Жанр: Научная фантастика
Публицистика
... это свое благородство не только
головой и престолом, но и посмертной репутацией, а Жанна д'Арк --
психопаткой с садистскими наклонностями, которой на том костре самое
место... А еще в Средиземье наверняка есть свой пиар и информационные войны
(куда ж без них?); может быть даже есть свой академик Фоменко, доказывающий
на голубом глазу, что никакой Второй Эпохи не было вовсе, Ангбад — это ни
что иное как Мордор, а Фингон, Исилдур и Арагорн — одно историческое
лицо...
И однако же — разнообразие точек зрения на предмет вовсе не отменяет
ясности оценок; скорее наоборот. Фэнтэзи, по моим представлениям — жанр с
чрезвычайно строгим каноном (строже нее, наверное, только классический
детектив "закрытого типа"); среди характерных черт фэнтэзи (таких, как
средневековая структура мира в пространстве и времени, средневековая
структура тонкого мира, т.е. противоречие между реально существующими
Абсолютным злом и Абсолютным добром) Переслегиным перечислена и
"Последовательная эстетика романтизма — романтическое восприятие (автором,
героями, читателями) войны, любви, подвига, смерти". А отсюда с
необходимостью следует разделение персонажей на "хороших" и "плохих" --
именно эта "черно-белость" восприятия и делает произведения фэнтэзи столь
привлекательными для подростков. Иными словами: нравственный релятивизм в
фэнтэзи категорически запрещен самим каноном — вроде как нарушение единства
времени и места действия в классической трагедии или сыщик, оказавшийся
убийцей в классическом детективе.
У Толкиена по этой части полный порядок — настолько, что для многих
читателей (особенно возрастом постарше) "Властелин Колец" так и остался
вариацией американского боевика: команда "хороших парней" идет себе и мочит
"плохих парней", котрые плохи уже тем, что играют не за нашу команду (ремейк
хулиганского отрочества: "ребята с нашего двора" versus "ребята из дома, где
химчистка"). На самом-то деле это не совсем так (и, скорее, совсем не так),
но взгляд этот распространен весьма и весьма... Так что когда мне настала
пора расставлять на доске фигуры, я положил для себя следующее: ладно,
пускай будут "черные" и "белые" (канон обязывает), но уж по крайней мере
граница между теми и другими у нас будет проведена не по фарватеру реки
Андуин, а несколько более извилистым образом — по типу как в жизни
бывает...
И еще одно. Романтическая традиция вовсе не подразумевает априорного
отношения к любому "человеку с той стороны" как к исчадию ада — т.е. того,
что последовательно и неуклонно практикует Толкиен. И пусть мы вполне
всерьез убиваем друг дружку у стен монастыря Дешо, но разве из этого
следует, что Рошфор уступает в благородстве Атосу? Не говоря уж о том, что
среди людей Ноттингемского шерифа непременно есть Энгельрик Ли, а среди
афганских разбойников атамана Камала — будущие рисальдары. Помните
знаменитое киплинговское:
О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.
Но нет Востока, и Запада нет, что — племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?
Так вот, Толкиену явно милее первые его строки, а мне — последние.
Хотя и то, и другое — романтизм девяносто шестой пробы...
И в заключении — о моем отношении к самому Профессору; оно весьма
двойственно. Я преклоняюсь перед Толкиеном-Демиургом, создателем потрясающей
собственной Вселенной, а вот к Толкиену-Рассказчику, автору повествования о
Quest'е четырех хоббитов, отношусь довольно равнодушно. Иными словами --
театральные декорации показались мне много величественнее и интереснее той
пьесы, что в них разыграна (как хорошо высказался Терри Пратчет: "Горы у
Толкиена обладают большей индивидуальностью, нежели персонажи")... Так что
голову даю на отруб: "Последний Кольценосец" — не последняя Игра (пардон за
плоский каламбур), которую еще сыграют с миром Профессора. С Миром, который
Текст... "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" — да здравствуют Розенкранц и
Гильденстерн!
ПОСТСКРИПТУМ. Закончив свое эссе, я обнаружил, что некоторые из
заданных мне вопросы так и осталась "неотвеченными". Придется — отдельно.
В фэнтази сплошь и рядом соседствуют люди, эльфы, орки и еще каждой
твари по паре. Скажите как естествоиспытатель, в реальном мире могли бы
развиться и ужиться несколько разумных видов?
