Жанр: Научная фантастика
Человек из паутины
...рыл справочник на разделе "Лечебные
заведения", отыскал телефон справочной ИНЕБОЛа, набрал номер и, волнуясь,
спросил:
- Мне нужен телефон одной вашей сотрудницы... Почему не даете? Мне
очень нужно! Понимаете, вопрос жизни и смерти... Я? Пьяный? Девушка... Ну,
пожалуйста...
На том конце положили трубку. Ванечка какое-то время вслушивался в
отрывистые гудки, затем стукнул трубкой по рычажку и набрал номер заново.
Он вспомнил вдруг ту пьяную ночь в палате, когда Чувырлов просил у Машеньки
телефон.
- Девушка! - Он попробовал изменить голос. - Чувырлов Альберт
Евгеньевич, он на третьем отделении у вас лежит. Можно с ним связаться?..
Очень важное дело. Кто звонит? Родственник его звонит, брат. На отделении
нет телефона? Почему нет?! Есть, я же точно знаю. Девушка, да не я это, не
звонил я вам перед этим... Правда, родственник, у него мать заболела...
Сами передадите? Почему сами? Мне надо ему лично сказать... Девушка,
извините, девушка...
Третий раз звонить он не стал, не было никакого смысла.
Ванечка вернулся к столу, место рядом с рыженькой было занято. Он
налил себе рюмку водки, выпил залпом, налил еще. Скоро в синеватом тумане,
вдруг окутавшем предметы и лица, не осталось ни воздуха, ничего - только
слышались далекие разговоры да хрустело под ногами стекло. Потом были
поцелуи на кухне, потом их разнимали с Серегой, жен которого, и первую и
вторую, Ванечка обозвал блядьми, потом действие переместилось в прихожую,
где из горлышка пили водку и искали чей-то потерявшийся дипломат. Потом
выяснилось, что времени сильно за полночь и метро уже с полчаса как
закрыто, а Ванечка все кричал вдогонку чьему-то скрывшемуся за поворотом
такси, что если он доживет до завтра, то приглашает всех к себе на
отвальную, потому что ложится на операцию по вживлению рыбьих жабр и
неизвестно, чем дело кончится - то ли смертью, то ли командировкой на
океан - на поиски исчезнувшей Атлантиды.
А потом... Потом было утро.
Глава 5. Охотники за человеческой желчью
Вообще-то Леля змей не боялась, и если эпитет "провинциальная" к ней
еще каким-то образом подходил, то беззащитной самую способную ученицу
сибирского шамана Шамбордая Лапшицкого назвать было никак невозможно.
Единственное, что Лелю смущало, - это облепившая ее со всех сторон темнота.
Темноту она не любила с детства, когда в юрте в бесконечные сибирские
вечера свет гасили рано - из экономии, и из темных, помертвевших углов
выползали ночные страхи. А еще старшие в темноте рассказывали про вшивый
ад, когда тысячи мелких тварей въедаются человеку в тело, медленно пожирая
сердце, почки, печень, селезенку и прочее, пока человек не умирает от
страшной боли; или про тринадцать небожителей асаранги, покровителей черных
шаманов, тех, что мажут лицо сажей и кровью и приходят по ночам за
маленькими детьми; или про Араахан шудхэра, волосатого черта, враждующего с
Хухэдэй-мэргэном, повелителем молний и владыкой задних небес, хотя сам
Араахан не страшен, страшно то, что он прячется у человека в одежде, и
огненная стрела владыки поражает насмерть того, в чьей одежде Араахан
спрятался, или про ужасного Аду, который приходит то в облике маленького
зверька с одним глазом на лбу и одним зубом во рту, то в образе косоглазой
женщины. Этот Ада насылает на детей хворь, плюет на пищу и заражает ее
чахоткой, а когда Аду кто-нибудь случайно убьет, прищемив между дверью и
косяком, он превращается в лоскут старой кошмы, или в кусок обглоданной
кости, или во что-то еще, такое же невзрачное и ненужное, чему место лишь
среди рухляди в старом бабкином сундуке.
