Жанр: Научная фантастика
Судьба драконов в послевоенной галактике
...руг... не
затявкает? и мы - позавтракаем, как люди, пообедаем... поживем... Целый день
мне будет подарен... А может быть, и то... Может быть, просто сдохнет, такие
случаи бывали - Куродо мне рассказывал. Дракон издыхает сам... Только
честный отчет в Контору...
Тут-то и раздался рев, будто я своими мыслями, мечтами раздразнил,
разозлил невидимого мне, далекого...
- Пожалуйста, - удовлетворенно сказала принцесса, когда рев затих, -
требует даму, а у нас еще не оседланы...
- Оседлаем, - горестно вздохнул король.
-"Мэлори, - подумал я, - Мэлори".
Дорога вилась серпантином вдоль горы, потом спускалась в долину. День
обещал быть жарким.
Там, где дорога стала пошире, принцесса попридержала коня и поехала
рядом со мной.
- Значит, как договорились? - спросила она.
Я разозлился:
- Как получится.
- Но вы будете стараться?
- Буду, - буркнул я, - но жизнь я вам в таком случае не гарантирую.
- А и не надо, - чуть ли не весело выкрикнула принцесса, - потому что
разве это жизнь? Это дрема, скука, а никакая не жизнь. Я, если хотите знать,
даже благодарна дракону, он придает остроты нашим пресным будням, -
принцесса засмеялась и натянула поводья. - Поэт! - закричала принцесса. -
Глядите! Поэт! Поэт!
По дороге навстречу кавалькаде шел странный человек. Он был встрепан,
взъерошен, одет в какой-то красно-синий линялый плащ, кроме того, он
размахивал руками и вопил нечто совершенно невообразимое.
Принцесса закусила губу:
- Очень плохая примета, - сказала она, - хуже быть не может. Если бы он
молчал или пел, другое дело, а он... Вопит...
Я придержал коня. Конь недовольно раздул розовые лунки ноздрей,
фыркнул, топнул копытом, но остановился. Кавалькада за моей спиной
остановилась тоже... К нам подъехал король. Я несколько успокоился, не так
нервничал, и теперь просто жалел короля. "Дочка-шлюха - само по себе
неприятно, дочка-шлюха, которую съест дракон, - неприятно вдвойне..."
- Поэт, - объяснил мне король, плетью указывая на вопящего человека.
- Я знаю, - вежливо ответил я, - мне уже объяснили.
Я смотрел вверх, в небо, и видел, как чуть ниже неба, в пустом
распахнутом вширь и настежь воздухе, ныряет, то складывая крылья, то вновь
раскрывая, какая-то серая птица.
- Бил уток влет, - орал Поэт, -
- но попадал в людей, тогда, - он набрал полные легкие воздуха и
завопил так, что я еле удержал коня:
- стал бить в людей
и попадаю в уток!
- Это что, - осторожно спросил я у короля, - стихи?
Король то ли не успел ответить, то ли почел за лучшее не отвечать; тем
временем Поэт попритих и забормотал:
- Свободное падение плавно переходит
В вынужденный полет. Вынужденный
полет плавно переходит в свободное
падение. Свободное падение плавно переходит в вынужденный полет.
Вынужденный полет... -
Поэт уставился на меня и вдруг завопил отчаянно истошно:
- И так продолжается до тех пор, покуда!.. покуда!.. покуда!.. -
Поэт отскочил в сторону, и лошади, будто подстегнутые его криком,
рванули вперед, так что я не расслышал выкрикнутых Поэтом последних слов его
дикого стихотворения. Грохот копыт потопил, затопил одинокий визжащий диким
фальцетом человеческий голос. Впрочем, спустя некоторое время я не услышал
даже, а будто бы прочел спокойные слова финала. Они словно впечатались в
широкий, счастливо дышащий, распахнутый, как дверь из тюрьмы на волю,
небосвод:
- Покуда не случается мягкая
посадка или -
- столкновение с землей, тогда-то
и выяснится, что это было? -
Свободное падение или вынужденный полет.
В конце-то концов.
А потом мы задержали коней у пещеры. Мы натянули поводья, и кони
встали, роя копытами землю.
