Жанр: Научная фантастика
Доктор Калибан и Лорд Грандрит 3. Бесноватый гоблин
...обеда будет
за мной, хотя тебе, смертный, уже не стать ее свидетелем.
- И только по этой причине ты оставил древний круг Девяти? - спросил
Калибан.
Промешкав мгновение-другое, Ивольди ответил вопросом:
- Что значит "только"? Что ты имеешь в виду? Разве этого мало?
- Представляется, что есть все же иная причина, куда более веская. О
которой ты пока умолчал.
От смеха Ивольди сложился пополам, метя пол бородой. Когда сумел
распрямиться, кончиком
бороды смахнул слезы с мутных воспаленных глаз и с трудом проквакал:
- А ты вовсе не дурак, смертный! Весьма, весьма тонкое наблюдение... Даже
жаль... Если бы я
только мог тебе доверять! Если бы... Но нет, нельзя! Да, ты вновь угадал, у меня
действительно
существует еще одна причина покончить с Девяткой, но я не раскрою ее даже тебе,
обреченному на
скорую смерть! Пусть до самой погибели гложет тебя любопытство - мне это,
пожалуй, доставит
только дополнительное удовольствие. Давай соображай, терзайся догадками - вплоть
до самых
последних мгновений, когда смертная боль вытеснит из сознания все прочие
чувства!
- Сдается мне, эта твоя причина как-то связана с английской парочкой.
- С чего это ты вдруг так подумал?
- Да просто потому, что они определенно обладают какой-то особой ценностью
для тебя, иначе
бы ты уже давно их прикончил. Впрыснул калибанит, поболтал о связях с Аньяной, а
затем, независимо
от результата, - бритвой по горлу и в колодец!
Восхищенно причмокнув, Ивольди заметил:
- Железная логика! Ты действительно достоин меня, древнего своего
прародителя!
Настала очередь Калибана удивляться, но он и бровью не повел.
- Слыхал я, что мой предок Ксоксаз, подозревал, что его братцы замешаны
тоже. Но чтобы ты...
- Док нарочито недоверчиво покачал головой.
- Смею тебя заверить, что семейное древо Грандритов отнюдь не может
похвастать иудейским
монотеизмом, - вскинулся Ивольди. - В число твоих божественных предков входит
даже старуха
Аньяна, хотя последнего сына она родила в эпоху, когда по территории нынешней
Германии еще
бродили дикие племена, изъясняющиеся на одном из протогерманских наречий. Пусть
гены ее и
растворились в череде вековых наслоений, но ради справедливости следует
отметить, что ты со своим
сводным братцем Грандритом здорово смахиваешь на ее сыновей, настоящих титанов,
героев своего
времени. И я тоже один из твоих праотцев, хотя большая часть моих генов влилась
в другую ветвь
вашего семейного древа. Знаешь ли ты, например, что Симмонс, твой покойный
дружок, тоже
доводился мне каким-то там праправнуком? Вспомни его черты, сравни с моими! Все
эти признаки,
кроме разве что невысокого роста, унаследовал и его сынишка, мистер ван Вилар,
обреченный на
смерть вместе с тобой. Был у меня и еще один весьма характерный потомок - твой и
Симмонса
троюродный брат, тот самый ученый, что в начале двадцатого века доставил
несколько весьма
загадочных образцов с высокогорного плато в Южной Америке. Вот уж он был точной
моей копией!
- Кузен Джордж Эдвардс! - сообразил Калибан.
- Дедуля! - жалобно завопил Пончо, грохаясь на колени и отчаянно заламывая
руки. -
Родненький! Не погуби!
Ивольди, смерив обнаженного паяца взглядом, иронически поджал тонкие губы.
- Прелестно, прелестно! Цирк на дроте, только подпиленном и над бездной!
Мои аплодисменты.
Приятно сознавать, что твой потомок и в предсмертный час не празднует труса,
хотя это уже и не суть
важно.
- Неужто ты без всяких сожалений загубишь родного внука, неужто преспокойно
отдашь свою
плоть и кровь на растерзание костлявой? - дурашливо запричитал Пончо, поднимаясь
с колен.
- А почему бы и нет? - искренне удивился Ивольди. - Мне это далеко не
впервой. Эфемер-
ное всегда остается эфемерным.
