Абзац: Полный самый URL: https://lib.co.ua/sfiction/eskovkirill/publicistika.jsp Публицистика Кирилл Еськов. Публицисистика Наш ответ Фукуяме Карстовый провал Как и зачем я писал апокриф к "Властелину колец" Вячеслав Рыбаков - сверхновая российского постмодернизма Кирилл Еськов. Наш ответ Фукуяме © Copyright Кирилл Еськов Email: afranius@newmail.ru Date: 22 Oct 2000 ("Конец истории?" - "Не дождетесь!..") Все попытки как-то детализировать облик грядущего выглядят aposteriori смехотворными, если не жалкими. Борис Стругацкий Нет, удивительно все-таки, как магия подкравшейся на мягких лапках круглой даты воздействует на умы вполне вроде бы здравомыслящих людей, вроде вашего покорного слуги, понуждая их к поистине странным поступкам. Вот уж никогда бы не подумал, что сподвигнусь на печатное изложение своих взглядов на будущее человеческой цивилизации; эдакие, извиняюсь за выражение, "soziologische-futurologischen Uebungen"... "Дураки бывают разные. Нет, прошу не вставать с места, вас пока не вызывали! Я бывал дураком всех разновидностей, кроме одной..." - но на этом месте справедливость требует прервать цитату. Ибо отнюдь не кладоискательство (коим надумал заняться герой О'Генри), а именно прорицание будущего заслуженно числится крайним в ряду тех поприщ, где в качестве спецодежды потребен колпак с бубенчиками. Любого, кто отправится на ознакомительную экскурсию по маршруту незабвенного Луи Седлового, поразит не столько даже несуразность буквально всех картин (и набросков) Описываемого Будущего, сколько авторство некоторых из них. Менделеев, полагавший самой сложной технической проблемой следующего, двадцатого, века утилизацию огромного количества навоза (ведь поголовье лошадей, ясное дело, будет и дальше прирастать прежними темпами); Эйнштейн, заявивший, буквально за дюжину лет до Хиросимы, что до практического использования атомной энергии дело дойдет лет через сто - никак не раньше; Бернард Шоу, видевший политическую карту будущей Европы так: "Франция и Германия? Это устарелые географические названия... Под Германией вы, очевидно, подразумеваете ряд советских или почти советских республик, расположенных между Уральским хребтом и Северным морем. А то, что вы называете Францией - то есть, очевидно, правительство в Новом Тимгаде, - чересчур занято своими африканскими делами...". Список этот при желании можно продолжать до бесконечности. И уж если в своих попытках предугадать будущее постоянно попадают пальцем в небо даже самые блестящие умы своего времени - на что тут рассчитывать дураку, вроде меня? Ну, прежде всего, дураку не стоит играть с умными на их поле и по их правилам - это дело заведомо дохлое; а вот учудивши что-нибудь свое, дурацкое, можно порою достичь весьма любопытных результатов... Помните, например, классический анекдот про пьяного, искавшего потерянный ключ от дома лишь под фонарями - поскольку "там светлее"? Если вдуматься, интуитивно избранная им стратегия поиска вовсе не так глупа, как кажется на первый взгляд: ведь в кромешной темноте, куда не достает свет фонарей, ключика-то все равно не найти, даже если он там и есть... Итак, давайте для начала, основываясь на печальном опыте предшественников, оконтурим зоны "неосвещенные" (где искать просто бесполезно) и "освещенные" (где результат - дело везения). ПОПЫТКИ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОГНОЗА Плох тот митрополит, что не был замполитом и плох тот замполит, что не митрополит. Е.Лукин Приходится констатировать, что как наука, так и беллетристика продемонстрировали полнейшую неспособность предугадать сколь-нибудь существенные черты общественного устройства нашего века. Да, порою совпадают кое-какие детали - однако совпадения эти лишь оттеняют разительное несоответствие общих картин прогнозируемого и реального будущего. Помните изрядно нашумевшую в свое время, а ныне почти забытую антиутопию Кабакова "Невозвращенец"? Саперные лопатки и причисление авангардиста Шнитке к лику официозных классиков автор предугадать сумел, а вот по всем более серьезным пунктам прогноза - полный облом... Чем останется двадцатый век в учебниках истории? Прежде всего - это время реализации социалистической идеи в форме тоталитарных режимов. Тоталитаризм возникал многократно и независимо, на совершенно разной национальной и экономической основе - от высокоразвитого капитализма в Германии до чистого феодализма в Корее (т.е. ни о какой такой "трагической случайности", прикатившей на нашу голову в пломбированном вагоне, и речи быть не может - существовал объективный общемировой тренд). Все эти режимы пережили бурный расцвет, а затем очень быстрый - по историческим меркам - крах. Так вот, ни первого (самогО возникновения тоталитаризма), ни второго (стремительности его крушения) предугадать не смог никто... Предвижу на этом месте возмущенный гомон: "А как же Замятин?! А Оруэлл?.. А..." А никак - все это просто не имеет отношения к делу. Точнее говоря - имеет, но лишь в той части, что выходит за рамки конкретного социологического прогноза. И если история Цинцинната Ц. будет волновать людей, покуда существеут художественная литература, то Оруэлловскую агитку наверняка ждет такое же забвение, как и другой "бестселлер века" - "Что делать": по прошествии трех десятков лет - когда вымрет поколение европейцев, принужденное проходить "1984" в рамках школьной программы, - о Великой Антиутопии и не вспомнит никто, кроме библиографов... Впрочем, давайте по порядку. Вполне очевидно, что антиутопии двадцатых годов (вроде замятинской) только постфактум кажутся нам "романами-предостережениями". На самом деле это была лишь затянувшаяся сверх всякой меры полемика с технократическими утопиями ушедшего, девятнадцатого, столетия. Ну какое, скажите, имеют отношение те автоматизированные, хирургически-стерильные миры холодного рацио (вроде того, которым повелевает Благодетель) ко всему этому сталинско-кимирсеновскому убожеству с крепостными-колхозниками и талонами на сапоги? Замятин и Хаксли продолжали свою - вполне виртуальную - дискуссию с Уэллсом, никак не соотнося ее с общественными процессами вокруг себя; это никакой не упрек - они решали свои собственные задачи, и социологическое анатомирование реальных тоталитарных режимов in statu nascendi в список этих задач просто не входило. Лейтмотивом же следующей генерации антиутопий (от Оруэлла до Зиновьева и Войновича) стала абсолютная несокрушимость тоталитаризма. "Сапог, топчущий лицо человека - вечно". Попытки же одолеть тоталитаризм при помощи "бога из машины" (как в "Часе Быка") лишь усиливали ощущение безнадежности: "Да, ребята, это - навсегда..." Были тут, однако, и важные нюансы. "1984" впервые попался мне в руки в студенческие времена - в середине семидесятых; до обозначенного в нем срока оставалось меньше десятка лет, и было яснее ясного, что автор в своем прогнозе крупно промахнулся. Вообще, по моим воспоминаниям, роман впечатлял в основном барышень: камера No 101 и невозможность трахнуться без разрешения парткома - на них этот набор ужасов действовал безотказно. Скептикам же и прагматикам вроде меня было очевидно, что гомункулус по имени "Ангсоц", заботливо выращенный Оруэллом в колбе западных стереотипов, - существо абсолютно нежизнеспособное; будучи ввергнут в грубую реальность, он сдохнет точно так же, как ужасные уэллсовские марсиане. Это ведь только западник может упустить из виду, что "телескрины" - основополагающий элемент системы тотального контроля - будут бесперечь ломаться; и купить их за нефть на "загнивающем Западе" тоже нельзя - за отсутствием такового, вот ведь в чем ужас-то... Как будет работать в условиях социализма (хоть английского, хоть какого) служба "телеремонта", объяснять, надеюсь, не надо: приедут на аварию, разломают стену - а потом поминай как звали. Конечно же, нормальный обыватель начнет отслюнять им на лапу, чтоб перегоревший телескрин в его квартире просто пометили в отчете как починенный; а поскольку запчастей для ремонта все равно нету, а отчитываться наверх надо - будут брать, к обоюдной пользе; ну, а народные умельцы из этой конторы станут за доступную плату подключать желающих к закрытым телескринным сетям для начальства, по которорым ночами крутят порнуху Малабарского производства (или где они там воюют). Дальше наверняка выяснится, что и те запчасти к телескринам, что есть, производят (для всех трех империй!) все в том же Малабаре; никакой "войны" там, конечно, нет и в помине - зато есть посольства, резидентуры и прочие "загранучреждения", всосавшие всех поголовно начальственных отпрысков. (Сюжетик: идейный... скажем так - чудак старой закалки подает начальству прожект усовершенствования телескринной сети, позволяющий сократить закупки импортной техники и сэкономить для Родины валюту; а у начальника есть племянник, он как раз и сидит в Малабаре на этих закупках... Товарищ Гельман, товарищ Липатов, ау-у!!) Иное дело - "Зияющие высоты" и продолжающая их серия Зиновьевских антиутопий. Это да, здесь вам не тут... Не скажу за "Фауста" Гете, но что "эта штука будет посильнее" (на порядок), чем всепланетно-разрекламированный ужастик английского социалиста - нет вопроса; более всесторонненей и исчерпывающей анатомии "реального тоталитаризма" мне не встречалось ни до, ни после. Стена, которую Зиновьев в своих книгах бесстрастно воздвиг на пути всей прежней мировой истории - дабы та "прекратила течение свое", выглядела абсолютно несокрушимой; кладка ее были подогнана столь тщательно, без малейших зазоров, что даже не нуждалась в растворе; на совесть было построено - чего там говорить... Самое же любопытное произошло, когда стена эта обвалилась прямо у нас на глазах - внезапно и вроде бы безо всяких видимых причин. Автор настолько разобиделся (на историю? на Гомеостатическое Мироздание?) за свое порушенное творение, что повел себя явно неадекватно: принялся предрекать, что это лишь маневр (вот погодите, скоро коммунизм станет круче прежнего!), сделался завсегдатаем всех коммунистических тусовок... Он ведь так убедительно обосновал, почему этот кошмар неминуемо станет "Светлым будущим" всего человечества - а тут такой облом... обидно, понимаешь! Ей-богу, создается впечатление, что сегодняшний Зиновьев отдал бы правую руку (а то и более важные части тела) за то, чтобы завтра поутру мы все проснулись под звуки советского гимна из радиоточки - причем не из любви к этому самому Ибанску, возглавляемому Заведующим-Заибаном (какая уж там любовь!), а лишь бы только не признавать ошибочность своего суперубедительного прогноза... Итак: покуда тоталитаризм (как общественная модель) лишь складывался, его не замечали в упор; когда же он оформился во всей красе - стали считать его вечным. Но ведь то же самое - буквально с любыми социально-политическими ожиданиями! Ну, кто бы мог подумать, что именно Британия - живое воплощение максимы "Пусть рухнет мир, но свершится правосудие!" - окажется в авангарде строителей нового миропорядка, в коем все основы международного права похерены ради "прав человека" (трактуемых при этом весьма и весьма избирательно, по двойному стандарту). И дело вовсе не в закидонах конкретного социал-демократического правительства, которое сперва арестовывает легально въехавшего в страну иностранного сенатора, защищенного дипломатическим паспортом, а затем начинает интервенцию против европейского государства с международно признанными границами и законно избранным правительством, дабы поддержать мятеж тамошних сепаратистов. Важнее иное: 90 % англичан, вроде бы воспитанных - не в пример нам, грешным - на Dura lex, sed lex и Pacta sunt servanda, полностью одобряют это беззаконие: а че такого, ведь Пиночет и Милошевич - плохие парни!.. Англия, пожелавшая жить не по закону, а по понятиям - что тут еще скажешь? (Это ведь именно НАТОвская агрессия против Югославии выдала российской власти крат-бланш на "окончательное решение чеченского вопроса"; и нынешнее возмущение Запада российскими действиями на Кавказе смотрится вполне анекдотично: "И эти люди запрещают мне ковыряться в носу!") Или - чуть из иной области. В первой половине века мало кто сомневался, что если в будущем и сложится новый экономический центр цивилизации, сопоставимый с Западной Европой, США и СССР, то им станет Латинская Америка (эти ожидания отразил, например, Цвейг в книге "Бразилия - страна будущего"). Аргентина и другие ведущие державы континента и вправду развивались в те годы поистине фантастическими темпами. Ну, кто мог предвидеть, что после Второй мировой войны (от которой они объективно лишь выиграли), все они вдруг впадут в полувековую экономическую летаргию?.. Новый, "внеатлантический", центр цивилизации (как нам теперь стало ясно) действительно возник, но совсем не там, где ожидалось: на Тихоокеанском побережье Азии. Именно восточноазиатские страны совершили блистательный рывок в двадцать первый век, и помешать этому не смогли никакие "объективные препятствия": ни то, что Японии пришлось подниматься из радиоактивного пепла, ни чудовищные социально-экономические эксперименты, на долгие годы обескровившие Китай, ни затяжные гражданские войны почти по всему региону, ни даже отсутствие сколь-нибудь заметных запасов минерального сырья - и особенно нефти. Ладно, бог с ними, с глобальными прогнозами - но ничего путного, как выясняется, нельзя предвидеть даже в своей, сугубо профессиональной, области. Помните, у Стругацких в "Хромой судьбе" писатель Феликс Сорокин, хранящий в глубине письменного стола сокровенную Синюю Папку с главным своим романом, встречает Михаила Афанасьевича (реинкарнацию того самого); тот способен при помощи созданной им машины (вариант Мензуры Зоилии) предсказать грядущую судьбу любого художественного текста по некоему простенькому интегральному показателю, а именно: по цифрам "НКЧТ" - наивероятнейшему количеству читателей текста. Михал Афанасьич-прим сперва отрицает свое тождество в таких вот словах: "...Как я могу быть им? Мертвые умирают навсегда, Феликс Александрович. Это так же верно, как то, что рукописи сгорают дотла. Сколько бы ОН ни утверждал обратное", а затем открывает Сорокину самый ужасный, даже не приходивший тому в голову, вариант судьбы его рукописи: "...Проклятая машина может выбросить на свои экраны не семизначное признание моих, Сорокина, заслуг перед мировой культурой и не гордую одинокую троечку, свидетельствующую о том, что мировая культура еще не созрела, чтобы принять в свое лоно содержимое Синей Папки, а может выбросить машина на свои экраны крепенькие и кругленькие 90 тыс., означающие, что Синюю Папочку благополучно приняли, благополучно вставили в план и выскочила она из печатных машин, чтобы осесть на полках районных библиотек рядом с прочей макулатурой, не оставив по себе ни следов, ни памяти, похороненная не в почетном саркофаге письменного стола, а в покоробленных обложках из уцененного картона." Ну, насчет того, что в нынешнюю, компьютерно-сетевую, эпоху рукописи - таки да, категорически не горят (уж к добру или к худу - это отдельный вопрос), я долго распространяться не стану. Замечу лишь, что по сию пору бережно храню, как памятник эпохи, ЭВМ-овскую (слово "компьютер", если кто запамятовал, в ту пору в обиходе отсутствовало) распечатку "Сказки о тройке", сделанную аккурат в том же 1982 году, когда писалась "Хромая судьба"; так что о потенциальной неистребимости рукописей в принципе возможно было догадаться уже тогда. Гораздо интереснее смотрятся по нынешнему времени "крепенькие и кругленькие 90 тыс." Дело ведь не только в том, что канула в небытие "самая читающая в мире страна" с ее ни с чем не сообразными тиражами. Сама эта цифра - память о той прежней, трогательно-наивной, эпохе, когда понятия "бестселлер" (ведь исчисление НКЧТ - именно об этом) и "шедевр", как ни странно, и вправду были связаны пусть не стопроцентной, но вполне значимой корреляцией. Стругацким, воспитанным (как и всем мы, тогдашние) на Великой Русской Литературе, и в голову прийти не могло, что по прошествии буквально десятка лет Книга обратится в такой же точно товар, как сникерсы-памперсы и истребители-бомбардировщики СУ-27; что, вложив должные суммы в рекламу, можно "раскрутить" в бестселлер (с охрененным НКЧТ) все, что угодно - хоть какой-нибудь "Корявый против Припадочного - 2", хоть воспоминания Моники Левински о вкусе клинтоновых выделений... Кстати, любопытно: а кто из сколь-нибудь приличных российских писателей может в наши дни похвастаться 90-тысячной аудиторией? Ну, Пелевин, ну, может быть, Веллер... третий-то сыщется? Да, конечно, изредка случаются совпадения прогноза - и они по-своему любопытны. Вот, например, Войнович в сатирической антиутопии "Москва-2042" блистательно предугадал и вполне знаковую фигуру отца Звездония - генерал-майора религиозной службы в рясе с лампасами, и столь чаемую нынешними "государственниками" национальную идею: "Составные нашего пятиединства: народность, партийность, религиозность, бдительность и госбезопасность". И ведь писано это было задолго до того, как коммунисты зачастили в церковь, не зная, какой рукой надо креститься (как тут недавно отлил в бронзе товарищ Лукашенко, получая в Иерусалиме церковный орден: "Я - православный атеист!"), а наша Трижды Краснознаменная, Орденов Ленина и Октябрьской Революции Патриархия, притомясь беспошлинной торговлей сигаретами и освящением бандитских иномарок, вовсю норовит уже устроиться в опустевшем было кресле Идеологического отдела ЦК КПСС... Так вот, рискну предположить: Войновичу удалось угадать именно потому, что он искренне пытался сконструировать не наивероятнейший (как Оруэлл и Зиновьев), а именно наиабсурднейший, как тогда казалось, вариант будущего: "Коммуняки в обнимку с попами, придет же в голову такой бред..." Итак, резюмируем: в сфере социального прогноза ловить, похоже, нечего. Голяк. Что бы вы ни напророчили - "Нэ так все будэт, савсэм нэ так". И, кстати, понятно почему, но об этом - чуть позже. ПОПЫТКИ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО ПРОГНОЗА Вот скоро в зоологических музеях появятся удивительные животные, первые животные с Марса и Венеры. Да, конечно, мы будем глазеть на них и хлопать себя по бедрам, но ведь мы уже давно ждем этих животных, мы отлично подготовлены к их появлению. А. и Б. Стругацкие Здесь ситуация, похоже, та же, что и в предыдущем случае: совпадают отдельные детали (иногда весьма красочные), при полнейшей неадекватности общей картины. К тому же многое зависит от того, насколько мы склонны "мажорировать автору"; попросту говоря - подгонять решение задачи под уже известный ответ, закрывая глаза на различия между аналогиями и гомологиями. Можно, конечно, счесть, что Свифт, описывая, как мудрецы из Большой Академии Прожектеров тщатся превратить лед в порох, предвосхитил и идею "холодного термояда", и даже безрезультатность вот уже полувековых, весьма дорогостоящих, попыток осуществить управляемый термоядерный синтез - однако согласитесь: такая интерпретация будет все же излишне вольной... Давайте называть вещи своими именами: полет человека на Луну в пушечном ядре не более реален (с точки зрения физики), чем аналогичное путешествие Сирано де Бержерака на голубях - даже если пушку эту волею Жюль Верна установить именно на мысе Канаверал. Пресловутая машина свифтовских мудрецов - это, увы, никакой не компьютер, а тепловой луч уэллсовских марсиан и гиперболоид инженера Гарина - не лазеры (с тем же основанием "лазером" можно окрестить и легендарные солнечные зеркала Архимеда, поджигавшие римские корабли). Самое интересное - что куча технологических новшеств, как выясняется, появилась "в железе" много раньше, чем соответствующие озарения фантастов. Мы отчего-то склонны забывать, что "Наутилус" (sic!) Фултона опередил "Наутилус" Жюля Верна на 65 лет. А угадайте, когда был впервые осуществлен запуск боевой ракеты с находящейся в подводном положении субмарины? В одна тысяча восемьсот тридцать седьмом году (кстати сказать, в России)... Нет, это не опечатка: именно "восемьсот"; вот-вот - "год смерти Пушкина"... Ясно, что ракета была не "Посейдоном", а субмарина - не "Трайдентом", однако меня лично этот фактик впечатлил в свое время куда сильнее, нежели описания персидских ковров и мраморных статуй в подводных чертогах капитана Немо. Или взять, к примеру, мобильники; они ведь появились в карманах малиновых пиджаков напрямую, минуя всякие свои книжные прообразы. Помните, как общались между собою герои романов о будущем? Правильно: посредством цветных, стереоскопически-стереофонических (а иной раз, помнится, даже