальше на восток должна быть еще одна река, - сообщил Хинокли. - Та река
и еще одна
берут свое начало в горах и текут параллельно, полагаю, в северо-восточном
направлении, а потом
вливаются в большую реку, которая, по всей видимости, стремится с огромного
горного хребта,
тянущегося в глубине страны вдоль Звенящего Моря. Три реки сливаются в одну, а
та, в свою очередь,
впадает в море.
- Мы близко от того места, где вы потеряли ведьму, ребенка и коротышку? -
спросил Хэдон.
- Нет, это произошло ниже места слияния этой реки и той, что течет с
северных гор. Мы
потеряли их где-то между тем пунктом и местом впадения реки в другую реку к
востоку отсюда.
Путешественники повалили деревья, обрубили сучья, снаружи и изнутри придали
бревнам форму
челнока, из брусьев изготовили весла. Каждый челнок мог вместить семерых -
счастливое число, но не
все лодки заполнились. Гиганта Квазина и еще двоих Хэдон посадил в одно судно,
которое назначил
разведывательным, поскольку Квазин хотел вести группу. К тому же, вид этого
громилы мог отбить у
дикарей желание напасть на экспедицию. Люди сейчас были уязвимы, особенно для
стрел, поскольку по
обеим сторонам реки стеной стояли джунгли. Путникам попадались гиппопотамы и
крокодилы; к реке
частенько спускались слоны - искупаться и на водопой. По берегам реки количество
птиц исчислялось
сотнями тысяч; деревья дрожали от прыжков пронзительно визжащих обезьян. Тут и
там в поле зрения
путешественников на мгновение попадались антилопы, для которых джунгли являлись
домом.
Встречались и леопарды, охотящиеся на антилоп, обезьян и речных свинок. Охотники
из пращи
убивали обезьян и птиц, копьеносцы закалывали крокодилов, гиппопотамов и
поросят. Впервые со
времени ухода с аванпоста у людей появилась возможность наесться досыта. К
удовольствию кхокарсан
в реке водилась разнообразная рыба.
К несчастью, за день до того, как экспедиция достигла места слияния двух
рек, раненый
гиппопотам опрокинул челнок и с двумя самцами убил пятерых членов группы. Одного
мужчину
вытащили из воды, другой поплыл к болотистому берегу. И напрасно - беднягу
схватил чудовищных
размеров крокодил и унес в реку.
Бросив кости, по которым определялось предзнаменование, и истолковав их,
жрица объявила, что
путешественники обидели речного божка. Тогда принесли в жертву двух поросят,
борова и свинью,
которых поймали во время охоты, и следующий день прошел без происшествий. Ближе
к вечеру отряд
вышел к широкой реке, которая несла свои воды вниз, к морю.
Сидевший позади Хэдона Хинокли сказал:
- Последний раз я видел тех троих около двадцати миль отсюда. Но точно
определить то место я
не в состоянии. Здесь нет никаких примет.
- Они, в любом случае, вряд ли задержались бы здесь, даже если и остались в
живых, -
предположил Хэдон. - Но мы все же внимательно обследуем это место. Если они
погибли, возможно,
остались их скелеты.
На следующий день, плывя по течению и вдобавок упорно работая веслами,
путешественники
добрались до того места, где, как полагал Хинокли, произошло нападение. Хэдон
распорядился
подвести челноки к болотистой заводи, где располагалось несколько маленьких
островков. На одном из
них экспедиция раскинула лагерь, все собрались вокруг костров, напрасно полагая,
что дым защитит их
от москитов.
- Среди наших людей появились больные болотной лихорадкой, - рассказал
Хинокли.
- Пятеро умерли, и когда на нас напали дикари, многие, слишком ослабев, не
могли оказать
сопротивление. Ты тоже можешь потерять нескольких человек, прежде чем мы
доберемся до моря. К
счастью, на побережье не так много москитов.
- Какое отношение имеют москиты к болотной лихорадке? - спросил Хэдон.
- В 1539 ПХ, - сообщил Хинокли, - жрица-врач Хелико сделала наблюдение, что
в болотистых
местностях и в местностях со стоячей водой, где был произведен дренаж,
количество москитов
снизилось. В такой же пропорции уменьшились и случаи заболевания лихорадкой. А
там, где нет
москитов, нет и болотной лихорадки. С той поры минуло пятьдесят лет, тогда жрицу
просто высмеяли.
Но позже врачи признали, что, по всей вероятности, она была права.
- Очень полезные сведения, - сказал Хэдон. - Но тем временем, все мы должны
молить о
пощаде Кваво, нашу целительницу, и Мьягогобаби, демона москитов. - Но, - добавил
он, - самое
лучшее - это выбраться отсюда и отправиться туда, где нет этих маленьких
дьяволов. Возможно,
разыскиваемые нами умерли от лихорадки, но они наверняка также были слишком
слабы, чтобы
охотиться, и могли попасть в лапы леопардов.
Все понимали, несмотря на веские доводы, что необходимо осмотреть этот
район. На следующее
утро приступили к осмотру, двигаясь вброд по болотам до тех пор, пока не дошли
до более высокого
места, потом прошли еще полмили пробравшись через болото, вернулись на берег
реки. Двигаясь, они
постоянно окликали по имени Лалилу и Пагу. Хотя крики могли привлечь внимание
дикарей, как
действовать иначе? Несчастные могли находиться где-то поблизости, не подозревая,
что их спасители
рядом. Кроме того, столь сильный шум мог отпугнуть как дикарей, так и больших
хищников. По
крайней мере, Хэдон очень на это надеялся.
К концу второго дня он убедился. что такой способ поиска безнадежен и глуп.
Если люди еще
живы, то, вряд ли стали бы оставаться здесь. Возможно, они вернулись на
побережье или пошли на юг
- по направлению к Кхокарсе. Предпочтительнее всего было бы сначала проследовать
к морю и
выяснить, нет ли их там. Если экспедиция не обнаружит никаких признаков их
пребывания там, то
может вновь отправиться на юг.
В то утро заболели многие участники экспедиции. Хинокли и доктор, с
огорчением покачивая
головами, определили:
- Болотная лихорадка.
Хэдон переправил людей в более высокое мес
...Закладка в соц.сетях
