Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов
...перенести то, что существует в действительности
- что они находили нужным скрывать от меня до сих пор?
У одной из эстакад музея Мэри остановилась.
- Выйди наружу, Милт. А я останусь здесь и буду тебя ждать.
Он медленно спустился по эстакаде.
И увидел.
Это были, конечно, как она сказала, руины. Город был уничтожен, над
поверхностью возвышались лишь фундаменты зданий, стертых с лица земли,
высотой не более трех футов. Дома стали пустыми площадями, похожими на
бесконечные ряды бесполезных древних дворцов, раскопанных археологами.
Трудно было поверить, что здесь недавно жили люди - казалось, что эти
руины заброшены миллионы лет назад.
Долго ли они будут оставаться в таком виде?
Справа сложная, хотя и небольшая, механическая система опускалась
вниз к усеянным обломками улицам. Он смотрел, как она высовывала множество
щупальцев, впивающихся в ближайшие фундаменты из стали и бетона, мгновенно
превращая их в пыль. Пустынная земля становилась обнаженной и
темно-коричневой.
Конструкция, подумал Милт Бискл, не очень отличается от тех, что я
использовал на Марсе. Он знал из опыта своей работы, что за нею через
две-три минуты, вероятно, последует не менее сложный механизм,
закладывающий фундаменты для новых строений. А чуть поодаль стояли,
наблюдая за ходом расчистки, две серые тоненькие фигурки. Два проксимянина
с ястребиными носами. Их светлые, натуральные волосы уложены в высокие
катушки, мочки ушей удлинены тяжелыми подвесками.
Победители, подумал он. Они испытывают сейчас ощущение удовлетворения
от этого зрелища, свидетельствующего, как последние остатки разгромленной
планеты предаются забвению. Скоро здесь возникнет чисто проксиманский
город со свойственной проксам архитектурой, с необычайно широкими улицами,
однообразными домами с многочисленными надземными этажами. И горожане,
подобные этим, будут топтать эстакады, используя высокоскоростные колеи в
своих будничных занятиях. А что будет с земными собаками и кошками,
которые, как говорит Мэри, населяют эти руины? Исчезнут ли и они?
Вероятно, не полностью. Их оставят в музеях и зоопарках в качестве
диковин, на которые будут глазеть. Выжившие экземпляры мира, которого уже
нет. Если только это случилось.
И тем не менее, Мэри была права. У проксимян был те же самые гены. И
они будут скрещиваться с оставшимися землянами, подумал он. Его
собственные отношения с Мэри были предвестниками этого процесса. Как виды
мы не столь уж далеки друг от друга. Потомство может оказаться вполне
жизнеспособным.
Результатом, подумал он, возвращаясь в музей, может стать раса не
совсем проксиманская и не совсем земная - что-то поистине новое, но
возникшее на основе слияния двух культур. Земля будет восстановлена. Он
видел небольшую, но реальную работу собственными глазами. Возможно, у
людей Проксимы не было того умения, которым владели его коллеги
инженеры... Но сейчас, когда Марс был фактически готов, они могли начать
здесь.
Это не было абсолютно безнадежно. Не совсем.
Подходя к Мэри, он хрипло произнес:
- Окажи мне любезность. Найди мне котика, которого я мог бы взять с
собой на Марс. Мне всегда нравились коты. Особенно оранжевые с полосками.
Один из музейных охранников, обменявшись взглядами с коллегой,
сказал:
- Мы можем устроить это, мистер Бискл. Мы можем дать вам щенка - так
это называется?
- Я полагаю, скорее котенка, - скорректировала Мэри.
Во время обратного путешествия на Марс Милт Бискл сидел с коробкой на
коленях, в которой находился оранжевый котенок, и строил планы. Через
пятнадцать минут корабль приземлится на Марсе, и доктор де Винтер - или
тот, кто представился доктором де Винтером, - будет ждать с ним встречи.
Но будет уже поздно. С того места, где он сидел, Милт видел аварийный люк
с красным предупреждающим огоньком. Его планы стали фокусироваться вокруг
люка. Вариант не идеальный, но мог сработать.
