Жанр: Научная фантастика
Валис
...ым зло, а зло - добро. Добро - для добрых, зло - для злых. - София
мгновение помолчала. - Значит, добро превратит зло в то, чем зло не хочет быть, а зло не
может сделать добро тем, чем оно не хочет быть. Зло служит добру, несмотря на всё свое
коварство.
Она замолкла и сидела тихо вместе со своими животными и с нами.
- Ты можешь рассказать нам о своих родителях? - спросил я. - Я имею в виду, если
мы должны знать, что делать...
София проговорила:
- Идите туда, куда я пошлю вас, и будете знать, что делать. Нет такого места, где нет
меня. Когда уйдете отсюда, вы не будете видеть меня, но потом вновь увидите.
Вы не будете видеть меня, но я всегда буду видеть вас, я постоянно буду заботиться о вас.
Я с вами неизменно, знаете вы это или нет. Но я говорю вам: знайте, что я с вами, даже в
темнице, если тиран бросит вас туда.
Возвращайтесь домой, и я скажу вам, что делать, когда придет время.
София улыбнулась.
- Каков твой возраст? - спросил я.
- Мне два года.
- И ты читаешь эту книгу? - спросил Кевин. София проговорила:
- Я скажу вам правду, истинную правду: ни один из вас не забудет обо мне. И скажу, что
каждый из вас еще увидит меня. Не вы меня избрали; я избрала вас. Я призвала вас сюда. Я
послала за вами четыре года назад.
- Если Лэмптоны спросят вас, о чем мы говорили, скажите, что о том, как создать
коммуну, - продолжала София. - Не говорите им, что я отослала вас. Но вы должны уехать
от них. Таков ваш ответ: вам с ними больше нечего делать.
Кевин показал на магнитофон, в котором крутилась катушка.
- Все, что они услышат, - сказала София, - когда проиграют запись, будет только из
"Сефер Йецира", ничего больше.
Вот это да, подумал я, не сомневаясь в ее словах.
- Я не оставлю вас, - повторила София, улыбнувшись всем нам.
В этом я тоже не сомневался.
Когда мы втроем возвращались в дом, Кевин спросил:
- Это все были цитаты из Библии?
- Нет, - ответил я.
- Нет, - согласился Дэвид. - Это было что-то новое, особенно та часть, где говорится,
что мы боги. Где говорится, что нам больше не нужно верить в какое-либо божество, кроме нас
самих.
- Какое чудесное дитя, - пробормотал я, думая, как сильно напомнила она мне моего
сына Кристофера.
- Нам повезло, - хрипло проговорил Дэвид, - повезло, что мы ее встретили. - Он
повернулся ко мне. - Она будет с нами, она так сказала. Я верю в это. Она будет внутри нас,
мы не будем одиноки. Все одиноки... я имею в виду, были одиноки. До нынешнего момента.
Она собирается распространиться по всему миру, разве нет? Войти в конце концов в каждого.
Начиная с нас.
- В "Рипидоновом обществе", - сказал я, - четыре члена: София и нас трое.
- По-прежнему не так уж много, - заметил Кевин.
- Горчичное зерно, - проговорил я, - которое вырастает в такое большое дерево, что в
нем смогут вить гнезда птицы.
- Да хватит тебе! - воскликнул Кевин.
- В чем дело? - удивился я. Кевин напомнил:
- Нужно собирать вещички и сматываться. Лэмптоны - свихнувшиеся наркоманы. Они
в любой момент нас шлепнут!
- София защитит нас, - сказал Дэвид.
- Двухлетний ребенок?
Мы оба вытаращили на него глаза.
- Ладно, двухтысячелетий ребенок, - буркнул Кевин.
- Единственный человек, который способен шутить над Спасителем. - Дэвид покачал
головой. - Я удивлен: как это ты не спросил ее о своей кошке.
Кевин застыл как вкопанный, на его лице отразилась чистейшая ярость. Совершенно
точно, он забыл. Упустил свой единственный шанс.
- Я иду обратно, - заявил он.
Мы с Дэвидом попытались утащить его за собой.
- Я не шучу! - яростно рявкнул Кевин.
- Да в чем дело? - спросил я, когда мы остановились.
