Жанр: Научная фантастика
Под колесами - звезды
.... Я от него еле отцепился потом, все спрашивал
меня, откуда такая информация.
- Самовосстанавливающийся автомобиль, - пробормотал Егор. -
Самоочищающийся автомобиль. Обучающий автомобиль. Я теперь, знаешь ли,
по-французски почти все понимаю безо всякого перевода. Читать, правда, не могу,
а так... И по-английски тоже. Думаю теперь вот за испанский взяться. А там и до
немецкого с итальянским недалеко.
- И на хрена это тебе?
- Буду знать языки. Плохо, что ли?
- Голову только забивать... Впрочем, твое дело. Ты, кстати, забыл, что она
еще и лечит? У меня гастрит прошел. И вообще самочувствие улучшилось после
пятницы. Сплю как сурок..
- Ну, не знаю, не знаю... Гастрит у тебя мог и сам пройти. Похмелье-то она
не лечит... А что есть похмелье? Та же болезнь организма. Вчера, например, у
меня было похмелье и мне было плохо.
- Похмелье - это не болезнь организма. Похмелье - это возмездие организма
за содеянное над ним, организмом, насилие. И потом... Ты вот раньше с похмелья
что делал?
- Как это "что"? Шел за пивом, разумеется. Если, конечно, с вечера ничего
не оставалось.
- Вот. А после пива что?
- Ну... бывало, и водочка...
- Не "бывало", а как правило.
- Ну...
- Не "нукай", так и было. А теперь что?
- Что "что"?
- Ты вчера похмелялся?
- Э... нет.
- Вот! А говоришь, не лечит.
Помолчали. Егор неожиданно протянул руку и ласково погладил машину по
капоту.
- Поеду я домой, пожалуй, - сказал он. - Надо как-то осмыслить ситуацию и
вообще...
- Давай. Вечером позвони.
- Обязательно.
Они пожали друг другу руки, и Егор, проводив взглядом задумчивую фигуру
Четвертакова, сел в машину.
- Умница ты моя, - сказал он с нежностью и достал ключи. - Не знаю, что
все это значит, но ты мне нравишься. Я тебя даже уже почти люблю.
Он потянулся к замку зажигания, чтобы вставить ключ...
Коротко прожужжал стартер, с пол-оборота завелся и сыто заурчал движок, и
Егор, обмирая сердцем, почувствовал, как опустился справа от него рычаг ручного
тормоза. Сам. Без его, Егорова, участия.
Автомобиль был готов к движению.
И тут Егору на какой-то миг стало очень страшно. Тело само, безо всякого
участия сознания, подчиняясь лишь каким-то древним, заложенным в самую суть
существования данного тела инстинктам, рванулось наружу.
Уже выскакивая из машины, он пребольно ударился головой о верхний край
проема дверцы, прошипел "...твою мать!" и плюхнулся обратно на сиденье.
Боль выбила животный ужас из души, и теперь он сидел, потирал тупо ноющий
висок и медленно приходил в себя.
Страх не возвращался. Наоборот. Отчего-то стало спокойно, хорошо и даже
как-то весело. Егор протянул руку и включил радио, настроенное на "Маяк".
Тишина.
Лишь слабый, на грани восприятия шорох из динамика.
- Ну, - неожиданно для самого себя обратился к шкале настройки Егор. - Так
и будем молчать? Теперь из динамика исчез и шорох.
- Или ты хочешь, чтобы я к тебе как-то обратился? - входя во вкус,
продолжил Егор. Он удобно откинулся на спинку сиденья и закурил. - Что ж, в
этом есть резон. С детства люблю фантастику. Точнее, хорошую фантастику. А еще
точнее, хорошую литературу. Вот у меня сейчас такое впечатление, что я нахожусь
не в реальной жизни, а в чьем-то романе. Значит, и вести себя следует
соответственно. Конечно, ежели кто пройдет мимо и услышит, как я разговариваю
неизвестно с кем, то тут же решит, что этот парень, то есть я, видимо, поехал
крышей... - Егор торопливо оглянулся, - улица оставалась по-прежнему пустынной.