Котенок в коробке выпустил когти и слегка поцарапал руку Милта. Он
отдернул руку. Тебе все равно не понравится Марс, подумал он, и поднялся.
Держа коробку, Милт быстро направился к аварийному люку и раньше, чем
стюардесса смогла его удержать, открыл его. Милт переступил высокий
порожек, и люк за ним закрылся. Он оказался в тесном отсеке и начал
открывать тяжелую входную дверь.
- Мистер Бискл! - донесся до него голос стюардессы, приглушенный
закрытой дверцей.
Он слышал, как она пытается ее открыть. Когда ему удалось открыть
внешнюю дверь, Милт услышал, как котенок в коробке замурлыкал.
И ты тоже? - подумал Милт Бискл и остановился.
Смерть, пустота и космический холод окутали его, ворвавшись через
наполовину открытый выход. Он впитал все эти ощущения и где-то глубоко
внутри у него, как у котенка, проснулся инстинкт самосохранения. Он стоял,
держа коробку, не пытаясь открыть дверь полностью, и в этот момент
стюардесса схватила его за руку.
- Мистер Бискл, - почти всхлипнула она. - Вы сошли с ума? Великий
Боже, что вы делаете?
Она закрыла внешнюю дверь и закрутила болты аварийного выхода.
- Вы хорошо знаете, что я делаю, - ответил Милт Бискл, разрешая ей
провести себя на место.
И не думайте, что вы остановили меня, подумал он. Потому что это были
не вы. Я мог бы осуществить свой план до конца. Но решил не делать этого.
Хотелось бы знать, почему?
Позднее на третьей пристани Марса его встретил, как он и ожидал,
доктор де Винтер.
Вдвоем они направились к ожидавшему их вертолету. Де Винтер
озабоченно спросил:
- Меня только что проинформировали, что во время полета...
- Все верно. Я сделал попытку самоубийства. Но затем отказался от
него. Может быть, вы знаете почему. Вы психолог, эксперт в подобных вещах,
происходящих в нас.
Он вошел в вертолет, стараясь не уронить коробку с земным котенком.
- Вы собираетесь продолжать и заявить ваш земельный участок с Фэй? -
спросил де Винтер, когда вертолет летел над зеленеющими орошаемыми полями
высокопротеиновой пшеницы. - Несмотря на то... вы знаете?
- Да, - кивнул Бискл.
После всего, ему больше ничего не оставалось делать, насколько он
понимал.
- Вы, земляне, - покачал головой де Винтер, - восхитительны.
Только теперь он заметил коробку на коленях у Милта Бискла.
- Что у вас там? Земное существо?
Он с интересом осмотрел его. Для него, очевидно, это было проявление
чуждой формы жизни.
- Довольно своеобразный на вид... организм.
- Он составит мне компанию, - пояснил Милт Бискл. - Пока я буду на
своей работе, или буду возделывать свой частный участок, или...
Или помогать вам, проксимянам... на Земле, подумал он.
- Не это ли зовется "гремучая змея", - отодвинулся доктор де Винтер,
услышав скребущие звуки.
- Сейчас он будет мурлыкать.
Милт Бискл гладил котенка все время пока автопилот вел вертолет в
уныло-красном небе Марса. Контакт с привычной земной жизнью, осознал он,
спасет меня от безумия. Даст мне возможность продолжать работу.
Он испытал чувство облегчения.
Моя раса, может быть, разгромлена и уничтожена, но не все земные
существа исчезли. Когда мы реконструируем Землю, возможно, нам удастся
убедить власти создать заповедник для животных. Это мы сделаем своей
задачей, думал он, слегка поглаживая котенка. По крайней мере, мы можем на
это надеяться.
Сидя рядом с ним, доктор де Винтер тоже погрузился в раздумья. Он
оценил по достоинству тонкую и сложную работу, проделанную инженерами
третьей планеты, по созданию симулакрона, покоившегося в коробке на
коленях у Милта Бискла. Техническое достижение было впечатляющим, даже для
него, и он видел ясно - чего, конечно, не мог видеть Милт Бискл. Этот
артефакт, принятый землянином за естественный организм из его знакомого
прошлого, явится тем стержнем, при помощи которого человек будет приведен
к душевному равновесию.