В липкой, влажной, удушливой темноте, которая окружала Лелю, жил не
только змеиный шелест. Леля чутким природным слухом слышала за змеиным
шелестом мягкие человеческие шаги. Мужские. Мужчин было трое. Все -
низкорослые, все - в китайских спортивных тапочках. От всех троих пахло
странной смесью желчи и зеленого чая.
Леля левой рукой коснулась отпотевшей стены и нащупала кирпичную
кладку. Кирпичи сидели плотно в стене, и щели между ними были тесны и
мелковаты. Впрочем, глубины их вполне хватало, чтобы взобраться по стене к
потолку и занять упреждающую позицию. Это от людей. И это на крайний
случай. А от змей у нее было более могучее средство. Леля сделала губы
трубочкой и тихонько через трубочку зашептала - чтобы слышали одни только
змеи, а двуногие существа не слышали:
- Из куста шипуля, за ногу типуля...
И услышала, как с пола из темноты ей ответили змеиными голосами:
"Увяк, увяк..."
"Жаль, что нету у меня кобыльих хохряшек. не то я бы вас, змейки, на
этих трех ухорезов поворотила", - подумала Медсестра Леля, затем продолжила
разговор со змеями:
- Зло во зле горело, зло по злу и вышло.
И только она это сказала, как - странное дело - стены, пол затряслись,
заухали, заходили в трясучей пляске. Леля вздрогнула — это еще что за
напасть? - но согнулась в боевой стойке, ожидая удара из темноты. Но
никакого нападения не последовало. Наоборот, вдруг зажегся свет, и на
пространстве подвальной сцены перед ней предстали невидимые еще секунду
назад актеры - трое жмущихся друг к другу мужчин в китайских спортивных
тапочках и с острыми тесаками в руках. Мужчины были перепуганы до смерти, и
причиной была явно не Леля. Прикрывая руками головы, они отмахивались от
разнообразных предметов - выстреливающих из стен кирпичей, увесистых кусков
штукатурки, кривых поленьев, летающих табуреток и прочих неприятных вещей,
грозящих в случае столкновения с ними увечьем и бытовыми травмами.
Леля сразу же смекнула, в чем дело. Случай, подобный этому, произошел
на ее глазах в таежном городе Балаганске, куда однажды во время школьных
каникул она ездила к своей дальней родне. Родня жила в новом доме,
переселившись туда за месяц до Лёлиного приезда, до этого они жили в тайге.
Так вот, что ни ночь, так житья в доме никому не было - из печки летели
кирпичи, из шкафов - посуда, из ведер проливалась вода. К тому же улюлюкало
по углам и пропадали семейные сбережения. Родственники не знали, что
делать. Денег на переезд не было, дом, кому из местных ни предлагали,
покупать не желал никто, все знали про его недобрую славу, а возвращаться в
тайгу уже не хотелось, понюхав-то городского воздуха, - и обидно, и денег
жалко, если по-честному. И непонятно, чем бы все это кончилось, если бы не
цыган, приезжавший по весне в город кастрировать балаганских быков. Он-то и
помог делу, избавил хозяев дома от свалившейся им на голову беды.
- Я тебе всю холеру пообломаю! - сказала Леля, выступая вперед и грозя
маленьким кулачком куда-то в дальний угол подвала. - Да чтоб тебя бес унес
в неворотимую сторону! А вы что стоите, как остолопы? - обратилась она к
пригнувшимся под артобстрелом мужчинам. - Ждете, чтобы вам мозги кирпичами
поотшибало? Вон ты, у которого шрам на ухе, тебя как звать?
- Колына, - ответил дрожащим голосом человек со шрамом.
- Ничего себе, дали младенцу имечко! - удивилась Медсестра Леля, но
тут же отбросила удивление в сторону. - Колына, срочно найди мне колоду
карт, только чтобы не засаленные, а новые. Понял?