воспроизводящих запах) - но всегда стационарных видеофонов; они установлены в каждой квартире и конторе, а если на улицах - то в особых кабинах. В принципе такие видеофоны можно было бы наделать хоть сейчас - только это оказалось на хрен никому не нужно, а нужны простенькие и дешевенькие мобильники... При этом нельзя сказать, чтоб идея персональной мобильной связи вовсе никому не приходила в голову; конечно, приходила - но как! Вот, к примеру, "Жук в муравейнике": кульминация секретной операции, судьба мира на волоске, и разбегающиеся спасать планету руководители спецслужбы уговариваются: "Связь через браслет!"; по контексту ясно, что такой сорт связи у них там, в 22-ом веке, даже эта категория работников практикует не каждый день... Кстати, раз уж к слову пришлось: помните, сколько времени требовалось крутому чекисту Каммереру на получение справки по сети Большого Всепланетного Информатория? Два часа! Скажите-ка это школьнику, лазящему по Интернету - он обхохочется... Спорить на тему "является ли гиперболоид предтечей лазера" можно до хрипоты, и никто никому ничего не докажет; меня лично список "предвидений" Жюля Верна и иже с ним убеждает ничуть не более, чем "современные прочтения" Нострадамуса, который якобы предрек не только Гитлера, но и Саддама Хуссейна. (Если уж на то пошлО, у барона Мюнхгаузена есть "предвидения" и покруче жюльверновских: совершенно ясно, что олень с вишневым деревцем между рогов - продукт генной инженерии, а бешеная шуба - результат неосторожных экспериментов с фоссилизированной ДНК...) Так что более продуктивный путь - посмотреть, что из предсказанного определенно не сбылось. Ну, что мы не овладели нуль-транспортировкой и антигравитацией, не создали машину времени, не встретились с инопланетным разумом, понятно - да этого, честно-то говоря, никто особо и не ожидал; роботами пока никакими и не пахнет - да и хрен бы с ними; ядерной войны - тьфу-тьфу! - вроде тоже не предвидится (хотя многие лица продолжают по инерции разрабатывать эту изрядно оскудевшую золотую жилу). Но вот если бы в середине шестидесятых кто-нибудь заикнулся, что новое тысячелетие люди встретят так и не ступив на поверхность Марса - его наверняка подняли бы на смех. Тезис "Человечество вступило в космическую фазу своего развития" стоял в те годы в одном ряду с "Волга впадает в Каспийское море" (или - "Коммунизм - светлое будущее всего человечества"). Увы! Многострадальная станция "Мир", которую не сегодня-завтра затопят в океане, похоже, станет своеобразным надгробным памятником "космической эре" - в тогдашнем ее понимании. Это вовсе не означает умирания космонавтики - наоборот! Несомненно, будет и впредь развиваться система спутников связи; возможно даже, придется раскошелиться на глобальную систему для уничтожения угрожающих Земле астероидов с элементами космического базирования. Есть и любопытнейшие энергетические проекты - вроде превращения Луны в грандиозную солнечную батарею или добычи гелия-3 из лунного реголита и из атмосферы Больших планет (где его как грязи) для нужд будущей, экологически чистой, термоядерной энергетики; степень безумия этих проектов как раз та, что бывает необходимой для успеха. Однако все это, очевидно, не имеет ни малейшего отношения к цветущим на Марсе яблоням, следам на пыльных тропинках далеких планет и Великому Кольцу (вкупе со Звездными Войнами). Эпоха, которая открывает новое тысячелетие, оказалась вовсе не "космической", а скорее уж "компьютерной". (Напомню, что отважные капитаны межзвездных крейсеров, каперов и прочих клиперов обыкновенно рассчитывали свой курс - "А-ат Земли до Беты..." - чуть ли не на логарифмических линейках.) Весьма поучительна в этом плане история войн. Первой Мировой войне действительно предшествовал невиданный в истории рывок в сфере военной техники, когда буквально за полтора десятилетия появились пулеметы, дальнобойная артиллерия, танки, авиация и - отравляющие газы. Последние, не сыграв практически никакой роли в боевых действиях (0,3% всех потерь), оказали столь сильное воздействие на умы публики, что стали своеобразным "фирменным знаком" Первой Империалистической. Неудивительно, что дальнейшее развитие военной техники мыслилось именно по пути создания оружия массового поражения: "солнечный газ" у Булгакова, гиперболоид у Толстого (впрочем, отравляющими газами Гарин тоже не пренебрегал), всяческие Лучи Смерти и бактериологическая война - "в ассортименте"; Набоков, помнится, даже додумался до чего-то вроде "тектонического оружия". Однако следующая, Вторая Мировая, война велась все теми же старыми добрыми пулеметами, танками и самолетами, что и Первая, а единственное принципиальное новшество (баллистические ракеты) опять-таки никакой военной роли не сыграло - чисто психологическую. После появления ядерного оружия сценарии будущей войны не отличались разнообразиием. Помните, что следует делать военнослужащему при ядерном ударе? ...Не, "накрываться белой простыней и ползти по направлению к кладбищу" - это всяким штафиркам, а бойцу надлежит "твердо держать автомат Калашникова на вытянутых руках, дабы расплавленная сталь не закапала казенные сапоги"... Однако осознание того, что "в ядерной войне плоды победы будут иметь вкус пепла" мало-помалу достучалось даже до медных лбов носителей медных щитов. В итоге тогдашняя военная доктрина (она так прямо и называлась - "Доктрина гарантированного взаимоуничтожения") сделала то, что оказалось не под силу пацифистам всех времен и народов: "настоящую" войну заменила война "холодная", т.е. гонка вооружений и соревнование военных технологий. В Европу будто бы пришли благословенные времена китайской династии Мин, когда полководцы, выстроив войска для битвы, встречались тет-а-тет и разыгрывали грядущее сражение в режиме шахматной партии - после чего один честно признавал себя побежденным, и солдаты расходились по домам; или - правила "бесконтактных" поединков на соревнованиях по каратэ, когда удар не наносится, а лишь "обозначается". Эта ситуация "бесконтактного боя" оказалась столь непривычной, что большинство моих соотечественников, похоже, так до сих пор и не осознало элементарного факта: Третья Мировая война - была. В этой войне Советский Союз больше сорока лет в одиночку сражался против всего остального мира, и в конце концов, израсходовав свои ресурсы, капитулировал. (Германию с Японией, напомню, в аналогичной ситуации уделали вдребезги и напополам не за сорок, а всего за пять лет.) По условиям этой капитуляции мы лишились не только всех колоний, но и заметной части исконной территории ("Беловежские соглашения"), привели свою армию в небоеспособное состояние (так, что та уже который год не может совладать с кучкой кавказских бандитов), выплатили огромные репарации (пресловутые 180 миллиардов, осевшие в заграничных банках на благо тамошней экономике, - это еще сущий пустяк по сравнению с реальной ценою тех мозгов и рук, что утекли от нас на Запад)... Интересно, а как бы вы, ребята, хотели - проигравши Мировую войну? Итак, после появления оружия массового поражения вот уж почти сто лет как ожидают, что следующая война непременно будет вестись с его применением, и постоянно промахиваются: Вторая Мировая война опять велась обычными вооружениями, Третья мировая оказалась "холодной", а Югославская кампания, похоже, открывает эпоху "виртуальных войн", когда реальные боевые действия просто не имеют значения - важно лишь, что попадет на мониторы CNN. И это - типичная судьба технологических прогнозов, ибо они обычно являют собою линейную экстраполяцию: если вчера в мире существовала одна-единственная сепулька на тригенных куаторах с обратной связью, а сегодня их уже десять, то завра их - ясный пень! - будет сто, а послезавтра - десять тысяч... Именно такова была основа пресловутого Менделеевского прогноза - ну, насчет мира, заваленного по колено лошадиным навозом. Именно так строились апокалиптические прогнозы семидесятых, предрекавшие к концу века гибель человечества от загрязнения окружающей среды, и восьмидесятых - сулившие десятки и сотни миллионов больных СПИДом. (Заметим, что в отличие от шутника-Менделеева организаторы этих последних PR-компаний весьма неплохо погрели руки на раздутой ими алармистской истерии - вроде как компьютерщики на "Проблеме 2000".) Именно поэтому я никогда не воспринимал всерьез всех этих многомудрых "расчетов" - к какому именно году на Земле иссякнет нефть, а к какому титан с ванадием (стоит, например, открыть источник по-настоящему дешевой энергии в виде термояда - и проблема нефти будет решена раз и навсегда: можно будет разрабатывать совершенно неисчерпаемые запасы нефтяных песков, эксплуатация которых пока просто нерентабельна по энергетике). Или взять, например, весьма популярную в определенных кругах концепцию "Золотого миллиарда", согласно которой развитые страны будут потреблять чем дальше, тем бОльшую долю мировых ресурсов, грабя остальное человечество. Это ведь просто те же самые грабли, на которые уже некогда наступили марксисты в своих - в общем-то не лишенных логики - рассуждениях о "перманентном обнищании пролетариата по мере развития капитализма"; даже если не брать в расчет возможность введения в оборот принципиально новых ресурсов (вроде упоминавшегося выше гелия-3 из космоса), окажется, что удельная энергоемкость национального продукта в развитых странах уже начала снижаться (благодаря информационным технологиям), и это, надо полагать, лишь начало... А едва написавши сии слова, я невольно поежился - ибо они, в свой черед, являются линейной экстраполяцией; куда ж от нее денешься... Впрочем, может плох не сам принцип, а лишь его реализация? Если, например, исходный график строить не по двум точкам (одна - настоящее, а вторая - "прошлое", как в упомянутых примерах), а по более представительному их числу - вдруг да и вырисуется что путное? Иными словами: давайте попытаемся пристроиться к некому по-настоящему долговременному тренду - если, конечно, такие тренды в истории цивилизации вообще существуют. Прогресс это будет, или наооборот, деградация от Золотого века - нам без разницы, была бы лишь некая временнАя анизотропность... ИСТОРИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА КАК ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ РЕВОЛЮЦИЙ "Романтика, прощай навек! С резною костью ты ушла, - Сказал пещерный человек, - И бьет теперь кремнем стрела. Бог плясок больше не в чести. Увы, романтика! Прости!" Р.Киплинг Когда дело доходит до поиска неких объективных векторов в развитии человеческой цивилизации, технический прогресс попадает в поле зрения с неизбежностью. Действительно, спорить о том, что "выше": наскальные рисунки из Альтамиры, фрески Сикейроса или мозаичное панно "Социалистическое соревнование металлургов Донбасса и Урала" со станции метро Киевская-кольцевая - занятие очевидно бессмысленное; все философские системы, по большому счету, придуманы в античности, а степень изысканности той космогонии, что создана австралийскими аборигенами, по сию пору пребывающими в мезолите, мы смогли оценить лишь сейчас... Иное дело техника: положил рядышком каменный топор, рыцарский доспех и снайперскую винтовку с лазерным прицелом - и нет вопроса, куда глядит вектор. Если не затевать тут постмодернистского флейма а-ля Клоп-Говорун ("С постмодернистами дискутировать не желаю," - как сказал бы на этом месте грубый Корнеев), то историю человечества вполне правомочно рассматривать как последовательность технологических революций. Напомню кстати, что и само возникновение человека как биологического вида может считаться одной из таких революций: Homo habilis ("Человек умелый") анатомически ничем не отличался от современных ему видов грацильных австралопитеков - только лишь способностью изготавливать каменные орудия. Правда, сразу возникает вопрос: какие из технологических новаций тянут на гордое имя Революции, а какие - "рылом не вышли". Использование огня - революция? - ясно, революция, и еще какая! Колесо? - нет вопроса! Лук, первое дистанционное оружие? - а как же! А мореплавание?.. А порох?.. А антибиотики?.. А... Мне как-то попалось в руки исследование, где оных "революций" выделяли больше 30 штук! Ясно, что при подобном подходе можно было бы навыделять и 130 - все равно это чистейшей воды субъективизм; ну как, скажите, оценить на унифицированной шкале реальное значение для цивилизации лазера, горизонтального ткацкого станка и лучка для добывания огня? Так что давайте попробуем подойти с другого конца: сперва выделим те исторические этапы, когда революционно, скачком, менялось качество жизни людей - и уже затем соотнесем эти социологические и экономические изменения с определенными технологиями. Таких крупнейших социально-экономических скачков обычно выделяют три. Первый - неолитическая революция, ознаменовавшая собою переход от присваивающего типа хозяйства к производящему (от охоты и собирательства - к земледелию и скотоводству). С этого времени призрак голодной смерти если и приближался к людским поселениям, то лишь эпизодически; что касается такого интегрального показателя качества жизни, как ее средняя продолжительность, то, как считается, именно в это время она выросла с двадцати с небольшим до сорока лет (без учета детской смертности)[1]. Второй качественный скачок --индустриальная революция Нового времени. Третий - идущий на наших глазах в развитых странах переход к постиндустриальному обществу. (Постиндустриальное общество понимается здесь вполне стандартно: "Общественная формация, которая, согласно ряду теорий, придет на смену капитализму и социализму ("индустриальному обществу"). Характеризуется подавляющим преобладанием (до 9/10 населения) занятых в сфере "производства информации", прекращением роста народонаселения и переориентацией экономики на удовлетворение преимущественно культурных потребностей" - "Философский словарь", 1980). Хорошее число - три!.. Если спросить старшеклассника - из каких несводимых друг к другу субстанций состоит окружающий нас материальный мир, то оный старшеклассник должен, по идее, без запинки ответить: "Из вещества, энергии и информации". Давайте рассмотрим под этим углом зрения три перечисленные выше революции. Неолитическая революция - это революция "по веществу": появление отсутствующих в природе веществ - несамородные металлы, керамика, стекло, ткани; собственно, с той поры за всю историю открыт всего один принципиально новый класс веществ - пластики. Сюда же без особой натяжки могут быть причислены и отсутствующие в природе существа - домашние животные и сельскохозяйственные растения (в том числе пекарские дрожжи). Индустриальная революция Нового времени - революция "по энергии": реализовано "запрещенное" для природных процессов превращение тепловой энергии в механическую (паровая машина) и использование ассимилированной энергии экосистем прошлого (сжигание ископаемого топлива). Нынешнюю же технологическую революцию все так и называют - "информационная". Ее принято связывать с появлением компьютеров (считая его за исходный толчок, аналогичный изобретению регулятора Уатта в предыдущей, "энергетической", революции); однако ничуть не менее важны и биотехнологии - вроде генной инженерии или клонирования, основанные на управлении наследственной информацией. (Символично, что научные основы этих технологий - кибернетика с одной стороны и дешифровка генетического кода с другой - были заложены практически одновременно, в пятидесятых годах.) Разумеется, предлагаемая модель: "Неолит - вещество, Новое время - энергия, современность - информация" весьма упрощает реальность: как в ее рамках оцнивать, например, овладение огнем? По идее, оно должно бы "проходить по департаменту" энергетической революции, но ведь это произошло задолго до неолита... Тут, однако, можно возразить, что огонь - явление природное, а потому "приручение" его, при всей важности этого процесса, революцией в строгом смысле не является: мы ведь связываем понятие революции именно с открытием веществ и процессов, принципиально отсутствующих в природе (говоря выше о домашних животных и растениях как об элементе неолитической революции, мы подразумеваем не саму доместикацию, а именно выведение культурных пород и сортов, которые неспособны существовать самостоятельно, в природных экосистемах). Опять-таки - энергетическая революция вовсе не отменяет создания новых классов веществ (пластики), а информационная - новых источников энергии (термояд). Речь идет лишь о том, что в индустриальном обществе целью ставится увеличение производства энергии (помните диаграммы Римского клуба?), а в постиндустриальном акцент перенесен на оптимизацию управления имеющимися энергоресурсами; это уже привело к уменьшению удельной энергоемкости национального продукта развитых стран, а в перспективе и вовсе способно привести и к уменьшению абсолютного энергопотребления. (Интересная аналогия: в 60-70-е годы экологи фактически сводили все функционирование экосистемы к энергопотокам в пищевых цепях, тщательно измеряя - сколько калорий содержится в куртинке ковыля, сколько - в суслике, и сколько в орле с его птенцами. Сейчас же все большее внимание экологов привлекают "непрямые" взаимодействия, несводимые к простой энергетике. Хороший пример - избирательное стравливание копытными древесного подроста; в итоге эти животные, составляющие в энергобалансе экосистемы чепуховый процент, радикально меняют весь облик ландшафта, препятствуя естественному зарастанию лесом наиболее продуктивных, степных, пастбищ.) Не думаю, что мы способны предугадать конкретные детали неизбежных социальных изменений, порождаемых компьютерной революцией: наверняка многие моменты, представляющиеся нам сугубо второстепенными, окажутся решающими - и наоборот. Сколько уж писано (в явно панической тональности) о компьютерных психозах, о детях, погрузившихся в киберспейс до полного уезда крыши, и т.д. А вот вам, в противовес, такая необсуждающаяся деталька. Известно, что на формирование коры больших полушарий головного мозга - а именно она является "вместилищем личности" - гигантское влияние оказывает развитие тонкой моторики пальцев (именно поэтому ребенок обязательно должен рисовать, лепить, шить и т.п.). Ведущим, фоновым, типом этой моторики сейчас являются навыки письма. Между тем, нынешние школьники, видимо, будут последним поколением, которое умеет писать буквы на бумаге (или - на стенках лифта); следующие же будут даже не "топтаться по клаве и щелкать мышкой", а просто надиктовывать компьютеру - что называется, не прилагая рук. Соответственно, и мозги их неизбежно окажутся устроеными несколько иначе - в самом что ни на есть прямом смысле; и есть серьезные основания подозревать, что мозги эти в итоге окажутся заметно примитивнее нынешних. Может, оно, конечно, и к лучшему ("Блаженны нищие духом..."), но как-то это... обидно... В общем, детали тут предугадывать столь же бесполезно, как и везде; давайте лучше вернемся к нашему обобщенному тренду. Итак, мы располагаем следующей временнОй последовательностью: 2,5 млн лет назад - первые каменные орудия в Восточной Африке; 12 тыс лет назад - первые неолитические культуры в "Плодородном полумесяце"; 300 лет назад - индустриальная революция в Европе; наши дни - информационная революция. Если отложить эти значения по абсциссе, и принять - на чисто интуитивном уровне - что каждая из этих революций меняла "качество жизни" (ординату) сопоставимым образом, то мы получаем простую логарифмическую зависимость с корреляцией 0,98 - что неслабо. Да и четыре точки на графике - все ж таки не две ("две бубны - не одна бубна"), так что можно и рискнуть с экстраполяцией... Так когда ж нам ожидать следующую, "Четвертую технологическую", революцию? Вы будете смеяться, но - исходя из нашего графика - через семь-восемь лет! Это, разумеется, глубоко в пределах ошибки, так что... может она уже идет? А ряд-то логарифмический, так что пятая, шестая и так далее будут следовать одна за другой, сливаясь в сплошной каскад... как это понимать? Похоже, фигня все это, и прогностической ценности данная модель не имеет... Хотя - это как посмотреть. Помнится, в середине девяностых появилась концепция американского политолога Фукуямы - "Конец истории?"; дескать, с прекращением глобального военного противостояния Западного мира и Советского блока и вступлением в постиндустриальную эпоху история человечества, как некое поступательное движение, завершилась, и теперь мы будем до скончания века дрейфовать без руля и ветрил в эдаком безвременье... Модель показалась мне тогда довольно убогой. Откуда высокоученый аналитик Госдепа слямзил основную идею, было видно невооруженным глазом: отнюдь не из Гегеля (на которого он ссылается), а из стратегических компьютерных игрушек типа "Civilization". Кто играл - наверняка помнит: финальная их фаза всегда невыразимо скучна. Нервический азарт Большой Войны с Главным Противником, когда в у берегов маячат вражеские cruisers, в тылу бандитствуют native guerrilas, а задавленное военными налогами население бесперечь устраивает civil disorders - позади; наше дело правое, враг разбит, победа за нами; тишь и благодать - космический корабль к Альфе Центавра уже отправлен, а ты, в ожидании его прилета и подведения финального рейтинга, тупо достраиваешь по градам и весям своей - теперь всепланетной - империи недостающие университеты с элеваторами да открываешь на хрен никому уже не нужные Future Technology-11, -12, etc - а и вправду, скучища смертная, натуральный "Конец истории"... Тут надобно заметить, что в моем мнении "новеллизация компьютерных игр" - в принципе, как жанр - стоит где-то в одном ряду с подростковыми прыщами и нюханьем клея на чердаке ПТУ; я ничего не имею против самих игр Сида Мейерса, но когда новеллизацию его "стратегушек" мне пытаются впарить за серьезную социологическую модель... Тем не менее, некие рациональные зерна при желании можно отыскать в абсолютно любой концепции, и модель Фукуямы - не исключение. Похоже, он угадал, что технологический этап развития цивилизации в общем и целом близок к своему завершению. Только вот конца истории это отнюдь не означает - скорее наоборот: окончена Предистория человечества, а настоящая-то История только-только начинается. Именно информационная революция выводит цивилизацию на принципиально новый уровень... (Впрочем, может быть это новое - лишь хорошо забытое старое: "Вначале было Слово" - а что есть Слово, как не Информация?) Возможно, кстати, что отличие нынешней революции от двух предыдущих - ее "каскадность" - связано именно со свойствами информации как таковой: это Ляпунов, помнится, строго доказал, что на информацию, в отличие от вещества и энергии, не распространяются законы сохранения, т.