- Значит, как-то мне тебя, наверное, нужно называть. Такая машина, как ты,
обязана иметь собственное имя. Как меч короля Артура. Как линкор или
космический корабль. - Он немного подумал и добавил: - Или как живое существо.
Собака там или кошка...
В динамике отчетливо фыркнуло. Или показалось? Егор прибавил громкость, и
тишина в приемнике стала еще красноречивей.
- Хорошо, пусть не собака и не кошка. Пусть... женщина! Точно, женщина!
Женщина, как известно, тоже человек и должна иметь имя... нет, если не нравится
быть женщиной, ты скажи, не стесняйся.
Приемник поощрительно молчал.
- Значит, женщина, - с удовлетворением констатировал Егор. - Опять же,
само слово "машина" - женского рода. Правда, с другой стороны, слово
"автомобиль" - мужского, но ты ведь не просто автомобиль, верно? Молчишь. Ну
молчи, молчи... а я буду звать тебя... - он задумался, перебирая в памяти
женские имена. В голове мелькали всевозможные Светы, Оли, Наташи и Елены. Нет,
все не то. Нужно что-то такое... подходящее, чтобы сразу было понятно, что
по-другому назвать никак нельзя. Анна? Близко, но не совсем. О! Анюта! - Точно!
- улыбнулся он и выщелкнул окурок в окно. - Я буду звать тебя Анютой. Нравится?
Молчание - знак согласия. И вообще, главное, чтобы нравилось мужчине, то есть
мне. Мне нравится. Ну что, Анюта, поехали?
И они поехали.
Дома Егор пообедал, потом завалился на диван с книгой, слегка вздремнул, а
в девять вечера пошел к соседу, чтобы, как и договаривались, позвонить Королю.
Король снял трубку сразу.
- А! - сказал он, услышав Егора. - Хорошо, что позвонил. В общем, слушай.
Совсем по-хорошему мне с Борей договориться не удалось. Он, понимаешь, палец
сломал о твой локоть. (Король коротко хохотнул.) Молодец, не зря Фима тебя
учил! А ты еще в придачу все правое крыло его любимого "мерса" покорежил. И
вообще с Богатяновским никто подобным образом давно не обращался. Так что у
него сейчас форменная истерика. Брызжет слюной во все стороны и орет.
-Так ты...
- Погоди, не перебивай. На меня тоже попытался наорать. Но тут ему не
повезло. Я ему припомнил кое-какой должок, кстати, хорошо, что так все вышло, а
то я давно собирался ему этот должок припомнить, да все случай не
представлялся. В общем, напомнил это я ему про должок, а он, прикинь, возьми и
откажись! Ничего, мол, не знаю и все такое. Тут уже мне обидно стало... В
общем, сегодня никаких санкций против тебя не будет - у этого козла хватило ума
со мной в этом согласиться. А завтра - стрелка. Тебя тоже ждут.
- Вот блин, - сказал Егор. - Где и во сколько?
- Не ссы, прикроем. Я же сказал, что мне обидно стало. Так что теперь это
и мое дело. Даже гораздо больше мое, чем твое. Борю давно пора поставить на
место - оборзел совсем. Завтра в девять утра по твоему любимому таганрогскому
шоссе...
Король объяснил, куда нужно ехать.
- Да, - добавил он, закончив, - друга своего, механика, тоже возьми. Он в
деле, как я понял. Заодно и познакомимся.
- Он в любом случае бы со мной поехал - в деле он там или не в деле, -
буркнул Егор.
- Ну-ну, - хмыкнул Король. - Хороший друг, значит.
- Настоящий, - гордо сказал Егор.
- Тебе повезло. Ну, сладких снов. И не опаздывай завтра.
- И тебе. Не опоздаю.
Егор медленно положил трубку и в задумчивости потер подбородок.
- Неприятности? - сочувственно осведомился сосед.
- Ерунда, ничего особенного. Можно еще один звонок?
- Да хоть десять.