Мне нужно было переговорить с Жаком, и потому я сказал королю:
- Ваше величество, прикажите вашей свите удалиться... Для настоящего
убийства, как и для настоящей любви, - не нужна толпа; толпа нужна для казни
или для изнасилования...
- Папа, - недовольно сказала принцесса, - ну тебя же просят!
Король дернул щекой, поворотил коня и резко, царственно махнул свите,
мол, проваливайте! дескать, вон! Вон!
Принцесса проводила взглядом умчавшуюся кавалькаду (это облако пыли,
пронизанное лучами солнца и затихающим грохотом копыт), поглядела на меня,
снимающего нагрудник, и заметила:
- Папочка очень зол... Я и не знала, что он это так воспримет.
- Что это? - переспросил я, настраивая датчик.
- Ну, что мы с тобой переспали...
- Аа... - я на удивление скоро нашел Контору. Рокотание, шип,
стозмейный, отвратительный, становились все ближе, все явственнее - и я
одновременно слышал болтовню принцессы, шип дракона, потрескивание
космических пустот и развеселый голос Жака. Мне было трудно сосредоточиться,
и потому, наверное, я был так груб с той, другим, третьими и четвертым.
- Жоан! - радостно вопросил Жак.
- Джек, - рассердился я, - когда ты разбираться начнешь?
- Ах, Джек. - недовольно протянул Жак и тут же добавил: - Много вас...
Принцесса наблюдала за моими манипуляциями с интересом, но без страха.
- Папочка, - сказала она, - тебя, наверное, прикончит, ты ему не
понравился.
- Заткнись, - сказал я принцессе по-нашему и испугался, что она не
поймет, зато поймет Жак.
Принцесса поняла интонацию и обиженно замолчала.
- Ты чего? - поразился Жак.
- Извини, - сказал я, - я не с тобой. Просто я уже у пещеры...
- Быстро, - Жак покашлял, - я вношу в реестр... Ставлю галочку.
Удачи...
Он дал отбой.
Я приторочил нагрудник и подумал: "Ну до чего же конторские - хамы.
"Галочку" он поставил! Чтоб потом сто раз не справляться... был да сплыл.
Осталась галочка. Можно посылать нового".
Покуда я приторачивал нагрудник, принцесса раздевалась. Делала она это
с истинным удовольствием.
Дракон полз откуда-то издали, чуть ли не из "сердца" планеты, и в его
невидимом, но слышном ходе тоже читалось сдерживаемое, предвкушаемое
наслаждение.
Принцесса стояла голая и счастливо щурилась на солнце.
"Хороша", - хотел сказать я и не успел, ибо...
Из норы высунулась огромная драконья харя с таким видом, словно хотела
спросить: "А что это вы тут поделываете, добрые люди?"
Принцесса чуть отступила на шаг, прикрылась лодочкой ладони и позвала:
- Иди, иди сюда, лапонька, ну же, ну же...
Дракон выкарабкался весь. Бугристый, крокодилистый - он напоминал
ожившую гору, вздумавшую притвориться ящерицей.
Для начала дракон ахнул хвостом, и я едва успел отскочить и вытащить
меч.
- Рыцарь, - чуть не взвизгнула принцесса, - мы договаривались!
Змеиный раздвоенный язык выстрелил из пасти дракона.
Я чуть не выронил меч. Я все это видел, видел на экране - в день
окончания карантина.
Только Мэлори, моя Мэлори не выла в предсмертной последней муке, а
запрокинув голвоу, стонала в унизительном наслаждении. Я увидел, как глаза
дракона налились кровью, как весь он, от когтей на корявых растопыренных
лапах до острого гребня вдоль мощного хребта, напрягся, выгнулся...
Принцесса взмахнула руками.
- Аах, - этот вздох сдернул меня с места, и вовремя сдернул: еще
секунда, и Кэт была бы разорвана - снизу доверху.
Меч вонзился в то самое место, какое мне столько раз снилось - меж шеей
и затылком.
Но дракон не погиб, он зашипел, роя лапами землю, исходя пеной.
Он был полупарализован. Я пригвоздил его к земле, как прикалывают
бабочку в альбом энтомолога...Она трепыхается так же нелепо и беспомощно.
- Не убивай, - выкрикнула принцесса.
