Жанр: Научная фантастика
Стигматы Палмера Элдрича
...риземлиться и где-нибудь обсудить вопрос о приеме вас на работу в нашу
фирму?
- Я сейчас направляюсь в призывную комиссию. Добровольно.
- Вы еще ничего не подписали?
- Нет.
- Хорошо. Значит, еще не поздно.
- Но на Марсе я смогу жевать Кэн-Ди, - сказал Барни.
- Зачем вам это, ради Бога?
- Чтобы быть снова с Эмили.
- Кто это - Эмили?
- Моя бывшая жена. Я расстался с ней, когда она забеременела. Теперь я
понимаю, что это были единственные счастливые дни в моей жизни. Честно
говоря, я люблю ее сейчас больше, чем когда-либо. Вместо того чтобы со
временем слабеть, это чувство только углубилось.
- Послушайте, - сказал Ихольц. - Мы можем дать вам столько Чуинг-Зет,
сколько вам потребуется, а это еще лучше. Благодаря ему вы сможете жить
вечно в идеальном союзе со своей бывшей женой. Нет проблем.
- А может быть, я не хочу работать на Палмера Элдрича.
- Ведь вы сами хотели!
- Я начал сомневаться, - сказал Барни. - Серьезно сомневаться. Вот что я
вам скажу: не звоните мне - я сам вам позвоню. Если меня не призовут.
Он отодвинул микрофон.
- Пожалуйста, - сказал он автомату. - Спасибо.
- Это очень патриотично - явиться добровольно, - сказало такси.
- Занимайся своим делом, - сказал Барни.
- Думаю, что вы поступаете правильно, - сказало такси. - Если бы я только
полетел на "Сигму 14-В" спасать Лео, - сказал Барни. - Или на Луну? Я уже
не помню, где это было. Все кажется каким-то сном. Во всяком случае, если
бы я полетел, сейчас я работал бы у него, и все было бы в порядке.
- Мы все совершаем ошибки, - сочувственно сказало такси.
- Но некоторые из нас, - пробормотал Барни, - совершают роковые ошибки.
"Сначала в отношении тех, кого мы любим, наших жен и детей, а потом - наших
работодателей", - подумал он.
Такси с тихим гудением летело дальше.
"А в конце, - думал Барни, - мы совершаем последнюю ошибку. Ту, которая
касается нашей жизни, подытоживает ее. Пойти работать к Элдричу или
отправиться на Марс. И что бы мы ни выбрали, мы знаем лишь одно: это был
неправильный выбор".
Час спустя он прошел медицинскую комиссию, был признан годным и подвергнут
психиатрическим тестам - их проводило нечто, очень напоминавшее доктора
Смайла.
Тоже с положительным результатом.
Как в трансе, он принес присягу ("Клянусь, что буду считать Землю своей
матерью и признавать ее ведущую роль..."), после чего, вручив ему пачку
выдержанных в радостном тоне информационных брошюрок, его отправили домой
собирать вещи. У него было двадцать четыре часа до отлета... туда, куда ему
предстояло лететь. Пока этого ему еще не сообщили. Предписание о месте
назначения, вероятно, начиналось со слов "Мене, мене, текел". По крайней
мере, должно было, если учитывать возможные варианты.
"Все позади, - размышлял он, испытывая разные эмоции: удовлетворение,
облегчение, испуг и тоску, вызванную пронзительным ощущением катастрофы. -
Во всяком случае, - думал он, возвращаясь домой, - это лучше, чем выйти с
непокрытой головой на солнце".
А так ли это?
По крайней мере, это медленнее. Чтобы умереть таким способом, потребуется
больше времени, может быть, даже пятьдесят лет, и это устраивало его
больше. Почему - он не знал.
"Впрочем, я всегда могу это ускорить, - подумал он. - В колониях наверняка
для этого будет не меньше возможностей, чем здесь, может быть, даже больше".
Когда он собирал свои вещи, в последний раз укрывшись в своей любимой
квартире, на которую он с таким трудом зарабатывал, зазвонил видеотелефон.
- Мистер Байерсон...- Девушка, какая-то второстепенная сотрудница какого-то
второстепенного отдела сектора внеземных колоний ООН. Она улыбалась.
