Жанр: Научная фантастика
Валис
... добавила выносливости к страданиям, с
которыми вполне справляется большинство людей, такой милости не удостоенных.
Хотя необходимо отметить - и Кевин отметил, - что Жирный совершил кое-что еще
вдобавок к тому, что узрел Бога. Кевин как-то позвонил Жирному в возбуждении от еще одной
книги Мирчи Элиаде.
- Послушай, знаешь, что говорит Элиаде о "магическом времени" австралийских
аборигенов? Он считает, что антропологи ошибаются, утверждая, что "магическое время"
подразумевает прошлое. Элиаде полагает, что это другой вид времени, которое идет сейчас, а
аборигены умеют проникать туда, к героям и их подвигам. Погоди, я тебе зачитаю. -
Тишина. - Блин! - сказал затем Кевин. - Не могу найти. Короче, готовясь к этому, они
претерпевают страшную боль, таков их ритуал инициации. Ты тоже терпел боль, когда получал
свой опыт; у тебя резался зуб мудрости, и ты, - Кевин понизил голос, прежде он кричал, -
боялся, что за тобой охотятся власти.
- На меня нашло помутнение, - ответил Жирный. - Никто за мной не охотился.
- Но ты думал, что охотятся. Ты был так перепуган, что спать не мог! Ночь за ночью. У
тебя был сенсорный голод!
- Я просто лежал в кровати и не мог заснуть.
- Ты начал видеть цвета. Меняющиеся цвета. - В возбуждении Кевин опять сорвался на
крик; когда отступал цинизм, Кевин становился сущим маньяком. - Это описано в "Тибетской
Книге мертвых", путешествие в соседний мир! Ты духовно умирал от стресса и страха! Вот как
оно происходит - проникновение в другую реальность! "Магическое время"!
И сейчас Жирный сидел на кушетке из пластика и хрома и духовно умирал. Фактически
он уже был духовно мертв, и в соседней комнате эксперты решали его судьбу, вынося приговор
тому, что осталось от Жирного. Это правильно, что квалифицированные не-психи судят психов.
А как иначе?
- Раз они могли попадать в "магическое время", - кричал Кевин, - то это
единственное реальное время, все реальные события происходят в "магическом времени"! Это
деяния богов!
Огромная толстая старуха рядом с Жирным нагнулась над пластиковым бачком, куда
норовила сблевать торазин, которым ее лечили. Она знает, переведя дыхание шепнула старуха
Жирному, что торазин отравлен ее мужем; тот, проникнув на верхние этажи больницы,
собирается прикончить ее.
- Ты нашел путь в высший уровень, - вещал Кевин. - Разве не это ты пишешь в своем
дневнике?
48. Есть два уровня, верхний и нижний. Верхний уровень, происходящий из
гипервселенной №1, или Ян, - Первой формы Парменида, чувственный и волевой.
Нижний уровень, или Инь, - Вторая форма Парменида, уровень механический,
управляемый чем-то слепым, детерминистическим и лишенным разума, поскольку
происходит из мертвого источника. В древние времена это называли "астральным
детерминизмом". Мы заключены в нижнем уровне, однако посредством таинств и при
помощи плазматов можем вырваться оттуда. Пока не разрушен астральный
детерминизм, мы даже и не подозреваем о нем, настолько мы закрыты. "Империя
бессмертна".
Мимо Жирного и толстой старухи прошла хорошенькая миниатюрная темноволосая
девушка с туфлями в руках. Во время завтрака она пыталась этими туфлями разбить окно, а
потерпев неудачу, вырубила шестифутового чернокожего санитара. Теперь весь ее облик
излучал умиротворение.
"Империя бессмертна", - процитировал про себя Жирный. Эта фраза снова и снова
появлялась в его экзегезе; стала своего рода красной нитью. Фраза явилась ему в замечательном
сне. В этом сне Жирный был ребенком и рыскал по пыльным букинистическим лавкам в
поисках старых научно-фантастических журналов, особенно "Поразительных историй", где
мечтал найти бесценный сериал под названием "Империя бессмертна". Жирный знал, что если
найдет сериал и прочтет его, он будет знать все на свете - в этом заключалась суть сна.
