Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов
...ом, чтобы он пошел провериться к врачу.
Он вернул незаконченный приемник сыну и сосредоточился на игре. Уже
началась следующая партия, и подошла его очередь назначать ставку.
- Мы собираемся установить этот детекторный приемник у себя в клубе,
- сообщил Сэмми. - Он будет заперт в помещении клуба, и посторонние не
смогут им пользоваться.
На заднем дворе соседские мальчишки, объединившиеся, повинуясь
стадному инстинкту, в тесно сколоченную компанию, соорудили из досок,
проволочной сетки и рубероида уродливое, но достаточно прочное строение.
Несколько раз в неделю они затевали там шумные сборища.
- Прекрасно, - произнес Вик, изучая свои карты.
- Когда он говорит "прекрасно", - сказал Рэгл, - это означает, что у
него ничего нет.
- Я тоже это заметила, - подтвердила Джуни. - А когда он швыряет
карты на стол и отходит в сторону, это означает, что у него на руках
какая-то четверка.
Как раз в этот момент Вику захотелось встать из-за стола. Ласанья и
крепкий черный кофе оказались для него совершенно излишними, и теперь эта
смесь - вкупе с обедом - взыграла у него в желудке.
- Может быть, как раз сейчас у меня четверка, - сказал он.
- Ты что-то побледнел, - заметила Марго, затем повернулась к Рэглу. -
Похоже, у него на самом деле сильная карта.
- Скорее, комбинация под названием "азиатская простуда", - усмехнулся
Вик. Отодвинув карты в сторону, он поднялся из-за стола. - Сейчас вернусь.
Из игры не выхожу. Вот только приму что-нибудь, чтоб подуспокоить желудок.
- Вот те на, - огорчилась Джуни. - Он слишком много съел. Ты
оказалась права, Марго. Если он умрет, то это я виновата.
- Умирать я совсем не собираюсь, - возразил Вик. - Что лучше принять?
- спросил он у жены: как хранительницы очага, она заведовала лекарствами.
- Поищи в аптечке драмамин, - рассеянно ответила она, всецело
поглощенная решением вопроса, какие две карты отбросить. - В ванной
комнате.
- Ты уже принимаешь транквилизаторы даже при несварении желудка? -
спросил у него Блэк, вышедший из гостиной вслед за Виком. - Парень,
по-моему это уже слишком!
- Драмамин - не транквилизатор, - заметил, обращаясь наполовину к
себе самому, Вик. - Это средство для успокоения желудка.
- Как будто это не одно и то же, - донесся из коридора голос Блэка.
- Да отвяжись ты!
Взбунтовавшийся желудок не способствовал изяществу выражений. Входя в
ванну, он привычным жестом потянулся к шнуру выключателя.
- Скорей возвращайся, дорогой, - крикнула ему Марго. - Тебе сколько
карт? Мы хотим играть. Ты всех нас задерживаешь.
- Ладно, ладно, - пробурчал он, все еще не нащупав шнур. мне нужны
три карты. В снос три верхние.
- Нет, нет, - возразил Рэгл. - Возвращайся и бери прикуп сам. А то
потом станешь жаловаться, что тебе совсем не то досталось.
Вик никак не мог найти в темноте ванной комнаты выключатель,
свешивающийся с потолка на шнурке. Спазмы в желудке стали еще острее,
соответственно росло его раздражение, теперь он уже просто метался из
стороны в сторону в темноте, высоко подняв обе руки и беспорядочно шаря в
воздухе. Голова его с грохотом наткнулась на угол аптечки, и он громко
выругался.
- Что там у тебя? - окликнула его Марго. - Что случилось?
- Никак не могу найти выключатель, - в бешенстве вскрикнул он,
досадуя по поводу задержки игры и кляня в душе свойственную предметам
способность в самый неподходящий момент становиться неуловимыми... И тут
ему пришло в голову, что в ванной комнате и не должно быть никакого шнура.
Выключатель находится на стене, на уровне плеча, у самой двери. Он сразу
же нашел его, включил свет и вынул флакон с таблетками из аптечки. Еще
через секунду налил воды в графин, принял таблетку и поспешил в гостиную.
Почему ему вдруг вспомнился шнур выключателя? Этот вопрос не выходил
у него из головы. Совершенно определенный шнур, висящий на вполне
определенной высоте, в строго определенном месте. Он поначалу совсем
наугад искал этот шнур, как будто вошел в незнакомую ванну. Нет, он искал
шнур выключателя, потянув за который включал свет в ванной бессчетное
число раз. Во всяком случае, столько раз, что в нервной системе
выработался соответствующий условный рефлекс.