Но как быть с остальными инженерами-реконструкторами?
Что захочет взять с собой из того мира каждый из них после того как
завершит свою работу и будет обязан - нравится ему это или нет -
пробудиться? Очевидно у каждого землянина окажутся свои привязанности.
Для одного это будет собака, для другого, возможно, чернокожая
женщина. В любом случае, каждый должен быть уверен, что ему
посчастливилось обладать единственным выжившим существом из того,
полностью исчезнувшего, дорогого ему мира. Конечно, на самом деле он будет
обеспечен лишь изощренным подобием живого существа. Изучение прошлого
каждого инженера даст ключ к изучению его пристрастий, как это было в
случае с Бисклом: изготовление котенка-симулакрона было завершено за
несколько недель до его внезапного панического путешествия домой, на
Землю. В случае с Эндрю это будет подобие попугая - оно уже в работе и
будет закончено к тому времени, когда Эндрю захочет полететь на Землю.
- Я назову его Громом, - объявил Милт Бискл.
- Хорошее имя, - отозвался, как он сам себя называл в эти дни, доктор
де Винтер.
И подумал: Неужели он так и не догадался о реальном положении на
Земле? Ведь в какой-то момент он должен был осознать, что в войне такого
рода, которая велась между нами, выжить не в состоянии никто. Очевидно, он
отчаянно хочет верить, что остатки земной цивилизации, хотя бы в виде
животного мира, еще существуют. Это может помочь им адаптироваться в новых
условиях, ведь они не реалисты, и им слишком трудно смириться со своим
истинным положением.
- Этот кот, - заявил Милт Бискл, - будет величайшим охотником за
марсианскими змеевидными мышами.
- Верно, - согласился доктор де Винтер, и подумал: так долго,
насколько хватит его батарей.
Он тоже погладил котенка.
Контакт замкнулся, и котенок замурлыкал громче.
Филип ДИК
ТАМ ПРОСТИРАЕТСЯ ВУБ
Погрузка подходила к концу. С унылым выражением лица, скрестив на
груди руки, Оптус стоял внизу, у трапа. Капитан Франко не спеша и
ухмыляясь сошел по трапу.
- Что не так? - поинтересовался он у Оптуса. - За все ведь уплачено.
Оптус не ответил: он отвернулся, подобрал полы балахона, но капитан
носком ботинка прижал край полы.
- Минуточку, я не все сказал! Не спешите уходить.
- Гм! - Оптус, сохраняя достоинство, обернулся. - Я возвращаюсь в
деревню. - Он взглянул в на трап, по которому гнали в корабль животных и
птиц. - Нужно подготовить новую охоту.
Франко закурил сигарету.
- А почему бы и нет? Отправитесь снова в вельд, выследите новую
добычу. А вот если мы, на полпути между Марсом и Землей...
Не проронив ни слова, Оптус удалился. Франко подошел к первому
помощнику.
- Как оно, движется? - спросил он и посмотрел на часы. - Неплохо мы
скупились.
Помощник был угрюм.
- Как все это понимать?
- Да что на тебя нашло? Нам ведь они нужнее, чем им...
- Пока я вас покину, капитан, - сказал помощник и пробрался наверх,
осторожно ступая среди длинноногих марсианских страусоидов. Франко
проводил помощника взглядом: он хотел последовать за ним в корабль, но
что-то заставило его обернуться.
- О Боже! - ахнул капитан: по тропинке к кораблю шагал Петерсон с
красным, как помидор, лицом, в руке - веревочка, а на другом конце
веревочки...
- Извините, капитан, - сказал Петерсон и за веревочку дернул.
Капитан Франко решительно направился к Петерсону.
- Что это такое? - быстро спросил он.
- Это вуб, - сказал Петерсон. - Я его купил у туземца, за пятьдесят
центов. Он сказал, что животное очень редкое, что его очень ценят.