Прежде, когда Жирный наблюдал взаимопроникновение двух миров и видел не только
Калифорнию 1974 года, но и Древний Рим, он наблюдал в этом взаимопроникновении одну
общую структуру, присутствующую в обоих мирах, - Черную Железную Тюрьму. Именно она
именовалась в его сне "Империей". Жирный был уверен в этом, потому что, как только увидел
Черную Железную Тюрьму, сразу узнал ее. В ней были заключены все, не осознавая того.
Черная Железная Тюрьма являлась их миром.
Кто построил тюрьму и зачем - Жирный не знал. Хотя кое о чем догадывался: тюрьму
пытались разрушить. Организация христиан - не обычных христиан, тех, что каждое
воскресенье посещают церковь и молятся, а тайных ранних христиан в серых балахонах - с
энергией и воодушевлением начала осаду тюрьмы.
Жирный в своем безумии понимал: на сей раз тайные ранние христиане в серых
балахонах должны взять тюрьму, а не найти обходной путь. Деяния героев в священном
"магическом времени" - согласно аборигенам, единственном реальном времени - были
реальными.
Однажды Жирный наткнулся в дешевом научно-фантастическом романе на точное
описание Черной Железной Тюрьмы, только она находилась в далеком будущем. Поэтому если
наложить прошлое (Древний Рим) на настоящее (Калифорнию двадцатого века), а сверху
добавить мир далекого будущего из романа "Андроид проливал море слез", получается
Империя, или Черная Железная Тюрьма в форме супер - или транстемпоральной постоянной.
Каждый из когда-либо живших был в буквальном смысле окружен железными стенами
тюрьмы; ничего не подозревая, они находились внутри. Все, кроме тайных ранних христиан в
серых балахонах.
Таким образом, тайные ранние христиане становились тоже супер - или
транстемпоральными, то есть существующими во всех временах одновременно. Этого Жирный
не мог понять. Как они могут быть ранними и существовать в настоящем и будущем? И если
они существуют в настоящем, почему никто не может их видеть?
С другой стороны, почему никто не может видеть стен Черной Железной Тюрьмы,
которые окружают всех, в том числе и самого Жирного? Почему эти противоположные силы
становятся явными, только когда прошлое, настоящее и будущее по неизвестной причине
накладываются друг на друга?
Может, в "магическом времени" аборигенов вообще не существует времени? Но если
времени не существует, как могли тайные ранние христиане освободиться из Черной Железной
Тюрьмы, которую им удалось взорвать? И как они могли взорвать что-то в Риме семидесятого
года от Рождества Христова, если тогда не существовало взрывчатки? И как, если в
"магическом времени" нет самого времени, могло завершиться существование тюрьмы?
Жирному вспомнился знаменательный фрагмент из "Парсифаля": "Здесь время
превращается в пространство". В своем религиозном опыте в марте 1974-го Жирный наблюдал
расширение пространства: медленно и неуклонно, ярд за ярдом, до самых звезд. Было такое
впечатление, будто вокруг Жирного убрали стены. Он чувствовал себя котом, которого вывезли
за город в закрытой коробке, а Достигнув места назначения, выпустили. Ночью ему снилась
бесконечная пустота, но эта пустота была живой. Пустота все расширялась - абсолютная,
тотальная пустота, в то же время обладающая индивидуальностью. Пустота выразила
удовольствие при виде Жирного, который во сне не обладал телом. Он, подобно пустоте,
просто парил, воспринимая какое-то тихое мурлыканье, вроде музыки. При помощи этого
мурлыканья пустота общалась с ним.
- Из всех людей, - говорила пустота, - из всех до единого, ты мой самый любимый.
Пустота жаждала объединиться с Жирным Лошадником, только с ним из всех когда-либо
существовавших людей. Подобно пространству, любовь пустоты была безграничной, пустота и
ее любовь заполняли все. Так счастлив Жирный не был никогда в жизни.
К нему подошел санитар.
- Мы продержим вас здесь четырнадцать дней.
- Мне нельзя пойти домой? - спросил Жирный.