- Такого, пожалуй, со мной еще никогда не бывало, - пробормотал он,
усаживаясь за стол.
- Играй, - предложила Марго.
Он вытянул три карты прикупа, ответил на повышение ставок со стороны
других игроков, проиграл и откинулся к спинке стула, закуривая сигарету.
Джуни Блэк сгребла выигранные фишки, как всегда глупо улыбаясь при этом.
- Чего это там такого с тобой не бывало? - поинтересовался Билл Блэк.
- Искал несуществующий выключатель.
- И вот этим ты так долго занимался? - раздраженно спросила Марго,
еще не остывшая после проигрыша.
- Где это я мог привыкнуть включать свет в ванной при помощи
выключателя на шнуре, свисающем с потолка? - спросил он у Марго.
- Понятия не имею.
Он стал перебирать в уме все варианты включения света в различных
помещениях. У себя в доме, в магазине, в домах приятелей. Всюду для этой
цели применялись настенные выключатели.
- Теперь вряд ли можно где-нибудь встретить свешивающийся шнур, -
сказал он, как бы размышляя вслух. - Разве что рядом с совсем уже
старомодной люстрой.
- Действительно, - подтвердила Джуни. - Такие люстры были очень
распространены во времена нашего детства. Много, много лет тому назад. В
тридцатые годы, когда все жили в старомодных домах, которые тогда еще
совсем не казались старомодными.
- Но почему такое желание вдруг возникло у меня сейчас?
- Интересный вопрос, - заметил Билл.
- Очень, - согласился Вик.
Возникла общая заинтересованность.
- Произошло, скорее всего, вот что, - попытался объяснить Билл,
питавший немалый интерес к психоанализу. В его речи частенько
проскальзывали типично фрейдовские термины и обороты - признак того, что
ему далеко не безразличны достижения современной культуры. - Возврат в
детство под воздействием стресса. Ты почувствовал себя неважно. Это
результат влияния на твой мозг подсознательных импульсов, предупреждающих
о каких-то неполадках в организме. Многие взрослые впадают в детство во
время заболевания.
- Вздор да и только, - заявил Вик.
- Вот из глубин памяти и выплыло воспоминание о каком-то шнуре к
выключателю, который сознательно ты уже не помнишь, - подхватила мысли
своего мужа Джуни. - К выключателю на какой-то бензозаправке, куда вам
очень часто приходилось заезжать, так как ваш допотопный "додж" потреблял
очень много бензина. Или в каком-нибудь таком месте, которое вы посещали
несколько раз в неделю из года в год, например, в прачечной или в баре.
- Меня это очень беспокоит, - признался Вик.
Ему совершенно расхотелось продолжать игру, и он встал из-за стола.
- Ты все еще неважно себя чувствуешь? - спросила Марго.
- Как-нибудь переживу, - ответил ей Вик.
Все, казалось, потеряли интерес к тому, что с ним произошло. Все,
кроме, пожалуй, Рэгла. Он то и дело продолжал краем глаза поглядывать на
Вика, как будто хотел спросить у него о чем-то, но по какой-то непонятной
причине воздерживался от этого.
- Играем дальше, - требовательно заявила Джуна. - Чья очередь
сдавать?
Билл Блэк раздал карты. Блюдце, выполнявшее роль банка, снова
наполнилось фишками. Из телевизора в другой комнате перестала доноситься
танцевальная музыка, потух экран.
Наверху, в своей комнате, Сэмми продолжал корпеть над детекторным
приемником.
В доме было тепло и уютно.
Что же все-таки не так? - эта мысль не выходила из головы у Вика. С
чем это он столкнулся в темноте ванной комнаты? Где ему приходилось
бывать, о чем он сейчас ничего не помнил?
3
Шлеп!
Брившийся перед зеркалом в ванной Рэгл Гамм услышал, как утренняя
газета упала на крыльцо. Рука его судорожно затряслась, самобрейка
несколько раз легонько ударилась о подбородок, и он отвел руку. Сделав
глубокий вдох, он на мгновение закрыл глаза, затем возобновил бритье.
- Ты уже? - донесся до него голос сестры через закрытую дверь.
- Да, - ответил Рэгл, вымыл лицо, смазал его кремом, вытер затылок и
шею и открыл дверь ванной комнаты.
Перед ним материализовалась Марго в купальном халате и сразу же
проскочила мимо него в ванную.