- Майерсон.
- Ах да. Я звоню, чтобы сообщить вам место вашего назначения, и - вам
повезло, мистер Майерсон! - это плодородный район Марса, известный под
названием Файнберг-Кресчент. Я уверена, что вам там понравится. Ну, всего
хорошего, сэр, и желаю успеха!
Она продолжала улыбаться, пока он не выключил изображение. Это была улыбка
человека, который никуда не летит.
- Желаю успеха и тебе, - сказал он.
Файнберг-Кресчент. Он кое-что о нем слышал. Действительно, это был
относительно плодородный район. Во всяком случае, у колонистов были там
огороды; в отличие от некоторых других мест, это не были пустыни замерзшего
метана, над которыми в течение месяцев бушевали жестокие бури. У него
наверняка будет возможность иногда выходить из барака наружу.
В углу комнаты стоял чемоданчик с доктором Смайлом. Барни включил его и
сказал:
- Доктор, вам трудно будет в это поверить, но в ваших услугах я больше не
нуждаюсь. Всего хорошего, и желаю успеха, как сказала девушка, которая
никуда не летит. Я согласился добровольно, - пояснил он.
- Бгррр, - заскрежетал доктор Смайл, скрипя у себя в подвале шестеренками.
- Ведь с вашим характером... это просто невозможно. Какова была причина,
мистер Майерсон?
- Желание смерти, - сказал он и выключил психиатра. Молча продолжая
собирать вещи, он думал: "Боже мой. А ведь так недавно у нас с Рони были
такие грандиозные планы! Мы собирались по крупному продать Лео и перейти к
Элдричу. Что же случилось? Я тебе скажу, что случилось, - ответил он сам
себе. - Лео начал действовать первым. И теперь Рони занимает мое место.
Именно этого она и хотела".
Чем больше он об этом думал, тем больше злился, не видя никакого выхода.
Сделать ничего было нельзя, по крайней мере, в этом мире. Может быть, когда
он примет Кэн-Ди или Чуинг-Зет, может быть, тогда он окажется во Вселенной,
где...
В дверь постучали.
- Привет, - сказал Лео. - Можно войти? Он прошел в комнату, вытирая платком
свой огромный лоб.
- Жарко. В газете я прочитал, что стало теплее еще на шесть десятых...
- Если ты пришел, чтобы предложить мне вернуться на работу, - сказал Барни,
отрываясь от сборов, - то ты опоздал, поскольку я добровольно поступил на
службу. Завтра я улетаю на Файнберг-Кресчент.
Если Лео решил с ним помириться, то это настоящая ирония судьбы. Полный
оборот колеса фортуны.
- Я не собираюсь предлагать тебе вернуться на работу. И я знаю, что ты
поступил на службу. У меня есть информаторы в отделе мобилизации, а кроме
того, мне сообщил об этом доктор Смайл. Я платил ему - о чем ты,
естественно, не знал, - чтобы он информировал меня о твоих успехах в
снижении устойчивости к стрессам.
- Так чего же ты хочешь?
- Я хочу, чтобы ты поступил на работу к Феликсу Блау, - сказал Лео. - Мы
уже все продумали.
- Остаток своей жизни, - тихо сказал Барни, - я проведу в
Файнберг-Кресчент. Не понимаешь?
- Успокойся. Я пытаюсь найти какой-то выход из этого положения, и для тебя
тоже. Мы оба поступили слишком необдуманно: я - когда уволил тебя, а ты -
когда отдался этим вампирам из призывной комиссии. Думаю, Барни, что я знаю
способ, как заманить в ловушку Палмера Элдрича. Я поговорил с Блау, и ему
нравится эта идея. Ты будешь изображать... а вернее, жить как колонист, -
поправился Лео. - Ты станешь одним из них. На днях, вероятно на будущей
неделе, Элдрич начнет продавать Чуинг-Зет в твоем районе. Может быть,
предложат и тебе. По крайней мере, мы надеемся. Мы на это рассчитываем.
Барни встал.
- И надо полагать, я должен с радостью ухватиться за это предложение.
- Совершенно верно.
- Почему?