Она лежала на земле, опрокинутая навзничь.
Две наших лошади, привычные ко многому, невозмутимо пощипывали травку
чуть поодаль.
- И то верно, - сказал я, - а ну-ка в сумке, притороченной к седлу,
обнаружь-ка клещи.
- Клещи? - принцесса отползла по земле прочь от места, где хрипел
дракон, пригвожденный, пришпиленный моим мечом, как пришпиливают бабочек...
ну, и вы знаете.
- Клещи, Кэт, клещи, - подтвердил я, - и поживее. В противном случае я
проколю, продавлю ему кожу, а его смерть не входит в мои... кажется, и в
ваши планы...
Принцесса вскрикнула, вскочила на ноги и уже через мгновение
распутывала сумку.
"Она меня спасла, - думал я, то налегая всем телом на меч, то ослабляя
нажим, - если бы я полез защищать ее честь, этот зеленый гад разнес бы меня
с моим допотопным вооружением по кусочкам по всем близлежащим полям и долам,
горам и низинам..."
Принцесса протянула мне блистающие на солнце серебряные огромные клещи.
- Вот, - сказала она, - вот клещи.
Сейчас она походила на перепуганную, перемазанную в грязи и крови
несчастную голую униженную девчонку. Клещи были царственнее, королевственнее
ее. Клещи больше походили на голую принцессу, чем она на самое себя.
Я налег на рукоять меча грудью, освободил обе руки...
Дракон чуть вздрагивал, точно интеллигентный человек, сдерживающий
рыдания.
"Она спасла меня, - думал я, - если бы я прикончил этого гада, я бы лег
рядом с ним".
Я уже видел вдали цепь конников, наставивших копья.
"По мою душу, - подумал я, - или... по мое тело..."
Я примерился, изогнулся и вцепился клещами в изогнутый драконов клык.
("Значит, так, - объясняли нам еще в карантине, - если уж не кокнули
дракона для рыцаря, если пришпилили бедняжку, то, главное, - выдрать клык...
Семь потов сойдет, но...)
Я расшатывал, тянул... Дракон, обессиленный болью, уже не корябал землю
лапами, только выл. И вой его вонзался в широкое пустое небо.
Принцесса стояла поодаль, тряслась от страха, от жалости - почем я
знаю?
- Ну что ты стоишь? Что стоишь? Хоть помоги, возьмись за ручки и тяни
вниз. Я же придавлю, проколю... Ну же!
Принцессу трясло; ладошкой, испачканной в земле, она утирала слезы и
размазывала по лицу грязь.
Я увидел снова, какая она - маленькая еще девчушка, но не пожалел ее...
Я ругнулся:
- Тяни, тяни же! Человеческим языком тебе говорю...
Принцесса сквозь всхлипы спросила:
- Это ты что, творишь заклинания? Да? Ты колдун?
Только тогда я понял, что говорил и ругался на незнакомом для нее
языке. Я стал подбирать слова, мучительно припоминать все, что знал, все,
что учил, но... о, удивленье! - я прекрасно понимал все то, что она говорила
мне, но сам не мог выговорить ни слова.
Дракон уже и не выл - хрипел. Красноватые глазки его начали
подергиваться белесой птичьей пленкой.
"Кончается, - подумал я, - финал... И мне - финал... Если верить
принцессе. А почему бы ей и не поверить?"
Поэт появился совершенно неожиданно. Он вдруг возник рядом с
принцессой, словно вынырнул из-под земли, и сообщил, вытянув руку вперед:
Эклога на смерть великана
Великан был велик,
а карлик - мал,
великан был добр, а карлик - зол,
великан был силен,
а карлик - слаб,
великан был убит,
а карлик - убийцей,
великан...
Покуда Поэт дундел свое, декламировал свою эклогу, бесконечную, как
коридор подземелья, я все вспоминал, вспоминал и на "...был мал" - вспомнил.
- Выдерни КЛЫК! - гаркнул я.
Поэт прервался, поморщился и вежливо сказал:
- С удовольствием.
Он подошел к самой драконовой пасти и взялся за рукоять клещей.
Я подумал: "А если рискнуть?"
Я посмотрел на Поэта.
