Жанр: Научная фантастика
Доктор Калибан и Лорд Грандрит 1. Пир потаенный
...рону,
они повернулись и исчезли прежде, чем мы успели ступить на площадку. Сегодня я
впервые увидел их
всех одновременно. В течение того времени, что я служил Девяти, я видел их, но
никогда более трех
сразу: троих из них в течение года, троих других - в год последующий, на третий
год - трех
оставшихся. Затем все повторялось.
Я не знаю, чем объяснить отсутствие одноглазого старика, которого мы знали
под именем
Ксоксаза, но держал свое недоумение при себе. Девять очень не любят, когда им
задают вопросы.
Негр в голубой тоге был Глашатаем Девяти. Он должен будет выполнять эти
функции в течение
трех месяцев, после чего сможет вернуться к своим прежним занятиям. Несколько
лет тому назад я сам
был Глашатаем, а затем, через два года, моя жена тоже выполняла эту роль.
Глашатай важно произнес:
- Пусть между вами воцарится мир! И пусть он будет долгим и постоянным до
тех пор, пока
Девять не разрешат вам продолжить ваше соперничество. Следуйте за мной.
Мы остановились в первой пещере, чтобы присутствовать при ритуальном
шествии стражи.
Стражники, пять мужчин и пять женщин, полностью обнаженные, как и все здесь, за
исключением
Девяти, были вооружены автоматическими винтовками. Но при необходимости они
могли вооружиться
пулеметами крупного калибра, гранатометами или огнеметами. Кроме того, на их
вооружении был один
легкий танк и крупнокалиберное орудие. Они несли караул в течение четырех часов
времени,
предназначенного для прибытия паломников в пещеры.
Здесь к нам подошла женщина и взяла у нас, у Калибана и меня, кровь для
анализа, подрезав
подушечки указательных пальцев. Потом она на некоторое время скрылась в
помещении для стражи.
Когда женщина вышла оттуда через несколько минут, в руках у нес были два листка
бумаги. Она
протянула их Глашатаю, который сравнил их с теми, что вытащил из своего кармана.
Результат, судя по
всему, удовлетворил его, потому что он молча отдал все четыре листка женщине,
повернулся к нам и
коротко сказал:
- Следуйте за мной.
Эта пещера была ярко освещена рядами электрических светильников и
флюоресцентных трубок.
Следующая пещера, как бы в противовес, была погружена в полную темноту. Для
того, чтобы не
потеряться и не сбиться с пути, мы вынуждены были держаться за Глашатая, положив
ему руки на
плечи. Я знал, что он идет по звуковому сигналу, который слышал только он,
благодаря одному
приспособлению. Шаг в сторону - и сигнал исчезал. К тому же я помнил, что за
нами следит целая
куча разных электронных инструментов. Третья пещера была пуста. На самом деле
это была одна
гигантская ловушка. Если вторгшийся неприятель в силу невероятного везения
сможет добраться до
нее, то здесь им на головы упадет потолок и одновременно из-под ног исчезнет
пол. Здесь я смог
внимательно рассмотреть Глашатая. Как я уже говорил, это был высокий,
атлетического сложения негр
с кожей цвета кофе с молоком. Как и всем нам, на вид ему было не более тридцати
лет.
И вдруг я понял, почему его лицо было мне так знакомо. Это был негрмиллиардер
из Нью-Йорка,
и его фотографии печатались во всех журналах мира. В связи с его таинственным
исчезновением после
взрыва его яхты в порту Лонг Исланда полиция долго вела расследование этого
странного случая, но
так и не пришла к определенному заключению. Судя по статьям в журналах,
исчезнувшему должно
было быть около шестидесяти лет, но выглядел он на удивление молодо. Суеверные
нью-йоркцы
подозревали, что он втайне практикует обряды африканского колдовства Вуду, чтобы
сохранить свою
молодость. Для черных военных он был исключительно "дядей Томом", так как
категорически
отказывал в финансовой поддержке освободительному движению, несмотря на всю
огромность его
состояния. После его исчезновения в его банковском счете была обнаружена
недостача в один миллион
долларов, происхождение которой никто не мог объяснить.