- Ты слышал? Пришла твоя газета, - бросила она через плечо, прикрывая
дверь ванной. - Мне нужно отвезти Вика в магазин. Тебе не трудно будет
толкнуть входную дверь, чтобы Сэмми мог выйти во двор? Он сейчас в
кухне...
Ее голос пропал из-за шума набиравшейся в ванну воды.
Войдя в свою спальню, Рэгл закончил застегивать рубаху, задумался,
какой из множества его самых разнообразных галстуков подойдет к ней,
выбрал вязаный темно-зеленого цвета. Повязав галстук и набросив пиджак,
сказал самому себе: вот теперь можно заняться газетой.
Прежде, чем за нею отправиться, он начал вытаскивать свои
справочники, папки с архивными материалами, карты, графики, таблицы,
сканирующие устройства. Сегодня, занявшись всем этим, он умудрился
оттянуть момент знакомства с газетой на одиннадцать минут. Разложив
подсобные материалы на столе в гостиной - в комнате было еще прохладно и
сыро с ночи и не выветрился сигаретный дым, - он открыл входную дверь. На
бетонном крыльце лежал свежий номер "Газетт", свернутый в трубочку и
перетянутый резинкой.
Рэгл поднял газету и сдернул резинку. Резинка выскочила у него из
пальцев и исчезла среди росших перед крыльцом кустов.
В течение нескольких минут он заставлял себя читать заметки о самых
последних новостях, помещенные на первой полосе. Прочел о здоровье
президента Эйзенхауэра, о национальном долге, о дипломатических демаршах,
предпринятых изворотливыми ближневосточными лидерами. Затем развернул
газету и просмотрел страницу с комиксами. Прочел письма в редакцию. В это
время на крыльцо выскочил Сэмми и шмыгнул мимо него.
- До свиданья, - крикнул он Рэглу. - Увидимся днем.
- О'кэй, - произнес Рэгл, едва ли заметив мальчишку.
Следующей появилась Марго. Держа в руке автомобильные ключи, она
быстро сбежала вниз. Открыв дверцу кабины "фольксвагена", Марго села за
руль и запустила двигатель. Пока он прогревался, протерла тряпкой
запотевшее ветровое стекло. Утренний воздух был чистым и бодрящим.
Несколько детей уже торопились вприпрыжку в направлении школы. Отовсюду
раздавался шум разогреваемых автомобильных двигателей.
- Совсем забыл про Сэмми, - признался Рэгл, увидев выходящего из дому
Вика. - Но он уже успел улизнуть и без моей помощи.
- Неважно, - сказал Вик. - Смотри, не перетрудись над своим
конкурсным заданием.
Перебросив пиджак через плечо, он спустился с крыльца. Мгновением
позже Марго дала газ, и "фольксваген" плавно покатился к магистральной
улице, что вела в центр города.
Эти маленькие автомобили создают так много шума, отметил про себя
Рэгл. Он оставался на крыльце, пытаясь читать газету, как можно дольше.
Однако холодный утренний воздух в конце концов доконал его, он вернулся в
дом и прошел на кухню.
Пока он еще не заглядывал на шестнадцатую страницу, где находился
незаполненный бланк очередного задания конкурса "Где будет зеленый
человечек в следующий раз?". Кроме этого бланка, на странице почти ничего
не было, только инструкции для участников конкурса, комментарии и
информация о победителях предыдущего задания. Здесь же была помещена и
таблица с перечнем тех, кто еще не выбыл из состязания, и количеством
набранных ими очков. В таблице были приведены фамилии всех без исключения
конкурсантов, правда самым мелким шрифтом, какой только удалось раздобыть
в типографии. Его фамилия, разумеется, была набрана огромными литерами.
Выделена особо. На специально для нее отведенном месте. Каждый день именно
там он ее и видел. Приведенные пониже фамилии остальных конкурсантов были
как бы преходящим фактором, с них хватало одного того, что о них вообще не
забыли.
Ежедневное конкурсное задание газета сопровождала рядом наводящих
высказываний, своего рода ключом к решению, которые он обязательно самым
внимательным образом перечитывал в качестве предварительной разминки перед
тем как приступить к решению самой задачи. Задача же, разумеется,
заключалась в том, чтобы выбрать надлежащий квадрат из тысячи двухсот
восьми, имевшихся на бланке. От намеков редакции толку в общем-то не было
никакого, однако он допускал, что в наводящих фразах может содержаться
определенная, тщательно замаскированная информация, каким-то непонятным
образом подталкивающая к нахождению единственно верного ответа, и у Рэгла
выработалась даже привычка заучивать их наизусть, надеясь, что
зашифрованные в них сведения выведут его к верному решению, воздействуя
через подсознание - поскольку ему до сих пор не удалось зарегистрировать
ни единого случая, когда это смогло оказать ему осознанную помощь.