- Хочу поговорить с ней еще. Я не собираюсь уходить отсюда; черт побери, я иду
назад... да отпустите же, мать вашу!
- Послушай, - сказал я. - Она ведь велела нам уезжать.
- И она будет внутри нас и будет говорить с нами, - подтвердил Дэвид.
- Мы все будем слышать то, что я называю голосом ИИ, - настаивал я.
Кевин взорвался:
- А еще будут лимонадные фонтаны и деревья, на которых растет жвачка!.. Я ИДУ
ОБРАТНО!
Эрик и Линда вышли из дома и теперь направлялись нам навстречу.
- Очная ставка, - пробормотал я.
- Вот же черт! - с отчаянием вскрикнул Кевин. - Я все равно пойду.
Он вырвался и побежал туда, откуда мы только что пришли.
- Все нормально? - поинтересовалась Линда Лэмптон.
- Прекрасно, - сказал я.
- О чем вы говорили? - спросил Эрик. Я сказал:
- О коммуне.
- Отлично, - обрадовалась Линда. - Почему Кевин убежал? Что он собирается сказать
Софии?
- Что-то насчет его дохлой кошки, - ответил Дэвид.
- Скажите, чтобы шел сюда, - проговорил Эрик.
- Почему? - спросил я.
- Мы собираемся обсудить ваше отношение к коммуне, - пояснил Эрик. -
"Рипидоново общество", по нашему мнению, должно стать частью большой коммуны. Так
предложил Брент Мини. Нам действительно нужно поговорить об этом. Мы считаем, вы
подходите.
- Я приведу Кевина, - предложил Дэвид.
- Эрик, - сказал я. - Мы возвращаемся в Санта-Ану.
- Ваш рейс в восемь вечера, не так ли? - сказала Линда. - Времени вполне достаточно,
чтобы обсудить ваше вхождение в коммуну. Мы вместе пообедаем.
Эрик Лэмптон сказал:
- Вас, ребята, привел сюда ВАЛИС. Вы уйдете тогда, когда ВАЛИС почувствует, что вы
готовы уйти.
- ВАЛИС почувствовал, что мы готовы уйти, - сказал я.
- Я приведу Кевина, - повторил Дэвид. Эрик сказал:
- Я приведу его.
Он прошел между Дэвидом и мной и направился туда, где беседовали Кевин и маленькая
девочка. Скрестив на груди руки, Линда произнесла:
- Вы не можете прямо сейчас вернуться на юг. Мини хочет так много с вами обсудить.
Вы же помните, что ему совсем немного осталось, он быстро слабеет. Кевин и в самом деле
хочет спросить Софию о своей кошке? Что такого важного в дохлой кошке?
- Для Кевина эта кошка очень важна, - сказал я.
- Да уж, - согласился Дэвид. - Для Кевина его кошка воплощает все, что есть
неправильного во вселенной. Он верит, что София объяснит ему про кошку, а значит, объяснит
все, что есть неправильного во вселенной - незаслуженные страдания и потери.
Линда не успокаивалась:
- Я не верю, что он сейчас говорит о дохлой кошке.
- Еще как говорит, - сказал я.
- Вы не знаете Кевина, - подхватил Дэвид. - Может, он говорит и о других вещах,
все-таки последняя встреча со Спасителем, но во всем, что он говорит, самое главное - его
дохлая кошка.
- Я думаю, нам лучше пойти к Кевину, - предложила Линда, - и сказать, что он уже
достаточно пообщался с Софией. А что вы имели в виду, когда заявили, будто ВАЛИС
чувствует, что вы готовы уйти?
Голос в моей голове произнес: Скажи ей, что тебя беспокоит излучение. Это был голос
ИИ, который Жирный Лошадник слышал с марта семьдесят четвертого. Я узнал его.
- Излучение, - проговорил я. - Оно... - Я помедлил, и пришло понимание
предложения ИИ. - Я почти ослеп. В меня ударил луч розового света... должно быть, солнце.
И я вдруг понял, что нам пора возвращаться.
- ВАЛИС выстрелил в вас информацией, - быстро и тревожно проговорила Линда.
Ты не знаешь.