Едва я узнал его, как сразу понял, что случилось на самом деле. Он достиг
того возраста, когда его
юношеский вид невольно стал вызывать недоумение и массу вопросов у его
окружения.
Загримироваться, чтобы выглядеть соответственно своему возрасту, при его
финансовых возможностях
было плевым делом. Но это привнесло бы в его жизнь массу неудобств. Поэтому
Девять приказали ему
"умереть". Вскоре он вынырнет, без сомнения, в каком-нибудь другом месте, как
новая личность, и
продолжит свои финансовые махинации. А пока ему дали поручение послужить Девяти
непосредственно в пещерах.
Я подумал, не строят ли Девять подобных планов относительно меня. Я,
конечно, понимал, что не
могу бесконечно долго жить в виде одной и той же личности. И если Девять еще не
пришли к выводу,
что мне уже пора исчезнуть, то это лишь потому, что я жил вдали от всякой
цивилизации,
придерживаясь старой поговорки: "Хочешь жить спокойно, не высовывайся". К тому
же я прибегал к
необходимым мерам предосторожности, периодически выбираясь в Англию или в
другие, так
называемые "цивилизованные" места. В таких случаях я всегда красил волосы в
седой цвет и с
помощью макияжа придавал лицу соответствующий старческий вид.
Думаю, что Калибан находился в таком же положении. По тому, что мне удалось
услышать из
болтовни Риверса с Симмонсом, можно было сделать вывод, что Доку не удалось
сделать так, чтобы его
имя и способности остались незамеченными остальной частью человечества. Один
писака, специалист
по дешевым романам для легкого чтения, как-то разузнал о нем, о его опытах и
таинственной клинике,
где проводилось перевоспитание преступников. И он сделал из Дока героя целой
серии нелепых
научно-фантастических рассказов, некоторые эпизоды которых основывались на
действительных
случаях. Если я правильно понял, эти двое стариков играли в рассказах далеко не
второстепенные роли.
Но они в них, как и Калибан, выступали под другими именами* [* Речь идет о серии
романов о Доке
Севидже].
Глава XXIII
Четвертая пещера была огромна. В ней расположилась целая деревня, состоящая
из собирающихся
на месте бунгало. Дно пещеры ярко освещалось многочисленными электрическими
фонарями,
висящими на высоких каменных столбах. Все бунгало были снабжены электричеством,
центральным
отоплением, горячей и холодной водой. В них стояла хорошая мебель, в
холодильниках всегда был
запас свежих продуктов. Бары ломились от выпивки и курева.
За то время, пока я был Глашатаем, я узнал множество вещей. Я побывал более
чем в двадцати
пещерах. Но мне так и не удалось узнать, откуда поступала провизия, где
находилась электростанция и
откуда шла вода. Я не знал также, где находится проход, которым пользовались
только те, кто входил в
эту Девятку.
Глашатай оставил нас в центре поселка. Калибан вошел в домик, на котором
висела дощечка с его
именем. Я огляделся и увидел тот, что был предназначен для меня. Там наконец-то
я смог побриться и
принять горячую ванну. После этого я решил плотно перекусить. Еда готовилась
знаменитым
французским поваром. Я набросился на блюда и лишь с трудом заставил себя
притормозить: мне не
хотелось иметь битком набитый желудок во время церемонии в пещере Совета.
В обеде мне помогала, вернее - сервировала стол и меняла блюда - высокая
стройная датчанка с
огненно-рыжей шевелюрой на голове и изумрудно-зелеными сверкающими глазами.
Хохолок на ее
лобке был самым нежным из всех, которых я когда-либо касался. Графиня Клара
Экджаиер была почти
такого же высокого роста что и я, и сложена как истинная богиня. Я очень давно и
очень интимно знал
ее, поскольку мы уже несколько раз встречались во время посещения пещер.