- Ты подашь жалобу в ООН. Наши юристы напишут ее за тебя. Ты заявишь, что
эта проклятая, отвратительная, паршивая дрянь высокотоксична и обладает
побочным действием, неважно каким. Мы организуем показательный процесс,
потребуем от ООН, чтобы она запретила производство Чуинг-Зет, как вредного
и опасного для здоровья... Мы не допустим его распространения на Земле. Это
великолепно, что ты оставил работу в "Наборах П. П." и поступил на службу.
Ты выбрал самый удачный момент. Барни покачал головой.
- Что это значит? - спросил Лео,
- Я не согласен.
- Почему?
Барни пожал плечами. Собственно, он не знал, почему.
- После того, как я тебя подвел...
- Ты впал в панику. Ты не знал, что делать; это была не твоя работа. Мне
нужно было приказать Смайлу связаться с шефом полиции нашей фирмы, Джоном
Зельцером. Ладно, все ошибаются. Дело прошлое.
- Нет, - ответил Барни.
"После того, что я узнал о себе, - подумал он, - я не могу об этом забыть.
Эти приступы самокритики сильнее всего действуют на сердце. Последствия
необратимы".
- Не упрямься, ради Бога. Это уже патология. У тебя впереди вся жизнь, даже
если ты проведешь ее в Файнберг-Кресчент. Я думаю, что тебя и так бы
призвали. Верно? Согласен? - Лео раздраженно ходил кругами по комнате. -
Черт побери. Ладно, можешь мне не помогать. Пусть Элдрич и его проксы
делают что хотят, пусть завоевывают Солнечную систему или, еще хуже, всю
Вселенную, начиная с нас.
Он остановился и с яростью посмотрел на Барни.
- Дай мне... дай мне подумать.
- Подожди, пока не примешь Чуинг-Зет. Сам увидишь. Это отравит нас всех,
наш разум и тело, приведет к полному хаосу. - Тяжело дыша от возмущения,
Лео вдруг закашлялся. - Слишком много сигар, - слабо сказал он. -
Господи...- Он посмотрел на Барни. - Ты знаешь, что этот тип дал мне
двадцать четыре часа? Я должен подчиниться, или...- Он щелкнул пальцами.
- Я не смогу так быстро оказаться на Марсе, - сказал Барни. - Не говоря уже
о том, что не смогу так быстро освоиться там настолько, чтобы покупать
Чуинг-Зет у торговца.
- Я знаю, - твердо сказал Лео. - Однако ему не удастся так быстро меня
уничтожить. Это займет недели, может быть, даже месяцы. А к этому времени у
нас будет некто, кто докажет в суде, что Чуинг-Зет вреден для здоровья. Я
знаю, что это кажется невозможным, но...
- Свяжись со мной, когда я буду уже на Марсе, - сказал Барни. - В своем
бараке.
- Я сделаю это! Сделаю! - крикнул Лео, а потом вполголоса добавил:- И у
тебя будет оправдание.
- Не понял?
- Ничего особенного, Барни.
- Все-таки объясни. Лео пожал плечами.
- Черт возьми, я знаю, во что ты вляпался. Рони получила твое место. Ты был
прав. И я следил за тобой; я знаю, что ты сразу же помчался к своей бывшей
жене. Ты все еще ее любишь, а она не хочет с тобой лететь, верно? Я знаю
тебя лучше, чем ты сам. Я хорошо знаю, почему ты не появился, чтобы
вытащить меня, когда я оказался в плену у Палмера. Ты всю жизнь стремился к
тому, чтобы занять мое место, а теперь, когда все рухнуло, тебе придется
начинать все заново. Жаль, но ты сам виноват. Ты просчитался. Как видишь, я
не собираюсь уходить и никогда не собирался. Ты хороший работник, но только
как консультант-прогностик, а не как начальник. На это тебя не хватит.
Вспомни, как ты отклонил вазочки Ричарда Хнатта. Этим ты себя выдал, Барни.
Мне очень жаль.
- Ладно, - помолчав, сказал Барни. - Может быть, ты прав.
- Ну вот, ты многое о себе узнал. И можешь начать все сначала, в
Файнберг-Кресчент. - Лео похлопал его по спине. - Можешь стать начальником
своего барака, творить, производить, или чем там еще занимаются в бараках.