"Коса огромная, как миля".
В его мозгу тотчас же начали плодиться, как грибы после дождя, самые
различные ассоциации... Он дал полную волю своему воображению, погружаясь
все глубже и глубже в мутный омут раскрепощенного мышления. Коса
предполагает процесс скашивания травы на корм скоту. А в другом своем
значении это слово обозначает один из символов девичьей чистоты.
Протянувшаяся в океане на много сотен миль коса представляет из себя
полуостров Калифорния. Но если отдать предпочтение последнему значению
слова "коса", то более правильным было бы выражение "коса длиной в милю".
Для чего же здесь слово "огромная"? Огромные размеры чего-либо тотчас же
ассоциируются с китами. Огромный белый кит. Смелей фантазируй, смелей.
Огромный кит разрезает толщу вод. Фактически летит над водой. Куда же он
летит? Может быть - все к той же Калифорнии? А с другой стороны полет над
водой вызывает образ ковчега и выпущенной с него голубки. Голубь - символ
мира. Как и оливковая ветвь. На память тотчас же пришла Греция. В
Калифорнии много ресторанов греческой кухни. А как же голубка? А ведь
голуби когда-то были высоко ценимым гурманами деликатесом.
"Колокол отбивал ти-хи".
Хрен редьки не слаще. Чушь собачья, да и только. Да нет, не совсем.
Здесь имеется определенный намек на гомосексуализм. "Ти-хи" - смешок,
являющийся условным знаком, который подают гомики, выполняющие функции
женщин в партнерской паре. Как раз их имел в виду в одной из своих
проповедей Джон Донн, включив в нее крылатое выражение "по ком звонит
колокол". И еще - так называется одна из книг Хэмингуэя. А где до сих пор
много колоколов? В Мексике. И как раз-то Мексике принадлежит весь
полуостров Калифорния, в прибрежные воды которого так стремятся киты! Все,
как будто, указывает на Калифорнию.
Со стороны дорожки к дому послышались шаги. Кто это? Отложив газету,
Рэгл проскользнул в гостиную, чтобы посмотреть в окно.
К дому приближался высокий стройный мужчина с сигарой в зубах в
мешковатом твидовом костюме. У него было добродушное выражение лица, он
напоминал проповедника или инспектора канализационной сети. Подмышкой он
держал обтянутую искусственной кожей папку. Рэгл узнал его. Служащий
редакции "Газетт" уже неоднократно навещал Рэгла, иногда принося ему чек -
обычно чеки приходили по почте - но большей частью для того, чтобы во
избежание недоразумений уточнить содержание ответов Рэгла. Сегодня Рэгл
чувствовал к нему неприязнь - что это понадобилось от него Лауэри?
Лауэри неторопливо поднялся по ступенькам на крыльцо, поднял руку и
нажал на кнопку звонка.
Колокол, отметил про себя Рэгл. Проповедник. Может быть, наводящие
фразы должны были сообщить Рэглу, что сегодня редакция пришлет к нему
Лауэри?
- Привет, мистер Лауэри, - сказал он, открывая дверь.
- Хэллоу, мистер Гамм, - лицо Лауэри изучало простодушие.
Ничто в его бесхитростной манере поведения не указывало на то, что он
может оказаться источником каких-нибудь плохих новостей.
- Какова цель вашего визита? - спросил напрямик Рэгл, пожертвовав
изысканностью манер во имя необходимости.
Лауэри, продолжая жевать свою "датч мастер", пристально на него
посмотрел, затем произнес:
- У меня здесь несколько чеков для вас... В редакции посчитали, что
неплохо бы мне лично вручить их вам, поскольку знали, что я все равно
сегодня поеду в эту сторону. - Он зашагал по гостиной. - И еще я хочу кое
о чем вас спросить. Чтобы исключить малейшую возможность ошибки. Речь идет
о ваших ответах на вчерашнее задание.
- Я отослал их ровно шесть, - сказал Рэгл
- Да, мы получили все шесть вовремя, - тут Лауэри хитро подмигнул
Рэглу. - Но вы забыли указать приоритеты.