Пообедав, я прилег отдохнуть. Графиня пристроилась рядышком и поцеловала
меня. Я ответил ей
со всем пылом, на который она могла рассчитывать. Потом я ласкал ее большие,
тяжелые, прекрасной
формы груди, нежно щекоча и покусывая огромные, мгновенно затвердевшие соски. Со
страстью вновь
обращенных мы предались всем любовным играм, свойственным такой опытной и
лишенной любых
предрассудков паре, как наша. Графиня становилась все горячее и настойчивее в
ласках, когда наконец
заметила, что несмотря на все наши совместные усилия мой член висит как плеть и
не выказывает ни
малейшего признака приближающейся эрекции. Даже то, что она взяла его в рот и
сосала некоторое
время, не произвело на него ни малейшего впечатления. Клара несколько
растерялась и, я бы сказал,
даже обиделась.
- Как это должно быть ужасно для тебя! - воскликнула она.
- Не стоит из мухи делать слона, ничего страшного! - ответил я.
- Ничего страшного? Тогда чего же ему нужно? Я не ответил. Она продолжила:
- Мне рассказали, что произошло на мосту между тобой и Калибаном.
Она вздрогнула, но потом, к моему большому удивлению, весело рассмеялась.
- Да, это, вероятно, было зрелище! Дуэль на х... Но что с вами случилось?
- Я предпочел бы не знать этого, - ответил я. - По крайней мере в том, что
касается меня.
Почему? У Калибана что, тоже есть какие-то проблемы?
- Если не считать тебя, то я не знаю более красивого мужчины, чем он. Но
ему все портит эта
чудовищная штучка, бедненькому. Ему нужны женщины с очень широкой... ну, ты
понимаешь.
Я в этом сомневался. Я прочел почти все публикации, касающиеся раздела
медицинской
патологии. И я ни разу не встретил описаний случая, чтобы мужской член, каким бы
большим он ни
был, не мог быть введен в женское влагалище, если к тому же перед этим он был
предварительно
смазан. При условии, что женщина будет нормального телосложения, без чрезмерно
сильных
сфинктеров и не будет заранее бояться предстоящей процедуры. Я поделился этими
научными
наблюдениями с графиней Кларой. На что она ответила:
- Может быть, ты и прав. Я однажды предложила ему сделать попытку со мной.
Мне казалось, я
смогу сделать так, чтобы он проник в меня, и, к тому же, я действительно желала
его. Но Док не
захотел. Он заявил мне, что это физически невозможно. Взамен этого он предложил
мне "раскурить ему
трубку", за неимением лучшего. Но тут уж я не захотела. Я никогда не прочь
пососать и даже, можно
сказать, люблю это, но при условии, что меня потом трахнут. Что делать, у
каждого свои странности.
Тем не менее он спит со своей кузиной, Патрицией Вайлд, она же Триш.
- Она одна из наших?
- Да. Эта очень красивая девочка. И такого же цвета, как он. Я бы сказала,
что она - это
Калибан в женском варианте. Но они никогда не бывают в пещерах одновременно.
Однажды,
совершенно случайно, я оказалась в одной смене с ней. Мы познакомились, но тогда
я не могла себе и
представить ее возможной связи с Доком, пока не встретила ее однажды на одной из
улиц Нью-Йорка,
где я была в туристической поездке. Она пригласила меня к ним на обед.
Оказывается, Док снимает
квартиру в Эмпайр Стейтс Билдингc, представляешь! Во время обеда мы не могли
говорить о Девяти,
так как остальные гости не были посвященными. Но потом, оставшись одни, мы
довольно мило
поболтали. Мимоходом Триш дала мне понять, чтобы я не очень-то крутилась вокруг
ее Дока. Она
хотела, чтобы вне пещер он был только ее и ничей другой. Она была очень
откровенна со мной,
несмотря ни на что. Пат призналась, что Доку удается проникнуть в нее, хотя она
при этом ужасно
мучается и предпочитает ублажать его ртом. К сожалению, Док всегда испытывал
моральное
отвращение к так называемой "любви по-французски".