- Понял, - кивнул Колына и перебежками, от стене к стене, помчался
выполнять поручение.
- С вашим другом я уже познакомилась. Давайте теперь знакомиться с
вами. Меня зовут Медсестра Леля Алдынхереловна Кок-оол. А вас?
- Малына, - сказал один.
- Волына, - сказал другой.
- Очень приятно, - сказала Леля. - А ножики у вас для чего?
- Работаем, - ответил Малына.
Дождь из всевозможных предметов заметно пошел на убыль - видно, силе,
это явление вызвавшей, было не менее любопытно, какими-такими способами
станет девушка с ней бороться. Змеи, свившиеся у стен клубками, тоже робко
подняли головы - должно быть, и на ползучих тварей подействовала
рассерженная стихия. Одна из них, жирная и рябая, с налимьими коричневыми
усами, как цыпленок, подняла голову и доверчиво глядела на Лелю, будто
благодарила за помощь. Леля вспомнила, как у них в поселке многие серьезно
считали, что у змей есть ноги. "А может, и вправду есть?" - подумала она
разглядывая змею.
Вернулся Колына с картами.
- Так, господа, - строго сказала Леля. - Прошу всех покинуть
помещение. Начинается самый ответственный этап укрощения. Колына, дай сюда
карты.
Колына отдал ей карты. Леля зыркнула на притихшую троицу и кивнула,
чтобы те уходили. Колына, Малына и Волына, пригнув головы и озираясь после
каждого шага, скрылись за выступом стены. Леля походила по серпентарию,
жестами и ласковыми словами загоняя змей по их домикам и запирая за ними
дверцы. Затем приблизилась к вытяжному отверстию, сняла с него
проржавленную решетку и положила туда колоду. Поставила решетку на место и
крикнула в глубину подвала:
- Все, можете жить спокойно. Ему есть теперь чем заняться. Раньше было
нечем, вот он и бесился со скуки.
- Так кем же все-таки вы работаете? - спрашивала она Малыну
несколькими минутами позже, когда они вчетвером сидели за низким столиком в
тесноте дежурки и пили зеленый чай. Малына был у них старший, Волына -
средний, Колына кем-то вроде подсобника — "принеси-отнеси-подай". Впрочем,
Леля выяснила эти подробности постепенно, в ходе беседы.
-Желчегоны мы, - ответил Малына, прихлебывая из плоской чашки. И
добавил, чтобы было понятней: - Желчь добываем.
- Прямо здесь и добываете? В этом подвале?
- Ну а где же - конечно, здесь. Нам наверх нельзя, наверху плохо.
- Это что же получается - отсюда вы вообще не выходите? - Лёлина рука
с чашкой остановилась на полпути, и узкие глаза стали шире. - То-то я
смотрю, какие вы бледные. Прямо ни кровиночки на лице. Так, значит, вы и
людей, кроме себя, никого не видите?
- Видим, почему не видим? Мы же желчь добываем. - Малына посмотрел на
нее удивленно. - Я же говорю, желчегоны мы.
Только теперь до Лели стал доходить жуткий смысл его простодушных
слов. Глоток чая вдруг застрял в ее горле, ощетинившись железными иглами и
не давая проходу воздуху ни внутрь, ни наружу. Она справилась, не выдав
волнения, заставила себя закончить глоток, даже улыбнулась с натугой.
- Кормят нас хорошо, - продолжал между тем Малына как ни в чем не
бывало. - Там у нас, за той дверцей, спальня. Мы в ней спим, а койки у нас
висячие - это чтобы клопы не жрали. Но клопы все равно кусаются, клопы
умные, они на потолок залезают, а после на постель прыгают. Клоп же
зверюшка лёгонькая, он же высоты не боится. Девушка Медсестра Леля, а с
чего ты такая сильная? - совершил он неожиданный переход с клопов на ее
личные качества.
-Сильная? - повторила Леля, не очень понимая, о чем он.