За наружной решеткой объявился новый охранник. Медведь снова взревел, но из
угла не тронулся.
- Простите, сэр, но нападающие уже близко, - сообщил посланец. - Занимают
третий уровень.
- С минуты на минуту прислужники Девятки обнаружат, что назад им дороги
нет, - пояснил
Ивольди специально для пленников, - За спиной у них встанет непроходимая стена
пламени. Сейчас
мои помпы нагнетают в туннели последние литры напалма. Если же сунутся в боковые
ходы, то
упрутся в каменные завалы. Свободным останется только один путь - сюда, на ваш
уровень. -
Ивольди довольно осклабился. - Но тогда я откручиваю у себя еще один краник, и
снизу в туннели
течет студеная водица. Вы здесь вскоре ее дождетесь - если, конечно, напалм не
доберется до вас
раньше. Получается своего рода противопожарный гандикап, и если ты, Калибан,
отдаешь
предпочтение какой-то из этих стихий, тебе самая пора начинать молиться.
Пленники выдержали пристальный взгляд гнома, не поведя и бровью.
- Мне больше нравится твердость в людях, когда она не обращена против меня,
- продолжал
Ивольди после долгой паузы. - Но пусть даже так, пусть прямой вызов - все какоеникакое,
а
разнообразие, все развлечение в дурной монотонности мирских моих буден. Видите
вот это? - Гном
указывал на металлический ящик в углу под потолком. - Это специальная
кинокамера. Она заснимет
ваши последние мгновения, а после автоматически законсервируется. Когда я
вернусь, то первым делом
отправлюсь сюда и просмотрю киноленту. Надеюсь, вы меня не разочаруете и я смогу
получить
удовольствие.
Ивольди махнул рукой охранникам возле медведя. Те отступили, а за ними и
двое остальных, с
карабинами. Уже отходя, гном как бы спохватился:
- Да, чуть не позабыл! Я же приготовил для вас небольшой сюрприз, возможно,
даже дающий
определенный шанс на освобождение из камеры. Хотя, не стану скрывать, шанс этот
весьма эфемерен.
К тому же если тебе, Калибан, все же удастся им воспользоваться, перед тобой
просто встанет
очередная проблема выбора - вода или огонь. Теrtium non datur* [* Третьего не
дано (лат.)].
Ивольди повернулся и вышел за дверь, которая тут же с лязгом захлопнулась.
Гризли снова
взревел и грянулся грудью о решетку. Охранники опасливо отшатнулись, лишь один
Ивольди и бровью
не повел, хотя жуткие когти рассекали воздух в считанных дюймах от его
морщинистого лица. Гном
бросил короткий приказ, и антенны мгновенно утихомирили разбушевавшегося зверя.
- Калибан! - снова завел свою волынку Ивольди. - В любое время ты сможешь
открыть
внутреннюю дверь и войти в клетку с медведем! Но имей в виду - как только
тронешь дверь,
включится сигнал, вызывающий в медведе ярость. И не надейся успокоить зверя,
захлопнув дверь снова
- сигнал этим уже не прервешь.
Ты сможешь открыть также и внешнюю дверь - если сумеешь до нее добраться,
конечно. Но не
сразу. Реле времени в ней сработает ровно через пять минут после начала твоего
визита к медведю. Эта
маленькая подстраховка не позволит вам втроем выкинуть какой-либо фортель и
унести ноги, обведя
зверя вокруг пальца. Уточняю: когда откроешь дверь, в медведе проснется
страстное желание разорвать
в клочья все живое, что только попадется ему на глаза. Рост гризли - без малого
три метра, вес - с
полтонны.
Впрочем, вы вправе остаться и за решеткой, чтобы тихо и мирно встретить
свой скорый конец от
воды либо огня. Или все же сразитесь, проложите себе путь наружу, а там уже
утонете либо
поджаритесь. Выбор целиком за вами. И на сей раз, Калибан, все твое оружие -
голые кулаки. Уж
постарайся воспользоваться ими как следует!
Гном замолчал, явно дожидаясь от пленников хоть какой-то реакции. Но все
трое стояли с
непроницаемо каменными физиономиями.