- Я не знаю, - сказал я. - Но после этого почувствовал себя по-другому. Как будто мне
нужно сделать что-то очень важное в Санта-Ане. Есть еще люди, которых мы можем принять в
"Рипидоново общество". Они тоже войдут в коммуну. ВАЛИС заставил их видеть разные вещи,
и эти люди обратились к нам за разъяснениями. Мы сказали им о фильме... о том, что надо
посмотреть фильм Матушки Гусыни. Они все смотрят его и много черпают оттуда. Мои
контакты в Голливуде - продюсеры и актеры, которых я знаю... настоящие денежные мешки.
Все они очень заинтересовались, когда я рассказал им что к чему. Особенно один продюсер из
"МГМ", который может пожелать профинансировать следующий фильм Матушки Гусыни,
причем крупнобюджетный. Он сказал, что уже думает об этом.
Мой словесный поток озадачил меня самого, он лился словно из ниоткуда. Складывалось
впечатление, что говорю вообще не я, а кто-то другой. Кто-то, точно знающий, что нужно
говорить Линде Лэмптон.
- А как зовут продюсера? - спросила она.
- Арт Рокоуэй, - сказал я - имя словно выскочило ниоткуда.
- А какие фильмы он снял? Линда была очень заинтересована.
- Один о ядерных отходах, которые заразили большую часть центральной Юты. Та
авария, о которой два года назад писали все газеты, а телевидение показать побоялось - на них
надавило правительство. Тогда еще все овцы погибли. Все свалили на нервно-паралитический
газ. Рокоуэй сделал крутой фильм, рассказывающий о расчетливом безразличии властей.
- А кто играл главную роль? - спросила Линда.
- Роберт Редфорд, - сказал я.
- Что ж, нам это было бы интересно.
- Так что пора возвращаться в Южную Калифорнию, - продолжал я. - Надо со
многими переговорить в Голливуде.
- Эрик! - позвала Линда.
Она пошла навстречу мужу, который стоял рядом с Кевином. Собственно, он даже держал
Кевина за руку.
Взглянув на меня, Дэвид подал знак, чтобы мы шли за ней, и мы все втроем направились к
Кевину и Эрику. София, сидящая неподалеку, не замечала нас. Она читала книгу.
Вспышка розового света ослепила меня.
- Ох, Боже ты мой! - воскликнул я.
Я ничего не видел. Я прижал руки ко лбу, который болел и пульсировал так, будто вот-вот
взорвется.
- Что случилось? - спросил Дэвид.
Я слышал низкое гудение, похожее на то, что издает пылесос. Потом открыл глаза, но
вокруг не было ничего, кроме розового света .
- Фил, что с тобой? - спрашивал Кевин. Розовый свет угас. Мы сидели на своих местах
на борту самолета "Эр Калифорния". И в то же самое время я видел наложенное на сиденья
самолета, на стену салона, на других пассажиров коричневое сухое поле, Линду Лэмптон, дом
невдалеке. Два места, два времени.
- Кевин, - спросил я, - который час?
За окошком самолета царила тьма; большинство пассажиров зажгли лампочки над
головами. Ночь. И одновременно яркое солнце освещало коричневое поле, Лэмптонов, Кевина
и Дэвида. Тихо гудели турбины, меня слегка повело в сторону - самолет начал разворот, - и я
увидел за окном множество далеких огней. Я понял, что мы уже над Лос-Анджелесом, и
одновременно ощущал теплые лучи дневного солнца.
- Посадка через пять минут, - сообщил Кевин. Временная дисфункция, понял я.
Коричневое поле понемногу растаяло. Растаяли Эрик и Линда Лэмптоны. Угас солнечный
свет.
Окружающая меня обстановка стала материальной. Рядом Дэвид читал Т. С. Элиота.
- Почти прилетели, - сказал я. Задумчиво ссутулившийся Кевин промолчал.
- Нам позволили уехать? - спросил я.
- Что? - Он раздраженно посмотрел на меня.
- Я только что был там.
Постепенно память о произошедшем начала приходить ко мне. Протесты Лэмптонов и
Брента Мини - в основном Брента Мини. Они умоляли нас остаться, но мы должны были
уезжать. И вот мы на борту самолета компании "Эр Калифорния". В безопасности.
Мини и Лэмптоны действовали двумя способами.
- Вы никому не расскажете о Софии? - с тревогой спрашивала Линда. - Готовы
поклясться, все трое, что будете молчать?