Егор позвонил Володьке Четвертакову, объяснил вкратце ситуацию,
договорился, что заедет за ним завтра в восемь пятнадцать, поблагодарил дядю
Лешу и пошел к себе. Сегодня он намеревался пораньше лечь спать,
Утро вторника выдалось пасмурным и холодным. И настроение у Егора вполне
соответствовало погоде. Да и у какого нормального человека в такой ситуации
будет хорошее настроение? Однако с плохим ли настроением, с хорошим ли, а ехать
было необходимо. Подобные гордиевы узлы в своей судьбе следует разрубать сразу,
не дожидаясь, пока они окончательно затянутся на твоей шее, - уж в чем, в чем,
а в этом Егор успел убедиться за свою не очень длинную, но довольно богатую на
всяческие, в том числе и довольно неприятные, события жизнь. Другое дело, что
он отнюдь не всегда (ох, не всегда!) следовал правилу разрубания узлов. Но
сейчас был не тот случай.
Володька, одетый и тоже хмурый, уже ждал его у крыльца.
- Надьку будить не хотел, - пояснил он, садясь в машину. - Ни к чему ей
знать про все эти дела, верно? Егор согласно кивнул и выжал сцепление.
К нужному повороту они подъехали за десять минут до назначенного времени.
- Кажется, мы первые, - констатировал Володька. - Это хорошо. Будет время
оглядеться.
К шоссе здесь примыкала хорошо укатанная грунтовка, ведущая через поле к
большой роще. Там, в роще, и должна была состояться встреча.
Вот и поляна, о которой говорил Король. Судя по изрядно примятой траве и
всяческому мусору в виде окурков, бутылок и пустых банок из-под пива, они тут
не первые и не последние.
- Давай-ка вон за тот кустик, - показал Володька. - Нечего нам торчать на
самом виду.
Они вышли из машины, закурили и одновременно услышали шум моторов.
Опоздавших не было.
Люди Короля приехали на двух машинах: темно-синем, почти черном "БМВ" и
песочного цвета "Ниссане", и было их вместе с Королем восемь человек.
Боря Богатяновский со товарищи - общим числом тринадцать рыл - прибыл на
трех авто: уже известном черном "Мерседесе" с красноречиво помятым правым
крылом, темно-красной "Ауди" (той самой, что вчера блокировала Егора сзади на
улице Красных Зорь) и широком, как танкетка, джипе "Тойота" какого-то
неопределенно-зеленоватого оттенка, явно перекрашенного.
Толковище началось бурно и громко, безо всяких китайских церемоний и даже
элементарной предварительной разведки. Было видно, что Боря Богатяновский как
впал вчера в истерику, так по ею пору из нее, родимой, и не выпал. А может, и
не пытался, а даже, наоборот, всячески поддерживал в себе это взвинченное,
дающее ложное ощущение превосходства над противником состояние.
Король же, напротив, был свеж, подтянут, холоден и корректен, насколько
это представлялось возможным в данной ситуации.
Начал Боря. Он громогласно перечислил нанесенные Егором ему, Боре
Богатяновскому, обиды, включая, разумеется, помятое крыло любимого "мерса" и
сломанный палец, а также неимоверно наглое его, Егора, поведение и потребовал
немедленной и безоговорочной компенсации. В качестве таковой, учитывая
заступничество Короля, он, Боря Богатяновский, так и быть, согласен
ограничиться Егоровой тачкой марки "ВАЗ-2101", хотя, ежели по справедливости,
должен был бы потребовать еще баксов триста за помятое крыло, но, так и быть,
пусть знают его, Бори Богатяновского, доброту и другим расскажут. А крыло пусть
сделает или заменит вот этот чернявый Егоров дружок, который, говорят, мастер
по любому автомобильному ремонту, а если учесть, что за рулем "копейки" в
пятницу сидел именно он, то пусть благодарит бога, что легко отделался.
- Ты кончил? - холодно осведомился Король, когда поток Бориного
красноречия иссяк.
- Кончают на бабе, - ощерился Богатяновский. - Может, закончил, а может,
только начал.