- Да? - удивился я. - Гляди-ка!..
- Ему с двухлетнего возраста стали внушать строгие моральные принципы, -
объяснила она. -
Занятия спортом сделали из него замечательного атлета и самого сильного человека
в мире. Не считая
тебя, конечно, дорогой Джек. Я не думаю, что ему удалось бы это, если бы с
рождения в нем не были
бы заложены необходимые качества. А его мускулатура! Никогда не видела мужчины,
более
пропорционально сложенного, чем он. За исключением тебя, конечно. И, что уж
совсем редко
случается, он наделен выдающимися научными способностями. Мало того, что он стал
прекрасным
хирургом (кстати, он практикует под псевдонимом), Дон изучал и проводил
исследования в области
химии, физики, антропологии, лингвистики и занимался еще целой кучей всяких
научных проблем.
Подобная эрудиция тоже своего рода извращение. Его отец вбил себе в голову, что
его сын должен
стать настоящим суперменом, призванным бороться со Злом во всех его проявлениях
и защищать
бедных вдов и сирот.
- В общем, нечто вроде супербойскаута, так?
- В каком-то смысле, да. Его отец прямо-таки до посинения ненавидел Зло,
можно сказать, почти
физически. Ты знаешь, что он был убит гангстерами?
- Нет, - ответил я. - Откуда мне знать?
- Да, да. Как бы то ни было, Док получил довольно суровое воспитание, с
твердыми моральными
устоями. Одно время он даже подумывал, не стать ли ему монахом. Ты поверишь мне,
если я тебе
скажу, что ему было уже двадцать семь лет, когда он в первый раз поимел женщину?
- В это трудно поверить.
- Более того, до этого он даже не занимался мастурбацией! Он сознательно
подавлял в себе
всякие проявления сексуальности. Он страшно гордится тем, что может сохранять
самообладание в
любой ситуации, понимаешь? Но надо отмстить, что он этим не хвастается. Кстати,
он вообще никогда
не хвастается. С его точки зрения, хвастовство - это тоже неумение управлять
собой. Но то, что он
горд своим умением, это да, это есть. Я подозреваю, что несмотря на то, что он
так хорохорится,
внутренне Калибан угнетен размерами своей машинки. Я бы тоже, наверное,
стеснялась, будь я на его
месте. А это еще более усиливает его внутренние запреты, заставляя сторониться
женщин. Я знаю, он
оправдывался перед своими приятелями Риверсом и Симмонсом и еще двумя, я уже не
помню их имен,
что у него слишком много других важных дел, чтобы тратить свое время на женщин.
И он, якобы, не
хочет подвергать опасности этих слабых созданий.
- Его друзья никогда не воспринимали эти слова Дока всерьез, - заметил я.
- Однажды, когда ему было двадцать семь лет, Дока в Лос-Анджелесе захватила
группа
торговцев наркотиками, которую он как-то до этого поклялся разогнать. Любовница
босса банды
подсыпала ему снотворного в кофе. После этого они его связали и привезли в один
дом в Топанго
Каньон; как мне объяснила Триш, это где-то среди холмов, недалеко от ЛосАнджелеса.
И вот эта
женщина, ее звали Левелин, по прозвищу Олений Глаз, осталась наедине с Доком. В
общем, она
изнасиловала его. Она трахалась с ним столько, насколько у нее хватило сил, а
потом высосала все, что
у него там еще оставалось.
- Что доказывает, что существует, по крайней мере, одна женщина, способная
вместить в себе
эту базуку, - сказал я.
- Да. Если верить тому, что Док рассказал Триш, эта малютка действительно
была большим
специалистом в подобных делах. Док делал все возможное и невозможное, чтобы
оставаться холодным,
как лсд, но с ней он потерпел полное фиаско в этом плане. Одним разом он открыл
для себя, чего он
был лишен все это время. Но вместо того, чтобы порадоваться тому, что он узнал о
себе, Док дико
разъярился. Он разорвал свои путы, убил женщину и скрылся.