- Ну, мне пора! - сказал наконец Ивольди. - Напоследок открою тебе,
Калибан, одну тайну -
где собираюсь провести день зимнего солнцестояния... В Стонхендже, сынок, на
погребении Ксоксаза!
Док ничем не выдал своего крайнего удивления.
- Да-да, на похоронах Ксоксаза! - Ивольди издевательски фыркнул. - Не
слыхал, небось? Его
тело хранится теперь в ящике в одном из лондонских пакгаузов. Затем контейнер с
покойным перевезут
в Солсбери, а уже оттуда к руинам Стонхенджа, где Девятеро собираются провести
отпевание. И я тоже
прибуду туда, хотя и незваный! Там я уничтожу их всех, старуху Аньяну, Инга,
всех разом! Затем без
помех устрою свою гекатомбу смертным, всем людишкам планеты! Пока ваше жалкое
человечество
будет задыхаться и корчиться в муках голода, поживу в своем высокогорном
каменном ковчеге, где у
меня в погребах поднакоплен изрядный запасец всего, что только может
понадобиться. Когда мир
обезлюдеет, выйду на свет Божий со своими подданными, в основном бабенками, и
выпущу на волю
животных каждой твари по паре. Ну, как тебе такой план?
Пленники стояли молча с прежним выражением на лице - как у профессиональных
игроков в
покер.
- Вы сколько угодно можете прикидываться невозмутимыми, - завопил гном, -
но я-то уж
знаю, как трепыхаются ваши сердечки! Спокойной ночи вам, смертные, долгой и
темной ночи!
Смачно сплюнув, Ивольди скрылся с глаз - два охранника впереди, двое
следом.
Первым наступившую тишину нарушил Пончо:
- Может, его враги пощадят нас?
- Да уж! - сказал Берни. - Они нас пристрелят, и первым делом тебя - с их
стороны это будет
актом подлинного милосердия.
- Вот уж знать не знал, Док, что мы с вами родня! - сказал Пончо, косясь на
Калибана. - Это
даже как-то возвышает, теперь мне плевать с высокой колокольни на всяких жалких
плебеев вроде
Берни, а, Док? Ведь в моих жилах течет кровь английских монархов! И древних
королей викингов! И,
что похлеще будет, кровь богов и богинь, у которых смерды вроде Берни даже в
ногах не валялись!
Кстати, Док, а про каких это германских героев толковал старикашка?
- Не знаю. Может, о тех, чьи похождения легли в основу эпосов о Вольсунгах
и Нибелунгах. Или
тех, что стали героями саги о Беовульфе. Но сейчас меня больше волнует судьба
потомков Ивольди,
троих в особенности.
- Троих? - вылупил глазки Пончо. - Вы хотели сказать, двоих.
- Я не оговорился. Как-нибудь на досуге я докажу тебе строго математически,
что в число
потомков Ивольди входит большая часть населения Европы, а также Азии и Африки.
Но сейчас у нас
есть заботы и поважнее.
Берни заржал было, но тут же осекся, заметив, как нервно реагирует гризли
на человеческий смех.
- Ивольди забыл уточнить, не захлопнется ли дверь снова после того, как
откроешь ее разок, -
заметил Док. - Чтобы не искушать судьбу, кому-то придется держать.
- Если бы у нас имелись карманы, я бы бросил монетку и мы живо определили
бы счастливчика,
- сказал Пончо. - Но на сей раз, Берни, я готов проявить великодушие и уступаю
тебе честь помогать
Доку с медведем, пока сам стану держать дверь.
Толстяк, как обычно, лыбился и говорил уверенно, но его дубленая кожа
заметно посерела.
- Нет, - решительно возразил Калибан. - Глупо уменьшать наши силы сразу на
треть. Либо мы
все вместе выведем зверя из игры и выберемся отсюда - при условии, конечно, что
Ивольди не солгал
про дверь, - либо все останемся здесь.
- Ну вот, Берни, - не унимался Пончо, - ты всегда уверял нас, что, невзирая
на малый вес,
готов помериться силами даже с пантерой. Теперь у тебя есть прекрасный шанс
доказать, что ты не
соврамши.