- Нет, мы считаем, что вы нуждаетесь в лечении. Вы еще не готовы отправиться домой.
- Зачитайте мне мои права, - сказал Жирный. Он был ошеломлен и испуган.
- Мы можем держать вас четырнадцать дней без постановления суда. После этого, если
так решит суд и мы сочтем необходимым, можем продержать еще девяносто дней.
Жирный знал: если он скажет хоть слово, его запрут на девяносто дней. Поэтому он
ничего не сказал. Когда сходишь с ума, быстро учишься вести себя тихо.
Свихнуться и попасться на этом - значит почти наверняка отправиться за решетку.
Теперь Жирный это знал. Кроме лечебницы для алкоголиков, в графстве Оранж имелся и
сумасшедший дом. Именно сюда и угодил сейчас Жирный, причем не исключено, что надолго.
Тем временем Бет наверняка забирала все, что хотела, из их дома и перевозила на новую
квартиру. Она отказалась сказать Жирному адрес, не назвала даже город.
На самом деле, хотя Жирный не знал тогда об этом, в результате его неосмотрительности
он задолжал за дом, за машину, перестал оплачивать счета за электричество и телефон. От Бет,
расстроенной физическим и душевным состоянием бывшего мужа, трудно было ожидать, что
она возьмет на себя решение созданных им проблем. Поэтому, когда Жирный вернулся из
больницы, он обнаружил холодильник в луже воды, полное отсутствие машины и извещение:
его лишили права выкупа дома. При попытке позвонить кому-нибудь и попросить помощи
Жирный услышал в телефонной трубке мертвую тишину. Это окончательно добило его.
Впрочем, он понимал: сам виноват, такова его карма.
Однако в тот момент Жирный ничего подобного не подозревал. Он знал только, что
просидит под замком по меньшей мере две недели. Еще кое-что ему рассказали другие
пациенты: за эти две недели графство Оранж выставит ему счет. Сумма, включая оплату за
услуги палаты интенсивной терапии, превышала две тысячи долларов.
Жирного отвезли в больницу графства, поскольку денег на частную клинику у него не
было. Теперь он на собственной шкуре почувствовал, что быть сумасшедшим еще и стоит
немалых денег - помимо того, что тебя держат взаперти. За сумасшествие тебе выставят счет,
а если ты не хочешь или не можешь платить, подадут в суд, а если не выполнишь решение суда,
то за оскорбление этого самого суда сядешь за решетку.
Если вспомнить, что попытка самоубийства Жирного проистекала из глубокого отчаяния,
прелесть его нынешнего положения как-то исчезает. Рядом с ним на кушетке из пластика и
хрома толстая старуха продолжала сблевывать свои таблетки в пластиковый бачок, заботливо
предоставленный администрацией. Подошедший санитар взял Жирного под локоть, чтобы
отвести в отделение, где ему предстояло провести две недели. Это отделение называлось
Северным. Жирный покорно последовал за санитаром из приемного отделения в Северное, где
за ним снова защелкнули замок.
"Вот гадство!" - сказал себе Жирный.
Санитар сопроводил Жирного в палату - вместо шести коек там стояли две кровати, - а
потом в маленькую комнатку для опроса. "Всего пару минут", - сказал санитар.
В маленькой комнатке находилась девушка-мексиканка, коренастая, с грубой темной
кожей и огромными глазами. Невероятно темными и добрыми глазами: они были словно два
огненных озера. Жирный остановился как вкопанный, увидев эти пылающие, добрые, огромные
глаза.
Девушка держала в руках журнал и показывала напечатанную картинку, изображающую
Царствие Небесное. Журнал, как понял Жирный, назывался "Смотровая башня". Девушка,
улыбающаяся Лошаднику, была свидетельницей Иеговы.
Мягким, тихим голосом она сказала Жирному (не санитару):
- Господь наш приготовил для нас место без боли и страха. Видите? Животные мирно
возлежат вместе, лев и ягненок, как должны возлежать и мы, все мы, друзья, возлюбившие друг
друга, не зная ни страдания, ни смерти, на веки вечные с Господом нашим Иеговой, который
любит нас и никогда не оставит, что бы мы ни делали.