е. она может быть заново создана - либо, напротив, безвозвратно утрачена; именно поэтому Акт Творения для человека возможен лишь в информационной сфере - в сферах же вещества и энергии это прерогатива Демиурга. Что ж это за новый уровень, на который нас в ближайшее время выведет (либо - уже, незаметно для нас, вывела) информационная революция? Итак, вопрос на засыпку: в мире есть вещество, энергия и информация - а еще что? И притом - неким образом связанное с информацией... Энтропия (в смысле - не Клаузиусовская, а Брюлионовская)? Время - каковое по Пригожину есть просто "непреодолимый энтропийный барьер"? Слушайте, а я кажется догадался: еще есть - Магия! Одним из наиболее очевидных направлений информационной революции станет создание магических технологий... Ну, чего вы, ребята, на меня уставились, будто я посреди званного обеда вдруг вздумал сморкаться в край скатерти? МАГИЯ КАК ВЫСШАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ СТАДИЯ ТЕХНОЛОГИИ - ...Все это ваше сцепление обстоятельств может очень легко прерваться: ястреб может ведь не пролететь в нужный момент или упасть в ста шагах от садка. - А вот в этом и заключается искусство. На Востоке, чтобы быть великим химиком, надо уметь управлять случайностями, - и там это умеют. А.Дюма Речь тут, ясный пень, пойдет не о разборках на третьем подземном уровне зачарованного замка Darkmoon, где благородно-седовласый wizard c нечесанной - по Свиридовскому канону - бородой хреначит попеременно то fireball'ами, то ice-storm'ами по кучеряво-брюнетистому necromancer'у, трусливо укрывшемуся за заклинанием Shield of Force. Магию - здесь и далее - я определяю просто как способ непосредственно воздействовать при помощи информационных объектов на объекты вещественные. В принципе люди пытались заниматься этим испокон веков (кинул копье в рисунок на стене пещеры - завалил кабана; ткнул булавкой в восковую куколку врага - заполучи, гад, почечный колик), однако никаких социально значимых последствий все это, очевидным образом, не имело - иначе мы бы просто создали иной тип цивилизации. Ситуация изменилась именно в наши дни: благодаря возросшей (на порядки) информационной связности современного мира единичные магические акты стали создавать глобальный резонанс. Судя по всему, мы незаметно для себя вступили в магическую фазу развития цивилизации. Поясню на паре примеров - что именно я имею в виду. Канонической уже стала история о том, как после выхода фильма "Хвост виляет собакой" президент Клинтон прямо воплотил в жизнь его сюжет: принялся бомбить Ирак с единственной целью - прикрыть свой тошнотворный адюльтер; а еще год спустя такой же конфликт разыгрался с участием страны, прямо (пусть и в порядке стеба) поименованной авторами фильма - Албании. Голову наотруб - веке эдак в пятнадцатом авторам бы не миновать костра, или уж по меньшей мере "профилактической беседы" в Инквизиции... Значение фильма для судеб мира исчерпывающе предопределило его название (вот оно - "истинное имя", настоящая Магия Слова!), так что возможные возражения типа: "Совпадение!.." я тут просто отодвигаю как пустой стакан. В том-то и фокус, что авторы не предугадывали будущее, а именно создали его - вольно или невольно; и это - единственный способ сделать верный прогноз. При этом обратите внимание: и "Хвост вертит собакой", и "Москва-2042" - сатира; похоже, созидать будущее лучше всего удается именно тем, кто не относится к этому занятию слишком всерьез. Столь же справедливо и обратное: мистические постебушки Пелевина - от "Миттельшпиля" до "Generation 'П' " - это в действительности чистейшей воды "производственные романы", где технология воздействия информационных объектов на вещественные расписана с той же степенью детальности и достоверности, как взаимодействие аэропортовых служб у Хейли, методика разведки на золото у Куваева или работа резидентуры ГРУ у Суворова. Или пример из совершенно иной области. Ясно, что колебания биржевых котировок на рынке вторичных ценных бумаг - это лишь последовательности электромагнитных импульсов в компьютерной сети мировых финансовых центров, никак не связанные с вещественным миром; это ведь даже не деньги (в Марксовом смысле)! И вот, играя этими последовательностями импульсов, великий финансист и филантроп Сорос на глазах у почтеннейшей публики в три дня валит - на ровном месте! - стабильнейший режим Юго-Восточной Азии и вызывает там беспорядки, в ходе которых жгут вполне вещественные магазины и полицейские участки и убивают людей из плоти и крови. Так что в моих глазах Сорос - несомненный маг, necromancer со всеми наворотами. И дело вовсе не в нем лично. Из общения с людьми, имеющими отношение к экономике, я вынес отчетливое ощущение, что современные мировые финансы вообще живут по законам вполне магическим: будучи структурой чисто информационной, они, тем не менее, полностью диктуют поведение "реальному сектору экономики" - а не наоборот, как это было испокон веку. Контролируя вполне виртуальный мир фондовых бирж, развитые страны (и прежде всего Штаты) наловчились вполне натуральным образом брать деньги из пресловутой тумбочки, нарушая любые экономические законы - хоть Марксовы, хоть Саксовы. Злые языки давно уже утверждают, что единственный американский товар, который реально конкурентоспособен на мировом рынке (по соотношению себестоимость/качество) - это крашенная бумага с портретом Франклина. Если в один прекрасный день предъявить все эти векселя к оплате, то экономика США накроется медным тазом почище любого МММ; этого, однако, не случится никогда - на то и существует Сорос с его коллегами-некромантами. Внезапное и вроде бы совершенно беспричинное обрушение СССР - это отдельная поэма о семи песнях. Каким образом удалось за каких-то три года, не вызвав реального противодействия ни единой сколь-нибудь влиятельной социальной группы, превратить "империю зла в банановую республику зла, импортирующую бананы из Финляндии"? Согласитесь, что нормальные государства себя так не ведут ни в каких военно-экономических обстоятельствах; так ведет себя только Замок Сил Мрака в Зачарованной Стране, когда Главный Герой разрушил Главный Магический Артефакт; так ведет себя шварцевская Тень, услыхав: "Тень, знай свое место!", или Чугунный всадник Успенского после хорового: "Ужо тебе"... Именно поэтому разъяснения экономистов - "керосин в Тюмени кончился", "компьютерную революцию проспали", и т.п. представляются мне абсолютно несерьезными, а вот отмеченное Лукиным появление в советских лозунгах такой неуместной части речи, как глагол - совсем наоборот. Про "бытовой антисоветизм" партийной верхушки, на которой, что называется, уже нитки отечественной не было, писано достаточно; но вот то, как бесчисленные Кузьмы Ульянычи Старопопиковы из всех этих Госпланов и Госснабов, сидя за служебными компьютерами, тысячами сбивали МИГи-23 и получали за это "Пурпурные Сердца" от Конгресса... Согласитесь - когда объект инвольтаций еще и сам рвется принять в оном процессе посильное участие, тут уж всякому ясно: не жилец... Не жилец, однозначно! В последнее время появилось множество книжек с заголовками типа: "Оккультные тайны НКВД и СС". Не берусь судить, что в них правда, а что вранье (точнее - "деза"), однако тот факт, что и гитлеровская Германия, и Советский Союз, и (в какой-то степени) императорская Япония практиковали некую "магическую подпитку" своих социумов не вызывает особых сомнений. Великая Англосаксонская Демократия в подобных играх замечена не была (ну, создали в ЦРУ, порядку для, соответствующий подотдел, где чайники баловались телепатией и прочим столоверчением, да и тот прикрыли "ввиду отсутствия реальных результатов и в целях экономии средств налогоплательщиков") - из чего делают вывод, что оная Демократия этими "средневековыми глупостями" и вправду не занималась. Вывод, на мой взгляд, несколько поспешный. Как высказался однажды по сходному поводу Виктор Суворов: "Разведка - самая неблагодарная в мире работа. Кто ошибался, кто провалился, кого повесили - тот и знаменит. Как Зорге, например... Но у Сталина, кроме неудачников, были разведчики и поистине выдающиеся, которые добились потрясающих результатов и при этом не стали знаменитыми, то есть повешенными". Действительно: Зорге и Пеньковский известны всем, а вот кто - так вот, сходу - назовет имя американского разведчика, укравшего японскую шифровальную машину, что во многом предопределило исход войны на Тихом океане?.. По аналогии вполне можно предположить, что "демократические" маги просто работали лучше своих "тоталитарных" конкурентов - оттого и "не стали знаменитыми". Для проверки этой гипотезы достаточно просто сравнить конечные результаты деятельности первых и вторых. Некоторое время назад мне случилось прочесть обстоятельное исследование Переслегина о сражении у атолла Мидуэй. (Для тех братанов, кто не въезжает: для американов Мидуэй - это по типу как для нас Сталинград. Впрочем, в нынешние времена Pax Americana скорее, наверно, есть необходимость объяснять, что такое Сталинград...) Так вот, главным моим впечалением - которого, похоже, и добивался автор - стало отчетливое ощущение того, что в той битве наравне с авианосными армадами Ямамото и Нимица впрямую сражались между собою и некие Высшие Силы - абсолютно так же, как когда-то под стенами древнего Илиона и в троянских, и в греческих шеренгах рубились Высокие Олимпийцы. Обычно как-то упускают из виду, что по всем экономическим показателям Япония времен Второй мировой войны стояла где-то на уровне Бельгии или Голландии. Ясно, что имея за плечами экономику масштаба голландской (пусть даже и милитаризованную на 200%) затевать войну одновременно с тремя великими державами плюс Китай - это даже не авантюра, как у Гитлера, а просто безумие... Боевое безумие. Берсеркерство. (Впрочем в кодексе Бусидо для этого состояния наверняка есть какой-нибудь собственный термин...) За полгода эти самые берсерки - коих, как и положено, "не брало железо" - прошли сквозь всю Восточную Азию до Австралии, взяли молниеносным штурмом абсолютно неприступный Сингапур и ухитрились уничтожить в Перл-Харборе захваченный врасплох американский флот ("врасплох" - хотя американское командование читало японские шифры и обязано было быть в курсе планов Ямамото). Полгода им удавалось абсолютно все; и тут вдруг ихний фарт - как обрезало, и настал им полный Мидуэй... Впрочем, не так чтоб совсем вдруг: начало этого похода японского флота ознамеловалось странной "эпидемией", выведшей из строя одновременно троих ведущих флотоводцев: лучший штабист, правая рука главнокомандующего Объединенным Флотом Гэнда (тропическая малярия), командующий палубной авиацией Футида, с чьим именем был связан Перл-Харбор и все прочие победы Воздушного флота (аппендицит) и, наконец, сам главнокомандующий Ямамото (рыбное отравление на банкете по случаю отплытия); трое людей, отличавшихся железным здоровьем и никогда ранее не болевших. И еще предзнаименованьице: во время штабной игры по штурму Мидуэя, когда отрабатывали вводную на отражение внезапной атаки американских пикировшиков, на игральных костях (так в японском генштабе было принято задавать при моделировании боя элемент случайности) выпала немыслимая комбинация, означающая "девять попаданий, три потопленных авианосца"... Высшие Силы предостерегали Ямамото - так, что яснее некуда, однако тот "раскинул пальцы веером и попер буром"... Все Мидуэйское сражение являет собою фантастическую чреду случайностей, причем все они идут в одну лузу - американскую. Американам шло на пользу абсолютно все - и ошибки, совершенные их командованием, и "объективные трудности". Так, например, болели перед Мидуэем не только японцы: столь же внезапно и необъяснимо выпал из строя и амирал Хелси, лучший командир-авианосник Тихоокеанского флота США (тяжелейший приступ нервной экземы). Оставляя мостик, он, в нарушение всех писаных и неписанных флотских правил, оставил вместо себя Спрюэнса - командира своей крейсерной эскортной группы, "артиллериста", не имевшего никакого опыта командования авиационными соединениями. Именно Спрюэнсу суждено было отдать приказ, вызвавший возмущение старших офицеров и навлекший на него обвинения в трусости: на исходе того победного для американцев дня он, повинуясь какому-то наитию, прекратил преследование разбитого и беспомощного авианосного соединения Нагумо и приказал отступить. Если бы не это странное решение, американцы парою часов спустя повстречались бы с уже шедшими им наперехват сверхмощными линкорами соединения Ямамото. Можно с полной уверенностью утверждать, что ночной артиллерийский бой, когда невозможно использовать преимущество в авиации, превратил бы для американов ту ночь в поистине Варфоломеевскую, и японцы как минимум свели бы сражение вничью. При этом боевое мастерство японских моряков и летчиков было столь высоко, что, невзирая на фантастический расклад, пришедший врагу на руки при раздаче, к 10.20 утра они могли считать сражение практически выигранным; американы, расставившие эту ловушку для японского флота (что не столь уж трудно при прозрачности неприятельских шифросистем), вдруг явно ощутили себя тем самым мужиком, что "поймал медведя"... И вот тут-то и настали те самые пять минут, что решили и исход войны на Тихом океане, и - в некотором смысле - судьбу всего послевоенного мира. В Текущей Реальности была с абсолютной точностью воспроизведена нештатная ситуация, смоделированная некогда во время той штабной игры: внезапное появление "проспанной" наблюдателями американской эскадрильи (последней, остававшейся у Спрюенса!) при отсутствии в воздухе японских истребителей (дозаправка). В 10.25 палубы "Акаги", "Кагу" и "Хирю", забитые готовыми к вылету самолетами второй волны, топливом и боеприпасами, являли собою огромные костры, в которых безвозвратно сгорала основа военно-морской мощи Страны Ямато... Девять попаданий, уничтоживших три авианосца - в точности, как тогда, месяцем ранее, выпало на игральных костях. (Признаюсь: если бы о таком совпадении поведал европейский мемуарист, я наверняка счел бы это выдумкой "для красоты"; но вот японцам я отчего-то верю - безоговорочно.) ...Читая Переслегинское исследование, я в некий момент вдруг отчетливо понял, с чем имею дело: с вещественной реализацией извечной мечты любителей альтернативной истории. Ход настоящего Мидуэйского сражения, происходившего на самом деле в какой-то иной, параллельной Реальности, был затем откорректирован путем наглого "переписывания" альтернативных развилок сюжета (в точности как мы переигрываем "неудачные" эпизоды в Civilization или Dune-2, возвращаясь каждый раз к "Load saved game") - причем ясно, какая именно из воюющих сторон занималась этими корректировками. Более того: создается отчетливое впечатление, что на первом этапе Войны на Тихом океане контроль над развилками находился в руках японцев, но к Мидуэю американам удалось переломить ситуацию. Впрочем, каким именно способом проявляет себя "искусство влиять на случайности", о котором устами графа Монте-Кристо говорил Дюма, я судить не берусь, ибо в магичнских практиках не смыслю ни уха, ни рыла. Создавать в параллельной реальности "черновик" события, а затем "переписывать его набело" в режиме компьютерной игры - возможно, не лучшее (и уж наверняка не единственное) решение. Однако сама по себе возможность неким образом воздействовать на развилки сюжета у меня сомнения не вызывает. Обратимся хотя бы к последней из таких развилок, пережитых Россией, когда ее история запросто могла перескочить в иную колею - к Московским событиям 1993 года. Все тогда решилось в ночь с 3 на 4 октября, когда мятежникам (в слово "мятежники" я здесь не вкладываю ни правовой, ни тем более моральной оценки; тут чисто по Харрингтону - "Мятеж не может кончиться удачей // в противном случае зовут его иначе") так и не удалось взять телецентр. Почему? - да потому, что у бойцов отряда "Витязь", охранявшего здание, банальнейшим образом вышла из строя связь, и они не получили общего для войск и милиции приказа: "Ни во что не вмешиваться, пусть все идет, как идет". И, не получив этого приказа, отряд просто действовал согласно уставу: когда начался штурм, солдаты не побросали оружие (как это сделала четырьмя часами ранее охрана мэрии), а открыли ответный огонь - на чем, собственно, весь мятеж и накрылся медным тазом... Согласитесь, что вышедшая из строя рация - это вам не эскадрилья бомбардировщиков, возникшая из ничего, как туз из рукава шулера; ясно, что тут работали маги классом повыше, чем те, мидуэйские... Nota Bene: А вот если б юнкера, охранявших в такую же смутную осеннюю ночь столь же продажное-антинародное Временное правительство, действовали бы, как те бойцы "Витязя" - тупо, по уставу, - интересно, в какой стране мы бы сегодня жили? (Помните Трафальгарскую битву? - "Англия не ждет, что каждый станет героем; Англия ждет, что каждый выполнит свой долг.") Впрочем, все это, помнится, уже было однажды разыграно Пелевиным в "Хрустальном мире"... ...Ну, теперь ясно, куда клонит автор, скривится на этом месте иной прозорливец. Мировое правительство из цюрихских гномов и прочих масонов, только еще и с магическими наворотами... Не совсем так. Точнее - совсем не так. Прямо до наоборота. Но тут нам, к сожалению, никуда не деться от того самого вопроса, коим некогда Воланд ставил в тупик простодушного атеиста Иванушку Бездомного: кто, собственно, всем этим управляет? ОБ ИСТИНЕ, ЧТО ЛЕЖИТ ЗА МАГИЕЙ - Значит человек на берегу был Богом? - Человек на берегу - другой маг. - Я должен знать истину, которая лежит за магией! - За магией нет никакой истины. Дж.Фаулз Прежде всего необходимо задать некоторую аксиоматику. Моя жизнь была достаточно богата приключениями и острыми нештатными ситуациями, и я слишком часто сталкивался с совершенно невероятными сочетаниями случайностей, чтобы всерьез сомневаться в существовании Высших Сил. Называть ли их Провидением или высшими контурами сознания по Т.Лири, персонифицировать ли их в виде Отца небесного или полагать неким безличным антиэнтропийным началом - в обсуждаемом аспекте несущественно. Рефлексировать все это в стиле и духе Вяч.