- Ты победила дракона, который здесь был хозяином.
-Победила, - кивнула Леля. Потом, медленно подбирая слова, рассказала
им без тени иронии: - Жила у нас на дворе курица, на которой было написано:
кто эту курицу съест, тот сделается сильным.
- Ты эту курицу съела, - сказал Малына, - и стала сильной.
Леля опять кивнула. Волына и Колына посмотрели на нее восхищенно.
- Антип велел нам взять твою желчь, но тогда ты не будешь сильной, а
будешь мертвой, и дракон вернется сюда опять. Мы не будем добывать твою
желчь, я сам скажу Антипу, что мы не будем. - Малына встал
- Постой, - испугалась Леля. - Скажите, а зачем Антипу понадобилась
моя желчь? - Вопрос она задала единственно с целью задержать Малыну на
месте. Леля понимала, что если эти простодушные трое поверили в ее детскую
сказку про курицу, несущую золотые яйца, то уж Антип-то, хитростью
завлекший ее сюда, и тем более хитрюга-директор вряд ли окажутся такими же
наивными, как они.
- Там война, - он показал пальцем на потолок, - там плохо, туда
нельзя. Там белые люди на боевых слонах сражаются с рогатыми воинами из
племени вепсисуоми за обладание священным мизинцем бога, похищенным
рогатыми из пещеры на горе Лунь. Когда белые слоны устают, тогда рогатые
одерживают победу, и Антип нам не приносит еду, а чтобы белые слоны были
сильными, их надо окроплять желчью, тогда люди на слонах побеждают, и Антип
нам дает еду. Наши предки в Тямпе всю жизнь добывали желчь, Тямпа это
далеко, мы тоже туда поедем, когда белые победят рогатых и война наверху
закончится.
- Это все вам Антип рассказывал? Про мизинец, про боевых слонов? Про
то, что вы поедете в вашу Тямпу?
- Антип. Антип, он хороший, Антип нам мясо приносит.
- И сигареты, - добавил робко Колына. Малына зыркнул на него диким
глазом, и Колына моментально притих.
- Где это - ваша Тямпа? - спросила Медсестра Леля, чтобы протянуть
разговор.
- Тямпа - это там, куда мы поедем, когда белые победят рогатых. Там
тепло, там много еды и нету клопов.
"Что-то малайское, - решила про себя Леля. - Они что же, малайцы? -
Она внимательно всмотрелась в их лица, украдкой оглядела фигуры. Восточного
в них было немного, разве только тапочки на ногах. - Китайский ресторан,
Вазелин, теперь эти недоделанные малайцы в китайских тапочках. - И она
повторила фразу своей хозяйки, Веры Игнатьевны, у которой квартировала в
Питере: - Что-то у меня голова ходуном ходит от всей этой трихомудии".
Где-то щелкнул входной замок и хлопнула далекая дверь. В такт хлопку
задрожали чашки и зазвякали в чашках ложечки. Сердце Лели заколотилось
колоколом, зрачки сузились, мысли побежали по кругу. Дверь в дежурку была у
нее за спиной, место она выбрала неудачно, но теперь уж чего жалеть.
Главное, чтобы не выстрелили с порога в спину.
- Это Антип, - вскинулся над столом Малына. - Он хороший, ты Антипа не
бойся. Это он еду нам принес.
- Хорошо, - сказала Медсестра Леля. - Еда - это хорошо. Она
почувствовала затвердевшей спиной, как медленно повернулась ручка, как
чей-то цепкий, тяжелый взгляд карабкается по ее позвонкам, царапает сквозь
одежду кожу, ощупывает впадину на затылке, касается основания черепа.
Малына уже был у порога.
- О, господин Олег, - повторял он удивленно-восторженно. - О,
господин Олег... - И, наверное, показывая на Лелю, потому что она лишь
слышала его сбивающийся мажорный басок: - Она сильная, она курицу съела.
Она дракона прогнала, она сильная.