- Вот его? - Франко пнул ногой в громадный округлый бок вуба. - Это
же свинья! Здоровенная вонючая свинья!
- Да, сэр, свинья. Туземцы зовут ее вубом.
- Здоровая свинья, весит фунтов четыреста. - Франко дернул за жесткий
пучок щетины между ушей вуба. Тот охнул, и из-под толстых век показались
крошечные, влажно блеснувшие глаза, а по щеке вуба скатилась одинокая
слезинка.
- Может, у него вкусное мясо? - с надеждой предположил Петерсон.
- Это мы скоро выясним, - пообещал Франко.
Заснув крепким сном в трюме, вуб благополучно пережил взлет. Когда
корабль вышел в пространство, лег на курс, и все пошло как по маслу,
капитан Франко изволил приказать доставить вуба наверх, дабы распознать
свойства этой зверины.
Со вздохами и хрипами вуб протискивался по коридорам.
- Шевелись, - ворчал Джоунс, дергая за поводок. Вуб пытался хоть
как-нибудь изогнуться, да только обдирал кожу на боках о хромированные
стенки. Как пробка из бутылки, он вылетел в кают-компанию, и лапы его
подкосились.
- Великий Боже! - изумился Француз. - Что это?
- Петерсон говорит, это вуб, объяснил Джоунс. - Он его его купил. Од
дал вубу пинка, вуб, пыхтя, поднялся, но лапы его дрожали.
- Чего это он? - Француз подошел поближе. - Его не вырвет?
Все окружили вуба, а тот, скорбно закатив глаза, оглядел всех
собравшихся.
- Он пить хочет, - предположил Петерсон и пошел зал водой. Француз
покачал головой.
- То-то мы еле поднялись. Пришлось пересчитывать балласт.
Петерсон принес воды. Вуб с благодарностью начал лакать, брызгая на
людей. В дверях возник капитан Франко.
- Ну-с, взглянем. - Он критически прищурился. - Ты его, говоришь, за
пятьдесят центов купил?
- Так точно, сэр. Он ест почти все. Я ему дал зерна, и он скушал. И
картошку съел, и кашу, и остатки обеда, и молоко. Ему вроде как нравится
кушать. Когда поест, ложится и спит.
- Понятно, - сказал капитан Франко. - Так, теперь касательно вкуса
его мяса. Это серьезный вопрос. С моей точки зрения, откармливать его
больше не стоит. Для меня он уже очень хорошо откормлен. Где кок? Позовите
его сюда. Нужно выяснить...
Вуб перестал лакать и пристально посмотрел на капитана.
- В самом деле, капитан, - сказал вуб, - не лучше ли обсудить другую
проблему?
Стало тихо.
- Что это было? - спросил капитан Франко. - Вот только что?
- Это вуб, сэр, - сказал Петерсон. - Он заговорил.
Все посмотрели на вуба.
- Что он сказал? Что?
- Предложил поговорить о чем-нибудь другом.
Франко приблизился к вубу, обошел, внимательно осмотрел его со всех
сторон.
- Нет ли внутри туземца? - задумчиво предположил он. - Надо открыть и
проверить.
- Ну сколько же можно! - воскликнул вуб. - У вас что, навязчивая
идея! Резать, резать и резать?
Франко сжал кулаки.
- Эй ты, вылезай! Вылезай, как там тебя!
Никто, конечно, не вылез, а чтобы хоть как-то разрядить атмосферу
взаимного непонимания, вуб помахал хвостом, икнул и рыгнул.
- Прошу прощения, - смущенно сказал он.
- Кажется, внутри никого нет, - тихо сказал Джоунс. Все посмотрели
друг на друга.
Пришел кок.
- Вызывали, капитан? А это что еще такое?
- Вуб, - сказал Француз. - Будем его кушать. Ты его, пожалуйста,
осмотри, прикинь, где...
- Нам необходимо побеседовать, - перебил Француза вуб. - Я желал бы
поговорить, если возможно, с вами, капитан. Я вижу, мы не сходимся по
некоторым кардинальным вопросам.