- Я говорил про кошачьих, а тут медведь, - сказал Берни. - Мы втроем
потянем всего лишь
центнера на три, может, чуточку больше, он же - свыше полутонны. К тому же
взгляни на его клыки и
когти, а после на свои.
- Побаловал бы нас чем новеньким! - съязвил Пончо. - Например, как все же
его одолеть.
Прижимаясь лицом к решетке, Пончо внимательно разглядывал гризли, который
бродил теперь из
угла в угол, мотая низко опущенной головой - великолепный образчик породы,
шерсть бурая с
нежным серебристым отливом, да вот, жаль, некому оценить всю ее прелесть. Бугры
мышц
перекатывались под слоем сала, которое, однако, не скрадывало мощь зверя, равную
силе двух горилл
разом.
- Держитесь позади и ждите моего сигнала, - сказал Калибан. - Попробую
погонять его по
клетке, пока малость не выдохнется.
Берни и Пончо, смерив изумленным взглядом каменный квадрат десять на
десять, переспросили
хором:
- Погонять?!
- Ну, попытка не пытка, - заключил Калибан. И это было равносильно для него
тем долгим
речам, которыми Гектор некогда вдохновлял троянцев на новые вылазки против
ахейцев.
Без колебаний толкнув дверь, Калибан скользнул наружу. Гризли взревел,
обернулся - и
бросился в атаку. Зверь двигался столь быстро, что показался Пончо и Берни
коричневой кляксой,
размазанной по небольшому пространству.
Но и Калибан ничуть не уступал ему в резвости. Вильнув в самый последний
момент в угол, он
мячиком отскочил от стены и был таков.
Удар гризли головой о прутья решетки сотряс, казалось, даже незыблемые
гранитные своды. Но
чудище, только на вид нерасторопное, мгновенно очухалось, развернулось и
кинулось ускользнувшей
добыче вослед. И снова Калибан применил тот же обманный маневр, и снова зверь
жестоко впечатался
в стену.
- Если зверюга не совсем без ума, - заметил Берни, - то прием Дока вскоре
будет разгадан.
- Ну, может, ярость вконец затмила ему мозги, - выразил слабую надежду
Пончо. - Черт ее
знает, эту психотронику!
Но уже третью атаку зверя Калибан, к изумлению своих подручных, встретил
внезапной
контратакой.
Все происходило как в кино, снятом рапидом. Бурая и бронзовая кляксы на
мгновение слились. За
малый миг до встречи Док высоко подпрыгнул и стремительно выбросил ногу. Силой
собственного
удара его отбросило назад, но, прокатившись немного по полу, он уже снова был на
ногах и в полной
боевой готовности. Зверь, ошеломленный ударом по носу, помотал головой, смахнул
с морды кровь и
не мешкая более бросился на обидчика. И на сей раз достиг-таки своего. Когти
чудовищной лапы,
способной одним махом размозжить человеку голову, безжалостно ободрали Доку
правую икру.
Извернувшись, Калибан вновь устремился зверю навстречу. Медведь встал на
дыбы во весь свой
чудовищный рост и грозно распахнул железные объятия, готовясь принять в них
безрассудного
человечишку.
Док Калибан нырнул в них, словно человек, доведенный до крайности и
бросающийся с крыши на
асфальт.
- Док! - невольно вскрикнули оба помощника разом. Пончо распахнул дверцу
пошире -
похоже, настала самая пора вмешаться.
Калибан вложил в удар справа всю свою ярость и силу. Могучий кулак вонзился
медведю глубоко
в брюхо, до печенок. Глухо взревев, тварь опрокинулась на спину.
Док мгновенно метнулся назад, но, уже падая, медведь когтями все же зацепил
голову противника,
и из разодранного скальпа человека ручьем хлынула кровь. Ослепленный, Калибан на
ощупь добрался
до стены, где развернулся и попытался отереть кровь со лба - увы, почти без
успеха.
Зверь, со свистом втягивая воздух, уже снова стоял на четырех лапах, язык
до полу, и быстро
приходил в себя.
Затем атаковал опять, уже несколько медленнее, но по-прежнему давая фору
большинству
олимпийских спринтеров.
Выждав момент, когда тот начал вставать на дыбы, Калибан оттолкнулся от
стены, как от
прыжковой доски, и нырнул зверю в ноги.