Это был негативный способ. Второй способ, позитивный - увещевание.
- Подумайте сами, - говорил Эрик, поддерживаемый Мини, которого совсем убил тот
факт, что "Рипидоново общество" решило отколоться. - Это важнейшее событие в
человеческой истории, неужели вы хотите остаться в стороне? И в конце концов ВАЛИС
выбрал вас. Мы получали тысячи писем по поводу фильма, и среди них лишь единицы от тех, у
кого произошел контакт с ВАЛИСом. Мы - привилегированная группа.
- Это Зов. - Мини едва не умолял нас.
- Да, - эхом вторили Линда и Эрик. - Зов, который человечество ждало
тысячелетиями. Почитайте "Откровение", почитайте, что там говорится об Избранных. Мы -
Богоизбранные.
- Видимо, так, - сказал я, когда они провожали нас к взятой напрокат машине.
Машина стояла у ресторанчика Джино, на улице Сономы, где разрешена длительная
парковка.
Линда Лэмптон подошла ко мне, положила руки на плечи и поцеловала в губы. Крепко и
даже с некоторой - точнее, весьма немалой - эротической страстью.
- Возвращайся к нам, - прошептала она мне на ухо. - Обещаешь? Это наше будущее.
Оно принадлежит немногим, очень-очень немногим.
На что я подумал: "Ты не могла ошибиться сильнее, дорогуша. Оно принадлежит всем".
А теперь мы уже почти дома. И помог нам ВАЛИС. Или, как мне приятнее было думать,
Святая София. Думая так, я не терял из памяти образ окруженной животными маленькой
девочки с книгой.
Пока мы стояли в аэропорту графства Оранж в ожидании багажа, я сказал:
- Они не во всем были честны с нами. Например, когда предупредили, что все, что
делает и говорит София, записывается на аудио и видео.
- Тут ты можешь ошибаться, - возразил Кевин. - Существуют такие навороченные
системы, работающие дистанционно. Девочка вполне может находиться в зоне их действия,
никто ничего не заметит. Мини не хвастает - он действительно гений по части всякой
электроники.
Я подумал о Мини, который мечтал умереть, чтобы вновь испытать единение с
ВАЛИСом. А я? В 1974-м произошла моя встреча с ним, и с тех самых пор я жаждал, чтобы это
повторилось. У меня даже кости болели, тело жаждало ВАЛИСа так же, как и душа, а может, и
больше. Однако ВАЛИС проявлял благоразумие, и правильно. Своим нежеланием вновь
прийти ко мне он демонстрировал заботу о человеческой жизни.
В конце концов встреча с ним едва меня не убила. Я мог бы вновь увидеть ВАЛИС, но,
как случилось с Мини, он бы убил меня. А я не хотел этого - мне еще слишком много нужно
было сделать.
А что именно мне нужно сделать? Я не знал. Никто из нас не знал. Я уже слышал голос
ИИ в своей голове. Его услышат и другие, все больше и больше. ВАЛИС, живая информация,
проникнет в мир, реплицируется в мозгу людей, сольется с ними и будет помогать им,
направлять на подсознательном уровне, невидимо. Ни одно человеческое существо не осознает
происходящего, пока симбиоз не достигнет критической точки. При общении с другими
людьми такой человек не ведает, имеет он дело с гомоплазматом или нет.
Возможно, вернутся древние знаки тайного распознавания; скорее всего уже вернулись.
Например, во время рукопожатия человек делает легкое движение пальцем, рисует на ладони
другого две пересекающиеся дуги - схематичное изображение символа рыбы. Знак, который
не заметит никто, кроме этих двоих.
Я вспомнил инцидент - больше, чем инцидент, - связанный с моим сыном
Кристофером. В марте семьдесят четвертого, когда ВАЛИС овладел мной, взял под контроль
мой разум, я провел весьма сложный обряд инициации Кристофера в разряд бессмертных.
Медицинские знания ВАЛИСа спасли физическую жизнь Кристофера, но на этом ВАЛИС не
остановился.
Я очень дорожу тем опытом. Все произошло тайно, даже мать Кристофера ни о чем не
догадывается.
Сначала я приготовил чашку горячего шоколада. Потом хот-дог на сдобной булочке с
обычным гарниром. Кристофер, тогда совсем малыш, любил хот-доги и теплый шоколад.