Как естествоиспытатель, я — увы! — нахожу это совершенно невозможным:
достаточно вспомнить, как наши с вами ненаглядные предки — кроманьонцы --
произвели "Окончательное решение неандертальского вопроса" (NB: разумность
неандертальцев, совершавших сложные погребальные обряды, сейчас не вызывает
у археологов ни малейшего сомнения). А вот как сочинитель — не вижу в этом
ничего особенного: почему бы им не развиться в ходе естественной эволюции в
разных, "параллельных", мирах, а потом встретиться? Как это там у пана
Сапковского — "Сопряжение Сфер"?
Странно, что Вы, занимаясь пауками, не ввели в роман реабилитированную
Шелоб. Откуда вдруг такой аскетизм?
Оттуда, что существование наземного членистоного, более крупного, чем
палеозойские стрекозы-меганевриды с размахом крыльев в 70 см — опять-таки
увы! — категорически запрещено особенностями их дыхательной и кровеносной
систем (вот в море, при жаберном дыхании, это возможно — трехметровые
ракоскорпионы тому примером). Впрочем, для Толкиена и Стругацких (с их
"пандорскими ракопауками") такие проколы вполне изинительны, но вот для
палеонтолога Обручева, породившего в "Плутонии" муравьев размером с собаку
— это бесспорная "желтая карточка"...
Одним из серьезных грехов Толкина представляется наличие "облигатно
злых" разумных видов. Не этим ли обусловлена инверсия "хорошего и плохого" в
"Кольценосце"? Согласитесь, что Ваши эльфы серьезно отличаются от
канонических.
Ну, во-первых, мои эльфы отнюдь не "облигатно злые". Цитирую своих
рецензентов: "Эльфы у Еськова не злые и не добрые — они просто чужие. Это
другая раса и другая цивилизация, преследующая свои цели, и выживание людей
не является необходимым условием для достижения этих целей (вполне по
Лиддел-Гарту)" (В.Гончаров); "У Еськова даже эльфы, которые по авторской
задумке должны выглядеть существами абсолютно чуждыми и непостижимыми,
рассматривающими человечество как часть окружающего пейзажа (этакие
злокозненные людены), вызывают не столько ненависть, сколько жалость"
(В.Владимирский); по мне — так ребята все поняли правильно... А насчет
"канонических эльфов" — загляните-ка в "Сильмарильон": те еще фрукты...
авокады... А это ведь они там друг с дружкой так обходились, чего уж
говорить о всяких расово-неполноценных людишках...
Сейчас принято ругать науку, в том числе и в фантастике: "Ученые
сделали бомбу, ученые поворачивали реки"... С этой позиции Мордор и впрямь
видится угрозой экологически чистому эльфийскому миру. Как Вы думаете, какой
вид приобрела бы Земля, если бы магия существовала в качестве альтернативы
техническому прогрессу? Избежали бы мы, например экологических катастроф?
Ну, для начала, САМИ УЧЕНЫЕ не делали бомбу и не поворачивали рек: "Что
мое, то мое, а чужих статей ты мне не пришьешь, гражданин начальник!" Не
хотелось бы также повторять банальности — вроде той, что открытый учеными
пеницилин спас больше людей, чем их погибло в двух мировых войнах (которые
развязали — ну уж точно не ученые)... Что же касается цивилизации,
построенной не на технологии, а на магии, то я полагаю сумму человеческих
неприятностей величиной примерно постоянной, не зависящей ни от типа
цивилизации, ни от уровня ее развития. Ну, было бы вместо загазованности
воздуха — повальное буйство каких-нибудь энергетических вампиров, вместо
угрозы ядерной войны — противостояние супермагов, ежесекундно готовых
обратить все живое на планете в булыжники; только и всего... ("Если бы
исполнялись все желания (а именно к этому сводится в конечном счете магия --
К.Е.), то жизнь на Земле была бы ужаснее ада".)
Скажите, положа руку на сердце, зачем Вы погубили Альмандина и Джакузи,
убийца?
