Жанр: Научная фантастика
Человек в высоком замке
...цию
ювелирных изделий, не будет столь скрупулезно осматривать их продукцию, как
они сами. А вещи и в самом деле выглядели очень здорово, эти несколько
отобранных вещичек, с каждой из которых были удалены заусеницы, неровности
плохой сварки, пятна различного цвета, скруглены углы. Их собственный
контроль качества был намного жестче, чем у платных оценщиков, работавших в
различных металлообрабатывающих мастерских. Было достаточно ничтожного
помутнения поверхности или царапины от металлической щетки для того, чтобы
изделие вновь возвращалось на верстак. "М не можем себе позволить
показывать грубую или неоконченную работу: одна оставшаяся незамеченной
черная крапинка на серебряном ожерелье - и все наши труды пойдут прахом".
Магазин Роберта Чилдана значился первым в их списке. Но только Эд мог
пойти туда: Чилдан безусловно хорошо запомнил Френка.
- Фактически продавать придется в основном тебе, - сказал Эд.
Но он примирился с тем, что вести переговоры с Чилданом придется ему
самому.
Он купил приличный костюм, новый галстук, белую рубаху - все для того,
чтобы произвести хорошее впечатление. Тем не менее он испытывал неловкость.
- Я уверен, что у нас получится, - не переставал повторять он. - Но
чем черт не шутит?
Большинство изделий были абстрактными: спирали из проволоки, петли.
Форма многих предметов в некоторой степени определялась свободным истечение
тонкой струйки расплавленного металла, предоставленного самому себе.
Некоторые вещи получились воздушными и имели оттенок утонченности,
свойственной паутине. Другие, наоборот, были массивными, имели почти что
первобытную тяжеловесность и примитивность. Здесь было поразительное
разнообразие форм, особенно если учесть, что на бархатном панно было
расположено в общем-то не так уж много предметов. "В принципе, - подумал
Френк, - один магазин мог бы купить все, что мы здесь выложили. Если нам не
удастся продать все в одном магазине, мы заглянем в другие, но если дела
пойдут хорошо, наши изделия будут пользоваться спросом, то нам придется
выполнять заказы всю оставшуюся жизнь".
Вместе они загрузили бархатное панно в плетенную корзину. "Мы могли бы
кое-то вернуть, продав металл, - подумал Френк, - если случится худшее. За
металлом пойдут инструменты и оборудование. Будут, естественно, некоторые
потери, но во всяком случае что-нибудь да получим".
Самый подходящий момент обратиться за советом к оракулу, спросить, что
получится из этой первой попытки реализации продукции, но он чувствовал,
что сейчас слишком нервничает. Оракул может дать плохой прогноз, а он не
будет способным смело встретить его. В любом случае мосты были сожжены;
изготовлены образцы, оборудование, мастерская - что бы не болтала по этому
поводу "Книга перемен".
"Разве она может продавать за нас наши ювелирные изделия? Она не может
принести нам удачу в прямом смысле этого слова".
- Я попытаюсь первым делом убедить Чилдана, - сказал Эд. - Хотя с
таким же успехом мог бы начать и с кого-нибудь другого, а потом и ты
попробуешь в паре других магазинов. Ты поедешь со мной, не так ли? В
грузовичке. Я поставлю его за углом.
Когда они тащили плетенную корзину в кузов пикапа, Фринк подумал, что
одному БОГУ ИЗВЕСТНО, является ли Эд, а в равной степени и он, хорошими
продавцами.
Чилдану можно что-нибудь продать, но, похоже, что было не плохо
сначала поставить ему магарыч, как принято говорить среди торгового люда.
"Будь здесь Юлиана, - подумал он, - она могла бы пойти туда и все
сделать, не моргнув глазом. Она красивая, она может заговорить любого, и
она, прежде всего, женщина. Ведь в конце-то концов, это женская бижутерия.
Она могла бы в магазине показать эти вещи на себе".
Закрыв глаза, он попытался представить себе, как бы она выглядела,
одев тот или иной из браслетов, то или иное ожерелье, как различные
предметы шли к ее черным волосам и бледно-матовой коже, меланхоличному
изучающему взгляду... в сером свитере из джерси, чуть тесноватом, с
серебром на обнаженной верхней части груди, которая поднималась бы и
опускалась при каждом вздохе и выдохе.
Боже, он так ярко представил себе ее в своем воображении как раз в эту
минуту, как она своими сильными тонкими пальцами поднимает каждый из
сделанных им предметов, осматривает его, отбрасывает назад голову, подняв
вещь повыше, чтобы взглянуть на нее получше. Она, с ее хорошим вкусом,
могла бы даже подсказать ему, что он должен делать; находясь рядом, когда
он работает.