Мы с Кристофером сели на полу в его комнате, и я - или скорее ВАЛИС во мне, в
качестве меня - начал игру. Сначала я, словно дурачась, поднял чашку с шоколадом над
головой сына, а потом, как будто случайно, плеснул немного теплого шоколада на голову
Кристофера, на его волосы. Кристофер, хихикая, попытался стереть шоколад. Я, конечно же,
помог ему. И, наклонясь к сыну, прошептал:
- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Никто, кроме Кристофера, не слышал меня. Вытерев теплый шоколад с волос сына, я
начертал на его лбу знак креста. Я окрестил его и конфирмовал. Я сделал это не властью
церкви, но властью живого плазмата во мне - самого ВАЛИСа.
Потом я сказал сыну:
- Твое тайное имя, христианское имя, теперь...
И назвал ему имя. Только он и я знаем его. Он, я и ВАЛИС.
Затем я отломил кусочек булочки от хот-дога и протянул сыну. Кристофер - совсем
малыш - открыл рот, словно маленькая птичка, и я положил туда кусочек булки. Словно мы с
ним разделяем трапезу - обычную трапезу.
По какой-то причине было очень важно - критически важно, - чтобы Кристофер съел
только хлеб, но не мясо. При таких обстоятельствах нельзя есть свинину. Меня предупредил
ВАЛИС.
Едва Кристофер начал закрывать рот, чтобы прожевать булку, я вручил ему чашку с
теплым шоколадом. К моему удивлению - он был еще такой маленький, что пил из
бутылочки, никогда из чашки, - Кристофер жадно схватил чашку, поднес к губам и начал
пить.
Я произнес:
- Это кровь моя и тело мое.
Мой маленький сын выпил шоколад, и я забрал у него чашку. Великое таинство было
завершено. Крещение, конфирмация, а затем самое святое таинство из всех - причастие:
таинство Господней Вечери.
- Кровь Господа нашего Иисуса Христа, пролитая за тебя, сохранит тело твое и душу для
жизни вечной. Пей и помни, что кровь Христова пролита за тебя, и будь благодарен.
Самый священный момент. Священник становится Христом; сам Христос посредством
божественного чуда предлагает верующим тело и кровь свою.
Большинство людей понимают, что путем чудесного превращения вино (или теплый
шоколад) становится Божественной Кровью, а облатка (или кусочек булочки от хот-дога) -
Божественным Телом, но очень немногие - даже из священников - осознают, что фигура,
стоящая перед ними с чашей, - живой Бог.
Время преодолено.
Мы переносимся назад почти на две тысячи лет. Мы не в Санта-Ане, штат Калифорния,
Соединенные Штаты Америки, а в Иерусалиме, примерно в тридцать пятом году общей эры.
То, что я видел в марте тысяча девятьсот семьдесят четвертого, когда друг на друга
наложились Древний Рим и Калифорния, служило реальным свидетельством того, что можно
видеть внутренним зрением, зрением, которым обладает только вера.
Мой случай с двойной экспозицией буквально - не фигурально - подтвердил
истинность чуда литургии.
Как я уже говорил, технический термин для этого - анамнезия, утрата способности
забывать. Она дает возможность вспомнить, вспомнить Господа и Тайную Вечерю.
Я был там, в тот последний раз, когда ученики собрались за столом. Хотите верьте, хотите
нет.
Sed per spiritum sanctum dico; haec veritas est. Mihi crede et mecum in aeternitate vivebis.
Может, моя латынь и не очень, но вот что я пытался, пусть и запинаясь, сказать:
Я говорю посредством Духа Святого; истинно говорю. Верьте мне, и пребудете со мной
в вечности.
Прибыл багаж, мы вернули квитанции полицейскому в форме и через десять минут уже
мчались по шоссе на север, в сторону Санта-Аны.
Домой.
13
Пока мы ехали, Кевин сказал:
- Я устал. На самом деле устал. Проклятое движение! Кто эти люди, едущие по
Пятьдесят пятому шоссе? Откуда они едут? И куда?
Я подумал: а куда едем мы?
Мы видели Спасителя, и я - после восьми лет безумия - излечился.