- Он был вынужден убить ее? - спросил я.
- В том-то и дело, что нет. Поэтому, после всей этой истории Док заболел
впервые в своей
жизни. Он едва не сошел с ума. Раскаяние и сожаление о содеянном чуть не свели
его в могилу. Ты
понимаешь, в чем тут дело? Ну как же! Ведь он дважды подряд потерял
самообладание, и ко всему еще
был из-на-си-ло-ван! Во-первых, он не сумел устоять перед натиском той женщины и
выдал ей все, чего
она хотела от него, а во втором случае вообще сошел с рельсов и убил красотку,
как простую курицу,
буквально скрутив ей шею, пока не оторвалась голова. Потом, когда спустя
несколько лет, он
познакомился с Триш, Док признался ей, что, когда из оборванной шеи хлынула
кровь и залила его с
головы до ног, у него случился оргазм.
В тот период он совсем сник. И подумывал чуть ли не о самоубийстве. Такое
состояние длилось
года два. И все это время он молчал, не рассказывая никому, что с ним произошло.
Своим приятелям он
сказал лишь, что хочет отдохнуть от общества и удаляется на год или больше,
чтобы предаться
медитации и выполнить кое-какие эксперименты. Он уехал и поселился в одном
заброшенном доме, в
самой глубинке Канады, почти у самого Северного полюса, где в уединении прожил
целый год. Док
вернулся из своего добровольного изгнания, весь пылая от праведного гнева, и тут
же захотел
броситься, очертя голову, на борьбу с Преступлением. Он хотел искупить свои
грехи, очистив мир от
как можно большего количества преступников.
Вот тогда-то он и встретился со своей кузиной. Если я правильно поняла, то
братья, их отцы,
потеряли друг друга из виду со времен их юности. Отец Триш эмигрировал из Англии
будучи еще
совсем молодым, после чего потерял контакт со всеми своими родственниками. Отец
Дока переехал в
Америку, но гораздо позже. Док и Триш встретили друг друга совершенно случайно,
познакомились и
лишь спустя некоторое время обнаружили, что их связывают родственные узы. Они
влюбились друг в
друга с первого взгляда. Док все рассказал Триш. Он преодолел свой внутренний
запрет, и они смог ли
заняться любовью. Ей удавалось вместить его, хотя ей это причиняло сильную боль.
Я уже тебе
говорила, что она высокая девушка, даже можно сказать - крупная, но у нее очень
узкое влагалище. Во
всяком случае, она сама так считает. А затем Док совершил нечто странное...
- Я заметил, что в бунгало его поджидала какая-то малютка с Востока, -
заметил я. - Совсем
крошечная женщина.
Я давно уже слушал разговорившуюся графиню в пол-уха и думал о кузине Дока,
в чьей смерти он
обвинил меня. Если он действительно верил в это, было совсем неудивительно, что
он испытывает ко
мне столь неприкрытую ненависть. Но почему он в это верит?
- Это Патани, - уточнила Клара. - Я ее просто не переношу! Она так нежна,
такая хрупкая,
такая предупредительная! Не беспокойся за нее. Она не будет и пытаться лечь
рядом с ним. Эта девочка
предпочитает рот всему остальному. Но делает она это мастерски, по высшему
разряду. Поэтому они с
Доком всегда предпочитают оставаться вместе, когда им случается здесь быть в
одно и то же время.
Она поиграла немного моим концом, попробовала изобразить из него кларнет
(намекая на свое
имя), но все было впустую. Он оставался таким же инертным и неподвижным.
- Ты, случаем, не стал импотентом, дорогой? - спросила она. - О, нет! Это
невозможно, все
видели, как вы скрестили ваши дрючки на мосту, прямо как какие-нибудь Робин Гуд
и Маленький Жан
со своими дубинками. Ой, слушай! А может быть, за это время ты стал педиком,
нет?