И ты будешь разведчиком Феликса Блау. Это очень важное дело.
- Я мог перейти к Элдричу, - сказал Барни.
- Да, но ты этого не сделал. Кого волнует, что ты мог сделать?
- Ты думаешь, я правильно поступил, согласившись добровольно?
- Парень, а что ты еще мог сделать? - тихо сказал Лео. На этот вопрос не
было ответа. И оба об этом знали.
- Когда у тебя появится желание пожалеть о своей судьбе, - сказал Лео, -
вспомни об одном: Палмер Элдрич хочет меня убить... Я в значительно худшем
положении, чем ты.
- Догадываюсь.
Это была правда, и Барни понял еще кое-что. Как только он подаст жалобу на
Палмера Элдрича, он окажется в том же положении, что и Лео.
Подобная возможность его вовсе не радовала.
Ночью он уже был на борту транспортного корабля ООН, летящего на Марс. В
кресле рядом с ним сидела симпатичная, испуганная, но отчаянно пытавшаяся
сохранить спокойствие брюнетка с настолько правильными чертами лица, что
она напоминала манекенщицу из журнала мод. Как только корабль вышел на
орбиту, она сразу же представилась ему - изо всех сил пытаясь снять
напряжение, она разговаривала с кем угодно и о чем угодно. Ее звали Энн
Хоуторн. Она могла избежать призыва, как она сказала с легкой тоской, но не
сделала этого. Она верила, что это ее патриотический долг.
- А как вы могли этого избежать? - с любопытством спросил Барни.
- Шумы в сердце, - сказала Энн. - И еще аритмия и судорожная тахикардия.
- А как насчет сужения предсердий и желудочков, тахикардии предсердий,
фибрилляции и ночных судорог? - спросил Барни, который в свое время
безрезультатно искал у себя эти симптомы.
- Я могла предъявить документы из больниц, заверенные врачами и страховой
компанией. - Она смерила его взглядом и с интересом добавила: - Похоже, что
вы могли отвертеться, мистер Пайерсон.
- Майерсон. Я явился добровольно, мисс Хоуторн. "Я не мог отвертеться, по
крайней мере надолго", - / подумал он.
- Люди в колониях очень религиозны. Во всяком случае, я так слышала. Какой
вы веры, мистер Майерсон?
- Гм, - пробормотал он, сбитый с толку.
- Думаю, что вы должны это решить, прежде чем мы там окажемся. Они
спрашивают об этом и ожидают, что мы будем участвовать в обрядах. Главным
образом речь идет об этом наркотике... ну, вы знаете, Кэн-Ди. Благодаря ему
многие обратились к какой-либо из признанных религий... Хотя большинство
колонистов испытывают от самого наркотика достаточный религиозный экстаз. У
меня родственники на Марсе. Они мне пишут, так что я об этом знаю. Я лечу в
Файнберг-Кресчент, а вы?
"Я по течению", - подумал Барни.
- Туда же, - вслух сказал он.
- Может быть, мы окажемся в одном и том же бараке, - сказала Энн Хоуторн с
задумчивым выражением на красивом лице. - Я принадлежу к реформаторской
ветви Ново-Американской Церкви, Неохристианской Церкви Соединенных Штатов и
Канады. Наши традиции уходят далеко в прошлое: в 300 году у наших прадедов
были епископы, которые входили в состав синода во Франции. Мы откололись от
других церквей не так поздно, как принято думать. Так что, как видите, у
нас апостольское происхождение.
Она улыбнулась ему серьезной и дружелюбной улыбкой.
- Я верю вам, - сказал Барни. - В самом деле. Что бы это ни значило.
- В Файнберг-Кресчент есть Ново-Американская Миссионерская Церковь, а
значит, есть викарий, священник. Я надеюсь, что смогу причащаться по
крайней мере раз в месяц. И исповедоваться два раза в год, как положено,
как я это делала на Земле. Наша церковь признает многие таинства... вы
приняли какое-либо из двух Великих Таинств, мистер Майерсон?
- Гм...-задумался Барни.