Да, ничего так, кое-что успели за уик-энд... Это не считая того, что сумели унести ноги от
троих самых безумных людей на планете.
Поразительно: когда кто-то грузит вас бредом, в который вы сами верите, вы готовы
распознать это как бред. Слушая в "фольксвагене-рэббите" болтовню Линды и Эрика насчет
того, что они трехглазые люди с другой планеты, я знал, что они безумны. Что автоматически
делало безумным меня. Осознание этого испугало меня.
Я полетел туда безумным, а вернулся здоровым, и в то же время верил, что встретил
Спасителя... в образе маленькой девочки с черными волосами и горящими черными глазами.
Девочки, которая открыла нам большую мудрость, чем любой взрослый. И что когда нам
пытались помешать уехать, она - или ВАЛИС - помогла.
- У нас есть указание, - начал Дэвид. - Надо двигаться вперед и...
- И что? - спросил Кевин.
- Она скажет нам.
- А раки засвистят на горках, - хмыкнул Кевин.
- Да послушай! - воскликнул Дэвид. - Фил теперь здоров, впервые...
Он замялся.
- ...с тех пор, как вы меня знаете, - закончил я. Дэвид продолжал:
- Она исцелила его. Целительные силы - верный признак материального присутствия
Мессии. Ты же знаешь, Кевин!
- Тогда лучшая церковь в городе - больница святого Иосифа, - парировал Кевин.
Я повернулся к нему.
- Тебе удалось спросить Софию о своей дохлой кошке?
Я вкладывал в свой вопрос сарказм, но, к моему удивлению, Кевин повернул голову и
совершенно серьезно произнес:
- Да.
- И что она сказала?
Кевин глубоко вздохнул, покрепче сжал руль и проговорил:
- Она сказала, что моя дохлая кошка... - Он помедлил, а потом закричал: - ...МОЯ
ДОХЛАЯ КОШКА БЫЛА ТУПИЦЕЙ!
Я расхохотался, Дэвид присоединился ко мне. Никто раньше не додумался дать Кевину
такой ответ. Кошка увидела машину и побежала прямиком к ней, не в другую сторону. Рванула
точнехонько под правое переднее колесо - ни дать ни взять, шар для боулинга.
- Она сказала, - продолжал Кевин, - что во вселенной действуют очень строгие
правила, и что такого вида кошек, которые бросаются под колеса машин, больше во вселенной
нет.
- Что ж, - заметил я, - с практической точки зрения она права.
Забавно было сравнить объяснение Софии с ханжеским объяснением покойной Шерри:
мол, Бог так любил его кошку, что решил забрать ее к себе. Объяснение не для
двадцатидевятилетнего мужчины. Такую лапшу вешают на уши детям. Маленьким детишкам.
И даже маленькие детишки в большинстве своем понимают, какая это лажа.
- А потом, - продолжал Кевин, - я спросил ее: "Почему Бог не сделал мою кошку
умной?"
- Вы на самом деле вели такую беседу? - поинтересовался я.
- Моя кошка была ТУПИЦЕЙ, - продолжал Кевин, - потому что БОГ СОЗДАЛ ЕЕ
ТУПИЦЕЙ. Значит, виноват БОГ, а вовсе не моя кошка.
- И ты ей это сказал...
- Сказал, - ответил Кевин. Тут я разозлился.
- Ах ты, циничный говнюк! Ты встретил Спасителя, и все, на что оказался способен, это
разглагольствовать о своей долбаной кошке! Я очень рад, что твоя кошка сдохла, все рады, что
твоя кошка сдохла. Так что заткнись!
Меня аж затрясло от ярости.
- Тише, тише, - пробормотал Дэвид. - Нам через столько пришлось пройти...
Кевин повернулся ко мне:
- Она не Спаситель. Мы свихнулись, как и ты, Фил. Они психи там, мы - психи здесь.
Дэвид покачал головой.
- Но как могла двухлетняя девочка говорить такие...
- Да они ей провод в башку воткнули! - взвыл Кевин. - А на другом конце провода -
микрофон! А в голове динамик! С нами говорил кто-то другой!
- Мне нужно выпить, - сказал я. - Давайте заедем в "Сомбреро-стрит".