Капитан ответил, но только заметное время спустя. Вуб добродушно
ждал, слизывая капли воды с толстых щек и складок подбородка.
- Пройдемте в мою каюту, - сказал капитан наконец. Он развернулся и
покинул помещение. Вуб зашлепал вслед. Собравшиеся проводили его
взглядами, и еще долго было слышно, как вуб карабкается по лестнице.
- Что же это будет? - в недоумении сказал кок. - Ну ладно, я на
камбузе. Если что, позовете.
- Само собой, - сказал Джоунс, - само собой.
Вуб со вздохом опустился на пол в углу капитанской каюты.
- Вы меня простите, - сказал он. - я очень быстро утомляюсь. При
таких размерах...
Капитан нетерпеливо покивал, присел за рабочий стол, сцепил пальцы.
- Ладно, приступим, - сказал он. - Ты - вуб? Так?
Вуб пару раз моргнул.
- Полагаю, да. Так меня назвали туземцы. У нас имеется собственный
термин.
- И ты говоришь по-английски. Ты уже вступал в контакт с землянами?
- Нет.
- Откуда же ты знаешь язык?
- Английский? Разве я говорю по-английски? По моему, я вообще ни на
чем не говорю. Я изучил ваше сознание и...
- Мое сознание?
- Да, содержимое, в особенности, семантические области накопления,
так я называю...
- Понял, телепатия, - сказал капитан. - Естественно.
- Мы - очень древний народ, - начал вуб. - Очень древний, очень
тяжелый на подъем. Нам тяжело двигаться. Как вы можете легко догадаться,
если мы столь медлительны и громоздки, то постоянно оказываемся в руках
более энергичных существ. Мы и не пытаемся обороняться физически. Это
бесполезно. Нам все равно не победить. Бегать мы не можем, слишком тяжелы,
драться - тоже, мы слишком мягкотелы, и добродушие не позволяет нам
охотиться...
- На чем же вы живете?
- Растения, овощи. Мы всеядны. Приемлем все. Мы добродушны, терпимы,
воспринимаем вещи, как они есть. Живем и даем жить. Вот так...
Вуб присмотрелся к капитану.
- Вот почему я столь твердо воспротивился замыслу сварить меня. Я
увидел картинку в вашем сознании... большая часть меня - в морозилке,
кое-что - в кастрюле, корабельному коту - тоже перепало...
- Так ты читаешь мысли? - сказал капитан. - Как интересно. Еще
что-нибудь умеешь?
- Так, мелочи всякие, - рассеяно сказал вуб, оглядывая каюту. -
Хорошая квартира у вас, капитан. Очень чисто. Уважаю аккуратные формы
жизни. На Марсе есть птицы, некоторые весьма аккуратны. Выкидывают отходы
из гнезд, потом, выметают...
- В самом деле? - отозвался капитан. - Но вернемся к нашему
разговору...
- Да, действительно. Вы хотели мною пообедать. Вкус, как я слышал,
очень приятный. Мясо несколько жирновато, зато нежное. Но о каких
продолжительных сношениях между вашим народом и моим можно говорить, если
ваш образ мысли не поднимается выше столь варварского уровня? Скушать -
меня? Неужели мы не можем предаться беседе, обсудить вопросы философии,
искусств...
Капитан поднялся, выпрямился.
- Философия, говорите? Да будет вам известно, весь следующий месяц
еды не будет. Все наши запасы...
- Я знаю, - кивнул вуб. - Но разве, следуя вашим же принципами
демократии, не справедливее ли всем нам тянуть жребий - соломинки, спички
или что-нибудь в таком роде? В конце концов, на то демократия и существует
- охранять меньшинство от посягательств на их права. И если каждый из нас
проголосует...
Капитан пошел к двери.
- Вот это видел? - Он показал вубу кукиш. Потом открыл дверь, и с
широко раскрытым ртом, вытаращенными глазами, застыл, как громом
пораженный, схватившись за ручку двери.