Тяжелый вопрос. Лева Вершинин (он читал роман в рукописи) чуть не со
слезами на глазах упрашивал меня их спасти, или хотя бы оставить в тексте
эдакую "лазейку неопределенности"... Судьба не только умбарских разведчиков,
но и ВСЕХ моих героев — это ответ Толкиену, с его идиллической картинкой
всенародного чествования героических хоббитов ("Кричали женщины ура// и в
воздух чепчики бросали")... Помните замечательный рассказ "Арена" Фредерика
Брауна? Ну, как некая сверхцилизаия похитила по человеку из двух космических
армад , изготовившихся к "последнему и решительному", и повелела им драться
один на один: проигравший губит тем самым и всю свою цивилизацию. Наш,
проявив чудеса доблести и смекалки, сумел-таки победить — после чего
очнулся в своем патрульном космоботе и узнал по радио из штаба, что вся
армада врага рассыпалась в пыль от первого же пристрелочного залпа:
"...Какой-то неизвестный резонансный эффект, ученые пока не разобрались.
Жаль, что все обошлось без тебя!" — "Так точно, сэр! Мне тоже жаль, что все
обошлось без меня"... Вот такой финал мне как-то ближе.
В романе очень сочно описаны всяческие шпионские штучки. Откуда
почерпнуты эти знания? Неужто подготовка российских ученых настолько
универсальна?
Подготовка российских ученых (по крайней мере у нас, в Московском
университете) была достаточно универсальна для того, чтобы уразуметь: прежде
чем изобретать велосипед — загляни в книжки. Насчет конкрено "шпионских
штучек" — есть множество писателей, для которых шпионаж был точно таким же
ремеслом, как для Толкиена лингвистика, а для Ефремова — геология: Грэм
Грин, Ле Карре, Суворов; профессиональных "примочек", которые каждый из них
небрежно раскидал по страницам своих книг, хватит на десятерых любителей
вроде меня — только не ленись подбирать . Есть у меня, правда, и знакомые
офицеры СВР, однако не могу сказать, чтобы общение с ними сколь-нибудь
существенно пополнило мой багаж, почерпнутый из "Аквариума", "Русского дома"
и т.п. Вот историей спецслужб и разведывательных операций я действительно
интересовался предметно, однако к "шпионским штучкам" это имеет до
странности малое отношение: там как раз все крайне прозаично.
Как Ваша рукопись оказалась в издательстве АСТ? Как с Вами работали
редакторы, если работали? Много ли пришлось вносить корректив?
Рукопись в АСТ передал Сергей Бережной. Редакторская работа свелась к
минимальной стилистческой правке (да и ту я частью принял, а частью отверг)
— ни на что другое я бы просто не согласился... Единственный забавный
момент во всей этой истории — то, как меня лишили псевдонима. Дело в том,
что автором рукописи значился — уж Игра, так Игра! — некий Алистер
Мак-Нейклот, уроженец Глазго, выпускник Эдинбургского университета,
сотрудник отдела энтомологии Британского музея; поэтому и все эпиграфы в
романе английские, а в меряют все ярдами и фунтами. Даже назывался он
поначалу иначе — "Зеркало эльфов"; ну, вы поняли: "Зеркало эльфов" Алистера
Мак-Нейклота — "Пушки Наварона" Алистера Маклина, с парафразами ряда
сюжетных ходов. А какую я "легенду" слепил этому самому Мак-Нейклоту --
пальчики оближешь! Автор монографии "Осы-сфециды аридных регионов Южного
полушария и проблема Гондванских ареалов" (а я сам действительно много
занимался Гондванскими ареалами), участник путешествия на верблюдах через
Сахару, когда в нагорье Ахаггар была открыта целая система микрооазисов с
уникальной реликтовой фауной (такая экспедиция действительно была, году в 88
или 89-ом)... А Науменко всю эту изысканную игру возьми, да и прихлопни
сходу — как таракана мраморным пресс-папье: вы, дескать, раскрученный автор
(это он про "Афрания"; столько, блин, интересного о себе узнаешь!..), а
потому прятать вас за псевдонимом коммерчески нецелесообразно. Я ему — а
как же Олди, и эта, как ее — Хаецкая, да? Ну, говорит, тогда время другое
было, а сейчас народ желает поддерживать трудовым рублем отечественного
товаропроизводителя... Вообщем, сдал я тогда беднягу Мак-Нейклота — петух
трижды не кукарекнул; до сих пор страдаю — может надо было тода
распереться, а?
По наши сведениям, Вы были на Интерпрессконе. Каковы Ваши впечатления
от конвента?