- Ты куда больше мне нравился, когда был Жирным Лошадником! - продолжал орать
Кевин. - Я его любил. А ты такой же тупой, как моя кошка. Если тупость убивает, почему же
ты еще жив?
- Хочешь исправить положение? - поинтересовался я.
- Очевидно, тупость - характерная черта выживающих, - проговорил Кевин, но голос
его упал едва ли не до границы слышимости. - Не знаю, - пробормотал он. - "Спаситель".
Как такое может быть? Я сам виноват, потащил вас смотреть "ВАЛИС". Заставил связаться с
Матушкой Гусыней. Как может быть, чтобы Матушка Гусыня дал жизнь Спасителю? Где
смысл?
- Остановись у "Сомбреро-стрит", - сказал Дэвид.
- Собрания "Рипидонова общества" проходят в барах. - Кевин пытался
иронизировать. - Таково наше предназначение: сидеть в баре и пить. Это уж точно спасет мир.
Да и вообще, на кой его спасать?
Дальше мы ехали в молчании, однако все-таки посетили "Сомбреро-стрит", так как
большинство "Рипидонова общества" проголосовало "за".
В общем-то паршиво, когда люди, которые соглашаются с вами, полные психи. Сама
София (и это важно) заявила, что Эрик и Линда Лэмптоны больны. А вдобавок София или
ВАЛИС подсказали мне слова, которые позволили нам вывернуться из цепкой хватки
Лэмптонов. Подсказали слова, а потом лихо разобрались со временем.
Я четко разграничивал Софию и уродов Лэмптонов. Не связывал их между собой.
Двухлетняя девочка говорила вещи, которые казались мудрыми. Сидя в баре с бутылкой
мексиканского пива, я спрашивал себя: в чем критерий рациональности, по которому можно
судить, с мудростью ли ты имеешь дело? Мудрость по самой природе своей должна быть
рациональной, она - финальная стадия реальности. Существует интимная связь между
мудростью и тем, что существует, хотя связь эта и очень тонка.
О чем говорила нам маленькая девочка? О том, что человеческие существа должны
прекратить поклоняться любым богам, кроме самого человечества. Такое не назовешь
иррациональным. Говорит ли такое ребенок или энциклопедия "Британника", это звучит
разумно.
Некоторое время я придерживался мнения, что Зебра распределила мои "я" вдоль
линейной временной оси. Зебра - или ВАЛИС - есть супертемпоральное выражение данного
человеческого существа, а не бога... если только супертемпоральное выражение данного
человеческого существа не есть то, что мы имеем в виду, когда говорим о боге. То, чему мы
молимся, сами того не осознавая, когда молимся "богу".
"К черту, - подумал я, - сдаюсь!"
Кевин отвез меня домой, и я сразу рухнул в постель, измученный и удрученный.
Удрученный потому, что ситуация сложилась мутная. Мы получили миссию, но какую? И еще:
что собирается делать София, когда повзрослеет? Останется с Лэмптонами? Сбежит, сменит
имя и отправится в Японию, чтобы начать новую жизнь? Где она будет? Как мы найдем ее?
Придется ли нам ждать, пока она вырастет?
Лет эдак восемнадцать... За восемнадцать лет Феррис Ф. Фримонт - если пользоваться
именем из фильма - вновь захватит мир. Нам нужна помощь прямо сейчас.
А потом я подумал: "Спаситель всегда нужен сейчас. "Потом" всегда слишком поздно".
Я заснул, и мне приснился сон. Во сне я ехал на Кевиновой "хонде", однако вместо
Кевина за рулем сидела Линда Ронштадт. Машина была открытая, как те старинные
автомобили, как колесница. Улыбаясь мне, Линда Ронштадт запела - так чудесно, как я
никогда раньше не слышал.
Она пела:
Хочешь двигаться к рассвету,
Шлепанцы надев при этом...
Во сне мне это понравилось. Мне казалось, что в песне содержится ужасно важное
послание. Проснувшись наутро, я все еще видел ее симпатичное лицо, темные, сияющие глаза,
наполненные светом, странным черным светом, подобным свету звезд. Она смотрела на меня с
такой любовью... Не сексуальной любовью, нет. Такое в Библии называется любящей
добротой. Куда она везла меня?
На следующий день я пытался расшифровать слов
...Закладка в соц.сетях