- По-моему, ты не только палец сломал, - усмехнулся Король, - но и нюх
потерял. Вместе с памятью. За тобой ведь должок. Или забыл?
- Ничего я тебе не должен! - глазки у Богатяновского неестественно
блестели, и вся его массивная, несколько оплывшая фигура буквально излучала на
окружающих какое-то нездоровое, истеричное нетерпение, граничащее с безумием. -
Кто ты такой вообще, чтобы я тебе был что-то должен?!
"Да он же под наркотой, - сообразил вдруг Егор, - небось всю ночь не спал
и сейчас, перед стрелкой, наверняка вмазался, чтобы кураж не потерять. Неужели
Король этого не видит?"
Король, однако, все видел прекрасно. Его худое, изрезанное ранними
морщинами лицо с перебитым носом и давно потерявшими первоначальную форму от
сотен полученных на ринге ударов губами потемнело. Но разум пока брал верх над
эмоциями.
- Как сейчас принято выражаться, - спокойно сказал он, - ты неадекватен.
Хотя вчера мы договорились об ином. Вижу, что с тобой в таком твоем состоянии
разговаривать - это напрасно время терять. Значит, за тобой теперь и второй
должок - мое время, которое я на тебя зря сегодня потратил. И будет этот должок
посерьезней первого, потому что ничего я так в этой жизни не ценю, как
собственное время. Езжай проспись, а потом будем разговаривать. И учти, что
звонить я тебе больше не буду - сам меня найдешь. А этих ребят, - Король слегка
кивнул в сторону стоящих чуть поодаль Егора и Володьки Четвертакова, - не
тронь. Это мои люди, и тебе не повезло, что ты на них наехал. Пора бы уже,
Боря, взрослеть, а то, гляди, так и помрешь пацаном...
- Ты меня достал, - перебил его Богатяновский. - Ты меня давно доставал,
Король, но сейчас достал окончательно. А с теми, кто меня достает, я поступаю
просто.
Он сделал вид, что поправляет под ремнем рубашку, и выхватил из-за спины
пистолет.
И тут произошло одновременно сразу несколько смешных, невероятных и
трагических событий.
Первое событие оказалось смешным и печальным.
Пистолет, настоящий "ТТ" и отнюдь не китайского производства, то есть
машинка серьезная и довольно тяжелая, так вот пистолет этот, который Боря
Богатяновский, явно подражая многочисленным героям американских кинобоевиков,
лихо выхватил сзади из-за пояса, почему-то повел себя по отношению к хозяину
совершенно непочтительно и (как позже клятвенно уверял Боря своих соседей по
палате) сам вылетел из Бориной руки. Пока присутствующие с неподдельным
вниманием следили за его красивым полетом, в близрастущих кустах боярышника
дико взвыл сигнал Егоровых "Жигулей". Тоже сам. И тут внимание присутствующих
разделилось, потому что пистолет, картинно кувыркаясь, достиг земли-матушки и
грянулся об нее, родимую, со всей своей тэтэшной дури. А грянувшись, не
удержался и выстрелил. Пуля, которая всегда, как известно, была дурой, на этот
раз проявила редкую сообразительность и попала не куда-нибудь, а прямо Боре в
яйца. И тут комедия закончилась и началась трагедия.
Боря Богатяновский, целую секунду с молчаливым изумлением разглядывавший
растущее алое пятно на своих белых штанах, охнул, схватился руками за раненое
место и рухнул на землю с диким криком:
- Что смотрите?! Мочите их! Меня убили!!!
И началась пальба.
Огнестрельное оружие оказалось у всех, кроме Егора, Володьки и Короля, и
он, Король, первый получил четыре пули в живот и грудь, так до конца, видимо, и
не поверив в происходящее.
Егор и рта не успел раскрыть, как окружающее его мирное весеннее утро
наполнилось выстрелами, криками боли и ярости, густой руганью и визгом
рикошетов.