- Христос велел, чтобы мы соблюдали два таинства, - терпеливо объясняла Энн
Хоуторн. - Крещение водой и Святое Причастие, в память о нем... а начало
этому положила Тайная Вечеря.
- О, вы имеете в виду хлеб и вино.
- Вы знаете, что Кэн-Ди перемещает - как они это называют - принимающего
наркотик в иной мир. Естественно, в светском понимании этого слова,
поскольку это временный и лишь физический мир. Хлеб и вино...
- Мне очень жаль, мисс Хоуторн, - сказал Барни, - но я не верю в это дело с
телом и кровью. Для меня все это звучит чересчур мистически.
Слишком многое здесь основано на недоказанных предпосылках, подумал он.
Однако она была права. Религия, благодаря Кэн-Ди, приобрела многих
сторонников на колонизированных спутниках и планетах, и наверняка ему
предстояло с этим столкнуться, как и сказала Энн.
- Вы собираетесь попробовать Кэн-Ди? - спросила она.
- Наверняка.
- Вы верите в это, - сказала Энн. - И все же вы знаете, что Земля, на
которую вы переноситесь, не настоящая.
- Я не хочу спорить, - сказал он, - но впечатление такое, что она
настоящая. Этого мне достаточно.
- Точно так же реальны сны.
- Но это сильнее, чем сны, - сказал он. - Это более четко. И помогает...-
он чуть не сказал "соединяться". - Помогает общаться с другими, кто тоже
принимает наркотик. Так что это не может быть только иллюзией. Сны
индивидуальны, поэтому мы считаем их иллюзией. Однако Подружка Пэт...
- Хотела бы я знать, что обо всем этом думают люди, которые производят
наборы Подружки Пэт, - задумчиво сказала Энн.
- Я могу вам сказать. Для них это только бизнес. Вероятно, точно такой же,
как производство вина и облаток для...
- Если вы собираетесь попробовать Кэн-Ди, - перебила его Энн, - и видите в
этом надежду на новую жизнь, то, может быть, мне удастся уговорить вас
принять крещение и причастие в Ново - Американской Церкви? Чтобы вы смогли
увидеть, заслуживает ли ваша вера таких испытаний? А может быть, вы
выберете Первую Реформаторскую Христианскую Церковь Европы, которая,
конечно, тоже признает два Великих Таинства. Если вы один раз примете
Святое Причастие...
- Не могу, - сказал он.
"Я верю в Кэн-Ди, - подумал он, - и - если потребуется - в Чуинг-Зет. Ты
можешь верить в нечто, насчитывающее двадцать один век. Я же предпочитаю
что-нибудь новенькое. Вот так".
- Откровенно говоря, - сказала Энн, - я намерена попытаться склонить как
можно больше колонистов, употребляющих Кэн-Ди, к нашим традиционным
христианским обрядам. Вот главная причина, почему я не представила комиссии
бумаги, которые освободили бы меня от службы.
Она слегка улыбнулась ему, и он невольно ощутил приятное тепло.
- Это нехорошо? Скажу честно: я думаю, что употребление Кэн-Ди для этих
людей - стремление вернуться к тому, что мы, Ново-Американская Церковь...
- Думаю, - мягко сказал Барни - что вам следует оставить их в покое.
"И меня тоже, - подумал он. - У меня и без того проблем хватает. Только
религиозного фанатизма еще и недоставало". Однако девушка не выглядела так,
как он представлял себе религиозную фанатичку, и говорила иначе. Барни был
удивлен. Где она набралась столь твердых убеждений? Он мог представить
себе, что они распространены в колониях, но она приобрела их на Земле.
Таким образом, существование Кэн-Ди, опыт групповых перемещений, не могли
объяснить этого в полной мере. "Может быть, - подумал он, - может быть, это
постепенное превращение Земли в адскую сожженную пустыню, превращение,
которое каждый из них мог предвидеть - черт побери, даже пережить! - было
тому причиной. Оно пробудило надежду на новую жизнь в других условиях.
Я, - думал он, - личность, которой я был, Барни Майерсон с Земли, который
работал в "Наборах П. П." и жил в приличном доме с невероятно низким
номером 33... Эта личность мертва, для нее все кончено, как будто ее стерли
губкой с доски.