Открыв папку, он извлек из нее все шесть бланков задания, вернее
уменьшенные фотокопии их. Протянув Рэглу карандаш, Лауэри произнес:
- Я понимаю, что это всего лишь недосмотр с вашей стороны... Но нам
нужно, чтобы они были пронумерованы.
- Вот черт! - бросил в сердцах Рэгл.
Как могло так получиться, что он в спешке позабыл это сделать? Он
быстро пометил фотокопии цифрами от единицы до шестерки.
- Вот, пожалуйста, - сказал он, возвращая фотокопии заполненных
бланков.
Какой глупый недосмотр! Это могло стоить ему немалого количества
недобранных очков.
Лауэри сел, отобрал бланк, помеченный цифрой "1", и на удивление
долго его изучал.
- Мой ответ верен? - не выдержал Рэгл, хотя и понимал, что Лауэри не
может знать этого.
Заполненные бланки отсылались для обработки в Нью-Йорк или Чикаго,
только там и знали верный ответ.
- Ну что ж, время покажет, - сказал Лауэри. - Значит, этот вариант
ответа вы считаете наиболее вероятным? Так сказать, основным?
- Да, - подтвердил Рэгл.
Существовала секретная договоренность между ним и организаторами
конкурса о том, что ему разрешается давать несколько ответов на ежедневное
задание. Ему позволили давать до десяти вариантов ответа, оговорив при
этом, что все они должны быть пронумерованы в порядке предпочтительности.
Если вариант за номером один оказывался неверным, он просто уничтожался -
как будто его никогда не существовало, - а рассматривался второй вариант,
и так далее вплоть до самого последнего. Обычно Рэгл чувствовал себя
настолько уверенно, что ограничивал число отсылаемых им вариантов тремя
или четырьмя. Чем меньше их было, тем, разумеется, меньшие угрызения
совести испытывали организаторы конкурса. Насколько ему было известно,
никому другому не представлялась такая привилегия. Цель редакции была
простая: удержать его в числе участников состязания.
Они сами предложили это, после того, как он впервые ошибся в своем
ответе всего лишь на несколько квадратов. Все его варианты ответов, как
правило, группировались в примыкавших друг к другу квадратах, но иногда
бывали такие случаи, когда он не мог решить, какому из далеко
расположенных друг от друга квадратов отдать предпочтение. В таких случаях
приходилось рисковать, а интуиция у него была не очень-то развита. Но
когда он чувствовал, что верное решение лежит в определенном секторе
бланка, он ничем не рисковал. Один из вариантов всегда оказывался
правильным.
За два с половиной года участия в конкурсе он ошибался восемь раз. В
те злополучные дни ни один из вариантов его ответов не оказывался
правильным. Однако организаторы конкурса оставили его в числе участников
конкурса. Существовал такой параграф в правилах, в соответствии с которым
разрешалось компенсировать промахи за счет прошлых правильных ответов.
Каждые тридцать верных ответов давали право списать одну ошибку. Такие
премиальные очки можно было накапливать. Благодаря подобным ухищрениям ему
и удавалось оставаться постоянным участником всех туров конкурса. Никто,
кроме организаторов конкурса, не знал, что и у него случались ошибки. Это
было тайной его и редакции газеты. И ни одна из сторон не была
заинтересована в разглашении этой тайны.
Очевидно, он стал ценен с точки зрения рекламы. Почему публике
хочется, чтобы один и тот же человек снова и снова выигрывал, - этого он
не знал. Ведь если он все время выигрывает, значит, он гораздо сильнее
других претендентов. Но так уж устроено общественное мнение. Его имя
получило широкую известность. Как ему объяснили, изучение феномена
массового сознания показывает, что публике нравится видеть имя, которое
она в состоянии идентифицировать. Массовое сознание противится изменениям.
Оно подчиняется закону инерции: пока кто-то в безвестности, публике
хочется, чтобы он - как и любой другой - и дальше оставался в
безвестности. А уж коль кто-то выплыл на поверхность, этот факт сам по
себе становится наилучшей для него охранной грамотой. На него начинает
работать инерция сознания - сила привычки. На плаву его держит гигантская
сила, которая противится засасыванию его назад в глубину и раз за разом
выталкивает на поверхность. Он попал в струю, как выразился бы Билл Блэк.
Сидевший с сигарой в зубах, закинув ногу на ногу, Лауэри хитро
подмигнул Рэглу.
- Сегодняшнее задание видели?
- Нет. Только наводящие фразы. Они что-нибудь означают?
- Чисто символически.