- Дебби, пожалуйста, покинь помещение, - попросил санитар.
По-прежнему улыбаясь Жирному, девушка показала на грубо нарисованных корову и
ягненка:
- Все твари, все люди, все живые создания, большие и малые, будут нежиться в тепле
любви Иеговы, когда приидет Царствие. Вы думаете, это еще не скоро, но Христос Иисус уже
сегодня с нами.
Закрыв журнал, девушка с улыбкой вышла из комнатки.
- Извините, - сказал санитар.
- Ни фига себе, - потрясенно пробормотал Жирный.
- Она вас расстроила? Простите. Ей запрещают читать подобную литературу; наверное,
кто-то подсунул.
- Все в порядке, - ответил Жирный. Он был изумлен.
- Давайте запишем ваши данные, - начал санитар, вооружившись планшетом и
ручкой. - Дата рождения?
"Ну, ты и дурак, - подумал Жирный. - Долбаный дурак! Бог здесь, в твоем долбаном
сумасшедшем доме, а ты и не знаешь. Ты видишь его, но не ведаешь этого. Бог уже вошел в
тебя, а ты и помыслить такого не можешь".
Жирному стало хорошо.
Он вспомнил девятый параграф своей экзегезы.
9. Он жил давным-давно, но по-прежнему жив.
Он по-прежнему жив, подумал Жирный. После всего, что произошло. После таблеток,
разрезанного запястья, угарного газа. После того, как его посадили под замок. Он по-прежнему
жив.
Минуло несколько дней, и любимым обитателем психиатрического отделения стал для
Жирного Дуг. Этот крупный молодой гебефреник никогда не надевал нормальной одежды -
постоянно ходил в больничной рубахе с открытой спиной. Женщины в отделении мыли,
расчесывали и стригли волосы Дуга, поскольку сам он был беспомощен. Дуг не принимал
происходящее с ним всерьез, разве что когда пациентов приглашали к завтраку. Каждое утро
Дуг встречал Жирного в ужасе.
- В телевизионной комнате обитают демоны, - говорил он. - Я боюсь заходить туда.
Ты их чувствуешь? Я их всегда чую, когда прохожу мимо.
Когда заказывали завтрак, Дуг написал:
ПОМОИ
- Я заказал помои, - сказал он Жирному.
- Я заказал грязь, - ответил Жирный.
В центральном офисе со стеклянными стенами и запертой дверью медперсонал следил за
больными и делал записи. Про Жирного написали, что когда пациенты играют в карты (это
занимало большую часть времени, поскольку никакого лечения не проводилось), Жирный
участия в игре не принимает. Другие пациенты резались в покер и очко, а Жирный сидел себе в
сторонке и читал.
- Почему вы не играете в карты? - спросила санитарка по имени Пенни.
- Покер и очко не карточные игры, а денежные, - ответил Жирный, опуская книгу. -
Поскольку нам здесь не разрешено иметь деньги, в игре нет смысла.
- Думаю, вам стоило бы играть в карты, - заметила Пенни.
Жирный понял, что ему приказали играть в карты, поэтому они с Дебби стали играть в
детские игры вроде "пьяницы". Они играли в "пьяницу" часами, а медперсонал наблюдал из-за
стеклянных стен и делал пометки в блокнотах.
Одной из женщин каким-то образом удалось заполучить Библию. Это была единственная
Библия на тридцать пять пациентов. Дебби не разрешали читать ее. Однако как-то раз в
коридоре, где персонал не мог наблюдать за ними - палаты днем запирались, чтобы пациенты
не спали, - Жирному удалось передать Библию, их общую Библию, Дебби, чтобы та быстро
пробежалась по псалмам. Медперсонал знал, что они делают, и санитарам это не нравилось, но
когда один из них отправился инспектировать коридор, Дебби уже прогуливалась взад-вперед.