Очень классно посидели, пообщались; познакомился с кучей симпатичных
людей. Общее впечатление — замечательная реинкарнация наших когдатошних
студенческих пьянок. Что ж до официальных результатов... Первое место за
роман, с гигантским отрывом, взял Лукьяненко, второе — ваш покорный слуга,
ну а уж дальше — всякая мелочь пузатая: Пелевины там всякие, Дьяченки,
Лазарчуки. Ну — очень смешные результаты... То есть для дурака, конечно,
"второе место на Интерпрессконе" — повод делать пальцы веером, а вот для
умного — почесать репу: дорого ли стоит признание аудитории, которая (по
факту) ценит Лукьяненко втрое выше, чем Пелевина?
Самый глупый вопрос: каковы Ваши творческие планы?
Есть, как сейчас выражаются, совместный проект — с Левой Вершининым;
жанр — альтернативная история. Что получится — будем посмотреть...
Ну вот, теперь вроде точно — все. Если не угодил своим "эссе" --
извиняйте.
Я ведь по натуре не Белинский. И не Пушкин. Я по натуре — Штильмарк.
Не пишу романы, а тискаю рОманы: нравится — слушай, нет — отвали от шконки
и гундось. В таком вот аксепте.
Кирилл Еськов.
Вячеслав Рыбаков — сверхновая российского постмодернизма
© Copyright Кирилл Еськов
Email: afranius@newmail.ru
Date: 22 Oct 2000
(В.Рыбаков, "На чужом пиру". М., АСТ, 2000: 388 с.)
Антирусский заговор безусловно существует — проблема только в том, что
в нем участвует все взрослое население России.
В.Пелевин
Итак, господа, период так называемых демократических реформ (не к ночи
они будь помянуты!) остался позади, и Отечество наше строевым шагом вступило
в период Реставрации. Я ведь как тот Папаша Мюллер — "верю мелочам". И если
уж моя аполитичная жена идет и голосует за Путина, и все мои доводы типа:
"Да ты глянь, просто глянь на него — ведь он же тени не отбрасывает !"
разбиваются вдребезги об ее беспомощное "Но надо же хоть что-нибудь
делать!.." — это, знаете ли, симптомчик... (Помните, старый английский
анекдот. Молоденький, только что из училища, лейтенант командует взводу:
"Вперед — марш!", и тут на него нападает полный словесный ступор — ни бэ,
ни мэ. Дисциплинированные британские томми печатают шаг по прямой — сто
ярдов, двести... впереди уже — кромка обрыва, а команды сворачивать-то как
не было, так и нет! Наблюдающий за этой сценой майор — поседевший в боях
ветеран всех мыслимых кампаний — вынимает трубку изо рта и меланхолично
советует: "Ну скажите же им хоть что-нибудь, сэр! Хотя бы — "Прощайте,
ребята!" ")
То есть вообще-то для Реставрации все уже давно готово — и клиент
дозрел (спасибо алкоголику-президенту: додирижировался...), и исполнители
налицо — все те же лица (пардон за плоский каламбур), но только вот с
идеологической ее подстежкой отчего-то вышла заковыка. В смысле — с Русской
Идеей. Ну, с той самой, которую пелевинский бандюк Вовчик Малой (кликуха --
Ницшеанец) заказывал крутому криэйтору Вавану Татарскому:
"-- Задача простая, — сазал Вовчик. — Напиши мне русскую идею
размером примерно страниц на пять. И короткую версию на страницу. Чтоб чисто
реально было изложено, без зауми. И чтобы я любого импортного пидора --
бизнесмена там, певицу или кого угодно — мог по ней развести... Чтобы такую
духовность чувствовали, бляди, как в сорок пятом под Сталинградом, понял?"
Ваван, как вы помните, русской идеи тогда выродить из себя не сумел --
хоть тресни, а тут как раз, одно к одному, и заказчика мочканули на стрЕлке
злые чечены; тАк вот и остались мы всей страной лишенцами — без
национальной идеи. А ведь это, блин, не по понятиям!.. Вот и подумалось мне
тогда: зуб даю — нашелся уже кто-то, уловивший чутким художническим ухом
тот социальный заказ Вовчика и иже с ним; "иже с ним" — это я про
Государство наше родимое ("...Что такое государство, как не наиболее
организованная и многочисленная преступная группировка?" — Е.Лукин).