Рыбакова я совершенно не собираюсь (да и не способен), и принимаю существование Высших Сил просто "по Бритве Оккама" - как простейшее из возможных непротиворечивых объяснений. При этом в моей личной картине Мира означенные Силы не индифферентны по отношению к Человеку. И тут я абсолютно солидарен с позицией, заявленной как-то Переслегиным: "Данная статья построена на идеях позитивизма и исходит прежде всего из того, что вселенная к нам дружественна. Иными словами (то есть, в альтернативной философской калибровке): вера в "гнев Господен" и концепция "наказания, покаяния и прощения" представляют собой страшный грех, ибо основаны на отрицании бесконечности божественного милосердия. Для меня в самом деле остается загадкой, как можно серьезно относится к гипотезе Бога, приписывая при этом Творцу мышление полицейского чиновника или, в лучшем случае, злопамятного школьного наставника." И если искать модель взаимоотношений между Высшими Силами и человечеством, то аналогия с отношениями отец-сын возникает вполне естественным образом. "Но это же банальность! - воскликните вы. - Ясно, что и в христианстве, и в прочих монотеистических религиях человек рассматривает Бога как Отца небесного"... Не скажИте. Обращаю ваше внимание на то, что в предлагаемой схеме субъектом отношений с "нашей" стороны выступает не отдельная личность (для чего, собственно, и был "изобретен" монотеизм), а человечество как целое. "По образу и подобию" было некогда создано именно оно, а вовсе не единичный человек, который, как справедливо замечено, "не только лишен возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день". Применительно же к человечеству - структуре несравненно более долгоживущей, нежели человек - приходится уже учитывать такой осложняющий фактор: дети вырастают, и их взаимоотношения с родителями при этом неизбежно меняются. Христианство же однозначно ставит знак равенства между понятиями "сын" и "дитя", и иных отношений между сыном и Отцом кроме обожания и подчинения не мыслит в принципе; то есть - попросту говоря - культивирует инфантилизм. Давайте теперь, исходя из тезиса о дружественности Вселенной (или - что то же самое - о всеблагости Господа), рассмотрим нашу последовательность технологических революций. Когда ребенок познает мир, родителям приходится решать достаточно сложную дилемму: с одной стороны, ужасно хочется оградить свое чадо от всех возможных опасностей; с другой - вполне очевидно, что вечно сдувать с него пылинки не выйдет, и отсутствие жизненного опыта в виде набитых шишек и пальцев, обожженных в процессе ловли огонька свечи, может привести к последствиям во сто крат более печальным. Итак, с одной стороны - "спички детям не игрушка": технологические открытия должны совершаться в свой срок, не раньше; оттого-то эопил (первая паровая турбина, созданная античным механиком Героном Александрийским) так и остался забавным фокусом, а порох, изобретенный в Китае в незапамятные времена, использовался там лишь для фейерверков. С другой стороны - "покуда сам не сунет пальцы в розетку - не поумнеет": после Хиросимы повторять эксперимент с розеткой не решился никто - рефлекс выработался на раз... Каждый раз, сочтя нас достаточно повзрослевшими для выхода на следующий технологический уровень, Высшие Силы затем дают нам время "на усвоение материала" - выработку и отлаживание социальной инфраструктуры, адекватной новому уровню могущества. За неолитической революцией следует возникновение государственности с общественным разделением труда и обособлением в системе специализировнных блоков управления; индустриальное общество нуждается в демократии современного типа, где акцент перенесен на отлаживание в системе обратных связей, повышающих ее гомеостазис. (Именно поэтому тоталитарные режимы, исходно пожертвовавшие саморегуляцией ради управляемости, способны на весьма впечатляющие спринтерские рывки, но неминуемо проигрывают демократии в стайерской гонке.) Сейчас можно лишь гадать, какое общественное устройство окажется адекватно постиндустриальному (информационно-магическому) обществу. Может быть, это будет "единая и неделимая" всемирная империя с диффузными центрами власти (штаб-квартиры транснациональных корпораций, ведущие биржи и т.п.). А может быть, совсем наоборот: на планете оформятся два равновеликих центра цивилизации - Атлантический и Тихоокеанский; в них будут доведены до полного логического завершения оба взаимодополнительных тренда, испокон веку наличествующих в любом социуме - либеральный (индивидуалистический) и социалистический (коллективистский), - и именно взаимодействие этих двух начал, "инь" и "янь", воплощеных в Великой Атлантической Демократии и Всеазиатской Конфуцианской Империи - будет долгие века питать социальной энергией нашу цивилизацию... Все это, по большому счету, частности. Важнее иное. Высшие силы - как мы условились считать - по-отечески к нам расположенны; и вот они явно перестали препятствовать человечеству в овладевании магическими технологиями - в том числе, контролю над сюжетными развилками. (А ведь до сих пор запрет на занятия ведовством, ясновидение и т.п. лишь усиливался по мере технологического роста. Создается впечатление, что каждая следующая технологическая революция вела к многоуровневой блокировки магических потенций социума - пока не низвела их в ходе прошлой, индустриальной, революции до уровня столоверчения и прочей астральной хрени; эдакий своеобразный принцип дополнительности...) То есть - человечеству "оформили допуск" на следующий, несравненно более высокий уровень могущества. И это - несмотря на все те "подвиги", которыми мы ознаменовали нынешний век (а ведь трудно спорить - более отвратительного и кровавого периода в человеческой истории и вправду не бывало)... Как это понимать? А очень просто. Высшие силы, в отличие от нас самих, оценили нашу деятельность в двадцатом веке вполне положительно; похоже, мы незаметно для себя успешно прошли некий важный тест, доказав свою зрелость. Да, конечно: на полях двух мировых войн мы, не моргнувши глазом, уложили пятьдесят миллионов "носителей разума", и немногим меньше сгноили по Освенцимам, УСВИТЛАГам и прочим "Школам 7-го мая"; мы "не ждали милостей от природы" и успешно обратили ее во всесветную помойку... Все так. Но!.. Учинив множество больших и малых непотребств, некоей черты мы все же не перешли: до глобального ядерного конфликта дело не довели, хотя пару раз и балансировали на самом краешке; зиновьевскому коммунизму "Светлым будущим всего человечества" уже не бывать - ныне, присно и во веки вечные, аминь; успешный опыт очистки Великих Озер, совсем уж было превращенных в отстойник, показал, что с охраной природы все обстоит ровно так же, как и с любой иной работой - "Глаза боятся, а руки делают". Бросая трезвый взгляд на путь, пройденный нами в двадцатом веке, приходится признать: нет никакой уверенности, что человечество даже в принципе могло бы выйти из этих испытаний с меньшими потерями. Скорее наоборот; и сдается, мне что Щепетнев со своей "Седьмой частью тьмы" куда ближе к истине, чем Рыбаков с его "Гравилетом "Цесаревичем"": да, наш вариант - не сахар, но все остатние "развилки" были еще того краше... "Армагеддон был вчера" - это чистая правда, и мы, как это ни удивительно, сумели его пережить! Откуда же свалился на нас этот кошмар, "Век-волкодав"? В рамках нашей базовой аналогии ("Отец-сын") ответ прост: переходный возраст, и ничего более. Ну вот ведь только что был очаровательный ребенок, и вдруг такое!.. такое!.. Это еще ладно, если в процессе самоутверждения просто загулял по-сизому; а ну как из неодолимой тяги к добру и справедливости примется метать бомбы в генерал-губернаторов?.. Собственно говоря, переходный возраст ("...большие детки - большие бедки") - это тест на зрелость не только для детей, но и для родителей; и если ты чуть что принимаешься ломать ребенка об коленку, навязывая свою волю, то цена тебе как отцу - пятак в базарный день. Применение силы - это признак слабости; и наш-то Отец (как мы предполагаем) не из таких! Так что Высшие силы, надо полагать, на атеизм наш склонны взирать со спокойной иронией, а в нашу жизнь если и вмешиваются, то столь же осмотрительно, как тот отец-миллионер у О'Генри, что устроил сыну счастливую возможность объясниться наконец со своею избранницей, продержав пару часов их экипаж в специально организованной уличной пробке. Мы стали взрослыми. И, заплатив страшную цену, обрели право строить жизнь по собственному разумению. И Высшие Силы ясно признали за нами это право, дав нам в руки магию и тем самым уравняв нас по степени потенциального могущества с собою; в этом смысле фаулзовский король-маг прав: за магией действительно нет никакой истины. Истина в ином - "Не в силе Бог, но в правде". С силой-то у нас теперь полный порядок; что ж до правды, то ее можно обрести лишь в дальнейшем общении с Высшими Силами. Но не в детском преклонении (и столь же детских обидах), как это было до сих пор, а в настоящей дружбе и любви - чувствах, возможных лишь между равными. Вот, оказывается, как оно выглядит - Большое Откровение, случившееся на два века раньше, чем мы ожидали... А сейчас мы переживаем тот самый момент, когда Отец навсегда перестает быть кормильцем и защитником, оставаясь впредь лишь мудрым советчиком и моральным авторитетом. Кое-кому из нас от этого становится с непривычки ужасно неуютно, но тут уж ничего не попишешь... И еще. Представление о том, что Отец во-первых всемогущ, а во-вторых вечен - это ведь фундаментальный атрибут детского мировосприятия; равно как и незамутненная вера в вечную жизни для себя, любимого (хотя бы в форме бессмертия души)... А мы вроде как уже выросли. НЕОБХОДИМЫЙ ПОСТСКРИПТУМ Представьте себе, что в некоей отдаленной местности потерпел аварию инопланетный космический корабль, и перед вами поставлена задача: из высших государственых соображений скрыть сие происшествие. Принципиальных вариантов тут два; их можно условно назвать "советским" и "американским". По первому варианту следует все засекретить: обнести полмиллиона гектар колючей проволокой в шесть ниток, из свидетелей кого можно - изолировать, кого нельзя - посадить под подписку о неразглашении, дополнить инструкцию для цензоров восемью новыми позициями и т.д. По второму же варианту сообщение надо как можно быстрее закинуть во все СМИ, сопроводив его при этом: развернутым комментарием председателя Всемирной Уфологической ассоциации Шарля Атана и писателя Казанцева; эксклюзивными воспоминаниями поп-звезды Дианы Кул (в миру Анюта Распрыскина) о том, как она на заре туманной юности залетела от пришельца с Альтаира; репортажем с совместного шествия "Голубой свастики" и Биробиджанского казачьего войска, требующих отставки президента, который "окончательно продался инопланетным евреям"; дальше следует, помянув вскользь лох-несское чудовище и наскальные рисунки с динозаврами, плавно перейти к поистине неисчерпаемой теме Новой хронологии (обсудить, к примеру, гипотезу о том, что на самом деле Фоменко и Ньютон - одно и то же историческое лицо: оба крупные математики, оба занимались толкованиями "Апокалипсиса", у обоих на этом деле поехала крыша)... Стоит ли уточнять, какой из двух способов сокрытия правды эффективнее? Я это к чему? Что-то многовато в последнее время развелось публикаций о магии, причем одна другой глупее. И кто только не берется рассуждать на эти темы - и академик, и герой, и мореплаватель, и плотник... вот и я решил вдруг внести посильный вклад... К чему бы это? 1.04.2000 1 Существует гипотеза, что заметную роль тут сыграла смена типа инфекций, доминирующего в человеческих популяциях - побочное следствие одомашнивания скота. Ранее основную роль играли т.н. "медленные" инфекции (типа СПИДа или проказы), издревле адаптированные к человеку и формально не смертельные, но уже годам к двадцати превращающие его в развалину. От домашнего же скота человек получил новые, т.н. "быстрые" инфекции (типа оспы) - заболевший либо тут же умирает, либо выздоравливает, обзаведясь стойким иммунитетом. Понятно, что от "быстрых" инфекций умирали в первую очередь те, кто уже был поражен "медленными"; в результате неолитические эпидемии оспы "вычистили" и тем самым оздоровили человеческие популяции (привет А.Громову с его "Годом лемминга"!). Именно после этого люди и стали доживать до сорока и возник первый демографический бум. Так что человечество в некотором смысле обязано своим существованием... оспе! Кирилл Еськов. Карстовый провал © Copyright Кирилл Еськов Email: afranius@newmail.ru Date: 22 Oct 2000 "Анизотропное Шоссе" No 3 (Сентябрь 1998): с 24-32 (несвоевременные мысли о романе М. и С. Дяченко "Пещера") При неглубоком расположении от поверхности пещеры могут явиться местами провалов (за счет обрушения свода) и образования карстовых колодцев, имеющих дно, загроможденное обломками обрушившейся кровли. В.В.Пиотровский "Геоморфология с основами геологии", с. 91 Отправным пунктом для этих заметок послужили опубликованные в 4 и 5 номерах "Белого Тезиса" отклики на книги М. и С. Дяченко: восторженный - на "Пещеру?) ("Тени Пещеры" (далее - ТП) Н. Мазовой) и ругательный - на "Ведьмин век" ("Which witch is which?" (WWIW) А. и К. Тильман). Хочу сразу же засвидетельствовать: на мой неискушенный вкус, "Ведьмин век" - просто одно из лучших прозаических произведений, попадавшихся мне в руки за последние годы; собственно, Дяченко и пишут никакую не "фэнтэзи" (сиречь - беллетристику), а самую что ни на есть настоящую Литературу. Это предуведомление необходимо именно по той причине, что мои впечатления от последнего их романа, "Пещера", будут, к превеликому сожалению, весьма созвучны с WWIW. ""Ведьмин век" написан весьма хорошо. Даже отлично. Плотная вязь точно выверенных фраз, напряженный сюжет, умело поддерживаемая динамика, узнаваемые персонажи... Подкачал мир" (WWIW). Затем А. и К. Тильман пунктуально перечисляют многочисленные "конные арбалеты" (или, если угодно, "волны, падающие стремительным домкратом"), каковые они наблюли в декорациях, составляющих фон сценического действа, и приходят к такому заключению: "Итак, мир "Ведьминого века" не выдержал даже поверхностного рассмотрения. Что интересно: книгу мы восприняли совершенно по-разному Один из нас прочитал ее с удовольствием, залпом, "на одном дыхании", отвлекаясь по ходу от всех неувязок и нестыковок, и только по окончании резюмировал: "Замечательно! Но никуда не годится .." Другая начала спотыкаться уже на второй странице, и еле смогла дочитать до конца. Общим же было то, что в обоих случаях "неувязки и нестыковки" изрядно испортили впечатление от книги. В разной степени: от неудобств до, увы, полной нечитаемости." По ходу дела авторы WWIW констатируют, что означенных нестыковок "читатели в большинстве своем не замечают, а если и замечают, то отмахиваются, считая их несущественными для сюжета". Ничего удивительного: все эти, вполне резонные, вопросы типа "За каким хреном крохотной южноевропейской стране сдалось ядерное оружие?" в конечном счете не настолько интересны, чтобы отвлечь внимание человека от захватывающей истории любви ведьмы Ивги и инквизитора Клавдия. Достоверность миру - что там ни говори - придают именно населяющие его персонажй; каждый из нас с детства хранит в памяти непрошибаемо-самоуверенного профессора Челенджера и лорда Рокстона, "прозванного Бичом Божьим в трех странах Южной Америки" - оттого-то "Затерянный мир", со всеми его биологическими ляпами, в тысячу раз достовернее, чем пастеризованная научпоповская жвачка "Юрского парка". Однако существует все же и предел возможностей: мир романа "Пещера" оказался настолько абсурден и внутренне нелогичен, что в него не способны вдохнуть жизнь даже совершенно замечательные (как и всегда у Дяченко) герои. "Наверное, чтобы окончательно понять новый роман М. и С. Дяченко, его надо перечитать не один раз" - так начинает свою рецензию Н.Мазова. Что правда, то правда: мне лично пришлось прочесть его дважды, причем вовсе не за тем, чтобы выявить какие-то там "вторые планы" и "глубинные пласты", а просто чтоб уразуметь - по каким же все-таки правилам идет тамошняя игра? "Перед нами удивительный мир - мир, самим своим устройством лишающий человека агрессивности. Для ее выплесков существует подсознание, являющаяся во снах Пещера, где каждый становится зверем - пугливой сарной, безжалостным хищником саагом или жадным схрулем. И законы выживания здесь - вполне звериные, ибо себя дневного человек оставляет за порогом Пещеры. Выбора нет. Хищник убивает, жертва спасается. А наутро спешат по улицам машины с треугольной эмблемой Рабочей Главы, потому что не бывает смерти понарошку. "Сон его был глубок, и смерть пришла естественно..." Страшно? Несомненно. Но когда осознаешь, что этими смертями во сне и невозможностью управлять частью себя люди мира Пещеры платят - за незнание самого слова "война", за спокойные ночные улицы... Честное слово, цена сразу же перестает казаться высокой!" (ТП). Ну, откуда взялась идея "Пещеры", догадаться несложно. Перед нами - сетевая компьютерная игра, в которой каждый из спящих управляет закрепленным за ним персонажем... Тут, правда, немедленно возникает один сугубо технический вопрос: о природе этой грандиозной "компьютерной сети", объединяющей сознания тысяч и тысяч спящих. Ведь "сарна с проплешиной на месте манишки" и "черный сааг семь тысяч прим" - это лишь последовательности электромагнитных импульсов, рождающихся по ночам в нейронах головного мозга тележурналистки Павлы Нимробец и режиссера Рамана Ковича. Для того, чтобы эти импульсы начали напрямую взаимодействовать между собою, их надо как минимум разместить на едином материальном носителе. Подчеркиваю - материальном. Между тем никаких упоминаний о подобной глобальной структуре (а ведь даже обеспечение ее функционирования - задача колоссальной сложности) на страницах романа обнаружить не удается; откуда взялась Пещера, в какие времена она сложилась, каким способом была институциализирована - все эти вопросы повисают в воздухе. Ну да ладно, не будем цепляться к подобным мелочам... Короче, в этом мире мозги спящих объединены в эдакий "киберспейс", а уж как это достигается технически - не столь важно. Саму идею - регулярно "сбрасывать" имманентно присущую человека агрессивность при помощи некого аналога компьютерной игры-"мочилки" (вроде того как в иных фирмах перед уикендом лупят чучело начальника) - можно было бы счесть довольно забавной, кабы не два обстоятельства. Во-первых, когда виртуальный сааг настигает под сводами ночной Пещеры виртуальную сарну, находящийся "в ее шкуре" человек умирает всерьез и навсегда: опция "Load saved game" тут не предусмотрена. Во-вторых, сарну не спрашивают - хочет ли она играть в эту "русскую рулетку", тебя просто "загружают" в Пещеру - ночь за ночью, и никакой кнопки "Reset" в твоем распоряжении нет. Надобно напомнить, что фантасты изгоняли из мира агрессию и насилие несчетное число раз. Пресекали любое покушение на человеческую жизнь чисто технологическими средствами ("Страж-птица" Шекли), производили в мозгу человека органические изменения, навсегда лишающие того способности причинять другому врел ("Возвращение со звезд" Лема), либо, напротив, обучали все население в совершенстве владеть оружием, налагая при этом категорический моральный запрет на реальное его применение ("Путь меча" Олди). Общей же чертой всех этих произведений является то, что их авторы акцентируют внимание именно на оборотной, теневой стороне созданных ими конструктов; лейтмотив - "За все надо платить", а по ходу действия сплошь и рядом выясняется, что лекарство опаснее болезни. В этом плане "Пещера" едва ли не уникальна: если у Дяченко и есть некие сомнения по части идеальности сконструированного ими общественного устройства, то с читателем они этими сомнениями предпочитают не делиться. Иными словами, перед нами утопия (ну, в том смысле, в каком утопией явлеется Мир полудня Стругацких) - жанр по нынешнему времени нечастый. С другой стороны, вполне очевидно, что интересы любого, даже самого распрекрасного, общества могут вступать в непримиримое противоречие с интересами личности; в том конфликте, что разыгрывается на страницах "Пещеры", авторы принимают сторону Общества - позиция, опять-таки, по нынешнему времени не слишком популярная, и уже этим внушающая уважение... Только вот общественное устройство, которому верой-правдой служит в высшей степени положительный Тритан Тодин, чудовищно во всех смыслах. Перед нами общество, которое искоренило преступления, связанные с насилием, весьма оригинальным способом - узаконив их. Формулировка "Сон его был глубок, и смерть пришла естественно" никого не вводит в заблуждение: всем известно, зачем разъезжают по городу машины с треугольной эмблемой... Происходящие еженощно смерти - насильственные смерти; оттого, что убийства эти обставлены тихо и культурно, так, чтобы кровь с мозгами не оставляли брызг на замшевых туфлях окружающих, суть происходящего не меняется ни на йоту. Растолкуйте мне, тупому: какая, в сущности разница что именно случится в одну из ночей с Павлой или похожей на нее девушкой - проломит ли ей голову в подворотне насосавшийся портвейна отморозок, или задерет у водопоя пепельный сааг? Ей что так, что эдак не суждено, проснувшись поутру, увидать вышитого на своем одеяле бородатого гнома... Н Мазова полагает "все эти смерти во сне" высокой, но приемлемой ценой за "незнание самого слова "война" и спокойные ночные улицы". Что ж, коли так, то давайте для начала просто, по-бухгалтерски, сопоставим "дебет с кредетом" - благо Дяченко (не вполне, на мой взгляд, осмотрительно) раскидали по страницам романа некоторое количество конкретных цифровых придержек. Вот, к примеру, идет заседание Службы психического здоровья населения (о самой этой конторе мы подробно поговорим чуть погодя). " ..