- Король ранен! Кто может, спасайте Короля, - сквозь пистолетный лай
услышал он чей-то отчаянный призыв и тут же понял, что призыв этот относится
именно к нему, потому что у него нет оружия и он не может прикрыть вынос тела
товарища из-под огня. Армейские навыки, равно как и навыки вождения, например,
велосипеда или катания на коньках, остаются с человеком на всю жизнь. В
следующую секунду Егор обнаружил, что они вместе с Володькой ползком тащат за
шиворот тело Короля по направлению к кустам боярышника, за которыми стоит
Егорова машина.
Они втащили окровавленного Короля на заднее сиденье.
- Я его перевяжу, - пропыхтел Володька, торопливо открывая аптечку, - а ты
давай гони, а то помрет, не ровен час, и до больницы не довезем. Эх, вспомним,
товарищ, мы Афганистан... А ты что, разве двигатель не глушил?
Егор не ответил. Зажигание он, разумеется, выключал и двигатель глушил. Но
сейчас тот работал на холостых оборотах, и, уже ничему не удивляясь, Егор
врубил передачу и бросил машину наперерез пулям.
- Куда, мудила?! - немедленно заорал сзади Володька. - Убьют на хер! В
объезд давай!
Но Егор уже не верил в то, что их могут теперь, когда они внутри Анюты,
убить.
- Я знаю, что делаю! - крикнул он, не оборачиваясь. - Держись!
Дорогу перегораживал осевший на все четыре простреленных колеса вражеский
джип, и Егор не стал тормозить. Откуда-то слева по ним ударила длинная
автоматная очередь (враждующие стороны перешли, видать, к более серьезным
аргументам), но пули, не причинив ни малейшего вреда, рикошетом ушли в
пасмурное небо.
Удар. Скрежет. Мат Володьки сзади, короткий стон Короля, и вот они уже на
выезде из рощи и летят по грунтовке к шоссе.
- Ну, ты, блин, Талалихин, - сказал Володька. - В БСМП давай, через
Военвед, понял?
- Да понял я! Как там Король?
- Дышит пока. Но у него две пули в животе и две в груди. Если, конечно,
сердце и печень не задеты, то шанс есть. Маленький, правда...
Однако до больницы "Скорой медицинской помощи" им доехать не удалось -
оглушительно треснуло под днищем, небо и земля мгновенно поменялись местами,
Егора швырнуло на рулевую колонку, потом отбросило назад и вправо, он крепко
приложился обо что-то очень твердое головой и потерял сознание.
Глава 10
Егор Хорунжий очнулся от капель холодной воды, которые с иезуитской
настойчивостью падали ему на лицо.
"Кажется, дождь, - подумал он. - Ничего не понимаю. Откуда дождь? Или это
не дождь... Тогда что?"
Открывать глаза нужно было в любом случае, чего делать не хотелось.
Хотелось, наоборот, спать. Но как можно спать, когда на лицо падает дождь? То
есть при большом желании можно, конечно, чем-нибудь укрыться и продолжать
спать, пока это самое "что-нибудь" не промокнет, однако...
Егор сделал над собой усилие и открыл глаза.
Так. Все ясно. Он в своей машине, которая, судя по его, Егора, крайне
неудобному положению (прижав колени к груди, он лежал на внутренней стороне
правой дверцы), а также огонькам на панели управления, пребывает в перевернутом
состоянии на правом боку. Снаружи темно, из чего можно сделать вывод, что там
ночь. Ночь и дождь, который проникает внутрь машины через открытое окно левой
передней дверцы. Ну, уже легче, кое в чем разобрались.
- Вот б...дь, - сказал кто-то сбоку сдавленным голосом. - Где я?
- Где, где... - передразнил Егор. - В Караганде!
- Егор, блин с горохом! Это ты?
- Вовка?
- Вовка-морковка... Что-то я ни хрена не пойму. Во-первых, на мне кто-то
лежит. Тяжелый. А во-вторых...
И тут Егор все вспомнил.
- Слушай... - сказал он неуверенно, - по-моему, в нас из чего-то попали.
- Не из "чего-то", - наставительно откликнулся Володька, - а из.