Все это время вуб пристально смотрел на капитана. Некоторое время
спустя, протиснувшись мимо Франка, прошлепал в коридор и в глубокой
задумчивости спустился в кают компанию.
Все молчали.
- Вот видите, - нарушил тишину вуб, - в наших мифологических
структурах немало общего. Мифологические символы, также, как Иштар,
Одиссей...
Петерсон, глядя в пол, заерзал.
- Продолжайте, - сказал он, - продолжайте, прошу вас.
- Ваш Одиссей, как мне кажется, есть фигура, общая для мифологий
подавляющего большинства народов, обладающих самосознанием. Одиссей
странствует - он индивид, сознающий себя, как такового. Вот в этом-то и
заключена идея, идея разделения. Он отделяется от семьи, от родины,
начинается процесс индивидуализации.
- Но Одиссей вернулся домой, - сказал Петерсон, заглянув в
иллюминатор на звезды, звезды без конца и края, пылающие маяки в пустоте
Вселенной. - В конце он возвращается.
- Как тому и надлежит. Период отсоединения - только временная фаза,
недолгие странствия души. Есть начало, есть и конец. Странник возвращается
к родному очагу и сородичам...
Дверь распахнулась, и вуб замолчал. В каюту ступил капитан Франко,
остальные в нерешительности топтались у двери.
- Ты в порядке? - спросил Француз.
- Ты меня спрашиваешь? - удивился Петерсон. - Почему ты меня
спрашиваешь?
Франко опустил пистолет.
- Подойди сюда, - приказал он Петерсону. - Поднимись и перейди сюда.
Петерсон посмотрел на вуба.
- Иди, - посоветовал вуб. - Это роли не играет. Петерсон поднялся.
- Чего вы хотите?
- Это приказ. Петерсон пошел к двери. Француз схватил его за руку.
- Да что с вами стряслось? - Петерсон вырвался. - Что на вас нашло?
Капитан Франко осторожно двинулся в направлении вуба. Вуб смотрел на
капитана, смотрел снизу вверх - он, прижавшись к стене, лежал в углу.
- Все-таки интересно, - сказал вуб, - до какой степени вас захватила
идея меня скушать? Но почему - этого я не понимаю!
- Встань, - приказал вубу Франко.
- Если вы настаиваете. - Вуб со вздохом начал подниматься. - Секунду
терпения - дело для меня нелегкое. - Он наконец встал, но дышал тяжело,
открыв пасть, свесив язык, который, как маятник, качался в такт его
дыханию.
- Стреляйте, капитан, - попросил Француз.
- Бога ради! - воскликнул Петерсон.
Джоунс, у которого от страха глаза вылезли из орбит, быстро
повернулся к нему.
- Если б ты его видел... как статуя... стоит, рот раскрылся... Если
бы мы не поднялись, он бы и сейчас так стоял.
- Кто? Капитан? - Петерсон поглядел по сторонам. - Но сейчас он в
порядке!
Все смотрели на стоявшего посредине комнаты вуба.
- С дороги, - приказал Франко, и люди отступили к дверям.
- Вы меня боитесь, кажется? - спросил вуб. - Разве я вам чем-то
помешал? Причинил вред? Я категорически против боли, я ненавижу причинять
боль. Я всего лишь пытался защитить себя. Или вы думали, что я с радостью
брошусь навстречу собственной гибели? Я такое же разумное существо, как и
вы. Мне хотелось осмотреть ваш корабль, узнать, как он устроен,
познакомиться с вами. Вот я и предложил туземцам...
Пистолет в руках капитана задрожал.
- Вот видите, - процедил Франко, - я так и думал...
Вуб, тяжело вздыхая, сел и лапой подобрал под себя хвост.
- Жарковато, - сказал он. - Очевидно, рядом машинное отделение.
Энергия атома. Вы научились творить с ней чудеса. Технические... Но
моральные, этические проблемы ваша научная иерархия решать не...
Франко повернулся к команде. Люди с испуганными глазами молчаливо
сбились в кучку.