Он был хиловат на вид, узкогруд, худ.
Но здесь была важна не сила, а рывок - резкий, отчаянный, как вольный
взмах топора при рубке дров, как вольный взлет шашки при рубке людей...
Я выпрямился. Меч, не сдерживаемый более моим телом, брякнулся оземь.
Секунда! И дракон за эту секунду налился жизнью, силой; я почувствовал,
как он радостно вздрогнул.
И этот вздрог, эта дрожь жизни могла оказаться моей гибелью, но Поэт
выказал себя отличным зубодером.
Мы рванули одновременно.
Из пасти дракона хлынула кровь.
Мы отскочили в сторону. Кони попятились.
Дракон вертелся на одном месте - вой, комья земли... а потом он
остановился, тяжко дыша, двигая всем своим гигантским уродливым телом.
Принцесса, широко распахнув глаза, прижав ладони к вискам, смотрела на
дракона.
- По такому случаю, - сказал Поэт, - полагается ода.
Я подошел к дракону для рыцаря.
Это была декорация мощи; его мог убить любой салабон, вроде меня,
юного, глупого, прикончившего Малыша.
Дракон устало зашипел. И в шипении его было: не тронь, не нужно... -
моление, а не угроза.
Я привязал к шее дракона веревку и потянул за собой.
Я протянул веревку принцессе.
- Кэт, - сказал я, - волоки чудище...
Принцесса покорно взяла веревку .
Поэт махнул рукой раз, второй раз и заорал дурным голосом:
Ода победителю!
Кто отличит беду от победы?
Победу от беды кто отличит?
Я подошел к двум лошадям, взял поводья... Повел их.
Следом за мной шла принцесса, за ней покорно-пришибленно полз дракон.
Замыкал шествие Поэт, все еще выкрикивавший что-то про беду и победу.
Я глянул через плечо и попросил принцессу:
- Заткни ему глотку! Ну, никакой же возможности нет!
Мельком я увидел ее лицо, перекошенное от страха.
Она боялась меня.
Меня, своего спасителя.
А потом я увидел облако пыли и торчащие из этого облака пики.
- Вам не холодно? - с запоздалой вежливостью спросил я принцессу просто
потому, что мне хотелось кого-то о чем-то спросить, чтобы не оставаться один
на один с этими наставленными на тебя, несущимися издали в облаке грохочущей
пыли пиками.
Принцесса молчала. И Поэт замолчал тоже.
Слышно было только жалобное шипение дракона.
Еще - грохот копыт.
Рыцари застопорили ход своих коней у самой драконовой морды, так что
мне довелось испытать немало неприятных минут.
Кони знали то, чего не знали люди: это сипящее, хрипящее чудовище не
опаснее какой-нибудь каракатицы.
Раздуйте каракатицу до размера горы - и она будет так же ужасна, ее
будет трудно раздавить, но убить труда не составит.
Рыцарям удалось сдержать коней.
Дракон задрал голову и, морщась, как морщится брезгливый и сильный
человек от унизительной пытки, харкнул в рыцарскую компанию сгустком
зелено-красной слюны.
Рыцари натянули поводья.
В наступившей тишине стали слышны астматическое дыхание дракона,
фырканье и перетоптывание лошадей, равнодушный посвист жаворонка,
всхлипывание принцессы и еще вопли Поэта.
Когда ангелы, - надрывался Поэт, -
устают летать, они
сдают свои крылья на сохрание Богу
и спускаются на землю без крыльев
по невидимой лестнице, они дремлют
в деревьях, камнях и лягушках, набираются
сил для новых полетов.
- Заткни его, - попросил я принцессу, он помог мне выдернуть клык,
но...
- Вздрог - вдркг - друг,
гром - гроб - сук,
гроб - горб - груб,
гриб - рук - мук... -
орал Поэт.
Дракон принялся давиться и кашлять, как не похмелившийся алкоголик.
Один из рыцарей наудачу швырнул копье.
К счастью, он бросал в меня, а не в дракона. И рука у него дрожала.
Копье вонзилось у самых моих ног. Конь нагнулся, понюхал копье, презрительно
фыркнул и коротко игогокнул.