Нравится мне это или нет, но я снова родился".
- Жизнь колониста на Марсе, - сказал он, - не будет такой, как жизнь на
Земле. Может быть, когда я уже буду там...
Барни замолчал. Он хотел сказать: "Может быть, тогда меня больше
заинтересуют догматы твоей церкви". Однако пока он не мог этого высказать,
даже в качестве предположения. Он внутренне сопротивлялся тому, что было
чуждо его нынешним убеждениям. И все-таки...
- Продолжайте, - сказала Энн Хоуторн. - Закончите свою мысль.
- Мы поговорим об этом, - сказал Барни, - когда я уже немного поживу в
бараке на чужой планете. Когда я начну новую жизнь - если это можно назвать
жизнью - в качестве колониста.
В голосе его звучала горечь.
- Хорошо, - спокойно сказала Энн. - Я буду рада.
Потом они молча сидели рядом. Барни читал газету, а Энн Хоуторн, фанатичка
и будущий миссионер на Марсе, читала книгу. Барни бросил взгляд на обложку
и обнаружил, что это работа Эрика Ледерманна о жизни в колониях, "Странник
без дороги". Одному Богу было известно, где ей удалось ее достать. Книга
была запрещена ООН, и раздобыть ее было невероятно трудно. И читать ее
здесь, на борту корабля ООН, было проявлением необычайной смелости. Барни
начал испытывать к девушке определенное уважение.
Поглядывая на нее, он обнаружил, что она весьма привлекательна, хотя и
несколько худа, без косметики, а ее густые темные волосы почти полностью
скрывались под круглой белой шапочкой. Он пришел к выводу, что она выглядит
так, как будто собралась в долгое путешествие, которое должно закончиться в
церкви. Во всяком случае, ему понравилась ее манера речи, ее сочувственный,
приятный голос. Может быть, они еще встретятся на Марсе?
Он почувствовал, что хочет этого. Честно говоря - было ли в этом что-то
нехорошее? - он даже надеялся, что когда-нибудь они вместе будут
участвовать в церемонии приема Кэн-Ди.
"Да, - подумал он, - это нехорошо, поскольку я знаю, чего хочу, знаю, что
означало бы для меня - переместиться вместе с ней".
Тем не менее он надеялся, что так оно и будет.
Глава 8
Протянув руку, Норм Шайн дружески сказал:
- Привет, Майерсон. Мне поручено официально приветствовать вас от имени
нашего барака. Добро пожаловать... гм... на Марс.
- Меня зовут Фрэн Шайн, - сказала его жена, тоже обмениваясь рукопожатием с
Барни. - У нас тут весьма приличный, прочный барак. Надеюсь, он не
покажется вам чересчур ужасным, - и добавила как бы про себя:- Не хуже и не
лучше других.
Она улыбнулась, но Майерсон не ответил ей тем же: он выглядел мрачным,
уставшим и подавленным, как большинство колонистов, начинавших жизнь,
которая, как они знали, была трудна и по существу бессмысленна.
- Не ждите, что мы начнем тут все расхваливать, - сообщила она. - Это
работа ООН. Мы здесь только жертвы, так же как и вы. Только в отличие от
вас мы уже прожили здесь какое-то время.
- Не изображай все в столь мрачных тонах, - предостерегающе сказал Норм.
- Но ведь это действительно так, - запротестовала Фрэн. - Мистер Майерсон
видит все своими глазами и ни в какие сказочки не поверит. Правда, мистер
Майерсон?
- Может быть, некоторые иллюзии мне бы сейчас не помешали, - сказал Барни,
присаживаясь на металлическую скамейку у входа в барак. Пескоход, который
привез его, тем временем выгружал его вещи; он безразлично смотрел на него.
- Извините, - сказала Фрэн.
- Можно закурить? - Барни достал пачку земных сигарет; Шайны с вожделением
уставились на нее, и он с чувством вины предложил им по сигарете.
- Вы прибыли в непростое время, - пояснил Норм Шайн. - У нас как раз шли
дебаты, - он посмотрел на остальных. - Поскольку вы уже житель барака, я не
вижу причин, почему бы и вам не принять в них участие, в конце концов вас
это тоже касается.