- Да нет же! - с досадой ответил я.
Было бы бессмысленно пытаться объяснить то, в чем я сам до сих пор не мог
разобраться. Если я
скажу ей, что достаточно мне убить ее, как член мой вскочит, как чертик из
коробки, и зальет морем
спермы ее остывающий труп, то ничего этим не объясню, а лишь напрасно напугаю
ее. Вернее, создал
бы у нее о себе неприятное впечатление, так как люди, приходящие в эти пещеры,
пугаются лишь в
действительно серьезных ситуациях.
Тогда она попросила меня хотя бы помочь ей разрядиться, и я ответил, что
охотно помогу ей и
сделаю это от всей души. "Сколько мужиков могли бы сейчас сделать для нее в
тысячу раз больше, чем
я в моем теперешнем состоянии! - подумал я. - Так нет же! Она оказывает мне
честь, предпочитая
иметь со мной дел на цент, чем с другими на целый доллар". Я ласково и нежно
стал поглаживать ее
клитор, чем быстро довел ее до состояния оргазма. Потом еще и еще, пока она не
устала немного.
Тогда, давая ей отдохнуть, я раздвинул языком ее малые губы и ввел его внутрь. Я
двигал им то
медленно, то быстро, то из стороны в сторону, то взад и вперед, почти равноценно
заменив им мой
забастовавший член. Она "кончила" не менее двенадцати раз. За исключением жены,
я не знал ни одной
другой женщины, у которой вагина была бы столь восхитительна, как у Клары.
Я почувствовал, что возбуждаюсь, но очень смутно и неопределенно. Покрыв
меня на прощание
тысячью поцелуев, - похоже, ей нравился вкус собственной вагины - Клара,
наконец, оставила меня
одного.
Я хорошо понимаю, что большинство любителей приключенческих романов, где я
являюсь
главным героем, будут шокированы, даже придут в негодование, прочитав о том, чем
мы занимались,
Клара и я. Мой "биограф" изобразил меня человеком с абсолютно безупречной
моралью. Если верить
ему, у меня хватало сил и мужества оставаться целомудренным и безукоризненно
верным моей жене,
несмотря на происки очень красивых и очень влюбленных в меня дам, пытающихся
соблазнить меня
при выходе из длительного периода воздержания. Огромное число фанатиков этих
романов
непоколебимо верят в каждое слово этих бредней. Они не воспринимают меня иначе,
как человеком,
наделенным моральными качествами супермена. Или невротика. Быть может, им
нравится думать, что
существуют люди, способные устоять перед соблазнами, которым они были бы
счастливы поддаться
сами.
Но есть много и других читателей, которые находят все это смешным. Они
отказываются верить,
что нормальный человек со здоровой психикой, с точки зрения сексуальности, может
устоять перед
такой приманкой, если, к тому же, этому благоприятствуют обстоятельства. Даже
самые закоренелые
викторианцы не были стеснительны до такой степени.
Но самым странным во всем этом является то, что мой биограф ничего не
преувеличил, и пусть
однажды, но он не стал здесь фантазировать.
Когда я женился (тогда я мало что знал о человеческих обычаях), я принес
клятву оставаться
верным моей жене после церемонии, она вновь заставила меня поклясться, что я не
буду спать ни с
одной женщиной, кроме нее, пока мы живем на этом свете.
В то время мы, естественно, еще ничего не знали ни о Девяти, ни об
эликсире. Я легко принял ее
точку зрения и согласился со всем, о чем она меня просила, потому что у
антропоидов, воспитавших
меня, были весьма схожие обычаи. С единственной разницей, что в стаде взрослый
самец мог иметь
нескольких жен сразу, и не существовало никаких проблем с разводом как для
самцов, так и для самок.