Потому как товарщ Ястржембский намедни уже озвучил, как принято нынче
выражаться, наше намерение опять немножко повоевать в Афганистане (я так для
себя понял, что в Чечне неразбомбленных сортиров уже не осталось, но
некоторая толка бомб на складАх завалялась, так не пропадать же добру!) — а
тут ведь до зарезу нужна какая-нито объединяющая идея типа "противостояния
исламскому фундаментализму", ну, вахабитам этим гребаным... да ты че, в
Афгане — разве не вахабиты? (Не станешь же базарить, что всего и конфликту
там — какая именно из двух воюющих таджикских наркомафий будет толкать свой
героин в Москву напрямую, диппочтой и военными бортами, а какая кругалем,
через третьи страны: "могут нэ так понять"...) А народ меж тем, скотина
эдакая, совершенно от рук отбился. Возвернулся из всяческих Гренад, где
долго и тщетно пытался тамошним крестьянам землю отдать, поглядел — во что
за это время обратилась собственная хата и, тяжко вздохнув, принялся за
работу. И ничем его, быдло безыдейное, не вдохновишь на новые подвиги: ни
Проливами с крестом над Святой Софией, ни мытьем сапог в Индийском океане,
ни даже — срам сказать! — бескорыстной помощью сербским единоверцам
(которые — уж в этот-то раз точно, зуб даю! — не пошлют нас на хрен
назавтра после освобождения, как они делали все предыдущие разы, а
непременно сольются с нами в молитвенном зкстазе эдакой Православной
Конфедерации). Безыдейный, короче, народ пошел, надо бы с этим что-то
делать, товарищи!
Словом, есть оборонный госзаказ, и даже с частичной (моральной)
предоплатой — грех не пользоваться, нет базара... Однако ж когда мне
поведали, что в эти игры принялся игрть Вячеслав Рыбаков — один из
любимейших моих (вот те крест!) писателей — я поначалу просто не поверил.
Купил книжку, начинаю читать. Первое впечатление — в точности как и
упреждали: нудноватый (как ему и положено) сон Веры Палны на тему "как нам
обустроить Россию, которую мы потеряли", перемежаемый антизападными
инвективами и поношениями интеллигенции, выдержаными в стиле даже не
Бушкова, а какого-нибудь Шевцова... И тут — "Кипяток на извилины!.."
(отличный образ — беру на вооружение): "Шевцов". ...Уж кому-кому, а мне не
следовало бы поминать сие имя всуе. Тут, правда, понадобится небольшое
отступление.
Дело в том, что в студенческие годы, в конце семидесятых, я был
активным членом "Общества поклонников таланта писателя Ивана Шевцова".
Исходная наша посылка была проста, как огурец: "Вот вы все издеваетесь над
формулой "Я Пастернака не читал, но осуждаю", а сами-то Шевцова читали? А
очень, между прочим, незаурядный автор..." Тут ведь все зависит от того, с
какой установкой принимаешься за чтение. И если при взгляде на омуля с
душком и виски "Бэлэнтайн" вы будете думать: "А, тухлятина!.. А, самогон!.."
— так это и будет для вас тухлятиной и самогоном; а вот если вы себе
внушите, что "Это — хорошо", вы там такую вкусовую симфонию обрящите — что
ты! (Да чего говорить — я в экспедициях по Сибири с девятого класса
мотаюсь, а рыбу сырьем есть, как все там делают, не мог — с души воротило;
только уже после Университета сумел въехать — и с той поры со всем
решпектом подписался под известной северной формулой: "Рыбу надо есть, пока
она еще хвостом дергает, а дальше это уже не рыба, а дохлятина".) Так вот,
об установке: почитайте тексты Шевцова, твердо исходя из того, что перед
вами — памфлет. Проверено на массе народу, в тот самый "расцвет застоя":
сперва недоверчиво таращатся, потом начинают ржать так, что Жванецкий --
отдыхает, а в конце уже, отерев слезинку, крутят головой: "Ну и ну! Куда
только Степанида Власьевна со всей ее цензурой смотрит!"
Так вот, именно эту замечательную, но незаслуженно забытую литературную
традицию советских времен и решил, как я понимаю, возродить Рыбаков. Я,
собственно, и на книжной полке своей их поставил встык — трехтомничек
Шевцова и "На чужом пиру": основоположник и продолжатель. Причем ученик, как
водится, превзошел учителя: у Шевцова в основе все-таки был скучноватый
реализм, бытовая проза, тогда как Рыбаков пересадил сей блеклый полевой
цветок на тучную почву современной литературной традиции и создал в итоге
великолепный постмодернистский "слоеный пирог" из раскавыченных цитат --
копай не хочу. Постмоденизм — однозначно!