Больные в сумасшедших домах всегда передвигаются с одной и той же скоростью, и
никак иначе. Дебби, массивная и коренастая, двигалась медленно, как и Дуг. Жирный, который
всегда гулял с Дугом, подстраивался под его шаг. Беседуя, они час за часом кружили по
коридору. Беседы в сумасшедших домах напоминают разговоры на автобусной станции, ибо и
на автобусной станции "Грейхаунд" все томятся ожиданием, и в психиатрической лечебнице -
особенно в закрытой психиатрической лечебнице графства - все тоже ждут. Ждут, когда
смогут уйти.
В психиатрической лечебнице почти ничего не происходит, все совсем не так, как в
романах. Пациенты на самом деле не сопротивляются персоналу, а персонал не убивает
пациентов. Люди читают или смотрят телевизор, или просто сидят и курят, или пытаются
подремать на кушетке, или пьют кофе, играют в карты, гуляют, а трижды в день им подают еду.
Время измеряют прибытием тележек с едой. К вечеру приходят посетители, они всегда
Улыбаются. Пациенты психиатрических лечебниц никак не могут взять в толк, почему гости из
внешнего мира улыбаются. Для меня это и по сей день загадка.
Медикаменты, обычно называемые "пилюлями", с нерегулярными интервалами подают в
картонных стаканчиках. Каждый принимает торазин плюс что-нибудь еще. Вам не говорят, чем
вас пичкают, и внимательно следят, чтобы пилюли были проглочены. Иногда сестры забывают
и обносят пациентов одними и теми же лекарствами по второму разу. Пациенты, само собой,
сообщают им, что приняли пилюли десять минут назад, но сестры все равно заставляют их
проглотить еще одну порцию. Ошибка обычно обнаруживается в конце дня, однако персонал не
желает беседовать с пациентами, в чьей крови циркулирует двойная доза торазина.
Я никогда не встречал пациента, даже среди параноиков, который бы считал, что
передозировку делают намеренно. Совершенно ясно, что медсестры просто тупы. Им слишком
сложно запомнить, кто из пациентов есть кто, и найти правильный картонный стаканчик для
каждого. Дело еще и в том, что персонал постоянно меняется; одни увольняются, другие
приходят на их место. Самое опасное, это когда пациент, подсевший на "Пи-Си-Пи" - его
еще называют "ангельской пылью", - попадает в психиатрическую лечебницу. Большинство
психиатрических клиник норовит передавать любителей "Пи-Си-Пи" полиции, и неспроста. В
газетах то и дело появляются сообщения о том, как какой-нибудь любитель "пыли", попавший
в психушку, откусил кому-то нос или выцарапал собственные глаза.
Жирный с этим не столкнулся. Он даже не подозревал что бывают такие страсти. И все
благодаря дальновидности МЦГО, где старались не допустить любителей "ангельской пыли" в
Северное отделение. Собственно, Жирный был обязан МЦГО жизнью (что там какие-то две
тысячи), хотя его мозги были слишком выжжены, чтобы он понял это.
Когда Бет получила подробный счет от МЦГО, она поразилась, как много было сделано,
чтобы спасти жизнь ее мужа - список занимал пять страниц. Туда включили даже кислород.
Жирный не знал, что сестры в отделении интенсивной терапии были уверены, что он не
выживет. За ним наблюдали постоянно. В отделении без конца звенели сигналы тревоги. Это
означало, что у кого-то пропали признаки жизни. Жирный, зафиксированный на своей койке,
чувствовал себя так, будто в нескольких ярдах от него находится железнодорожная станция;
системы жизнеобеспечения звенели на все голоса.
Для душевнобольных характерно ненавидеть тех, кто им помогает, и любить тех, кто им
попустительствует. Жирный по-прежнему любил Бет и ненавидел МЦГО - лишнее
свидетельство того, что ему самое место было в Северном отделении. Когда Бет забрала
Кристофера и отправилась куда глаза глядят, она не сомневалась, что Жирный попытается
покончить с собой, он ведь уже пробовал в Канаде. Собственно говоря, Бет собиралась
вернуться, как только Жирный сведет счеты с жизнью. Она сама ему потом об этом сказала.
Еще она сказала, что Дико разозлилась, узнав, что его попытка не удалась. Когда Жирный
спросил ее, почему она так разъярилась, Бет ответила:
- Ты в очередной раз доказал свою неспособность хоть что-то сделать.