гранатомета. Нам ли бриллиантов не знать... Десантный "РПГ-16", он же "Удар",
судя по мощности взрыва и последующим ощущениям. И где только они его
раскопали... Штука довольно редкая, не то что обычный "РПГ-7". В меня, видишь
ли, один раз уже из такого попадали. За перевалом Саланг, зимой восемьдесят
шестого. Вместо "Жигулей" тогда, правда, был "УАЗ-469", но... ты не мог бы мне
помочь снять с меня Короля? Он хоть и живой, но страшно тяжелый.
- Полутяж... - машинально откликнулся Егор и замер. - Как - живой?!
- Живой, живой... Я слышу, как у него бьется сердце. И вообще он теплый.
Ты можешь выбраться из машины?
- Сейчас попробую...
Егор попробовал, но это оказалось не так просто, как думалось, - мешала
дверца, которая под собственной тяжестью все время норовила закрыться да еще
при этом что-нибудь Егору больно прищемить. Но все-таки он справился, а потом
совместными усилиями им с Володькой удалось вытащить под ночной дождь
неподвижного и действительно очень тяжелого Короля.
- Как он до сих пор жив, не понимаю, - покачал головой Четвертаков, когда
они по возможности аккуратно положили бывшего боксера на мокрую траву, чуть в
сторонке от перевернутой машины. - Четыре дырки в мужике, и все серьезные. Я
ведь его и перевязать-то не успел. Только бинт из аптечки достал, как в нас
попали. Хотя, конечно, всякое бывает. Помнится, однажды на подходе к долине
Пандшер...
- Погоди, Володь, - остановил разохотившегося на рассказ друга Егор. - Ты
мне лучше другое объясни: почему ночь?
- Ты еще спроси, почему дождь, - пробормотал Володька. - Ночь, потому что
день кончился. Так, знаешь ли, всегда бывает. Сначала день, потом ночь, потом
опять...
- Нет, погоди. Ведь было же утро! Это что, получается, что мы потеряли
сознание после взрыва и целый день без этого самого сознания провалялись? Ты
вообще терял когда-нибудь сознание?
- Неоднократно.
- Ну и как потом себя чувствовал?
- Хреново, как же еще.
- А сейчас?
- Что сейчас?
- Володька, кончай строить из себя тупого! - разозлился Егор. - Ты сам
сказал, что в нас попали из гранатомета. Это что, по-твоему, хлопушка
новогодняя? Сам же только что свой перевал Саланг вспоминал! И как после всего
этого мы должны себя ощущать, а? Да еще если весь день провалялись в отключке и
к тому же в крайне неудобных позах! А?! У меня, например, даже голова не болит.
Пр-рекрасно, блин, себя чувствую! Полон сил и здоровья! Только вот жрать
хочется...
- Да прав ты, прав, не ори... спокойно, дружище, - отечески похлопал Егора
по плечу Владимир. - Я уже обо всем этом думал. А также, заметь, о том, почему,
если в нас попали из "РПГ-16", заряженного осколочной гранатой - а в нас таки
из него попали, можешь не сомневаться! - твоя машина при этом выглядит целее
прежнего, хоть и лежит на боку? Я, конечно, понимаю, что это
самовосстанавливающийся механизм и даже начинаю к этому привыкать. Я также
готов допустить, что это еще и лечащий механизм, и даже в это. верю, потому что
слишком хорошо знаю свой гастрит, который у меня, как я тебе уже докладывал,
совсем прошел. Но... Одно дело "поцеловать" чужой "мерс". И совсем другое,
когда у тебя под днищем реактивная граната разрывается, для которой твоя
жестянка все равно что бумажная. Э, да что там говорить! Я уже этими загадками,
знаешь ли, сыт по горло! Не могу объяснить, хоть режь. А когда я чего-то не
могу объяснить, то бросаю на хер все бесплодные попытки и начинаю заниматься
каким-нибудь абсолютно конкретным и желательно простым делом. Например,
выбираться из очередной задницы, в которую попал. Вот поэтому я и предлагаю:
давай отсюда выбираться. Короля все равно в больницу доставить надо, да и
нам... Не ночевать же под этим дождем в чистом поле!