Таким образом, процент результативной агрессии составляет на сегодняшний день три и восемь сотых процета. За последние десять суток выявлены двенадцать личностей, чья норма агрессивного поведения превышала установленное число в два и более раз. Десять ликвидированы. Двое находятся под усиленным контролем, все показатели за последнюю декаду находятся в рамках нормы (выделено мною - К Е ) и позволяют охарактеризовать ситуацию как стабильную (с 35-36)". Город, изображенный в романе - столица небольшой европейской страны (как удачно сказано в WWIW - "НедоЗападная или перевосточная Европа Короче, классическая Трансильвания"), ну, будем считать - город-мнллионник. Человек попадает в Пещеру в среднем раз в неделю (с.34) - то есть каждую ночь в пещере пребывает одна седьмая часть населения, будем считать - сто тысяч. Хищники, надо полагать, составляют никак не меньше процента (иначе не стоило бы городить огород) - будем считать, тысяча саагов и прочих схрулей "Процент результативной агрессии" - 3,08 (с.35), соответственно - тридцать жертв. Ну-ка, проверим. Вот, к примеру, "черный сааг семь тысяч прим" - режиссер Кович: "Утром он проснулся бодрый, отдохнувший и сильный Он помнит одно - ночью он был в Пещере, и все сложилось .. удачно. Надо сказать, в последние месяцы это происходит много чаше обычного (с.317)". В месяце - четыре недели, четыре охоты, и результативны, соответственно, как минимум одна из четырех это сколько ж наберется за всю-то жизнь!? Но, может, Кович - это отклонение от нормы, он какой-нибудь тамошний Джек-Потрошитель? Никак нет: отклоняющихся от нормы, как мы помним, просто ликвидируют (с.36) Итак, в одном только городе этой замечательной страны каждый божий день происходят три десятка убийств и одна смертная казнь. А ведь перед нами не постперестроечная Москва и не Чикаго времен "сухого закона", не Сараево девяностых и не Бейрут восьмидесятых... Тихий, идиллический город в стране, которая не один уж век не ведает войн и социальных потрясений, и где по идее самыми серьезными преступлениями должны быть угоны автотранспорта раздухарившимися тинейджерами (ну, может, раз в год - убийство на почве ревности) . Так все-таки тридцать ежедневных трупов - не слишком ли высокая цена за незапираемые двери домов? Любопытная, кстати, деталь: двери без замков, а полиция - с дубинками; это в обществе-то, где нет насилия! Как тут не вспомнить один из символов реальной Британии - искони безоружного полисмена-Бобби... А вот к примеру: ежели лишить Ковича "естественного" права ежемесячно, в образе саага, убивать по человеку, так он что от этого - примется бродить по ночным улицам с шилом в рукаве? В высшей степени сомнительно. Спектакли его станут хуже? А из чего это следует? опять-таки - сублимация, то да се, баранки к чаю... Тут вообще приходится заметить, что позиция авторов ("Мир без Пещеры есть Пещера в дневном мире. Пещера навсегда." - с.243) удивительно смахивает порою на взгляды одной очаровательной барышни из "Возвращения со звезд". Флиртуя весь вечер с героем-астронавтом, она вдруг открывает по ходу дела, что тот не был "бетризован", и это повергает ее в полный ужас: по внушенным ей представлениям, любой человек, если его не подвергли предварительно некому роду психической "стерилизации", только о том и думает, чтобы насиловать и убивать. Ну, си-то, дурехе, простительно - ее так учили, повествуя о "кошмарном прошлом"... При этом Дяченко, воспевая Пещеру как "чистый и честный мир первозданных инстинктов (с.46)" вполне, как я подозреваю, сознательно избегают обсуждать вот какой аспект. Когда они своей авторской волей понуждают саага-Ковича тратить силы и время на целенаправленный поиск "достойной" добычи - это наивнейший антропоморфизм. Всамделишный хищник - отнюдь не охотник-спортсмен, от нефига делать отправляющийся в сафари за крупной дичью: он всегда и везде ориентирован на наиболее доступную добычу. И если игра в Пещере действительно идет по "честным звериным правилам", то восемьдесят процентов жертв составят неопытные детеныши - как это и есть в реальных природных популяциях. То есть - "машины с треугольной эмблемой" будут возить по большей части детские трупики... Я даже не касаюсь моральной стороны (тут, по-моему, комментарии излишни), но изображенное в романе урбанистическое постиндустриальное общество просто не в состоянии позволить себе подобный уровень детской смертности - не та структура семьи. Я, заметьте, вовсе не настаиваю на принципиальной порочности исходной идеи; благо некоторым из предшественников Дяченко удавалось создать и вполне жизнеспособные (в смысле - внутренне непротиворечивые) социумы, где легализовано право на убийство. Понятно, что в обществе всегда есть некий процент персон, склонных к такого рода играм; так вот и пускай они, к примеру, объединяются в "клуб по интересам" и мочат друг дружку в свое удовольствие: сегодня я жертва, завтра, если выжил, - охотник, послезавтра опять жертва, etc ("Седьмая жертва" Шекли). Но превращать весь социум в отъезжее поле этих субъектов, да еще и исключив "ротацию ролей" и навечно закрепив за ними статус охотника... Это, знаете ли, почище пресловутого "лечения перхоти при помощи гильотины"! Ну а ежели вдруг какой несознательный человечишка откажется лезть в Пещеру? Скажет: "Осто...юбилеело мне, ребята, каждую ночь от схрулей бегать в виде сарны! Идите вы все на хрен, либо переводите меня на штатную должность саага" - тогда как? А очень просто: тогда отщепенцем займется "Служба психического здоровья населения", она же - "Триглавец"; попросту говоря - тайная полиция. Надобно заметить, что подобные конторы всегда занимают почетное место в структуре утопических обществ (от натурального острова Утопия с его сифогрантами до Мира Полудня с КОМКОНОМ-2), однако то, что придумано Дяченко, поистине поражает воображение. Это вам не по-чеховски интеллигентный КОМКОН, который десятилетиями не может найти управу на доставшего его до самых печенок скандалиста Бромберга... Объем полномочий и характер работы Триглавца (название происходит не от трехглавого дракона, а от трех составляющих Контору "Глав" - Рабочей, Познающей и Охраняющей, которые - в привычных терминах - можно назвать оперативным отделом, аналитическим отлделом, и внутренней контрразведкой) вызывает лишь одну ассоциацию: оруэлловскую Полицию мысли. Первейшая задача Триглавца - выявление социально-опасных "личностей, чья норма агрессивного поведения превышает установленное число": делается это на основе того, как человек ведет себя в Пещере, попросту говоря - какие он видит сны. Выявленных... нет, не лечат, не ссылают на отдаленный остров, даже не лоботомируют - их просто-напросто уничтожают, прямо в Пещере. Я не стану обсуждать саму эту замечаюльную идею - карать за еще не совершенный проступок (вроде как отправлять на виселицу всякого, чья физиономия несет перечисленные Ломброзо "черты убийцы"): вряд ли стоит напоминать и о том, что подобная практика "ликвидации" без суда и следствия, лаже если речь и вправду идет о страшных преступниках, не может не вылиться в чудовищные злоупотребления (всякая власть разлагает, а абсолютная - разлагает абсолютно). Однако даже и без сознательных злоупотреблений - ошибки-то всегда возможны; а ну как что-нибудь напутают и шлепнут не того, кого следует? Исключено, авторитетно заверяют нас авторы: "Рабочая глава ошибается не так уж часто" (подразумевая, что та не ошибается вовсе); как же-с, помним - "У нас зря не арестовывают; вы что же это - нашим Органам не доверяете?" (Кстати, любопытно - есть ли в этой замечательной стране нечто хотя б издаля смахивающее на Habeas Carpus?) А потом - слово за слово - выясняется, что объектом "заботы" Службы психического контроля может стать отнюдь не только потенциальный Чикатило: "В Пещере можно дотянуться до всякого (с.316)" - в том числе и до своих собственных сотрудников. Впрочем, не обязательно даже лезть в Пещеру: Триглавец может действовать и средь бела дня, вполне традиционными методами - засунуть неугодного человека в психушку, сбить его на улице машиной... Итак, насилие из мира "Пещеры" отнюдь не исчезло: оно просто монополизировано вполне конкретной организацией (воистину, как говаривал Жванецкий: "Что охраняешь - то и имеешь"). Как заявляет с простодушным цинизмом Тритан: "Триглавец действует в рамках закона, а если закон по какой-то причине тесен - что ж, Триглавец его перекроит (с.244)". И возникает закономерный вопрос: если Триглавец осуществляет тотальный контроль над обществом, то кто же контролирует сам Триглавец? Вы таки будете смеяться, но - никто!.. Нет, я не в том смысле, что любые спецслужбы спокон веку стремились к бесконтрольности; я имею в виду - в нашем случае механизмов контроля над этой восхитительной организацией не предусмотрено даже теоретически. Над Полицией мысли все-таки стояла Внутренняя Партия, над НКВД - лично товарищ Сталин; в нашем же случае Администратор (сиречь президент) умирает так же, как и любой его подданный: "Сон его был глубок, и смерть пришла естественно" - какой уж тут контроль... То есть - реальной властью в этой стране является тайная полиция, та самая, что ежедневно убивает по человеку, не утруждая себя доказательствами... Ах, да, виноват! - у них же есть "Кодекс Триглавца": "Любые страдания, умышленно или без умысла причиненные невинному человеку, подрывают основы Триглавца, etc (с.259)"; одним словом - "Чистые руки, горячее сердце..." Ну, ежели Кодекс, тады, знамо дело, все путем... да и вообще - лишь бы не было войны! Краеугольный камень конструкции, созданной Дяченко - "Мир Пещеры честен. Мир Пещеры не знает чувства вины, а потому настоящее, подлинное узнавание невозможно (с. 132)." "Танцуют все!" - и пусть начальство в Пещере является саагами, но рано или поздно и одряхлевшего саага тоже загрызет стая наглых схрулей... И тут вдруг, где-то посередке книги, выясняется, что помимо зверей по этому "заповеднику первозданных инстинктов" бродят вооруженные егеря: эти-то сами ничем не рискуют, и лишь поддерживают порядок (то есть убивают тех, кого положено). Кто же эти самые счастливцы, избавленные от смерти в зубах хищников? Ну, натурально, сотрудники Триглавца - тоже мне бином Ньютона. Вот, пожалуй, именно на этом невольном парафразе "Все звери равны, но некоторые равнее прочих" мир романа "Пещера" (и без того нс слишком убедительно выстроенный) просто рассыпается на куски. Попутно выясняется что "анонимность" в Пещере - такой же точно миф, как и "равенство пред смертью". Тритан "настоятельно рекомендуя" Ковичу отказаться от задуманного спектакля как бы невзначай сообщает режиссеру, что его сааг хранится в компьютере Триглавца под номером семь тысяч прим В одном из ключевых эпизодов происходящих в Пещере егерь-Тритан охраняет от хищников больную сарну - свою пюоимую, Павлу. При этом как-то ускользает от внимания тот факт что наш chevalier sans peur el sans reproche в данном случае попросту использует свое служебное положение в личных целях; значит и такое возможно? А отсюда следующий вопрос, вполне уже риторических достоинств: ежели бы у них с Павлой родился ребенок - позволил бы он, будучи егерем, какому нибудь схрулю сожрать этого детеныша? А ведь дети, любимые и друзья есть у всех сотрудников Триглавца. И не надо быть семи пядей во лбу чтобы понять: идеалисты (или фанатики идеи), не желающие во время дежурств в Пещеpe "порадеть родному человечку", естественным образом вымрут в первом же поколении и Триглавец автоматом переродится в банальную мафию, спаянную доступом к незаконным привилегиям. Надо заметить что проверки не выдерживает и чисто внешний антураж мира "Пещеры". Сочетание сотовых телефонов и компьютеров с саблями (огнестрельное оружие пребывает там в зачаточном состоянии) вообще смотрится довольно дико - но при этом Тритан еще и осведомлен, что такое "вакуумная бомба". Откуда? Ага - существуют страны, где нет Пещеры, люди воюют, а военная техника развивается обычным образом... И при этом страна, где полицейский при виде убитого плачет навзрыд не стала жертвой завоевателей? - не верю, так не бывает А ежели даже те другие страны столь щепетильны (непонятно, правда, зачем им тогда оружие массового уничтожения) - рядом достоверно существуют разбойничьи Горные княжества; эти-то куда смотрят?[ ]Кстати: а иностранные подданные обязаны лазить в Пещеру? Ведь ежели чужой посол помрет во сне - это ж такой повод для войны, что лучше не выдумаешь; или дипломатов в Пещере специально охраняют егеря? А ежели какая барышня выходит замуж за "непещерного" иностранца и принимает его гражданство... - да нет это уж просто балаган. Это - что касается фантастической линии романа; с детективной линией дело обстоит не лучше. Суть ее сводится к тому, что "непутевая Павла Нимробец" - тридцать три несчастья в дневной жизни - взамен того немыслимо везуча в Пещере, в ипостаси сарны Триглавец начинает изучать феномен Павлиного везения (какова конечная цель этих исследований - так и остается неясным); этими сверхзасекреченными работами руководит сокоординатор Познающей главы Тритан Тодин; по ходу исследований приключается любовь и даже свадьба. Параллельно за девушкой начинают охотиться некие зловещие "наследники Доброго Доктора", желающие выделить из тканей ее головного мозга некий химический фактор, ответственный за везучесть в Пещере и потом "юрговать готовым везением". Напуганный этими происками Триглавец принимает решение ликвидировать Павлу (помните - "Сознательное причинение страданий невин ному человеку... "?), ибо означенный фактор явно угрожает взорвать ststus quo. Тритан посыпает на хрен служебный долг и присягу (или что у них там), спасает любимую, а сам при этом гибнет от рук коллег. Павлу (находящуюся под опекой Триглавца) трижды пытаются похитить. Последнюю из этих попыток предотвращает лично Тритан. Красочное (на три страницы) опнсание драки в ночном саду, по ходу которой сокоординатор Познающен главы дает подчиненным команду "Не щадить!" и собственноручно замачивает двоих нападающих в хирургических масках. Очень романтично! - если забыть о том, что эта попытка по хищения уже третья по счету; козе понятно, что в Конторе завелся предатель, причем где то на самом верху, и в этой ситуации профессионал находящийся при исполнении служебных обязанностеи обязан вывернуться наизнанку но брать этих ребят в хирургических масках живыми. (Помнится сотнею страниц раньше Тритан - в ту пору агент-нелегал в одном из горных княжеств, лишенном благ Пещеры - уже демонстрировал навыки рукопашного боя: четверо разбойников собирались порешить его самого и изнасиловать его двенадцатилетнюю спутницу - ну и, ясное дело, огребли по полной программе. Там он однако никого не убивал - ограничился тем что попереломал им вы ступающие части тела...) В предыдущий раз в руки Триглавца тоже попал лишь труп: похититель по ходу дела неосмотрительно заснул - и до него "дотянулись через Пещеру". Местоположение же Павлы известно лишь Познающей главе, в чьем распоряжении она находится, ибо Тритан весьма предусмотрительно отодвинул от этих работ Охраняющую главу (контрразведку). Отсюда совершенно очевидно, что человек из руководства Триглавца, работающий на "наследников Доброго Доктора" - не кто иной как сам координатор Познающей павы: он снабжает врага информацией, а при провале акций заботится о том, чтобы их участники не попадали в руки следствия живыми. Точнее сказать - это очевидно настолько, что в более или менее приличном детективе наверняка оказалось бы ложным следом. Либо, к примеру, выяснилось бы, что Тритан, загодя предвидя решение Триглавца убрать девушку, затеял на собственный страх и риск хитроумную оперативную комбинацию, цель которой - спасти любимую от дражайших коллег руками преступников. Или - что Охраняющая глава (которой на результаты Тритановых исследований наплевать) ведет двойную игру, сознательно "засвечивая" Павлу и используя ее как приманку, дабы выйти на главное гнездо "наследников Доброго Доктора". Обо всех этих возможностях, однако, остается только гадать, ибо детективную линию романа авторы просто оборвали на полуслове, так что в итоге вообще ничего не ясно - "заинтриговали и бросили". Кстати когда Павла после одной из попыток похищения резонно вопрошает, отчего бы Триглавцу не достать этих "наследничков" через Пещеру, Тритан отвечает, что те - вот ведь мерзавцы! - в Пещеру просто не захаживают. Ну и что с того? Ведь в этом тоталитарном государстве, как мы помним, ночной зверь каждого человека заложен в компьютер - так неужто трудно, исходя из этого, вычислить тех, кто таковых зверей не имеет вовсе? Как выражаются в сходных случаях герои Александра Громова - "Детский сад штаны на лямках!" Так какой же будет общий вывод - "Роман никуда не годится"? Да ничего подобного! Все эти фантастико-детективные "навороты", на мой взгляд, просто не имеют отношения к делу; их можно "откинуть на дуршлаг" - после чего спокойно читать "Пещеру" как хорошую, абсолютно реалистическую повесть. В этой повести есть отличныи мужик - сотрудник спецслужбы, принужденный по роду своей деятельности возиться с дерьмом и кровью; он любит чудесную девушку, которую должен был "разрабатывать" и которую, в свой черед, связывают странные отношения с великим режиссером, наперекор всему ставящем главный спектакль своей жизни - спектакль, прямо с телеэкранов уходящий в бессмертие. Повесть о Любви и Смерти, о Свободе и Долге, о Цели и Средствах, о том, что "мы навсегда в ответе за тех, кого приручили". Совершенно великолепна вся "театральная" линия (каюсь - люблю качественные "производственные романы"!); а кульминация когда запрещенный спектакль "Первая ночь" прорывается в эфир... Н Мазова совершенно права - ".такое надо читать самому!" Дяченко, повторю еще раз, пишут не фэнтэзи, а настоящую Литературу; в этом их сила - и их слабость. Создается впечатление, что они сначала написали повесть с вышепоименованными тактико-техническими характеристиками, а уже потом решили для "занимательности" добавить в нее все эти маловразумительные Пещеры, Триглавцы и прочую фантастическую лабуду. Не могу понять - зачем? ну зачем жарить роскошный кусок вырезки на прогорклом комбижире? Н.