- Так что можете быть довольны, что не прилетели завтра, - сказала Фрэн. -
После голосования.
Она ободряюще улыбнулась ему, стараясь, чтобы он почувствовал себя как
дома; они ничего не могли предложить ему, кроме взаимной привязанности,
дружеских отношений, которые теперь распространялись и на него.
"Ну и местечко, - думал Барни Майерсон. - На всю жизнь..." Это казалось
невозможным, но это была правда. Уставы ООН не предусматривали возможности
увольнения со службы. И с этим фактом непросто было смириться. Люди здесь
составляли коллектив, к которому он должен был принадлежать... и он знал,
что могло быть и хуже. Две женщины были весьма привлекательны, и ему
казалось, что они проявляли к нему, так сказать, интерес; он ощущал всю
сложность взаимоотношений, которые сложились в перенаселенном, тесном
бараке. Однако...
- Выбраться отсюда, - тихо сказала Мэри, присаживаясь на скамейку рядом с
Тодом Моррисом, - можно только благодаря одному или другому наркотику.
Других возможностей, как видите, - она положила руку ему на плечо; первый
физический контакт, - просто нет. Мы просто поубивали бы друг друга с тоски.
- Да, - сказал он. - Понимаю.
Однако он знал об этом уже задолго до того, как оказался на Марсе; как
каждый землянин, он достаточно много слышал о жизни в колониях, о борьбе с
искушением сразу же покончить с этим.
Ничего удивительного, что все искали любой возможности уклониться от
призыва, как и он сам когда-то. Это была борьба за жизнь.
- Вечером, - сказала Мэри Риган, - мы получим один из этих двух наркотиков;
Импи будет здесь около семи часов по времени Файнберг-Кресчент. До этого
времени мы должны принять решение.
- Думаю, что мы можем уже голосовать, - сказал Норм Шайн. - Я вижу, что
мистер Майерсон, хотя он только что приехал, уже готов. Я прав, мистер
Майерсон?
- Да, - ответил Барни.
Пескоход заканчивал выгружать его вещи; они были свалены в беспорядке, и их
уже начало заносить песком; если их быстро не унести вниз, они вскоре
исчезнут под слоем пыли. Черт побери, подумал он, может быть, это и хорошо.
Связи с прошлым...
Другие жители барака пришли ему на помощь, передавая друг другу чемоданы и
складывая их на транспортер,
- Так что можете быть довольны, что не прилетели завтра, - сказала Фрэн. -
После голосования.
Она ободряюще улыбнулась ему, стараясь, чтобы он почувствовал себя как
дома; они ничего не могли предложить ему, кроме взаимной привязанности,
дружеских отношений, которые теперь распространялись и на него.
"Ну и местечко, - думал Барни Майерсон. - На всю жизнь,." Это казалось
невозможным, но это была правда. Уставы ООН не предусматривали возможности
увольнения со службы. И с этим фактом непросто было смириться. Люди здесь
составляли коллектив, к которому он должен был принадлежать... и он знал,
что могло быть и хуже. Две женщины были весьма привлекательны, и ему
казалось, что они проявляли к нему, так сказать, интерес; он ощущал всю
сложность взаимоотношений, которые сложились в перенаселенном, тесном
бараке. Однако...
- Выбраться отсюда, - тихо сказала Мэри, присаживаясь на скамейку рядом с
Тодом Моррисом, - можно только благодаря одному или другому наркотику.
Других возможностей, как видите, - она положила руку ему на плечо; первый
физический контакт, - просто нет. Мы просто поубивали бы друг друга с тоски.
- Да, - сказал он. - Понимаю.
Однако он знал об этом уже задолго до того, как оказался на Марсе; как
каждый землянин, он достаточно много слышал о жизни в колониях, о борьбе с
искушением сразу же покончить с этим.
Ничего удивительного, что все искали любой возможности уклониться от
призыва, как и он сам когда-то. Это была борьба за жизнь.
- Вечером, - сказала Мэри Риган, - мы получим один из этих двух наркотиков;
Импи будет здесь около семи часов по времени Файнберг-Кресчент. До этого
времени мы должны принять решение.
- Ду
...Закладка в соц.сетях