- Да, - почесал в затылке Егор. - Об Анюте я как-то не подумал.
Действительно ведь цела.
- О ком, о ком ты не подумал?
- Об Анюте. Это я так решил свою машину назвать после всего, что с ней, а
заодно и со мной, то есть с нами, произошло. - По-моему, она вполне заслужила
себе имя.
- Ну-ну... Что ж, Анюта, значит, Анюта. Хорошее имя.
- Главное, редкое, - добавил Егор, и они с каким-то непонятным облегчением
рассмеялись.
- Так, - сказал Володька, еще продолжая улыбаться, - надо бы нам поставить
твою Анюту на колеса, раз уж она такая стойкая. Ежели как следует толкнуть...
Мужики мы с тобой не самые слабые. А как поставим, так и поедем.
- Думаешь, получится? - Егор с сомнением покосился в сторону лежащего на
боку автомобиля.
- Раньше получалось, - заверил его Володька. - И не такое на колеса
ставили. А также на гусеницы. Помню, однажды...
- На перевале Саланг? - поинтересовался Егор.
- Именно на нем. Но ты прав - пошли. И у них действительно все получилось.
Через пять минут Анюта благополучно встала, а точнее, упала на колеса, а еще
через пять они уже катили по размокшей грунтовке к таганрогскому шоссе.
- Я вот еще чего не могу понять, - сказал Егор, когда они проехали пост
ГАИ. - Куда делись все эти братки Короля и Богатяновского? Допустим, Борины
бойцы перестреляли Колиных, во что я, кстати, не верю. Но - допустим. Почему
они тогда нас не добили?
- Посчитали убитыми, - предположил Володь-ка. - Или решили, что не стоит
брать еще грех на душу. Хотя это вряд ли. А может... - он хмыкнул, - может, и
некому было добивать.
- Черт! - Егор сбросил газ. - Мы ведь даже не посмотрели! Точно, они же
могли просто поубивать друг друга!
- Некогда нам смотреть. Нам Короля бы довезти...
- Куда это вы собрались меня везти? - раздался глуховатый голос с заднего
сиденья.
- Твою мать! - сказал Володька, а Егор молча затормозил, остановился у
обочины и обернулся.
Николай Тищенко по кличке Король уже не лежал, а сидел, ощупывая
собственную грудь.
- Вот б...дь, - удивленно пробормотал он, - меня что, ранило?
- Еще как, - подтвердил Егор, - Коля, ты... это... ты хорошо себя
чувствуешь?
- Да вроде ничего, - помолчав, ответил Тищенко. - Только вот грудь немного
побаливает. И живот.
- А ну-ка, Егор, зажги свет, - попросил Володька. Егор машинально щелкнул
выключателем, и только после того, как неярким, но ровным светом под потолком
загорелся плафон, он вспомнил, что лампочка перегорела еще года полтора назад.
Несколько раз хотел заменить, да все как-то руки не доходили...
- Что это вы на меня уставились? - подозрительно осведомился Король.
- Рубашку сними, - тихо попросил Четвертаков.
- Чего?
- Сними рубашку, пожалуйста. Король пожал крепкими плечами и стал
расстегивать пуговицы.
- Да она же вся в крови! - наконец заметил он.
- Вот именно, - серьезно кивнул Володька.
- Елки, - сказал Король. - А это еще что за хрень?
Он запустил правую руку за пазуху, пошарил там, вытащил... на широкой
ладони рядком лежали четыре аккуратные пистолетные пули.
- Ну и дела, - вмиг севшим голосом промолвил Егор. - Это же...
- Погоди-ка, - Володька, перегнувшись через спинку переднего сиденья, чуть
ли не обнюхал ладонь Короля.
- Выпущены из стандартного "ПМ", - сообщил он. - Да что там... я же сам
это видел! У тебя вода есть? - обратился он к Егору.
- В канистре пластмассовой, - растерянно ответил тот. - В багажнике.
Через пять минут кое-как отмыв запекшуюся кровь, они обнаружили у Короля
четыре свежайш
...Закладка в соц.сетях