Мазова завершает свою рецензию словами: "Спасибо вам, Марина и Сергей!" А я закончу цитатой из того же Жванецкого - "ТщательнЕй надо, ребята! ТщательнЕй. ." P.S. Что же до "Ведьмина века", то я (будучи согласен с каждым отдельным пунктом WWIW!) "болел" за этот роман на Интерпрессконе, и от всей души желаю ему победы на "Страннике". Кирилл Еськов. Как и зачем я писал апокриф к "Властелину колец" © Copyright Кирилл Еськов Email: afranius@newmail.ru Date: 22 Oct 2000 См. также: Кирилл Еськов "Последний кольценосец" КАК И ЗАЧЕМ Я ПИСАЛ АПОКРИФ К "ВЛАСТЕЛИНУ КОЛЕЦ". МЕМУАР С ПРОЛОГОМ, ПОСТСКРИПТУМОМ И РЕПЛИКАМИ В СТОРОНУ Некоторое время назад редакция "Семечек" обратилась ко мне с просьбой - "написать для нашего журнала некоторое эссе о своей работе над книгой, о побудительных мотивах и выборе героев". Просьба эта повергла меня в изрядное недоумение, ибо писать о собственном романе - занятие, согласитесь, по меньшей мере странное. (Помнится, некогда граф Толстой в специальном "эссе" вздумал разъяснить читающей публике - чего он, собственно, имел ей сказать в "Анне Карениной"; у кого как, а у меня лично те разъяснения вызвали в памяти с одной стороны армейский анекдот: "Повторяю для особо тупых!..", а с другой - поговорку "Промолчишь - за умного сойдешь".) В этом примерно смысле я и ответствовал тогда "Семечкам"; те, однако, от затеи своей не отступились, а, напротив того, не поленились снабдить меня списком конкретных вопросов. Итак... Начну я, как ни странно, со стандартного вопроса "Несколько слов о себе" - и не потому даже, что он идет первым по списку. Дело в том, что я не являюсь литератором - ни формально (я не состою ни в каких писательских организациях, а гонорары в структуре моих доходов составляют пренебрежимо-малую часть), ни по сути (написание художественных тескстов для меня не единственная, и даже, пожалуй, не главная сфера деятельности). Я - старший научный сотрудник Палеонтологического института Академии наук (того самого, где некогда трудился Ефремов), в профессиональном сообществе известен как автор почти сотни работ по систематике хелицеровых и исторической биогеографии. В последние годы, впрочем, нашел более для себя интересным возиться не с ископаемыми членистоногими, а с живыми детьми: спецкурсы в физ-мат гимназиях, летние практики - зимние школы, etc; написал пару учебников, ввязался в создание принципиально нового школьного курса по естествознанию; и если как-то расставлять преференции, то, наверно, именно этот род деятельности окажется для меня сейчас наиважнейшим. Заканчивал биофак Московского Университета (известный рассадник вольтерьянства), основу жизненного опыта приобрел в экспедициях по Сибири и Средней Азии; по жизненным устремлениям - гедонист и эпикуреец, по жизненным установкам - рационал и скептик. Картинка ясна? Я это, собственно, к тому, что "Кольценосца" (равно как и предыдущий свой роман, "Евангелие от Афрания") писал исключительно для собственного удовольствия и для развлечения приятелей; в этом смысле меня, вероятно, следует называть "графоманом". А графоман может писать хорошо или плохо (бывали, между прочим, и гениальные графоманы - Грибоедов с Кэрроллом, для примера), но он никогда не станет писать конъюнктурно, т.е. применяясь ко вкусам издателя либо некого обобщенного "читателя-покупателя"; графоман всегда пишет - "для своих" (для членов некой тусовки, или персонально для Алисы Лидделл - неважно). Так вот, и "Кольценосец" писан для вполне определенной аудитории: это просто еще одна "сказка для научных сотрудников младшего возраста", к числу коих принадлежу и я сам. Для скептиков и агностиков, которые были воспитаны на Стругацких и Хемингуэе, и для которых Толкиен - всего лишь неплохой (хотя и нудноватый) детский писатель. Именно эта публика и поимела максимальный кайф от романа; именно в их отзывах и повторяется с наибольшей частотой столь милое сердцу любого автора словосочетание, как "бессонная ночь"... И - с другой стороны - я где-то понимаю чувства тех "профессиональных толкинистов", которые сдуру выложили кровный тридцатник за книжку, а там такое!.. такое!.. Это ж вроде как тинэйджер, повернутый на пиратских романах, купил бы томик некого Дж.Г.Байрона, прельстившись на заголовок "Корсар", и потом разорялся бы в сетях: "Полная муть - любви какой-то понаверчено, и ни одного путнего абордажа... А название такое - не иначе как для коммерческой раскрутки, иначе кто ж эту нудятину купит!" Ну поймите же, ребята - это просто не для вас писано! И уж коли ты схватился за чужое (а это ведь видно на раз, с трех абзацев, нес па?) - так не надо потом блажить, как арканзасский лопух, которому заезжие прохиндеи впарили "Королевского жирафа"... Однако реакция по-детски разобиженных толкинистов выводит нас на одну по-настоящему интересную проблему: о "рационализации и утилизации" вторичных миров, созданных демиургами-предшественниками. (Так ли уж "первичен" мир, в котором мы с вами живем - т.е. был ли на самом деле Ричард III злобным горбуном-клятвопреступником, а Александр Невский - chevalier sans peur et sans reproche - это вопрос отдельный и далеко выходящий за рамки нашего эссе.) У истоков этой литературной традиции - лицедейства на фоне чужих масок и декораций, - стоит грек Дион Златоуст, живший во времена Римской империи; препарируя скальпелем иронии Гомеровский текст (и строго следуя при этом его "фактологии"!), он весьма убедительно доказывал, что в Троянской войне греки-ахейцы потерпели от греков-троянцев сокрушительное поражение и отбыли домой несолоно хлебавши, а все дальнейшее было, выражаясь нынешним языком, чистейшей воды пиаром. Так вот, есть два варианта обращения с исходным миром. Во-первых, можно механически раздвинуть его во времени или в пространстве - тогда выйдет сиквел. Сиквел - штука принципиально вторичная и коньюнктурная, и мне лично примеры сиквелов, ставших сколь-нибудь заметными литературными явлениями, неизвестны (сериалы, типа похождений лейтенанта Форкосигана или полковника Исаева - это особая статья). Более того, полноценное "продолжение" невозможно дописать даже к своему собственному тексту: "Двадцать лет спустя" против "Трех мушкетеров" или "Сказка о Тройке" против "Понедельника" - это, согласитесь, как плотник насупротив столяра и Каштанка насупротив человека... Принципиально иной вариант - апокриф: взгляд на общеизвестные события (реального или кем-то вымышленного мира - без разницы: кто мы, собствено такие, чтоб судить о вторичности миров?), но другими глазами. Естественно, что и сам мир апокрифа в итоге оказывается, по факту, совершенно иным, соотносясь с исходным - ну, в лучшем случае как мир д'Артаньяна и Миледи с реальной Францией эпохи Людовика XIII... или - как раз наоборот?.. а впрочем, если вдуматься, какая разница? Важно, что если мир сиквела в принципе являет собой репродукцию (которая абсолютно ничего не добавляет самому оригиналу), то картины миров апокрифа и, так сказать, канона могут - по крайней мере, в идеале - составить "стереопару", сообщающую каноническому миру дополнительную "объемность". Вот именно на этом поле и играли все уважающие себя авторы, начиная с упомянутого Диона Златоуста - получая временами весьма достойные результаты. (И что любопытно: сиквел к самому себе создать невозможно, а вот достойный апокриф - пожалуйста; взять хоть лемовский "Осмотр на месте"...) Однако тут сразу возникает трудноразрешимое противоречие морального характера. Сколь-нибудь интересные картины возникают лишь тогда, когда некий мир рассмотрен с непривычной этической или эстетической позиции - максимально далекой от позиции его создателя. И вот ортодоксальный поборник "либертэ, фратернитэ и эгалитэ" Марк Твен отправляет своего янки в мир рыцарского идеала, убедительнейшим образом демонстрируя, что все эти Мерлины и Галахады часто врали и редко мылись; Сапковский бодро и весело обращает Страну Чудес в черный хоррор, да еще и замешанный на клиническом психоанализе отношений профессора Доджсона и маленькой Алисы Лидделл; а феминистка Глория Говард, с позиции жены капитана Ахава, доказывает как дважды два, что вся эта дурацкая охота за Белым Китом - игры в солдатики остановившихся в своем развитии недорослей, апофеоз мужского инфантилизма и безответственности... Литературная состоятельность всех упомянутых произведений несомненна; а вот этично ли так обращаться с исходными текстами Мелвилла, Кэрролла и легенд Артуровского цикла - вопрос неочевидный. И, между прочим, не праздный. Мне, например, прочитавшему в детстве "Янки при дворе короля Артура" раньше настоящих легенд о рыцарях Круглого стола, Марк Твен отравил своей желчью восприятие этого кусочка мировой культуры навсегда и до полного "не могу": только откроешь что-нибудь эдакое, возвышенно-рыцарское, как в памяти немедля всплывает нечто вроде: "Снова встал сэр Кэй, и снова заработала его фабрика вранья. Но на этот раз топливом был я, и тут мне стало не до шуток". (А потом еще и Струацкие, что называется, углУбили - с "товарищем Мерилном" и "добрым сэром Мельниченко"...) Так что менее всего мне бы хотелось - вот те крест на пузе, честное пионерское под салютом! - тем же манером отравить какому-нибудь подростку грядущее восприятие Толкиена... Подыскивая место для "Кольценосца" в длинном ряду литературных апокрифов, я бы сам рискнул поставить его рядом с нежно любимым мною "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" (причем именно с фильмом, а не с пьесой). Изысканно-парадоксальная постмодернистская Игра, затеянная Томом Стоппардом в шекспировских декорациях, - вот тот уровень отношений с первичным Текстом, к которому я стремился; насколько это у меня получилось - судить не мне, а читателю... Ну, а теперь - главный вопрос, который мне задают постоянно: "Чем вас привлек мир "Властелина Колец" - настолько, что вам захотелось написать продолжение?" Если в двух словах, то меня привлекла логическая задача: дать непротиворечивое объяснение ряду очевидных несообразностей в той картине мира Средиземья, что нарисована Профессором, и показать, что несообразности эти - кажущиеся. Как это ни парадоксально, но я опровергал именно широко известный тезис "Профессор был неправ" (который, волею АСТ, украшает обложку "Кольценосца")... Впрочем, по порядку. "Главным мотивом и основным импульсом мифотворчества Толкина была, как нам представляется, радость созидания огромного целостного, развернутого в пространстве и во времени воображаемого мира. Именно эта "радость творения" лежит в основе эстетико-религиозной концепции Толкина - концепции "со-творчества", сближающей истинного Художника, созидающего собственный мир, с самим Творцом. [...] Писатель создает, по-видимому, самую целостную в истории литературы "индивидуальную" мифологию: воображаемый мир со своей "книгой бытия", историей и историческими хрониками, географией, языками, и т. п. Столь тщательно и подробно воссозданная вымышленная вселенная не имеет близкого литературного аналога [выделено мною - К.Е.]" (Кабаков Р.И.: (Повелитель колец ( Дж.Р.Р.Толкина и проблема современного литературного мифотворчества)". Короче говоря: мир, созданный Профессором, оказался НАСТОЯЩИМ, более того - ЕДИНСТВЕННО НАСТОЯЩИМ на всю фэнтэзи. Ну, а ноблесс - оно, как известно, оближ... Вряд ли кому придет в голову всерьез анализировать функционирование экосистемы бесплодной пустыни, населенной хищными червяками размером с электричку, которые питаются шагающими экскаваторами, а потом потеют психоделиками: фэнтэзи - она и есть фэнтэзи, какой с нее спрос? Иное дело - Средиземье; степень проработанности и совершенства толкиеновского мира к подобного рода естественно-историческим штудиям вполне располагает, а местами - просто-таки на них провоцирует... И здесь напрашивается одно странное на первый взгляд сопоставление: Толкиен - Ефремов. Помните "Час Быка"? - социологическое анатомирование тоталитаризма плюс любопытные (хотя местами и затянутые) философские отступления на самые разнообразные темы. Но, кроме всего этого, там была еще и сама планета - очень любопытная: ось вращения, совмещенная с линией орбиты (итог - отсутствие смены времен года), восемь материков, сгруппированных четырехзвенными венчиками в средних широтах каждого из полушарий (возникающая при таком "открытом экваторе" система океанских течений обеспечивает очень теплый и ровный климат, типа мезозойского); и уж если мы видим реликтовые гигантские деревья (вроде меллорнов), то будьте уверены - отсутствие опасных для подобных конструкций ветров будет бузупречно обосновано особенностями атмосферной циркуляции в пассатных кольцах планеты при данном типе климата... Примечательно, что все эти особенности физической географии Торманса введены Ефремовым чисто "для оживляжа": для решения стоящей перед автором художественной задачи они абсолютно несущественны. Просто геолог Ефремов (а он, как-никак, лауреатом Госпремии СССР стал за научные, а не за литературные достижения!) в принципе не мог измышлять такие детали халтурно: тут уж либо чисто - либо никак. Толкиен тоже был практикующим ученым, но не естествоиспытателем, как Ефремов, а гуманитарием - лингвистом; потому и фундамент профессиональных знаний, на котором он возводил свое Средиземье, был несколько иным. Для меня вполне очевидно, что Игра, которую затеял с Мирозданием оксфордский профессор, началась (не хронологически, а именно по сути!) как раз с сотворения несуществующих языков - со своими алфавитами и сводами грамматических правил. Затем - именно "под эти языки"! - создавались записанные на них эпосы; "под эпосы" - сложившие их народы, а уже "под народы" - степи, горы и леса, где те могли бы вволю пасти свои табуны, возводить цитадели и сражаться против "Тьмы с Востока". Именно в такой очередности: "Вначале было Слово" - в чистом виде... "Музыка Айнур"... Поистине великолепная лабораторная модель Акта Творения! Только вот последнюю, неодушевленную, составляющую Средиземья - сиречь его физическую географию - филолог Толкиен творил явно без интереса, по обязанности (если не сказать - "от себя и с отвращением"). С понятным результатом... Из статьи в статью кочует тот факт, что Профессор, описывая многомесячный Quest своих героев, добросовестно выверил - по дням - фазы луны. Охотно верю. Печаль в том, что он при этом оставил без внимания куда более существенные элементы тамошнего естествено-исторического background'а. Физический мир Средиземья имеет ряд "встроенных дефектов" - никуда от этого не денешься... Переслегин в своей известной работе "Обязана ли фэнтэзи быть глупой?" дает детальную классификацию ошибок, допускаемых авторами фэнтэзийных текстов, и в качестве примера т.н. "профессиональной неустранимой ошибки" приводит именно эпопею Толкиена: "Действие происходит там в мире геологически неустойчивом. Профессор английской литературы Толкиен не знал теорию динамики литосферных плит! Между тем, топография Белерианда и Эриадора чрезвычайно важны для сюжета, вследствие чего исправить авторскую ошибку не представляется возможным". Чисто для примера (по специальной заявке "Семечек"). Если у нас существеут единственный континент - Средиземье, это означает, что конвекционные токи в мантии планеты формируют единую ячейку, т.е. вся "легкая" континентальная кора собрана над единым полюсом опускания мантийного вещества, вроде как мыльная пена - над воронкой водослива. (На Земле мантийный цикл переходил в такую одноячейковую фазу минимум дважды - в середине протерозоя и в позднем палеозое; как раз тогда и возникали единые суперконтиненты - Мегагея и Пангея.) При столкновении микроконтинентов они "слипаются" и "мнутся в складки" (Гималаи, поднявшиеся по линии столкновения плывшего на север Индостана с Евразией). Так что в центральной части единого континента, вроде Средиземья, обязательно должно существовать охрененное нагорье - масштабов Тибета. Ну, и где оно?.. А теперь - внимание! В принципе, такого рода ошибки - это, конечно, совершеннейшая чепуха. В "уголовом кодексе" Переслегина "Профессиональная неустранимая ошибка" ("профессиональная" - это потому, что заметит ее только профессионал) - одна из самых безобидных "статей", проходит по разделу "Допустимые ошибки". Ежу понятно, что не может человек одинаково ориентироваться и в лингвистике, и в геологии (подозреваю, что Ефремов в своих тормансианских языках налепил никак не меньше этих самых "профессиональных ошибок", нежели Толкиен - в тектонике Средиземья). Так что вполне можно бы на этом месте объявить Профессору амнистию: дескать, проступок несомненно имел место быть, однако особой общественной опасности не представляет. Распишись вот тут - и с вещами на выход... И - признай тем самым "Властелина Колец" обыкновенным фэнтэзийным текстом; ну, в смысле - ХОРОШИМ фэнтэзийным текстом, скажем, из первой пятерки... Вам такой вариант нравится?.. Вот и мне - нет. Потому что "Властелин Колец" - не ХОРОШИЙ, и даже не ЛУЧШИЙ. Он - ЕДИНСТВЕННЫЙ В СВОЕМ РОДЕ. И потому ни о какой амнистии и речи быть не может: мы будем биться за полную реабилитацию по всем пунктам. Мы будем исходить из той посылки, что мир Средиземья столь же реален, как наш - "с метрикой Римана, принципом неопределенности, физическим вакуумом и пьяницей Брутом". И если какие-то детали строения этого мира кажутся нам не укладывающимися в существующие представления - это наши проблемы, а не его. С другой стороны - законы природы мы будем чтить не менее, чем Остап - Уголовный кодекс. "Зеленое солнце придумать нетрудно, - писал сам Толкиен. - Трудно придумать мир, где оно было бы естественным". Так вот, в Средиземье солнце имеет нормальный цвет (и, надо полагать, относится к спектральному классу G-2), сила тяжести и геохимия явно не отличаются от здешних, и даже лунный месяц равен 28 дням... Так что действовать нам надлежит, как и принято в европейской рационалистической традиции, по "Бритве Оккама": к магии и всякого рода потусторонним силам апеллировать можно - но лишь после того, как исчерпаны все иные, "материалистические", варианты объяснения. И тогда оказывается, что все естественно-исторические несообразности мира Средиземья успешно снимаются при одном-единственном допущении: что Толкиен описывает не всю тамошнюю Ойкумену, а лишь ее часть, конкретно - северо-западный угол. Собственно, это никакое не допущение: оригинальная карта Толкиена явно неслучайно оборвана на юге и на востоке; а откуда, собственно, следует, что за означенными пределами находится "место, где Земля закругляется"? Там без труда найдется местечко не только для упомянутого нами гипотетического "центрального нагорья", но и для иных материков и архипелагов... Раз мир Средиземья столь же реален, как наш, то он - естественно - и столь же неисчерпаем, как наш. У него наверняка есть множество аспектов, которые Толкиен опустил в своих описаниях, просто не сочтя их заслуживающими внимания. Например, экономика в романтическом мире Профессора отсутствует напрочь - ну в точности как тот секс в Советском Союзе... Но ведь и в рыцарских романах нашего, здешнего, мира мы вряд ли отыщем какие-либо упоминания об этих пошлых материях! Так что мне не кажется столь уж большой натяжкой предположить - по аналогии, - что и население Средиземья, помимо борьбы с Черным Властелином и его присными, еще и сеяло-пахало, торговало, грабило etc. Героические хоббиты по ходу своего Quest'а питались не только "травами и кроликами" с эльфийскими хлебцами, но и со вкусом пили пиво в трактирах. А уж за пиво-то точно надо платить (то есть можно, конечно, и не платить, но это уже будет совсем другой роман - не рыцарский, а криминальный, или хотя бы плутовской). Вопрос на засыпку: какими монетами они при этом расплачивались? Правильно чешете репу - нету этого у Профессора, напрочь... Вот этот-то вопросик о ходящей в Средиземье монете (коим я многократно ставил в тупик знакомых знатоков Толкиена) и послужил для меня отправной точкой для целого ряда умозаключений. Вот, к примеру, Рохан: а чем там занималось население? Нет, "лучшие в Средиземье кони" - это, все конечно, очень бла-ародно, но только основой эконимики коневодство ну никак служить не может... Или вот неисчислимые рати Черного Властелина - чего они там кушают у себя, в Мордорских пустынях, тушканчиков, что ль? Льва Гумилева-то мы, слава богу, все читали, представление о механизмах экспансии имеем... Да и вообще, вот вам стоИт стольный град посередь пустыни - ну не бывает такого... Ан нет - такое как раз бывает! Города в пустыне - это ведь накрывшиеся медным тазом городские цивилизации Сахельской Африки: кончился "Атлантический оптимум", Сахара поперла на саванну - и привет горячий... Впрочем, пардон! - это уже и не "Властелин Колец" вовсе, а "Кольценосец"... Опять-таки: раз мир Средиземья реален, то реальны и населяющие его люди. Если все эти Арагорны и Фарамиры - не "литературные образы", а исторические личности, фигурирующие в эпосах народов Северо-Запада (честь литературной обработки коих эпосов и принадлежит профессору Толкиену), то и мнения об их деяниях могут бытовать весьма различные. Что, собственно, мы регулярно и наблюдаем в нашем собственном мире: Ричард III вдруг оказывается благороднейшим человеком, заплатившим за это свое благородство не только головой и престолом, но и посмертной репутацией, а Жанна д'Арк - психопаткой с садистскими наклонностями, которой на том костре самое место... А еще в Средиземье наверняка есть свой пиар и информационные войны (куда ж без них?); может быть даже есть свой академик Фоменко, доказывающий на голубом глазу, что никакой Второй Эпохи не было вовсе, Ангбад - это ни что иное как Мордор, а Фингон, Исилдур и Арагорн - одно историческое лицо... И однако же - разнообразие точек зрения на предмет вовсе не отменяет ясности оценок; скорее наоборот. Фэнтэзи, по моим представлениям - жанр с чрезвычайно строгим каноном (строже нее, наверное, только классический детектив "закрытого типа"); среди характерных черт фэнтэзи (таких, как средневековая структура мира в пространстве и времени, средневековая структура тонкого мира, т.