Мне случалось подолгу не видеть моей жены во время рейдов в джунгли или
выполнения
поручений Девяти. В таких случаях я обычно мастурбировал. Правда, у меня был еще
один выход. Во
время скитаний по джунглям я много лет находил утешение в знакомстве с
грациознейшим существом
на свете, великолепной пантерой по кличке Кута. Это была самка, конечно. О ней
мой биограф даже не
упоминает в своих романах.
На деле, он и вовсе не подозревал об ее существовании, так как я ему
никогда о ней не
рассказывал. Он был слишком симпатичен мне, чтобы я мог позволить себе смутить
его
чувствительную душу или нанести ущерб тому впечатлению, и так уже серьезно
подпорченному моими
предыдущими откровениями, которое к тому времени сложилось у него обо мне. " Это
было одно из тех
редких человеческих существ, которое заслужило мою симпатию.
Моя любовная связь с Кутой была, должен признать, необычна. Когда-нибудь я
более детально
опишу эти странные отношения между человеком и огромным красивым зверем. К концу
третьего года
она бросила меня ради самца своей породы. Я подозреваю, что Кута это сделала изза
того, что не могла
рассчитывать на потомство от меня. Или, может быть, оттого, что больше не могла
переносить ревность
моей супруги и опасалась, как бы та не подстроила ей какую-нибудь гадость. До
того дня, когда одним
прекрасным вечером мы с Кутой впервые занялись любовью на прогалине леса,
лежащей на склоне
горы, пантера была очень привязана к моей жене.
У меня не было ощущения, что я нарушаю свое обещание, когда я мастурбировал
или делил
любовь с Кутой. Оно касалось, в конце концов, только человеческих самок. И я не
понимал, почему
Клио ревновала меня к пантере. По логике вещей, она не должна была бы этого
чувствовать. Однако я
поостерегся рассказать ей что-либо о наших отношениях с Кутой даже после того,
как та оставила меня.
Однажды мы вернулись к этой теме, в тот день, когда отпраздновали седьмую
годовщину нашей
свадьбы и одновременно день моего рождения. Это было в нашем лондонском
особняке, как сейчас
помню, 21 ноября 1920 г. Мы выпили шампанского, и это было ошибкой, поскольку я
пью так редко,
что алкоголь тотчас бьет мне в голову. После первого же бокала я потерял всю
свою осторожность. Я
рассказал ей все о Куте и себе и расплатился за это долгими часами нескончаемых
упреков я рыданий.
В конце концов мне удалось убедить ее в том, что я не был ей неверен в истинном
значении этого слова
и что я не совершил такого уж ужасного преступления против природы. Для меня
существует лишь
одно преступление против природы, это преступление против моей природы, против
моего естества,
которое страдает, когда не может с необходимой частотой разряжаться от
переполняющей ее,
накопившейся сексуальной энергии. Другими словами, если я не "трахаюсь шесть раз
в неделю, я
становлюсь раздражительным и злым.
Она простила меня. Во всяком случае, так она мне сказала. И так, скорее
всего, оно и было,
потому что, несмотря на все свои недостатки, Клио всегда была сама искренность.
Я был воспитан и
взращен обезьянолюдьми и поэтому не был полностью ответствен за мое поведение,
за то, что не был
на столько "цивилизованным" человеком. Я сказал ей, что несу полную
ответственность за мое
поведение, которое логически гораздо более обосновано, чем ее отношение к нему.
Она сделала вид,
что не поняла или не расслышала того, что я сказал. Клио хотела вновь заставить
меня дать ей
обещание, что подобное больше никогда не повторится. Она хотела, чтобы запрет,
ограничивающий
мои сексуальные отношения с людьми, распространился бы и на животных, какими бы
милыми и
прекрасными они ни были.
Я спросил ее, не запретит ли она мне заодно и заниматься онанизмом. Клио
вздрогнула, и лицо ее
покраснело. Я чистосердечно рассказал ей, что вынужден мастурбировать во время
моих длительных
путешествий. Видимо, я говорил достаточно убедительно и откровенно, так как она
преодолела
свойственную людям скрытность и смущение, особо выраженное у женщ
...Закладка в соц.сетях