Этот новый маневр застиг медведя врасплох. Он еще только начинал
разворачиваться, когда Док,
змеей проскочивший под ногами, уже оседлал его холку и ухватился за мохнатые
уши. Бешено суча
лапами, медведь стал вертеться на месте в безуспешных попытках сбросить с себя
нежеланного седока.
Пончо и Берни, понимая, что тварь вот-вот опрокинется на спину и подомнет
под себя Калибана,
не утерпели и с дикими воплями бросились на подмогу. Медведь, ни на миг не
прерывая свою ламбаду,
шуганул их длинными лапами. Парни составили зверю компанию в этой смертельной
пляске, стараясь
не угодить под прямой удар. Все же жуткий коготь чиркнул разок Берни по кончику
длинного носа,
оставив на память кровавую метку. Мгновение спустя Берни поскользнулся на луже
крови, то ли
человечьей, то ли медвежьей, и грохнулся на спину. Хотя медведь мог теперь
запросто заломать
упавшего, он вдруг метнулся в сторону.
Рука Калибана как раз нащупала и отодрала от черепа зверя сферическую
нашлепку.
Пончо помог подняться Берни, малость оглушенному при ударе затылком о
стену, затем - сам
походкой схожий с медведем - атаковал гризли сбоку, врезавшись в него всем своим
немалым весом.
Случилось то, чего Калибан как раз опасался и стремился избежать, - гризли
опрокинулся на бок.
Каким-то чудом Док сумел вывернуться из-под туши и при том не разжать пальцев,
напротив - собрав
все силы, рванул на себя. Уши зверя оторвались с треском, похожим на звук
лопнувшего на шквальном
ветру паруса, гризли взревел так, что всем вокруг заложило уши, извернулся и
цапнул попытавшегося
было ускользнуть обидчика зубами за ногу.
Калибан мгновенно обрушил на череп медведя оба своих чугунных кулака, затем
не мешкая
повторил удар, уже по носу. Каждый такой удар отдавался в защемленной челюстями
лодыжке болью
столь дикой, что Док едва не терял сознание. Казалось, еще мгновение, и зверь
одержит победу.
Тогда Пончо, протрубив боевой клич, подпрыгнул и врезался обеими ногами
медведю в самое
основание шеи. Удар могучих ступней ненадолго оглушил зверя, челюсти разжались,
и Доку удалось
вырваться. Он откатился в сторону, уже без былого проворства. Берни,
вдохновленный примером
приятеля, повторил удар ногами гризли по холке. Хотя он здорово уступал друзьям
в весе, ему все же
удалось причинить медведю определенный ущерб.
Мучительно кашляя, зверь вновь медленно поднялся на лапы. Кровь текла у
него из носу, из ран
на месте ушей, он бессмысленно таращился на Калибана, который отползал прочь,
оставляя за собой
кровавую дорожку.
Пончо, забежав с тылу, жестоко пнул чудище ногой под хвост. Удар точно
пробудил медведя от
спячки - мгновенно извернувшись, он кинулся на нового своего обидчика. Пончо, не
ожидавший
подобной резвости, оказался застигнут врасплох и с громким воплем исчез под
косматой тушей.
Берни с криком запрыгнул на могучую спину и, прочно оседлав загривок,
воткнул пальцы зверю в
глаза. Гризли, позабыв про Пончо, взметнулся на дыбы и опрокинулся на спину,
чтобы подмять седока.
Верткий Берни, ускользнув от прямой угрозы, все же угодил на излете под слепой
удар лапой,
ободравший ему бедро почти от колена. К многочисленным дорожкам крови на полу
тут же добавилась
новая.
Берни, хотя и хрупкий на вид, своими железными пальцами запросто гнул
кочергу. И теперь
пальцы не подвели его - глаза медведя, вырванные из орбит, болтались на толстых
жгутах нервов.
Ослепленный, с разбитым носом и оторванными ушами зверь все же сумел учуять
Калибана и,
игнорируя остальных врагов, двинулся прямиком на главного. Услыхав
предупредительные окрики,
Док обернулся и с трудом, крепко стиснув зубы, поднялся на ноги.