е. противоречие между реально существующими Абсолютным злом и Абсолютным добром) Переслегиным перечислена и "Последовательная эстетика романтизма - романтическое восприятие (автором, героями, читателями) войны, любви, подвига, смерти". А отсюда с необходимостью следует разделение персонажей на "хороших" и "плохих" - именно эта "черно-белость" восприятия и делает произведения фэнтэзи столь привлекательными для подростков. Иными словами: нравственный релятивизм в фэнтэзи категорически запрещен самим каноном - вроде как нарушение единства времени и места действия в классической трагедии или сыщик, оказавшийся убийцей в классическом детективе. У Толкиена по этой части полный порядок - настолько, что для многих читателей (особенно возрастом постарше) "Властелин Колец" так и остался вариацией американского боевика: команда "хороших парней" идет себе и мочит "плохих парней", котрые плохи уже тем, что играют не за нашу команду (ремейк хулиганского отрочества: "ребята с нашего двора" versus "ребята из дома, где химчистка"). На самом-то деле это не совсем так (и, скорее, совсем не так), но взгляд этот распространен весьма и весьма... Так что когда мне настала пора расставлять на доске фигуры, я положил для себя следующее: ладно, пускай будут "черные" и "белые" (канон обязывает), но уж по крайней мере граница между теми и другими у нас будет проведена не по фарватеру реки Андуин, а несколько более извилистым образом - по типу как в жизни бывает... И еще одно. Романтическая традиция вовсе не подразумевает априорного отношения к любому "человеку с той стороны" как к исчадию ада - т.е. того, что последовательно и неуклонно практикует Толкиен. И пусть мы вполне всерьез убиваем друг дружку у стен монастыря Дешо, но разве из этого следует, что Рошфор уступает в благородстве Атосу? Не говоря уж о том, что среди людей Ноттингемского шерифа непременно есть Энгельрик Ли, а среди афганских разбойников атамана Камала - будущие рисальдары. Помните знаменитое киплинговское: О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд. Но нет Востока, и Запада нет, что - племя, родина, род, Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает? Так вот, Толкиену явно милее первые его строки, а мне - последние. Хотя и то, и другое - романтизм девяносто шестой пробы... И в заключении - о моем отношении к самому Профессору; оно весьма двойственно. Я преклоняюсь перед Толкиеном-Демиургом, создателем потрясающей собственной Вселенной, а вот к Толкиену-Рассказчику, автору повествования о Quest'е четырех хоббитов, отношусь довольно равнодушно. Иными словами - театральные декорации показались мне много величественнее и интереснее той пьесы, что в них разыграна (как хорошо высказался Терри Пратчет: "Горы у Толкиена обладают большей индивидуальностью, нежели персонажи")... Так что голову даю на отруб: "Последний Кольценосец" - не последняя Игра (пардон за плоский каламбур), которую еще сыграют с миром Профессора. С Миром, который Текст... "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" - да здравствуют Розенкранц и Гильденстерн! ПОСТСКРИПТУМ. Закончив свое эссе, я обнаружил, что некоторые из заданных мне вопросы так и осталась "неотвеченными". Придется - отдельно. В фэнтази сплошь и рядом соседствуют люди, эльфы, орки и еще каждой твари по паре. Скажите как естествоиспытатель, в реальном мире могли бы развиться и ужиться несколько разумных видов? Как естествоиспытатель, я - увы! - нахожу это совершенно невозможным: достаточно вспомнить, как наши с вами ненаглядные предки - кроманьонцы - произвели "Окончательное решение неандертальского вопроса" (NB: разумность неандертальцев, совершавших сложные погребальные обряды, сейчас не вызывает у археологов ни малейшего сомнения). А вот как сочинитель - не вижу в этом ничего особенного: почему бы им не развиться в ходе естественной эволюции в разных, "параллельных", мирах, а потом встретиться? Как это там у пана Сапковского - "Сопряжение Сфер"? Странно, что Вы, занимаясь пауками, не ввели в роман реабилитированную Шелоб. Откуда вдруг такой аскетизм? Оттуда, что существование наземного членистоного, более крупного, чем палеозойские стрекозы-меганевриды с размахом крыльев в 70 см - опять-таки увы! - категорически запрещено особенностями их дыхательной и кровеносной систем (вот в море, при жаберном дыхании, это возможно - трехметровые ракоскорпионы тому примером). Впрочем, для Толкиена и Стругацких (с их "пандорскими ракопауками") такие проколы вполне изинительны, но вот для палеонтолога Обручева, породившего в "Плутонии" муравьев размером с собаку - это бесспорная "желтая карточка"... Одним из серьезных грехов Толкина представляется наличие "облигатно злых" разумных видов. Не этим ли обусловлена инверсия "хорошего и плохого" в "Кольценосце"? Согласитесь, что Ваши эльфы серьезно отличаются от канонических. Ну, во-первых, мои эльфы отнюдь не "облигатно злые". Цитирую своих рецензентов: "Эльфы у Еськова не злые и не добрые - они просто чужие. Это другая раса и другая цивилизация, преследующая свои цели, и выживание людей не является необходимым условием для достижения этих целей (вполне по Лиддел-Гарту)" (В.Гончаров); "У Еськова даже эльфы, которые по авторской задумке должны выглядеть существами абсолютно чуждыми и непостижимыми, рассматривающими человечество как часть окружающего пейзажа (этакие злокозненные людены), вызывают не столько ненависть, сколько жалость" (В.Владимирский); по мне - так ребята все поняли правильно... А насчет "канонических эльфов" - загляните-ка в "Сильмарильон": те еще фрукты... авокады... А это ведь они там друг с дружкой так обходились, чего уж говорить о всяких расово-неполноценных людишках... Сейчас принято ругать науку, в том числе и в фантастике: "Ученые сделали бомбу, ученые поворачивали реки"... С этой позиции Мордор и впрямь видится угрозой экологически чистому эльфийскому миру. Как Вы думаете, какой вид приобрела бы Земля, если бы магия существовала в качестве альтернативы техническому прогрессу? Избежали бы мы, например экологических катастроф? Ну, для начала, САМИ УЧЕНЫЕ не делали бомбу и не поворачивали рек: "Что мое, то мое, а чужих статей ты мне не пришьешь, гражданин начальник!" Не хотелось бы также повторять банальности - вроде той, что открытый учеными пеницилин спас больше людей, чем их погибло в двух мировых войнах (которые развязали - ну уж точно не ученые)... Что же касается цивилизации, построенной не на технологии, а на магии, то я полагаю сумму человеческих неприятностей величиной примерно постоянной, не зависящей ни от типа цивилизации, ни от уровня ее развития. Ну, было бы вместо загазованности воздуха - повальное буйство каких-нибудь энергетических вампиров, вместо угрозы ядерной войны - противостояние супермагов, ежесекундно готовых обратить все живое на планете в булыжники; только и всего... ("Если бы исполнялись все желания (а именно к этому сводится в конечном счете магия - К.Е.), то жизнь на Земле была бы ужаснее ада".) Скажите, положа руку на сердце, зачем Вы погубили Альмандина и Джакузи, убийца? Тяжелый вопрос. Лева Вершинин (он читал роман в рукописи) чуть не со слезами на глазах упрашивал меня их спасти, или хотя бы оставить в тексте эдакую "лазейку неопределенности"... Судьба не только умбарских разведчиков, но и ВСЕХ моих героев - это ответ Толкиену, с его идиллической картинкой всенародного чествования героических хоббитов ("Кричали женщины ура// и в воздух чепчики бросали")... Помните замечательный рассказ "Арена" Фредерика Брауна? Ну, как некая сверхцилизаия похитила по человеку из двух космических армад , изготовившихся к "последнему и решительному", и повелела им драться один на один: проигравший губит тем самым и всю свою цивилизацию. Наш, проявив чудеса доблести и смекалки, сумел-таки победить - после чего очнулся в своем патрульном космоботе и узнал по радио из штаба, что вся армада врага рассыпалась в пыль от первого же пристрелочного залпа: "...Какой-то неизвестный резонансный эффект, ученые пока не разобрались. Жаль, что все обошлось без тебя!" - "Так точно, сэр! Мне тоже жаль, что все обошлось без меня"... Вот такой финал мне как-то ближе. В романе очень сочно описаны всяческие шпионские штучки. Откуда почерпнуты эти знания? Неужто подготовка российских ученых настолько универсальна? Подготовка российских ученых (по крайней мере у нас, в Московском университете) была достаточно универсальна для того, чтобы уразуметь: прежде чем изобретать велосипед - загляни в книжки. Насчет конкрено "шпионских штучек" - есть множество писателей, для которых шпионаж был точно таким же ремеслом, как для Толкиена лингвистика, а для Ефремова - геология: Грэм Грин, Ле Карре, Суворов; профессиональных "примочек", которые каждый из них небрежно раскидал по страницам своих книг, хватит на десятерых любителей вроде меня - только не ленись подбирать . Есть у меня, правда, и знакомые офицеры СВР, однако не могу сказать, чтобы общение с ними сколь-нибудь существенно пополнило мой багаж, почерпнутый из "Аквариума", "Русского дома" и т.п. Вот историей спецслужб и разведывательных операций я действительно интересовался предметно, однако к "шпионским штучкам" это имеет до странности малое отношение: там как раз все крайне прозаично. Как Ваша рукопись оказалась в издательстве АСТ? Как с Вами работали редакторы, если работали? Много ли пришлось вносить корректив? Рукопись в АСТ передал Сергей Бережной. Редакторская работа свелась к минимальной стилистческой правке (да и ту я частью принял, а частью отверг) - ни на что другое я бы просто не согласился... Единственный забавный момент во всей этой истории - то, как меня лишили псевдонима. Дело в том, что автором рукописи значился - уж Игра, так Игра! - некий Алистер Мак-Нейклот, уроженец Глазго, выпускник Эдинбургского университета, сотрудник отдела энтомологии Британского музея; поэтому и все эпиграфы в романе английские, а в меряют все ярдами и фунтами. Даже назывался он поначалу иначе - "Зеркало эльфов"; ну, вы поняли: "Зеркало эльфов" Алистера Мак-Нейклота - "Пушки Наварона" Алистера Маклина, с парафразами ряда сюжетных ходов. А какую я "легенду" слепил этому самому Мак-Нейклоту - пальчики оближешь! Автор монографии "Осы-сфециды аридных регионов Южного полушария и проблема Гондванских ареалов" (а я сам действительно много занимался Гондванскими ареалами), участник путешествия на верблюдах через Сахару, когда в нагорье Ахаггар была открыта целая система микрооазисов с уникальной реликтовой фауной (такая экспедиция действительно была, году в 88 или 89-ом)... А Науменко всю эту изысканную игру возьми, да и прихлопни сходу - как таракана мраморным пресс-папье: вы, дескать, раскрученный автор (это он про "Афрания"; столько, блин, интересного о себе узнаешь!..), а потому прятать вас за псевдонимом коммерчески нецелесообразно. Я ему - а как же Олди, и эта, как ее - Хаецкая, да? Ну, говорит, тогда время другое было, а сейчас народ желает поддерживать трудовым рублем отечественного товаропроизводителя... Вообщем, сдал я тогда беднягу Мак-Нейклота - петух трижды не кукарекнул; до сих пор страдаю - может надо было тода распереться, а? По наши сведениям, Вы были на Интерпрессконе. Каковы Ваши впечатления от конвента? Очень классно посидели, пообщались; познакомился с кучей симпатичных людей. Общее впечатление - замечательная реинкарнация наших когдатошних студенческих пьянок. Что ж до официальных результатов... Первое место за роман, с гигантским отрывом, взял Лукьяненко, второе - ваш покорный слуга, ну а уж дальше - всякая мелочь пузатая: Пелевины там всякие, Дьяченки, Лазарчуки. Ну - очень смешные результаты... То есть для дурака, конечно, "второе место на Интерпрессконе" - повод делать пальцы веером, а вот для умного - почесать репу: дорого ли стоит признание аудитории, которая (по факту) ценит Лукьяненко втрое выше, чем Пелевина? Самый глупый вопрос: каковы Ваши творческие планы? Есть, как сейчас выражаются, совместный проект - с Левой Вершининым; жанр - альтернативная история. Что получится - будем посмотреть... Ну вот, теперь вроде точно - все. Если не угодил своим "эссе" - извиняйте. Я ведь по натуре не Белинский. И не Пушкин. Я по натуре - Штильмарк. Не пишу романы, а тискаю рОманы: нравится - слушай, нет - отвали от шконки и гундось. В таком вот аксепте. Кирилл Еськов. Вячеслав Рыбаков - сверхновая российского постмодернизма © Copyright Кирилл Еськов Email: afranius@newmail.ru Date: 22 Oct 2000 (В.Рыбаков, "На чужом пиру". М., АСТ, 2000: 388 с.) Антирусский заговор безусловно существует - проблема только в том, что в нем участвует все взрослое население России. В.Пелевин Итак, господа, период так называемых демократических реформ (не к ночи они будь помянуты!) остался позади, и Отечество наше строевым шагом вступило в период Реставрации. Я ведь как тот Папаша Мюллер - "верю мелочам". И если уж моя аполитичная жена идет и голосует за Путина, и все мои доводы типа: "Да ты глянь, просто глянь на него - ведь он же тени не отбрасывает !" разбиваются вдребезги об ее беспомощное "Но надо же хоть что-нибудь делать!.." - это, знаете ли, симптомчик... (Помните, старый английский анекдот. Молоденький, только что из училища, лейтенант командует взводу: "Вперед - марш!", и тут на него нападает полный словесный ступор - ни бэ, ни мэ. Дисциплинированные британские томми печатают шаг по прямой - сто ярдов, двести... впереди уже - кромка обрыва, а команды сворачивать-то как не было, так и нет! Наблюдающий за этой сценой майор - поседевший в боях ветеран всех мыслимых кампаний - вынимает трубку изо рта и меланхолично советует: "Ну скажите же им хоть что-нибудь, сэр! Хотя бы - "Прощайте, ребята!" ") То есть вообще-то для Реставрации все уже давно готово - и клиент дозрел (спасибо алкоголику-президенту: додирижировался...), и исполнители налицо - все те же лица (пардон за плоский каламбур), но только вот с идеологической ее подстежкой отчего-то вышла заковыка. В смысле - с Русской Идеей. Ну, с той самой, которую пелевинский бандюк Вовчик Малой (кликуха - Ницшеанец) заказывал крутому криэйтору Вавану Татарскому: "- Задача простая, - сазал Вовчик. - Напиши мне русскую идею размером примерно страниц на пять. И короткую версию на страницу. Чтоб чисто реально было изложено, без зауми. И чтобы я любого импортного пидора - бизнесмена там, певицу или кого угодно - мог по ней развести... Чтобы такую духовность чувствовали, бляди, как в сорок пятом под Сталинградом, понял?" Ваван, как вы помните, русской идеи тогда выродить из себя не сумел - хоть тресни, а тут как раз, одно к одному, и заказчика мочканули на стрЕлке злые чечены; тАк вот и остались мы всей страной лишенцами - без национальной идеи. А ведь это, блин, не по понятиям!.. Вот и подумалось мне тогда: зуб даю - нашелся уже кто-то, уловивший чутким художническим ухом тот социальный заказ Вовчика и иже с ним; "иже с ним" - это я про Государство наше родимое ("...Что такое государство, как не наиболее организованная и многочисленная преступная группировка?" - Е.Лукин). Потому как товарщ Ястржембский намедни уже озвучил, как принято нынче выражаться, наше намерение опять немножко повоевать в Афганистане (я так для себя понял, что в Чечне неразбомбленных сортиров уже не осталось, но некоторая толка бомб на складАх завалялась, так не пропадать же добру!) - а тут ведь до зарезу нужна какая-нито объединяющая идея типа "противостояния исламскому фундаментализму", ну, вахабитам этим гребаным... да ты че, в Афгане - разве не вахабиты? (Не станешь же базарить, что всего и конфликту там - какая именно из двух воюющих таджикских наркомафий будет толкать свой героин в Москву напрямую, диппочтой и военными бортами, а какая кругалем, через третьи страны: "могут нэ так понять"...) А народ меж тем, скотина эдакая, совершенно от рук отбился. Возвернулся из всяческих Гренад, где долго и тщетно пытался тамошним крестьянам землю отдать, поглядел - во что за это время обратилась собственная хата и, тяжко вздохнув, принялся за работу. И ничем его, быдло безыдейное, не вдохновишь на новые подвиги: ни Проливами с крестом над Святой Софией, ни мытьем сапог в Индийском океане, ни даже - срам сказать! - бескорыстной помощью сербским единоверцам (которые - уж в этот-то раз точно, зуб даю! - не пошлют нас на хрен назавтра после освобождения, как они делали все предыдущие разы, а непременно сольются с нами в молитвенном зкстазе эдакой Православной Конфедерации). Безыдейный, короче, народ пошел, надо бы с этим что-то делать, товарищи! Словом, есть оборонный госзаказ, и даже с частичной (моральной) предоплатой - грех не пользоваться, нет базара... Однако ж когда мне поведали, что в эти игры принялся игрть Вячеслав Рыбаков - один из любимейших моих (вот те крест!) писателей - я поначалу просто не поверил. Купил книжку, начинаю читать. Первое впечатление - в точности как и упреждали: нудноватый (как ему и положено) сон Веры Палны на тему "как нам обустроить Россию, которую мы потеряли", перемежаемый антизападными инвективами и поношениями интеллигенции, выдержаными в стиле даже не Бушкова, а какого-нибудь Шевцова... И тут - "Кипяток на извилины!.." (отличный образ - беру на вооружение): "Шевцов". ...Уж кому-кому, а мне не следовало бы поминать сие имя всуе. Тут, правда, понадобится небольшое отступление. Дело в том, что в студенческие годы, в конце семидесятых, я был активным членом "Общества поклонников таланта писателя Ивана Шевцова". Исходная наша посылка была проста, как огурец: "Вот вы все издеваетесь над формулой "Я Пастернака не читал, но осуждаю", а сами-то Шевцова читали? А очень, между прочим, незаурядный автор..." Тут ведь все зависит от того, с какой установкой принимаешься за чтение. И если при взгляде на омуля с душком и виски "Бэлэнтайн" вы будете думать: "А, тухлятина!.. А, самогон!.." - так это и будет для вас тухлятиной и самогоном; а вот если вы себе внушите, что "Это - хорошо", вы там такую вкусовую симфонию обрящите - что ты! (Да чего говорить - я в экспедициях по Сибири с девятого класса мотаюсь, а рыбу сырьем есть, как все там делают, не мог - с души воротило; только уже после Университета сумел въехать - и с той поры со всем решпектом подписался под известной северной формулой: "Рыбу надо есть, пока она еще хвостом дергает, а дальше это уже не рыба, а дохлятина".) Так вот, об установке: почитайте тексты Шевцова, твердо исходя из того, что перед вами - памфлет. Проверено на массе народу, в тот самый "расцвет застоя": сперва недоверчиво таращатся, потом начинают ржать так, что Жванецкий - отдыхает, а в конце уже, отерев слезинку, крутят головой: "Ну и ну! Куда только Степанида Власьевна со всей ее цензурой смотрит!" Так вот, именно эту замечательную, но незаслуженно забытую литературную традицию советских времен и решил, как я понимаю, возродить Рыбаков. Я, собственно, и на книжной полке своей их поставил встык - трехтомничек Шевцова и "На чужом пиру": основоположник и продолжатель. Причем ученик, как водится, превзошел учителя: у Шевцова в основе все-таки был скучноватый реализм, бытовая проза, тогда как Рыбаков пересадил сей блеклый полевой цветок на тучную почву современной литературной традиции и создал в итоге великолепный постмодернистский "слоеный пирог" из раскавыченных цитат - копай не хочу. Постмоденизм - однозначно! Ну вот, для примера, сюжетная интрига - якобы "шпионский роман". Все крутится вокруг проблемы утечки мозгов из России. Главный герой, Антон (сын Аси и Симагина) создал уникальную психотерапевтическую методику, которая позволяет возвращать творческие способности опустившимся, разуверившимся в себе творцам. Однако один из Антоновых пациентов ни с того ни с сего обратился в идиота под воздействием какого-то хитрого, не оставляющего следов, мозголомного препарата. По ходу расследования выясняется, что это дело рук некой ультранационалистической организации, решившей ("На войне, как на войне!") нейтрализовывать тех ученых, кто намылился на работу за бугор - "так не доставайся ж ты никому!". Но! Дальше выясняется, что организацию уж два года как контролирует ЦРУ через одного американского дипломата плюс купленного ими эфэсбэшника; и придурки-патриоты, сами того не ведая, травят не уезжающих, а как раз остающихся - тех российских ученых (из числа самых ценных), кто получил приглашение на Запад, но послал его на хрен и остался дома, трудиться на благо Родины. И отравили их - уже 107 (прописью - сто семь) штук... ...