Разница между нормальностью и безумием тоньше лезвия бритвы, острее собачьего
клыка. Неуловимей призрака. Возможно, ее вовсе не существует, возможно, она сама призрак.
По иронии судьбы Жирного засадили в психушку не потому, что он сумасшедший (хотя
он был сумасшедшим). Формально причина заключалась в законе о "нанесении себе ущерба".
Жирный создал угрозу собственной жизни, что могло побудить множество других людей
сделать то же самое. Пока Жирный находился в Северном отделении, с ним провели множество
психологических тестов. Он их прошел, и у него хватило ума помалкивать о Боге. Собственно,
все тесты Жирный фальсифицировал.
Убивая время, он без конца рисовал тевтонских рыцарей, которых Александр Невский
загнал умирать на лед. Жирный идентифицировал себя с тяжеловооруженными тевтонскими
рыцарями в железных шлемах с бычьими рогами. Каждый рыцарь нес в одной руке огромный
шит, в другой обнаженный меч. На щите Жирный написал: " In hoco signo vinces ". Эту
надпись Жирный обнаружил на пачке сигарет, она означала: "Этому знаку вы покоритесь".
Знак имел форму железного креста.
Любовь Жирного к Богу превратилась в злость, в мрачную злость. Жирный представлял
себе Кристофера, как тот бежит по поросшему травой полю, полы маленького голубого плаща
развеваются. Кристофер все бежал и бежал. Нет сомнений, это бежал сам Жирный Лошадник,
то, что еще было в нем от ребенка. Бежал от чего-то столь же мрачного, как его злость.
Вдобавок он несколько раз написал:
Dico per spiritum snctum. Haec veritas est. Mihi crede et mecum in aeternitate vivebis.
Параграф 28.
To есть: "Я говорю с вами посредством Духа Святого. Это правда. Уверуйте в меня и
будете жить со мною вечно".
Однажды на плакате с инструкциями, висящем на стене в коридоре, Жирный написал:
Ex Deo nascitur, in Jesu mortimur, per spiritum sanctum reviviscimus.
Дуг спросил Жирного, что это значит.
- От Бога мы рождаемся, - перевел Жирный, - в Иисусе мы умираем, а со Святым
Духом возрождаемся.
- Сидеть тебе здесь девяносто дней, - прокомментировал Дуг.
Как-то раз Жирный обнаружил объявление, которое его потрясло. В объявлении в порядке
убывания важности указывалось то, что запрещается делать. Почти в самом верху было
написано:
ЗАПРЕЩЕНО ВЫНОСИТЬ ПЕПЕЛЬНИЦЫ ИЗ ОТДЕЛЕНИЯ
Ближе к концу списка красовалась надпись:
ЗАПРЕЩЕНО ПРОВОДИТЬ ФРОНТАЛЬНУЮ ЛОБОТОМИЮ БЕЗ ПИСЬМЕННОГО
СОГЛАСИЯ ПАЦИЕНТА
- Правильно писать "перфронтальную", - сказал Дуг и подписал "пер".
- А ты откуда знаешь? - удивился Жирный.
- Есть два пути, - объяснил Дуг. - Или ты получаешь знание от органов чувств, и
тогда оно называется эмпирическим, или оно само появляется в твоей голове, и тогда это
называют a priori . Дуг приписал на плакате:
ЕСЛИ Я ВЕРНУ ПЕПЕЛЬНИЦЫ, МОГУ Я ПОЛУЧИТЬ СВОЮ ЛОБОТОМИЮ?
- Сидеть тебе здесь девяносто дней, - сказал Жирный.
Снаружи лил дождь. Лил не переставая, с тех пор как Жирный попал в Северное крыло.
Если встать в прачечной на стиральную машину, сквозь зарешеченное оконце можно было
увидеть парковку. Люди ставили свои машины и бежали под дождем. Жирному было приятно,
что он находится в тепле Северного отделения.
Доктор Стоун, заведующий отделением, вызвал Жирного на беседу.