- Сильная, прогнала... хорошо, - ласково отвечал Оживлягин. - Вы
втроем оставайтесь здесь, ну. а вас, дорогая Леля Алдынхереловна, я попрошу
пройтись немного со мной. Надеюсь, вы не будете возражать?
Леля встала, улыбнулась Колыне, махнула ручкой засмущавшемуся Волыне,
у Малыны расправила складку на рабочем комбинезоне и, сопровождаемая
молчаливым хозяином, покинула дежурку и серпентарий.
Оживлягин, держа Лелю под руку, вел ее все теми же коридорами, какими
они следовали с Антипом. Хватка у Олега Олеговича была железная, и ничего
хорошего это не предвещало. Не доходя до кабинета директора, они свернули
под какую-то арку, Оживлягин отворил дверь, и они с Лелей оказались в
каморке, сильно смахивающей на помещение для прививок. Металлические
ванночки со шприцами, спиртовые горелки, колбы, белый шкафик, резиновые
перчатки на тумбочке.
- Здесь у вас, наверное, пыточный кабинет? - невесело пошутила Леля.
- Почему пыточный? - не понял шутки директор. - Обыкновенный,
медицинский. А что?
- Ничего, я просто спросила. А почему мы не остались с вашими... - Она
задумалась, подбирая слово.
- Вы имеете в виду моих ангелов? - помог ей директор. - Не хочу их
травмировать. Они дети малые. Наивные, живут, как на облаке.
"Ничего себе детки", - подумала про себя Леля, сразу вспомнив и
мясницкие тесаки, и все события последнего часа.
- А вы, значит, специалист по домашним духам, - задумчиво произнес
Оживлягин. - Что ж, спасибо. От этой нечисти мы столько всего натерпелись.
- Ваш случай простой. Вполне справились бы и своими силами. Надо было
взять ржавый гвоздь и этим гвоздем сделать на пороге двенадцать дырок. А
после прыгать с зажмуренными глазами на левой ноге до печки и семь раз
постучать по ней головой. Но лучший способ, конечно, это колода карт.
Домовые, они до карт очень уж большие охотники. А играет домовой
исключительно сам с собой, причем до тех пор в них играет, пока себя же
себе самому не проиграет. Ну а как себя проиграет, так ничего от домового
не остается, кроме мелкой горстки сухих какашек, ну, такие, вроде
мышиных, - наверное, видели.
- Интересно. И где вы это все изучали? Хотя неважно. - Оживлягин
помедлил, затем добавил с печальным вздохом: - Уже неважно.
Леля видела, как в его бегающих глазах черный рыцарь бьется с рыцарем
белым. "Убивать - не убивать", "убивать - не убивать" - как листки
отрывного календаря, сменялись на лице Оживлягина черные и белые мысли.
Совестливость боролась с ее отсутствием, доброта со своим антиподом -
жадностью. Леля сделала для него доброе дело - избавила от нечистой силы.
За это надо бы ее пожалеть. Но пожалеешь ее, отпустишь, а она тебя пойдет и
заложит. И весь бизнес накроется медным тазом.
Леле стало Оживлягина жалко. Еще бы, мучается человек, страдает.
Значит, есть еще в человеке совесть, не во всем человек потерян для
общества.
Леля, в общем-то, понимала, почему в этой трагической пьесе ей
назначили роль донора-смертника - сама же ляпнула Вазелину по простоте
душевной, что приезжая, из Сибири, вот они и подумали, раз приезжая,
значит, скоро ее не хватятся. Сибирь далеко. И куда уходит прочая часть
отходов, остающихся после принудительного изъятия желчного пузыря,
догадаться было тоже нетрудно - Леля вспомнила макароны по-флотски, которые
ей предложил в ресторане его хозяин. Но чего она не могла понять, так это
того, на что этим душегубам и живодерам нужна человеческая желчь.
Оставалось спросить впрямую, что она и сделала, не задумываясь.