- Я сам. Вы смотрите, если хотите.
- Попытайтесь попасть в мозг, - кивнул Француз. - Мозг все равно в
пищу не идет. А в грудь лучше не целить, если попадете в грудную клетку,
будем черт знает сколько времени выковыривать кусочки кости.
- Слушайте. - Петерсон провел языком по сухим губам. - Что он вам
сделал? Какой вред причинил? Я вас спрашиваю! И вообще, он мой. Никто не
имеет права его стрелять! Он вам не принадлежит!
Франко поднял пистолет.
- Я уйду, - побледнев, сказал Джоунс: он поморщился, как будто его
подташнивало. - Не хочу видеть.
- И я тоже, - заявил Француз.
Оба, что-то бубня под нос, вышли в коридор. Петерсон же никак не мог
выйти, топтался у двери.
- Мы про мифы разговаривали, - сказал он. - Он добрый, безобидный.
Он покинул каюту. Франко подошел к вубу, а вуб медленно поднял глаза,
сглотнул слюну.
- Глупо, как глупо, - сказал он. - Очень жалко, что вам проходится...
что вам так хочется... У вас есть притча, в которой ваш Спаситель... - и,
глядя на пистолет, вуб замолчал. - Неужели вы сможете... глядя мне в
глаза? Неужели сможете?
Капитан сверху вниз посмотрел на него.
- Смогу. Глядя тебе в глаза. У нас на ферме были боровы, грязные
черные полосатые боровы. Я смогу.
Глядя в мерцающие влажные глаза вуба, капитан нажал на спусковой
крючок.
У мяса был изумительный вкус. Люди сидели за столом подавленные,
кое-кто вообще к еде не притронулся. Если кто и наслаждался обедом, так
это капитан Франко.
- Еще? - предложил он, обратившись ко всем собравшимся. - Кому
добавки? И немножко вина, пожалуй.
- Только не мне, - скривился Француз. - Пойду, наверное, в
штурманскую.
- И я тоже. - Джоунс, отодвинув стул, поднялся. - До скорого.
Капитан посмотрел им вслед. Еще несколько человек извинились и ушли.
- Как ты думаешь, что это с ними? - спросил капитан, повернувшись к
Петерсону. Петерсон смотрел на тарелку перед собой, на картофель, зеленый
горошек толстый ломоть нежного, сочного мяса.
Он что-то хотел сказать, но не выдавил ни звука. Капитан положил руку
на плечо Петерсона.
- Всего-навсего органика, - весело сказал он. - Жизненная сущность
ушла. - Он отрезал кусочек мяса, корочкой хлеба подобрал соус. - Лично я
люблю поесть. Чем еще наслаждаться разумному живому существу? Еда, отдых,
медитация, беседы...
Петерсон кивал. Еще двое встали и вышли. Капитан сделал глоточек воды
и вздохнул.
- Ну-с, - произнес он, - обед был превосходный, должен вам сказать.
Они были правы - мясо вуба великолепно на вкус. Очень вкусно. До сих пор
не было у меня возможности попробовать самому.
Он промокнул губы салфеткой, откинулся на спинку стула. Петерсон
отрешенно смотрел в стол.
Капитан внимательно посмотрел на Петерсона, наклонился к нему:
- Ну будет вам! - сказал он. - Веселей! Не унывайте! Давайте
побеседуем. - и улыбнулся. - На чем я остановился, когда нас перебили?
Ага, я рассуждал о смысле фигуры Одиссея в мифах...
Петерсон вздрогнул, в ужасе уставился на капитана.
- Продолжим, - как ни в чем не бывало проговорил капитан. - Одиссей,
в моем понимании...
МУЗЫКАЛЬНАЯ МАШИНА
Поправив на коленях одеяло и устало прикрыв глаза, доктор Лабиринт
откинулся на спинку плетеного кресла.
- Итак? - изрек я, устроившись у камина и подставив руки теплу. День
был прохладный, но небо над Лос-Анджелеса было безоблачным. За скромным
домиком Лабиринта вплоть
...Закладка в соц.сетях