- Друзья, - начал я, - прекрасно вас понимаю, приказ есть приказ, но
чего-то вы не учли. Вот - дракон, - я указал на бессильную гору живого
страдающего мяса со слезящимися глазками пьющего философа, - он не убит, а
покорен мною. Вы убьете меня - и он убьет вас. Верно?
Дракон, давясь, выхрипнул еще один сгусток красно-зеленой слюны.
Поэт перешел на бормотание, а потом завизжал, как резаный:
- Прочти причту притчу и ответь
на вопрос:
отчего блеск так похож на лязг?
Не оттого ль, что бляск
так похож на лееезг!
Вот этого рыцари не выдержали, они умчались с грохотом хорошего
товарняка.
- Ну, - сказал я принцессе, - Кэт, ты успокоилась?
Принцесса шмыгнула носом:
- Успокоишься тут... - она кивнула в сторону Поэта.
Тот и впрямь что-то разошелся.
Я повернулся к нему и сказал:
- Чем орать, пошел бы и принес даме платье...
К моему удивлению, Поэт довольно швыдко побежал за платьем принцессы.
Я меж тем устроился у самых лап дракона, у когтей, вминающихся в землю,
и принялся вызывать Контору.
Провозился я довольно долго. Поэт успел приволочь платье, а принцесса -
одеться. (Белое платье превратилось в серое тряпье, что, в общем-то,
гармонировало с перемазанной в грязи Кэт.)
Кони отошли пощипать травку подальше.
- О, рев вер, -
доносилось до меня восторженное токование, -
о , веер верований...
Я ловил позывные Конторы.
Я расслышал голос, доносящийся из приемника.
- Жак! - заорал я.
- Джек? - услышал я голос Георгия Алоисовича. - Что у тебя?
- Да у меня-то хорошо, - озлился я, - я никак на Контору выйти не
могу...
- Убил? Уже убил? - с восхищением выдохнулось, выщелкнулось из
приемника.
Лапа дракона чуть заколебалась, словно бы опоре фундамента вздумалось
проверить прочность почвы.
- Лучше, - сказал я. - выдернул клык.
- Ох, ты...
- Я до Конторы добраться не могу, - снова пожаловался я.
- Еще бы ты добрался, - объяснил мне Георгий, - у них сегодня
праздник...
- Праздник? - подивился я и даже оперся о драконову лапу.
Дракон не пошевелился.
Принцесса и Поэт меж тем уселись на травке рядком и ладком.
Поэт откровенно охмурял принцессу.
- Ну да, - Георгий Алоисович, кажется, был удивлен моей
неосведомленностью, - у Гризельды день рождения. Сорок лет в Конторе - и не
ожабиться...
- Вот суки, - просто сказал я.
Дракон склонил голову и принялся через силу пощипывать травку. Он
шевелил губами, как большая добрая зеленая лошадь.
Я почти заорал в приемник:
- Георгий, голубчик! Я его в холл загоню. В холл, говорю, ракеты -
загоню! Ага... Поместится, но пусть встречают... Лады? И еще, Жак там
галочку поставил - пусть зачеркнет, прием? Да... Мне мало удовольствия
читать себя в списках. Годится?
Георгий отозвался:
- Годится... Ты через полчасика подергай, поверти ручку... Отбой.
Я поднялся.
Поэт, не обинуясь, обнимал принцессу за талию.
- Пошли, - сказал я, - доведешь меня до огнедышащей горы - и привет.
Тебе - налево, мне - направо.
Принцесса вскочила. Потянула за собой увлекшегося травкой дракона.
- Я с тобой, - сказала она.
Я обалдел. Это не предусматривалось никакими положениями.
- Нельзя, - сказал я, как говорят собаке, вздумавшей положить передние
лапы к вам на колени, когда на вас - парадный костюм.
Кэт закусила нижнюю губу.
- Я только с тобой. Мне - страшно.
Я показал на дракона:
- Его я заберу. Тебе бояться нечего.
Кэт покачала головой:
- Я не боюсь дракона. Я боюсь людей.
"Вот не было печали", - подумал я и тут же обрадовался, сейчас Кэт была
снова похожа на Мэлори, Мэлори, Мэ...
- Хорошо, - сказал я и добавил: - Я посоветуюсь с начальством.