Тут я явственно представляю себе рожу тупоумного знатока шпионских детективов, адресующегося к автору с гневной филиппикой такого примерно содержания: "Да вы хоть издаля - соображаете, чего пишете?!! У вас дипломат в чужой стране из года в год занимается массовыми ликвидациями !!! Не агент-нелегал (от которого, случись чего, родина отопрется, не моргнув глазом - "Я не я, и корова не моя!"), а официальный представитель Великой державы?! До такого, кажется, даже советских шпионских романах времен холодной войны не додумывались (и в американских, насколько я знаю, тоже). Что неудивительно: у тех романов по крайней мере косультанты были - "Полковник А.А.Сергеев" - а уж они-то ни в жизнь бы такую хрень в печать не пустили..." Тут я оного "знатока" вежливенько эдак прервал бы: "Ну ка, охолонись мальца... Ты че, не просек - автор едва ль не дословно переписывает из культового романа "ТАСС уполномочен заявить" сцены постановки пароля и закладки тайника. А стало быть, демонстрирует, что на самом-то деле вполне осведомлен - какого цвета бывает рожа у Державы, если ее дипломата в натуре, без булды, сцапали за руку на шпионаже. На шпионаже! - деятельности, которая для этой публики вполне извинительна и, считай, негласно узаконена... А ты - "организация на чужой терртории систематических, из года в год, массовых ликвидаций"... Че, так и не въезжаешь? ну, тогда извиняй: дурак ты, парень, и уши у тебя холодные... Ведь это ж все ПОЛНЫЙ СТЁБ! Стеб от начала до конца, от киля до клотика, от Альфы до Омахи!" И вот ежели прочесть под ТАКИМ углом зрения "На чужом пиру", тады - ой! Тогда выходит, что Рыбаков сплясал на всех коммуно-патриотически-православных архетипах такую чечетку, что злоехидному Шендеровичу и прочим "клеветникам России" осталось только съесть без горчицы свои хасидские касторовые шляпы... Несколько цитат: "Кстати: страны, которые могли бы при ином раскладе оказаться политически самостоятельными цивилизационными партнерами России, волею судеб либо веками изнывали под иноверческим игом, самим этим фактом провоцируя в России тягу к благоносной экспансии (Балканы), либо, кто еще оставался более-менее независим, истекали кровью в борьбе с иноверцами и опять-таки то косвенно, то прямо, взывали о помощи и о включении в империю (Закавказье, Украина). Практически все последние оказались внутри границ России, а затем СССР. Это намертво врезалось в национальный характер русских, которым история постепенно отвела тяжкую и неблагодарную роль приводного ремня и смазки между национальными деталями имперского механизма". " Церковь относилась к государству как к хранителю и защитнику истинной веры от всевозможного левославия и кривославия, бесчинствующего по ту сторону всех без исключения государственных границ. Государство же относилось к укреплению и распространению истинной церкви и истинной веры, к защите всех истинно верующих ВНУТРИ И ВНЕ госграниц, как к основным своим задачам, осуществление которых только и придает государству смысл. Воцерковленные люди называют это "симфонией властей". " В благополучных обществах возможности для проявления лучших человеческих качеств уменьшаются, поскольку их и применять-то особо негде; а возможности для проявления худших остаются, по крайней мере, на прежнем уровне". No comments. Да и чего тут коментировать? - "Умный не скажет, дурак не поймет"... Гораздо интереснее, как и всегда в постмодернистских текстах, угадывать отсылки. Иногда это "не просто, а очень просто": " Парадоксально, что в постиндустриальных, деидеологизированных обществах, априори считающихся царствами свободы уже потому только, что власть идеологии в них разрушена, эти противовесы исчезают и перестают срабатывать. Личная выгода и невыгода, МАТЕРИАЛЬНЫЕ награды и наказания становятся единственными ДУХОВНЫМИ ценностями. В условиях господства религии индивидуального прижизненного успеха, который, к тому же, измеряется лишь в доступных массовому сознанию величинах - то есть количественных и вещных, человеку нечего противопоставить ему в сердце своем, ибо в этом сердце уже ничего иного нет. И человек становится-таки марионеткой на ниточках наград и наказаний. То есть наконец-то становится стопроцентно управляемым, и, вдобавок, сохраняет при этом иллюзию свободы". Ну, вы поняли: "Свобода - это рабство", можно поглядеть номер страницы у Оруэлла. Или вот: "Именно поэтому неизбывно присущее любому и каждому режиму стремление продлить свое неизменное существование в вечность в наиболее свободных странах принимает форму додавливания неотмирных, идеальных, сказочных ценностей. [...] В этом смысле беловежский переворот и его последствия есть лишь звено глобального процесса. Коммунизм оказался наиболее влиятельной сказкой века - и принял основной удар на себя. Но и сам-то он был не более чем исторически краткоживущей ипостасью базисной системы ценностей православной цивилизации. Поэтому он и не оказал нигде, кроме России, сколько-нибудь серьезного влияния. Его и давили-то уже не столько как коммунизм, сколько как могущественную форму антипрагматизма." То есть в только что завершившейся Третьей Мировой боролись вроде как не с коммунизмом, а с православием... Ну, это уже Стругацкие, "Понедельник..." - где насчет Золотой Рыбки: "Бросили в нее, служивый, глубинную бомбу. И ее вверх брюхом пустили, и корабль какой-то подводный рядом случился, тоже потонул. Она бы и откупилась, да ведь не спросили ее, увидели и сразу бомбой". Однако есть в тексте отсылки и с более сложной и изысканной структурой. Вот, например, громокипящее (или, как выразились бы советские публицисты, "пещерное") антизападничество, старательно декларируемое автором. Вовчик Ницшеанец просто млел бы, слушая, как тот разводит всех этих импортных пидоров: "...Все их убеждения - не более чем индивидуальные вкусы в области туалетных освежителей воздуха" ; "...Ничего иного, менее материального и утилитарного, эти духовные преемники великих гангстеров и истребителей индейцев придумать наверняка окажутся не в состоянии." Ну, вообщем, чего тут не понять: Духовность, Духовность и еще раз Духовность - как в сорок пятом под Сталинградом... А вот и хренышка! "В семидесятых, знаете, мы торчали в очередях, но взахлеб спорили о внеземной жизни, о кварках, о темпоральных спиралях... Не за деньги, а потому, что нам это было интересно, интереснее очередей! А, скажем, американцы, которые не торчали в очередях, непринужденные беседы за коктейлями вели в лучшем случае о спорте - какая же все-таки команда какую отлупит в будущую среду, "Железные Бизоны" или, понимаете, "Бешеные крокодилы" " Между тем персонаж, с умным видом изрекающий сии сентенции, сам с живыми американами никогда в жизни не общался, и о чем те толкуют на своих коктейлях заведомо знать не может. Отсюда вопрос: а откуда все мы (ан масс) осведомлены о тематиках тамошних коктейльных бесед, да и вообще об американах как таковых? Ответ: в основном из книг бывших наших соотечественников - Аксенова, Довлатова, Вайля с Генисом; книг, надобно заметить, своеобычно (для этой публики) едких. Фишка в том, что в Вайль-Генисовой "Американе" саркастическое описание американской вечеринки (вполне в духе вышеприведенной цитаты) органично соседствует с чудесной, теплой новеллой "Гоголь на 23-ей Авеню" (про русскую классику в американском молодежном театрике, где по части духовности - все будьте-нате). И Рыбаков поистине виртуозно эксплуатирует этот привычный контекст: он раз за разом берет некий "антиамериканский тезис" и нарочито грубо, овечьими ножницами, отчекрыживает ожидаемый "антитезис", доводя тем самым всю свою "антизападную" риторику до рафинированного абсурда. Класс! В одном месте автор-таки "дал петуха", не выдержав общей тональности: "Это не очередной голосок в кликушеском хоре упреков Запада в пресловутой бездуховности. Лишь демагог или дурак может не видеть его великой культуры и не преклоняться перед ней." Ну, это уж просто прямое неуважение к читателю! Да неужто есть такие, кто способен воспринять все эти "вкусы в области туалетных освежителей" и "духовных наследников великих гангстеров" всерьез? Однако продуманной системой отсылок постмодернистский арсенал автора, конечно, не исчерпывается. Оцените, например, такой вот отрывочек: "Если приверженцы и буддизма, и иудаизма, если и агностики, и фанатики Последнего Дня, если и маоисты, и либералы, выйдя из своих храмов и проголосовав на своих съездах, ВЕДУТ СЕБЯ ОДИНАКОВО - что толку в их богословских и философских расхождениях? Наше КГБ в свое время это вполне понимало. Говорили, что в СССР преследуют инакомыслящих. Враки. Мыслить ты мог все, что на ум взбредет - пока вел себя, как положено. Вот когда твое поведение приходило в соответствие с твоими убеждениями - тогда ты, что называется, высовывался. Преследовали только инакодействующих; а этим, вообще-то, грешат все государственные образования." Почему-то очень живо и в красках представляю себе реакцию на этот пассаж ребят из своей лаборатории: - Ай-яй-яй! А ведь за такое передергивание можно и канделябром... - М-да... В Германии все ж таки почти полвека должно было пройти, чтоб недодавленные эсэсовцы начали вполголоса гундосить, что, дескать, никакого Освенцима не было, враки это. А у нас десяти лет не минуло - и нате вам: сама интеллигенция, так сказать, "устами своих лучших представителей..." - Ну а чего ты хочешь? "Страна с непредсказуемым прошлым"... Это, кажись, какой-то русофоб выдумал, нет? Тут я б их, понятно, осадил: - Спокуха, ребята! Это ведь - провокация! - Ну!.. - Да не, не в том смысле! Провокация как художественный прием. Ну, есть, к примеру, аллюзия, а есть провокация... - Понял, не дурак. А автор, стало быть - провокатор? - Нет, автор - постмодернист, а провокацией он пользуется как средством; у них, в постмодернизме - дело обычное. - Постмодернист, г-риш? Ну, тогда прям по Хармсу: "Я - постмодернист!" - "А по-моему ты - ..." Ну, тут я, ясное дело, вырубаю трансляцию; понимаете, грубые они у нас, в естественных науках, не хватает эдакой гуманитарной... как бы это сказать... широты взглядов, что ли? Это, однако, еще что - автор заворачивает провокации и покруче. Так, книга переполнена рассуждениями о православии, церкви и православной цивилизации типа: " Православная цивилизация оказалась единственной в мире ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННОЙ цивилизацией. Вся структура стимулов, ценностей, поведенческих стереотипов сложилась так, что в фокусе всегда - некая общая духовная цель, формулируемая идеологией и реализуемая государственной машиной. Ради достижения цели можно и даже рекомендуется отринуть все земное. Достаток, комфорт, личная безопасность по сравнению с продвижением к цели - пренебрежимы." То есть для начала автор, что называется, одним универсальным движением брови объединяет католицизм и протестантизм в некое обобщенное "левославие и кривославие, бесчинствующее по ту сторону всех без исключения государственных границ"; при этом он столь последовательно избегает такого понятия, как "христианство", что невольно вспоминается товарищ Лукашенко с его блистательным афоризмом: "Я - православный атеист!" Далее следует цепочка рассуждений, лейтмотивом которых служит даже не разграничение, а жесткое и последовательное противопоставление духовного и материального начал - естественно, с утверждением примата духа над низменной плотью. А приводит эта цепочка - естественно! - к манихейству 96-ой пробы. Ай да автор! Ай да сукин сын! Ай да молодец! Впаривать лохам под видом православия гностическую ересь - это ведь и вправду круто. Классно подергал попов за пропахшие ладаном бороды, ничего не скажешь! Это тебе не в икону плюнуть на авангардистском хеппининге... Ну, а уж линия "интеллигенция и чека" - это особая поэма о семи песнях, тут автор опять-таки оттянулся в полный рост... Когда главный герой по ходу своего частного расследования попадает в известное положение "мужика, поймавшего медведя", на помощь ему немедля является Deus ex machinа: Дорогие Органы в лице полковника ФСБ "товарища Бероева" (sic!). Да не какого-нибудь там честного-уволенного-но-продолжающего-свою-тайную-войну (фигура, по нынешнему времени не то что каноническая, а успевшая даже набить некоторую оскомину), а самого что ни на есть кондового, при исполнении, в собственном кабинете на Литейном. И сцена в Большом доме, когда Антон - крутейший интеллектуал во всеоружии своего мощного магического дара - с облегчением приникает к отеческой груди чекиста, смотрится как потрясающий по своему сарказму парафраз финала "Судьбы барабанщика". Для понимания дальнейшего мне представляется весьма важным следующее привходящее обстоятельство: в последнее время Рыбаков, в числе прочих наших фантастов, занимался "авторизованной новелизацией" знаменитого сериала "X-Files" и, судя по всему, заинтересовался техникой того, что в суконных советских терминах можно было бы назвать "созданием средствами искусства положительного образа сотрудника ФБР". Нет ничего плохого (чур-чура - я не иронизирую!) в том, чтобы в сознании обывателя создавалась мощная психологическая доминанта: будь спокоен, они всегда рядом - крутые, но теплые ребята, которые, если что, сумеют защитить тебя от кого угодно: хоть от кокаиновых баронов ("Снайпер"), хоть от хитроумного маньяка ("Молчание ягнят"), хоть от всяческой оккультной нечисти ("X-Files"). Так может, Рыбаков просто решил (в полном соответствии с декларируемой им парадигмой) "к штыку приравнять перо" и, перекрестясь, принялся лепить образ положительного чекиста - надо ж как-то восстанавливать общественное доверие к сей немаловажной государственной институции, нес па? (Нелегкая это, что и говорить, задача - когда действующие офицеры "Альфы" в свободное от основной работы время подрабатывают киллерами, директор ФАПСИ попадается на франко-швейцарской границе с чемоданом наличных долларов невыясненного происхождения, а с единственно реальными, не высосанными из пальца беллетристов, врагами России - чеченскими главарями - ФСБ борется до того успешно, что Басаев с Масхадовым, при всем дефиците неразбомбленных сортиров, даже интервью свои реже давать не стали... Нелегко - так оно и почетнее!) В принципе, положительного чекиста создать не столь уж сложно: отворил Пантеон-Рефрижератор позднего соцреализма, да реанимировал какого-нибудь грустно-ироничного интеллектуала Семеновского рукотворства. Он, понятно, чисто по-человечески надломлен тем обстоятельством, что все криогенные ракетные двигатели, бесшумные винты для субмарин и суперкомпьютеры последнего поколения, которые он, честно рискуя башкой, украл у буржуинов для Советской Родины, означенная Родина (мать ее!) потом благополучно сгноила без никакой пользы в своих бездонных закромах - но хрена ли тут поделаешь: Родину не выбирают - уж какую бог послал... Это, повторю, было бы несложно, и где-то даже дешево. А Рыбаков не ищет легких путей: его избранник - не разведчик с чистыми (ну, по спецслужбовскому стандарту) руками, а ветеран того самого, Пятого ("диссидентского") управления. Профессионал, блин... Штирлиц... агент Малдер... К чему бы это? А вот к чему. Воля ваша, но все-таки поразительное это дело - с какой теплотой наши "инженеры человеческих душ" принялись последнее время писать о гэбэшниках, непосредственно курировавших во время оно творческую интеллигенцию; подозреваю, что это уже по линии не изящной словесности, а психоанализа. Зачин, кажется, сделал Ю.Поляков в своем "Козленке в молоке". Помните - был у него там симпатичный вихрастый майор, который у собственных осведомителей стрелял четвертные до зарплаты, а иной раз и рукопись им в печать продвинуть пособлял. Он еще потом посадил одного бездарного поэтишку - тот, по дружески-стукаческой подначке, рассчитал на салфетке, сколько взврывчатки потребно для выкидывания Мавзолея в околоземное пространство; покушение на теракт вышло - пальчики оближешь, только вот вихрастому майору-то как раз ордена и не перепало, все начальники порасхватали... Ужасно смешной эпизод. Обхохочешься. (Как у Шварца "- А этот анекдот знаете? Ужасно смешной. Одному цыгану отрубили голову...") А теперь - слово Рыбаковскому ветерану невидимого фронта, белому и пушистому; только читайте вдумчиво и серьезно: "- В свое время небезызвестный товарищ Андропов на горе и унижение честным офицерам КГБ и на радость подонкам... подонкам не только в конторе, но и среди интеллектуалов, заметьте, - организовал специальное управление, которое должно было заниматься исключительно интеллигенцией. Сам он, по слухам, был уверен, что сделал это из бережного к интеллигентам отношения: не хчу, дескать, чтобы одни и те же громобои занимались и настоящими шпионами, и, скажем, писателями, которые что-то не то пишут. Он вдруг неторопливо воздвигся из своего кресла м пошел наискось по кабинету - руки в карманах, окурок на губе. У стены повернул и пошел обратно. Лицо его стало буквально черным. - Сомнений относительно того, что писателями и прочим контингентом вообще надлежит кому-то из конторы заниматься, у него, как и у старших коллег его по Политбюро не было ни малейших, - продолжил он, перехватив недокуренную сигарету левой рукой. - Умные люди ему объясняли: если возникнет подразделение, которое только этим станет заниматься, оно уж, будьте благонадежны, сделает все, чтобы объектов для упражнений у него наблюдалось как можно больше, а выглядели они для страны как можно опасней. Оставьте демагогию, был ответ... - он помолчал. - Довольно долгое время мне довелось быть среди этих несчастных." Вас слеза прошибла? Вот и меня тоже! Ну может ли человек, въяве и вживе заставший Андроповские времена, написать такое ВСЕРЬЁЗ? К сожалению, я смог расшифровать далеко не все авторские отсылки по тексту. Вот, например, совершенно блистательная сцена в финале, когда главного героя приходит вербовать главный буржуин. Поначалу он наезжает на героя "по политике", но наш Мальчиш дает достойную отповедь: "- ...Россия для всего цивилизованного человечества средоточие сильного ли, бессильного ли - только какая разница - абсолютного зла. Оплот и защитница всех реакционных режимов, тренировочная площадка всех бандитов и террористов... - За исключением тех бандитов и террористов, которых тренируете вы. Он искренне оскорбился. - Мы тренируем защитников свободы! - Мы угрожаем вашей свободе?" Дальше, как водится, возникает бочка варенья с корзиной печенья: "- А тот, кто нам поможет в этом, проявит сильный ум, широту взглядов и умение перспективно мыслить, - добавил он. - Естественно, и большое личное мужество. А все эти качества нами уважаемы и заслуживают материального и морального награждения." Герой, понятно, не поддается; но и шпион уже прет буром: "- Может быть, все зависит от суммы? - Исключено. Нет на планете таких денег, извините меня. - О! - на сей раз он не просто улыбнулся, а засмеялся даже, поражаясь моей наивности. - В просто не представляете, сколько на планете денег!" Блин!.. Нет, в принципе, конечно, ежу ясно, что автор пародирует (даже чисто стилистически) какую-то соцреалистическую классику, но вот какую именно - не могу сообразить, пасс... Я, чувствуется, чуть помоложе автора, и всего этого, по-своему колоритного, хлама на моем чердаке пылится заметно меньше. Так что у меня подобный текст вызывает ассоциации лишь сугубо вторичные: "Он франки предлагает и жемчугу стакан// Чтоб я ему доставил воензавода план", либо там "Будут деньги, дом в Чикаго, много женщин и машин"... В развитие этой темы - небольшое наблюдение из жизни. Дело в том, что нынешние дети (а я перед моими глазами проходит вполне репрезентативная выборка старшеклассников из физ-мат школ) давным-давно уже не чувствуют разницы между физтеховской "Женой засекреченного физика" и памятной нашему поколению по пионерским лагерям "Коричневой пуговкой". Вот те крест, честное пионерское под салютом! Для них и то, и другое - чистейший воды стеб: "С высоты моего происхождения, дон Рипат..." Вот это-то "стирание граней" и есть та главная опасность, что подстерегает изысканный перевертыш Рыбакова. Как тут справедливо печалился Переслегин (удачно переформулировав фразу Гальдера о германских солдатах 44-го): "Мы сейчас и близко не имеем того читателя, что был у нас в начале девяностных". Так что я всерьез опасаюсь - а ну как кто-нибудь из этих читателей-"фольксштурмистов" примет роман за чистую монету? Примутся, к примеру, его перепечатывать в газете "Завтра"... Во смеху-то будет, а? 3.06.2000 URL: https://lib.co.ua/sfiction/eskovkirill/publicistika.jsp