- Это я знаю. Я имею в виду вот что: означают ли они хоть что-нибудь
вообще, каким угодно способом, иносказательно, стилистикой, еще
чем-нибудь? Или их приводят только для того, чтобы убедить нас в том, что
кто-то наверху знает правильный ответ?
- Что вы имеете в виду? - несколько недовольным тоном спросил Лауэри.
- У меня имеется одна гипотеза, - объяснил Рэгл. - Не очень
серьезная, но вполне достойная того, чтобы не отбрасывать ее с порога.
Может быть, правильного ответа просто не существует?
Лауэри приподнял бровь.
- В таком случае на каком основании мы объявляем один ответ
выигравшим, а все остальные неправильными?
- Может быть, вы просматриваете ответы и выбираете из них тот,
который больше других вас привлекает? Чисто эстетически.
- Вы проецируете на нас применяемую вами методику? - сказал Лауэри.
- Свою методику? - Рэгл был явно сбит с толку.
- Вот именно. Вы ищете верный ответ, исходя не из логики, а из
соображений эстетики. На это указывают сконструированные вами сканирующие
устройства. Вы рассматриваете определенные конфигурации в пространстве,
пытаетесь отыскать устойчивые комбинации во времени. Вы стремитесь найти
недостающие звенья, чтобы рассматриваемый вами рисунок обрел совершенство.
Вы экстраполируете его, добавляя еще один элемент то там, то здесь. Вы не
руководствуетесь при этом соображениями целесообразности той или иной
модификации экстраполируемого таким образом рисунка. Ваш разум, интеллект
не участвуют в этом процессе. Именно так работают, например,
мастера-стеклодувы. Только не подумайте, что я с неодобрением отношусь к
подобному подходу. Как вы там ухитряетесь находить правильные ответы - это
ваше личное дело. Только не советую всю свою энергию направлять на
истолкование наводящих фраз. Сомневаюсь, что вам хоть раз удалось
расшифровать их, вскрыть подлинное содержание. Будь это так, вы бы,
собственно, и не задали мне этого вопроса.
Что верно, то верно, отметил про себя Рэгл. Ему в самом деле ни разу
не удалось извлечь из наводящих фраз что-нибудь конкретное, что помогло бы
найти правильный ответ. По сути, ему даже никогда и в голову не приходило,
что кому-то это удается, что кто-то, вдумавшись, отыщет в них конкретный
смысл. Например, запишет один за другим порядковые по алфавиту номера
первых букв каждого третьего слова, прибавит десять и получит номер
конкретного квадрата. Подумав об этом, он даже рассмеялся.
- Почему вы смеетесь? - крайне озабоченно спросил Лауэри. - Дело это
очень серьезное. Тут ставка - огромные деньги.
- Я подумал о Билле Блэке.
- Кто это?
- Сосед. Он хочет, чтобы я научил его выигрывать.
- Ну - если в основе лежат эстетические соображения...
- Тогда это просто невозможно, - закончил за него Рэгл. - Ему с ними
крупно не повезло. Вот почему я рассмеялся. Он будет разочарован - а ему
так хотелось сорвать пару-другую долларов.
- Вам, значит, доставляет особое удовлетворение понимание того, что
вашему таланту нельзя научиться? - голос Лауэри звучал негодующе, для него
это казалось нарушением исповедуемых им нравственных норм. - ...Что дело
тут не в определенном методе, которого вы придерживаетесь, а скорее в... -
Он стал мучительно подыскивать нужное слово. - Не знаю даже, как это
выразить. Одно очевидно: о случайности здесь не может быть и речи.
- Я рад слышать это от вас.
- Неужели кто-нибудь, находясь в здравом уме, может вообразить, что
вы в состоянии правильно угадывать изо дня в день? Это же абсурд. Не лезет
ни в какие ворота. Вероятность такого везения даже не поддается
исчислению. Вернее, почти не поддается. Мы-таки подсчитали ее. Хвост из
нолей протянулся аж до Бетельгейзе.
- Что такое Бетельгейзе?
- Очень далекая звезда. Я использовал метафору. В любом случае, мы
понимаем, что об угадывании здесь не приходится говорить... Разве, что,
пожалуй, на последней стадии. Когда остается выбирать из двух или трех
квадратов.
- Тогда я бросаю монету, - признался Рэгл.
- Но тогда, - задумчиво произнес Лауэри, потирая подбородок и
покачивая из стороны в сторону сигарой, - когда речь идет о выборе из
двух-трех квадрат
...Закладка в соц.сетях