Получилось - с королем. И я пояснил:
- Со своим королем.
Кэт не удивилась.
Она только спросила:
- Твоя страна - далеко?
Я ответил:
- Очень. Но мы доберемся до нее быстрее, чем до вашей столицы. Притом
добраться-то мы туда доберемся, а вот обратно сюда уже не выберемся...
Кэт посмотрела на меня, как провинившаяся собака на строгого хозяина, и
снова спросила:
- Ты... убьешь меня, а потом себя?.. Это ваш такой колдовской обычай?
Я обмер. В самом деле, я словно бы описал ей смерть. Очень далекое
королевство, куда добраться можно очень скоро, а вот выбраться...
- Нет, - попытался я объяснить ей ситуацию, - если ты, действительно,
хочешь со мной, то... это не смерть, это - другое... Видишь небо? На небе
ночью - звезды.
- Понимаю, - кивнула принцесса, - меня так и так убьют... Не ты, так
он. Тебя он не тронет, а меня...
- Я оставлю тебе дракона, с драконом тебя никто не тронет. Верно, Поэт?
Зря я к нему обратился. Он опять залопотал что-то несусветное.
Драк он - кадр, но
ног крад, ногокрад...
Клад драк, дал рак,
но - кардддрак... - он
Карррак.
- Прекрасно, - сказал я, - видишь, и Поэт подтверждает... Ничего с
тобой не сделают, если ты с карддраком, или как там у него...
- Нет, - принцесса покачала головой, - я - с тобой. Если папа простит,
я сама - умру. Мне страшно. Так страшно, что уже ничего не страшно.
- Бывает, - встрял Поэт.
Я вел двух лошадей, всхрапывающих, чуть косящих глазами на печального
недоубитого дракона.
Принцесса почти не вела его. Она шла за мной, и веревка, привязанная к
шее дракона, провисала чуть не до земли между горлом дракона и рукой
принцессы.
Поэт шел чуть поодаль.
- Бывает, - сказал он, - однажды я зашел в хижину к крестьянину. Я
прочел оду его жилищу...
Куродо ждал меня недалеко от драконовой пещеры.
Ракета, серая, замшелая, удачно вписалась в окружающий гористый,
режущий небо острыми краями пейзаж.
(Если бы я был поэтом, вроде того, что плелся сейчас рядом с нами, я бы
обязательно написал что-то вроде:
Горы - ракеты, вросшие в землю
корнями,
ракеты - горы, вырвавшие из земли
свои корни, и корни эти
превратились в струи огня...)
Поэт продолжал рассказывать:
- Я прочел оду его жилищу, а он почему-то обиделся. Я давно заметил:
что для одних - похвала, для других звучит оскорблением. Но тогда я
этого не понимал. Крестьянин вытащил меня во двор и принялся бить оглоблей.
Когда он начал меня бить, мне было страшно, и страх этот не исчез до того
самого момента, пока не сломалась оглобля, но, как вы справедливо заметили,
мне было так страшно, что уж и вовсе не было страшно...
- У этого крестьянина потом был пожар? - спросила Кэт.
- Да, - с важностию ответил Поэт, - дом, прославленный мною, - сгорел.
И я написал эпитафию:
Приемли хвалу Поэта,
даже если хвала кажется тебе
хулою... Иначе
тебя приемлет огонь.
Что тоже - неплохо.
Мне захотелось треснуть Поэта по голове. Но я сдержался, поскольку
увидел Куродо.
Куродо идиллически сидел у подножья ракеты, которое казалось подножьем
горы, и покусывал травку.
...Так Куродо не вытягивался даже в карантине перед сержантом.
- Джек! - он проглотил травинку. - Ты поймал дракона?
- Как видишь, - ответил я.
- Джек, - Куродо развел руками.
- Мы его в ангар засунем? - спросил я.
- Да... - Куродо сглотнул, - о чем речь? какие вопросы...
Поэт и принцесса не без любопытства слушали наши непонятные беседы.
- Теперь так, - сказал я, - эта баба хочет лететь со мной, с нами.
- Колдуны, - объяснил Кэт Поэту, - они притворялись рыцарями. Сейчас
они убьют нас и умрут сами.
Поэт с достоинством поклонился:
- Я это понял.