- Желчь? Какая желчь? - сделал вид, что не понял, Олег Олегович.
- Человеческая. Которую вы из людей получаете.
- Ах, да, вы же все теперь знаете. Вас же там, внизу, мои ангелы во
все посвятили. Вы же сильная, вы же курицу съели.
- Так зачем вам человеческая желчь, Олег Олегович? - стояла на своем
Леля. - Я понимаю, питонья, ее используют в медицинских целях, ну а
человеческая-то вам зачем?
- Окроплять боевых слонов, - ответил Оживлягин серьезно и с вызовом
посмотрел на Лелю.
Глаза у девушки округлились. Такой откровенной чуши от солидного вроде
бы человека, директора серьезного предприятия, она не ожидала услышать. За
дуру он ее. что ли, держит? За простодушную провинциальную дуру?
- Послушайте, - вскипела она, - это вы своим ухорезам можете
рассказывать сказки про божий мизинец и боевых слонов. Мне могли бы сказать
и правду, раз уж я и так столько про вас всякого знаю.
- Это правда, - развел руками Олег Олегович. - Человеческую желчь мы
поставляем в некоторые государства Азии и Центральной Африки, и там перед
состязаниями ею окропляют боевых слонов. Местные миллионеры делают
сумасшедшие ставки на таких состязаниях. А испокон веку считалось лучшим
средством для достижения победы - окропить слона перед состязанием
человеческой желчью.
- Жуть какая! - вздрогнула Медсестра Леля. - У них там что, своей
желчи не хватает? Чтобы еще из России ее везти?
- От нас дешевле, - совестливый Оживлягин вздохнул.
- Веселенькая история. И давно вы этим бизнесом занимаетесь?
- Второй год. - Оживлягин посмотрел на нее грустно и так же грустно
добавил: - И отказаться от него я уже не могу. Тем более что китайская
мафия имеет в этом деле свой интерес.
Он потупился и сказал, не глядя Леле в глаза:
- Вы, конечно, понимаете, Леля Алдынхереловна, что после всего, что вы
здесь услышали, выпустить мы вас отсюда никак не можем. Антип! - Он
медленно кивнул головой. Тенью из-за спины Лели выскользнула знакомая ей
фигура змеелова-профессионала. В руке у него был пистолет.
Леля нисколько не удивилась столь внезапному появлению оживлягин-ского
сатрапа и стояла хладнокровно, как статуя.
- Но вы, конечно, понимаете, господин Оживлягин, - голос ее не дрожал,
и каждое выпущенное по цели слово било точно в десятку и заставляло
противника трепетать и терпеть моральное поражение, - после всего, что я
здесь узнала, выпустить вам меня отсюда просто необходимо. Есть такая
заклятая секунда в году, когда любые методы насилия бесполезны. Сейчас
именно такая секунда. Антип, - она сделала жест рукой, - уберите,
пожалуйста, свою пукалку. Не дай бог еще выстрелит ненароком, а я жуть как
не люблю шума.
Антип сунул за пазуху пистолет и исчез так же тихо, как появился.
Олег Олегович покраснел, как знамя, и закурил.
- Редкая у вас фамилия - Оживлягин, - сказала Леля, чтобы разрядить
обстановку.
- Это псевдоним. - Оживлягин вытер вспотевший лоб. - Моя фамилия
вообще-то Покойников. Но поди попробуй с такой фамилией найти хоть
какую-нибудь мало-мальски приличную работу, разве только в милиции. Вот и
пришлось сменить. Оживлягин - красиво, правда?
- Красиво, - кивнула Леля и спросила без всякого перехода: - Вот вы
домовых боитесь. А ада вы не боитесь? Не боитесь, что черти после вашей
кончины будут вас жарить на сковородке?
- Нет, Леля Алдынхереловна, - ответил Оживлягин спокойно, - ада я не
боюсь.
- Жаль, - ответила Медсестра Леля, - я бы на вашем месте боялась.
- Но я не понимаю, за что.