Ну вот, для примера, сюжетная интрига — якобы "шпионский роман". Все
крутится вокруг проблемы утечки мозгов из России. Главный герой, Антон (сын
Аси и Симагина) создал уникальную психотерапевтическую методику, которая
позволяет возвращать творческие способности опустившимся, разуверившимся в
себе творцам. Однако один из Антоновых пациентов ни с того ни с сего
обратился в идиота под воздействием какого-то хитрого, не оставляющего
следов, мозголомного препарата. По ходу расследования выясняется, что это
дело рук некой ультранационалистической организации, решившей ("На войне,
как на войне!") нейтрализовывать тех ученых, кто намылился на работу за
бугор — "так не доставайся ж ты никому!". Но! Дальше выясняется, что
организацию уж два года как контролирует ЦРУ через одного американского
дипломата плюс купленного ими эфэсбэшника; и придурки-патриоты, сами того не
ведая, травят не уезжающих, а как раз остающихся — тех российских ученых
(из числа самых ценных), кто получил приглашение на Запад, но послал его на
хрен и остался дома, трудиться на благо Родины. И отравили их — уже 107
(прописью — сто семь) штук...
...Тут я явственно представляю себе рожу тупоумного знатока шпионских
детективов, адресующегося к автору с гневной филиппикой такого примерно
содержания: "Да вы хоть издаля — соображаете, чего пишете?!! У вас дипломат
в чужой стране из года в год занимается массовыми ликвидациями !!! Не
агент-нелегал (от которого, случись чего, родина отопрется, не моргнув
глазом — "Я не я, и корова не моя!"), а официальный представитель Великой
державы?! До такого, кажется, даже советских шпионских романах времен
холодной войны не додумывались (и в американских, насколько я знаю, тоже).
Что неудивительно: у тех романов по крайней мере косультанты были --
"Полковник А.А.Сергеев" — а уж они-то ни в жизнь бы такую хрень в печать не
пустили..."
Тут я оного "знатока" вежливенько эдак прервал бы: "Ну ка, охолонись
мальца... Ты че, не просек — автор едва ль не дословно переписывает из
культового романа "ТАСС уполномочен заявить" сцены постановки пароля и
закладки тайника. А стало быть, демонстрирует, что на самом-то деле вполне
осведомлен — какого цвета бывает рожа у Державы, если ее дипломата в
натуре, без булды, сцапали за руку на шпионаже. На шпионаже! --
деятельности, которая для этой публики вполне извинительна и, считай,
негласно узаконена... А ты — "организация на чужой терртории
систематических, из года в год, массовых ликвидаций"... Че, так и не
въезжаешь? ну, тогда извиняй: дурак ты, парень, и уши у тебя холодные...
Ведь это ж все ПОЛНЫЙ СТЁБ! Стеб от начала до конца, от киля до клотика, от
Альфы до Омахи!"
И вот ежели прочесть под ТАКИМ углом зрения "На чужом пиру", тады --
ой! Тогда выходит, что Рыбаков сплясал на всех
коммуно-патриотически-православных архетипах такую чечетку, что злоехидному
Шендеровичу и прочим "клеветникам России" осталось только съесть без горчицы
свои хасидские касторовые шляпы...
Несколько цитат:
"Кстати: страны, которые могли бы при ином раскладе оказаться
политически самостоятельными цивилизационными партнерами России, волею судеб
либо веками изнывали под иноверческим игом, самим этим фактом провоцируя в
России тягу к благоносной экспансии (Балканы), либо, кто еще оставался
более-менее независим, истекали кровью в борьбе с иноверцами и опять-таки то
косвенно, то прямо, взывали о помощи и о включении в империю (Закавказье,
Украина). Практически все последние оказались внутри границ России, а затем
СССР. Это намертво врезалось в национальный характер русских, которым
история постепенно отвела тяжкую и неблагодарную роль приводного ремня и
смазки между национальными деталями имперского механизма".
" Церковь относилась к государству как к хранителю и защитнику истинной
веры от всевозможного левославия и кривославия, бесчинствующего по ту
сторону всех без исключения государственных границ. Государство же
относилось к укреплению и распространению истинной церкви и истинной веры, к
защите всех истинно верующих ВНУТРИ И ВНЕ госграниц, как к основным своим
задачам, осуществление которых только и придает государству смысл.
Воцерковленные люди называют это "симф
...Закладка в соц.сетях