- Не положено, - сказал Куродо растерянно.
- Не положено? - разозлился я. - Мало ли что не положено? Тебе вон не
положено было из ракеты на вольный воздух выбираться. Конторским не положено
приемники выключать...
- А что, - встрял Куродо, - отключили?
- Отключили, - передразнивая его, ответил я, - поставили галочку против
моей фамилий и пошли праздновать юбилей Гризельды.
-Уу, грымза, - восторженно протянул Куродо, - сколько ей стукнуло -
триста?
- Неважно, - поморщился я.
- Вот из таких грымз образуются очень милые поджарые ящерки-прыгуны.
Все, понимаешь ли, наоборот...
- Я понимаю, - я был очень зол, - что ты мне зубы-то заговариваешь. Я
тебе ясно сказал: загоним дракона в холл и берем Кэт...
- Не положено, - Куродо страдальческим сморщился, - для ее же блага не
положено. Ты представь себе, в какой ад она бухнется?
Я поглядел на принцессу. Я чуть не вздрогнул. Господи, до чего же она
была похожа на Мэлори...
Принцесса спросила:
- Ты убьешь только меня или еще и Поэта?
Мне не хотелось долго объяснять, и я коротко брякнул:
- Только тебя...
- Что он сказал? - поинтересовался Поэт.
- Что на небо он возьмет только меня, - ответила Кэт.
- А мне и не надо, - заносчиво ответил Поэт, - я и сам там бываю...
- Чего они лопочут? - спросил Куродо.
Я промолчал, устроился на камне, принялся пробиваться к координатору.
Понятно, ничего не получилось.
Услышав шорохи и свисты, доносящиеся из железного нагрудника, Поэт
изрек:
Молчание - золото, но
тишина золотее молчания,
но немота ужаснее
тишины, и в немоте
нет ни золота, ни молчания,
ни тишины...
Я подумал, подумал и вызвал начальника школ.
Куродо тем временем распахнул чрево ракеты.
Поэт остался невозмутим.
Кэт чуть побледнела.
Зато дракон попятился. Хотя ему-то что было бояться? Перед ним была -
пещера, распахнутая настежь, чистая, светлая, гладкостенная.
Пещера, разинувшая зев, ставшая видной всем, кто смотрит...
Начальник школ удивился, услышав мой голос, но с готовностью спросил:
- Джек, чем обязан?
Я вкратце объяснил ситуацию с драконом.
- Да, - услышал я, - помещение-то найдется, но, как ты сам понимаешь,
это - даже не тренажер. Так, экземпляр. И надо следить, чтобы в другие
пещеры не забредал... Съедят за милую душу. Что еще?
Я рассказал о принцессе.
Куродо зазывал дракона в ангар ракеты.
Дракон мотал мордой из стороны в сторону и пятился, пятился назад.
Поэт, словно поняв, что от него требуется, сбежал с камня вниз, отважно
уперся обеими руками в хвост дракона и стал подпихивать дракона к ракете.
- Это, - ответил начальник школ, - другое дело. Хотя почему - другое?..
Ее тоже нельзя будет отпускать в другие пещеры. Оставь ее там.
Я глядел на принцессу.
- Она не хочет, - сказал я и добавил: - Она не хочет, и я не хочу.
Начальник школ некторое время молчал (я уже опасался, что прервана
связь), потом ответил:
- Это - твое дело. Своя рука - владыка. Даже если нарушишь инструкцию,
кто тебе слово скажет? Но я бы на твоем месте... - начальник школ не
договорил, вздохнул, - ладно... Дам знать координатору: в довесок к дракону
для рыцаря - для рыцаря - принцесса... Кстати, из Северного городка, третья
рота, в ветераны перешел твой знакомый...
- Бриганд, - обрадовался я, - Мишель?
- Точно.
Отбой.
Я поднялся.
Куродо звал дракона:
- Цыпа, цыып, цыып...
- Кэт, - сказал я, - встань туда и кликни чудище - по-своему. Вперед, а
то еще шажок-другой - и был Поэт, вот и не стало Поэта. Гляди, он уже почти
под брюхом...
Дракон, в самом деле. отползал, отодв
...Закладка в соц.сетях