Когда медведь наскочил с жутким ревом, Док первым делом оторвал выскочившие
из орбит
глазные яблоки, а затем, уже подмятый тушей, запихнул зверю в пасть руку чуть ли
не по плечо. Гризли
подавился, его когти исполосовали человеку спину, и зверь, широко распахнув
челюсти, резко подался
назад. Случилось невероятное - повторить такое сумел бы, пожалуй, разве что еще
один человек на
всем земном шаре: в железных пальцах Дока остался длинный толстый язык.
Когда скользкий орган отделился от глотки, гризли вытошнило кровавым
фонтаном прямо на
Калибана и на стену, затем зверь слепо бросился прочь, ткнулся в стальные
прутья, рухнул на пол и
вскоре истек кровью.
Но и Калибан пострадал едва ли намного меньше. Усевшись, он отмахнулся от
бросившегося на
помощь Берни.
- Дверь, первым делом проверьте дверь! - велел он. - Мы должны немедленно
убираться
отсюда.
Пончо оказался на месте раньше Берни. Легко распахнув решетку, толстяк
подивился:
- Ишь ты! А казалось, и двух минут не прошло! Док Калибан дважды пытался
подняться на ноги
и оба раза неудачно. Стоявший рядом Берни не шелохнулся, не дернулся пособить -
он опасался, что
может этим не потрафить Калибану, который, постоянно помогая другим, сам никогда
не нуждался в
чьей-либо помощи.
Наконец, снова смахнув со лба кровь, Калибан обернулся к Берни:
- Тебя не затруднит помочь мне маленько?
- Черт, разумеется, не затруднит! Пригнувшись, Берни подставил костлявое
плечо
под массивный бицепс Калибана и распрямился. Док медленно, стараясь не
перегружать
худосочного приятеля, поднялся на ноги.
- Ну вот, теперь справлюсь сам, - сказал Калибан и стиснул зубы покрепче.
- Кажется, что-то слышу! - бросил от двери Пончо. - И носом чую. Ба, да это
дымок! Где-то в
той стороне! - Он указывал влево.
- Посетители замка, - сказал Калибан. - Люди Аньяны. Судя по запаху,
подгоняемые
напалмом. Лучше нам пойти в другую сторону. Берни, проверь-ка Коббса и Вильерс.
Сомневаюсь, что
они все еще здесь, но чем черт не шутит... Вернувшийся вскоре Берни доложил:
- Тю-тю! А также нет ничего, что могло бы сойти за оружие. Я надеялся
отыскать там чтонибудь
из наших припасов. Думаете, Ивольди припрятал амуницию куда подальше?
- Он знал, что выйти из клетки будет непросто, - сказал Калибан. - Но на
случай, если нам все
же повезет, гном непременно позаботился, чтобы мы так и остались в пещере.
Пройдя по коридору до ближайшей каменной лестницы, друзья спустились в
помещение с целым
рядом выходов. Калибан выбрал один из центральных, и они вошли в туннель. Из
коридоров у них за
спиной уже курился дымок, и вдалеке Док услышал чей-то приглушенный надсадный
кашель. Вскоре
на пути попалось отверстие в полу - колодец без трапа. Заглянув в него, Калибан
увидел, что по дну
горизонтального туннеля внизу струится вода - пока примерно по щиколотку.
- Это один из тех, по которым мы шли, прежде чем попали в плен, - сказал
Док. - Мы найдем
там пометки на стенах, если только Ивольди не позаботился их стереть. Придется
спускаться - другого
пути нет.
Медленно, едва не теряя сознание от боли и слабости, Док сполз по стенкам
колодца.
Заключительный прыжок пронизал все тело оглушающей болью. Следом кряхтя
спрыгнули
помощники, и они двинулись, как надеялся Док, в нужном направлении. Светильники
на стенах пока
горели, но вскоре могли и погаснуть. Хотя если источники их энергии также
основаны на принципе,
открытом Калибаном, то плафоны могли светиться еще долго, даже после полного
затопления шахт.
- Стойте! - сказал вдруг Пончо.
Все прислушались. Откуда-то издали явственно доносились голоса. Их источник
в таком
затейливом лабиринте навряд ли мог находиться слишком уж далеко.