- Когда-нибудь раньше вы пытались покончить с собой? - спросил доктор Стоун.
- Нет, - ответил Жирный.
В тот момент он просто забыл про Канаду. Ему казалось, что жизнь началась две недели
назад, когда ушла Бет.
- Полагаю, - сказал доктор Стоун, - что, попытавшись покончить с собой, вы впервые
соприкоснулись с реальностью.
- Может, и так, - ответил Жирный.
- Я собираюсь дать вам, - продолжал доктор Стоун, открывая черный саквояж, -
эликсир Баха. - Он произнес "Бага". - Это органическая вытяжка из определенных цветов,
произрастающих в Уэльсе. Доктор Бах бродил по полям и лугам Уэльса, испытывая самые
разнообразные душевные муки. И каждый раз срывал разные цветы. Если цветок был выбран
правильно, он дрожал в руке доктора Баха. Таким образом доктор Бах подобрал нужную
комбинацию цветов, а потом разработал уникальный метод, как сделать из них эликсир. Я
настоял его на роме. - Доктор Стоун выставил на стол три бутылочки, потом достал одну
побольше и слил в нее содержимое остальных трех. - Принимайте по шесть капель в день.
Эликсир Баха не повредит вам, здесь нет токсинов. Эликсир избавит от чувства
беспомощности, страха и неспособности действовать. Я полагаю, у вас блоки в трех областях:
страх, беспомощность и неспособность к действиям. Вам следовало не пытаться покончить с
собой, а просто забрать у жены сына. Закон Калифорнии предписывает оставлять ребенка с
отцом до тех пор, пока суд не решит иначе. А потом следовало слегка побить вашу жену
свернутой газетой или телефонной книгой.
- Спасибо, - сказал Жирный и взял бутылочку.
Он понял, что доктор Стоун сумасшедший , но сумасшедший как-то по-хорошему. Доктор
Стоун был единственным в Северном отделении, кроме пациентов, кто относился к Жирному
по-человечески.
- В вас слишком много агрессии, - продолжал доктор Стоун. - Я одолжу вам
экземпляр "Дао Де Цзин". Вы когда-нибудь читали Лао Цзы?
- Нет, - признался Жирный.
- Позвольте я прочту вам отрывок. И начал читать вслух:
Смотрю на него и не вижу, и зову незримым. Внимаю и не различаю, и зову
неслышным. Хватаю и не могу удержать, и зову неуловимым. Не стремись узнать,
откуда оно - оно едино. Сверху оно не в свете и внизу не во тьме. Оно бесконечно и
безымянно, Оно вечно возвращается в небытие.
Его называют формой без формы, образом без сущности. Его зовут неясным и
туманным. Стою перед ним и не вижу лица его. На путях древнего ДАО Познаешь
изначальное, овладеешь сущим. ДАО называют законом всего .
Жирный вспомнил первый и второй пункты своего дневника и по памяти процитировал
их доктору Стоуну:
1. Существует один Разум, но в нем борются два принципа.
2. Разум производит свет, затем тьму; от их взаимодействия образуется время. В
конце Разум дает победить свету, время исчезает, и Разум становится совершенным.
- Однако, - возразил доктор Стоун, - если Разум дает победить свету, а тьма исчезает,
тогда исчезнет и сама реальность, ведь реальность это единство Ян и Инь.
- Ян - Первая форма Парменида, - сказал Жирный. - Инь - Вторая форма.
Парменид утверждает, что Второй формы не существует. Есть только Первая форма. Парменид
верил в моноистический мир. Люди верят, что существуют обе формы, но они заблуждаются.
Аристотель говорит, что, по утверждению Парменида, Первая форма это "то, что есть", а
Вторая - "то, чего нет". Таким образом люди введены в заблуждение.
Доктор Стоун внимательно посмотрел на Жирного.
- Каким источником вы пользовались?
- Эдвард Хасси.
Он из Оксфорда , - заметил доктор Стоун. - Я учился в Оксфорде. Думаю, Хасси нет
равных. Вы правы , - согласился Жирный.
- Что еще скажете? - поинтересовался доктор Стоун.
...Закладка в соц.сетях