- За что? Да хотя бы за то, что вы своей крокодильей деятельностью,
растлили три невинные человеческие души. За ваших чернорабочих, которых вы
ангелами зовете. За Малыну, Колыну и Волыну.
- Знаете, что я думаю? - Оживлягин вздохнул - который раз за время их
тяжелого разговора. - Я думаю, что в природе идет постоянный обмен веществ.
Вот и свой бизнес я рассматриваю как часть этого естественного процесса. А
мои ангелы... Ну, они-то уж точно попадут в рай. В эту их небесную Тямпу.
Они же дети. А дети, по Библии, за дела отцов не отвечают. Как солдаты,
которые не отвечают за приказы военачальников. Сколько, вы говорили, вам
нужно змеиных шкур?
Через полчаса Леля уже входила в метро. Змеиные шкуры у нее теперь
были. Дело оставалось за малым. Нужна была книга.
Натан Завельский был не совсем прав, когда пугал Ванечку теми
страшными мерами, которыми грозит ИНЕБОЛ человеку, оттуда вырвавшемуся. Да,
военное ведомство, да, секретные разработки, да, неограниченные
возможности, но люди-то везде - люди. Со своими слабостями, причудами,
привычками и так далее, и так далее. Вот и здесь не стал главврач выносить
сор из избы, и даже рапорт директору подавать не стал, а понадеялся на
собственные силы. Завотделением Семенова он, конечно, пустил под
капельницу - отлеживаться от алкогольного отравления - и поставил на пороге
палаты стражу в лице врача-ординатора Дмитриенко, имевшего опыт армейской
службы в конвойном взводе на севере Ленинградской области.
Собственные же силы, на которые понадеялся главный врач, были пущены
на следующие действия. Первым делом он выяснил в институтской справочной,
не было ли за время, прошедшее после волюнтаристской выходки Семена
Семеновича и последовавшей за ней незаконной выписки пациента, каких-нибудь
подозрительных телефонных звонков. Да, звонки были, доложили ему из
справочной. Звонил какой-то мужчина, дважды, с промежутком минуты в три.
Судя по разговору, выпивший, сперва спрашивал какую-то из сотрудниц, затем
просил, чтобы его соединили с пациентом Чувырловым Альбертом Евгеньевичем.
И на первую, и на вторую просьбу ему ответили строгим отказом в
соответствии с режимными правилами пункт 9 подпункт 4 и пункт 11 подпункт
7.
Далее через местную АТС был отслежен номер, откуда звонили, а по
номеру получен и адрес. Староневский проспект, дом такой-то, квартира
такая-то, второй двор между 1-й Советской и Староневским, угловая парадная,
последний этаж, с лифтом. Мгновенно на квартиру Завельских, которые по
данному адресу проживали, была послана якобы бригада ремонтников якобы на
предмет изучения межсезонных протечек крыш. Якобы ремонтники, а на самом
деле два институтских вохровца Моржов и Кикнадзе, никого похожего на
Вепсаревича в квартире не обнаружили, но телефон тем не менее поставлен был
на прослушку - вдруг проклюнется исчезнувший Ванечка. И на лестничном
подоконнике этажом ниже был посажен пенсионер-наблюдатель с мобильником и
недельной подшивкой газеты "Не скучай", чтобы пенсионер не скучал.
Когда эти предварительные ходы были сделаны, главврач решил
разобраться с сопалатником сбежавшего Вепсаревича Чувырловым Альбертом
Евгеньевичем на предмет выяснения у последнего его родственных связей.
Звонивший назвался братом, и этот якобы чувырловский брат точно знал о
существовании на отделении телефона - не подозрительно ли? А также стоило
выяснить про больную мать - имеется ли таковая у пациента, а если да, то
больна ли она и какой болезнью конкретно. Последнее имело для главврача
интерес научный, с поисками беглеца не связанный, ведь любая неопознанная
наукой болезнь,
...Закладка в соц.сетях