- Похоже, охотники взяли след, - отметил Калибан. - По крови. Если бы
только мы могли
устроить засаду! У них есть оружие, есть аптечки, есть фонари, а может даже -
что теперь самое
важное - подводные фильтры.
- Разве в духе Ивольди прохлопать такую возможность? - спросил Берни.
- Вообще-то нет. Но ведь в отличие от нас эти парни не знают всех ходов и
ловушек. - Чтобы не
расстраивать друзей, Док решил пока что не упоминать о самой неприятной
возможности - ведь
Ивольди запросто мог замуровать все входы и выходы.
И они пошлепали дальше, оставляя в воде позади себя быстро расплывающуюся
кровавую
дорожку. На очередном повороте Док заглянул за угол:
- А вот и пометка Коббса!
После длинного туннеля и еще нескольких поворотов друзья очутились перед
каменной
лестницей, уходящей под воду. Стрелка на стене, уже наполовину затопленная,
указывала путь вниз.
- Отсюда до выхода из лабиринта еще добрых три уровня, - заметил Пончо.
Калибан поднес палец к губам. Где-то вдалеке за поворотом послышался
явственный плеск.
- Без фильтров здесь никак не обойтись, - шепнул он. - А раздобыть их можно
единственным
способом. Что мы сейчас и сделаем.
Берни тихонько скользнул назад за поворот и вскоре вернулся. Вода уже почти
подступила к
коленям.
- Вроде бы ровно десять, - сообщил он. - Винтовки, пистолеты, фонари на
кепках. За
дыхательные фильтры не уверен. А также дым, он сгущается - похоже, напалм совсем
рядом.
Преследователи, не знающие о пометках Коббса, вполне могли прозевать нужный
поворот и
пройти по туннелю прямо. Вероятно, они все еще надеются выбраться посуху.
Калибан, выглянув из-за
угла, оценил вероятный маршрут группы. Неподалеку в залитом полу темнела дыра -
еще одна
мышиная нора древних кабольдов. Более удобного для засады места не сыскать.
Друзья быстро разобрались по номерам. Пончо, стараясь шуметь как можно
меньше, поспешил за
поворот в конце туннеля, Берни спустился по затопленным ступеням по шею и
приготовился
погрузиться глубже, а Калибан, нырнув в нору, оценил укрытие на надежность и
снова выставил голову
наружу. При нормальных обстоятельствах он умел задерживать дыхание на добрую
четверть часа, но
теперь ему, ослабленному жестокими ранами, приходилось дожидаться самого
последнего момента.
Наконец громкий всплеск донесся прямо из-за угла, и Калибан с Берни
бесшумно скрылись под
водой. К счастью, командир группы не стал тратить драгоценное время на проверку
явно никчемного,
затопленного аппендикса, и десять теней одна за другой почти без задержки
прошлепали мимо Берни и
Калибана. Выждав секунду-другую, Док вынырнул и практически бесшумно пристроился
к походному
строю. Оценив расстояние до поворота, в два шага он нагнал замыкающего, ткнул
пальцем ему в шею и
аккуратно опустил тело на воду, которая поднялась уже выше колен. Добытую таким
образом винтовку
Калибан не мешкая передал назад вовремя подоспевшему Берни и отправился добывать
следующую,
что сделал так же без сучка, без задоринки.
Стрелять, впрочем, Док пока не торопился, ожидая грядущих событий. Когда
лидер группы
добрался наконец до поворота, из-за угла вылезла по-обезьяньи длинная толстая
лапа и вмиг оставила
его без винтовки. Особенно не высовываясь, Пончо взмахнул прикладом, и командир
рухнул в воду как
подкошенный.
- Стоять на месте! - грозно выкрикнул Калибан.
- И не дергаться! - прорычал спереди Пончо, тут же выставляя дуло из-за
угла.
На свое счастье, ошарашенные жертвы засады быстро разобрались, что
сопротивление бесполезно
и приведет лишь к ненужному кровопролитию. Дружно побросав винтовки, они
немедленно скрестили
руки на затылке.
- Эй, ты! - окликнул выступивший из-за угла Пончо человека, который
оказался теперь первым
в цепочке. - Бросай сюда свою портупею! Без резких движений! И отыщи носовые
...Закладка в соц.сетях