Больше всего к лицу ей были серьги, яркие, свободно висящие, особенно
из красной меди. Волосы, скрепленные сзади заколкой или коротко
подстриженные, чтобы были видны шея и уши. "Мы могли бы использовать ее
фотографии и для рекламы, и для показа своей продукции". Они уже как-то раз
обсуждали с Эдом возможность подготовки продукции для того, чтобы можно
было бы посылать проспекты продукции по почте в магазины в других районах
мира.
Она выглядела бы потрясающе: у нее отличная, очень здоровая кожа, без
пятнышек и морщинок, прекрасного цвета. "Согласилась бы она, если бы мне
удалось ее разыскать? Неважно, чтобы она обо мне подумала. Наши личные
взаимоотношения не должны иметь никакого значения, это должны быть чисто
деловые отношения. Черт, зачем мне фотографировать ее самому? Мы бы наняли
профессионала-фотографа. Это бы ей весьма польстило. Она всегда была
чересчур тщеславна. Ей всегда нравилось, когда люди глядели на нее,
восхищались ею, все, кто угодно. Я полагаю, таковы почти все женщины. Они
всегда жаждут, чтобы на них обращали внимание, тут они как дети".
Он хорошо помнил, что Юлиана никогда не могла выдержать одиночества.
Она заставляла его всегда быть возле нее, делать ей комплименты. Маленькие
дети ведут себя точно так же. Они чувствуют, что если их родители не следят
за тем, что они делают, значит, то, что они делают, неважно. Несомненно,
она подцепила себе какого-нибудь парня, который сейчас любуется ею, говорит
ей, какая она красивая, какие у нее ноги, гладкий, ровный живот...
- Что с тобой?
Эд смотрел на него.
- Ты нервничаешь?
- Нет, - ответил Фринк.
- Я не собираюсь стоять там как чурбан, - сказал Эд. - У меня есть
пара неплохих мыслишек. Меня совсем не страшит это людное место и то, что я
должен был надеть этот изысканный костюм. Признаюсь, я не люблю выражаться
и чувствую себя не очень-то удобно, но все это не имеет никакого значения.
Я все же пойду туда и наверняка продам свой товар этому простофиле.
- Дай-то бог, - сказал Фринк.
- Черт, вот если бы ты мог пойти туда, как в тот раз, - сказал Эд, - и
представиться ему, как доверенное лицо японского адмирала, который ищет
произведения современных американских ремесленников, я мог бы рассказать
ему, что это на самом деле оригинальное творчество, ювелирные изделия
ручной работы. Да, именно ручной работы. Да, я пойду туда, и не уйду от
него, пока он не получит полного удовольствия за свои деньги. Ему следует
купить это. Если он этого не сделает, он чокнутый. Я хорошенько все
взвесил: ничего подобного нет в продаже ни в одном магазине. Боже, да стоит
мне подумать о том, что он, может быть, взглянет на это и не купит - это
приводит меня в такое бешенство, что я не знаю, что с собой поделать.
- Обязательно скажи ему, что это не гальваническое покрытие, - сказал
Фринк, что медные изделия сделаны из настоящей цельной меди, так же, как
латунные - из цельной латуни.
- Позволь мне самому выработать подходящую линию поведения, - сказал
Эд. - У меня есть и в самом деле несколько хороший идей.
"Что я могу сделать, - подумал Френк, - так это взять пору предметов -
он возражать не будет - уложить в посылку и отослать их Юлиане, чтобы она
знала, чем я сейчас занимаюсь. Почтовые чиновники проследят ее. Я вышлю по
последнему адресу, известному мне. Интересно, что скажет она, открыв
посылку? Нужно положить в нее записку с объяснением, что это сделал я сам,
что я один из партнеров по новому бизнесу, связанному с изготовлением
оригинальных ювелирных украшений. Я распалю ее воображение, сделаю пару
таких намеков, которые заставят ее захотеть узнать больше, которые вызовут
в ней и интерес. Я наговорю о драгоценностях и благородных металлах,
расскажу о местах, куда мы посылаем свои вещи, о роскошных магазинах".
- Он, кажется, где-то здесь? - спросил Эд.
Он снизил скорость. Вокруг было оживленное уличное движение. Высокие
дома загораживали небо.
- Наверное лучше поставить машину здесь.
- Через пять кварталов, - бросил Фринк.
- Дай мне сигаретку с марихуаной, - попросил Эд. - Она мне поможет.
Нужно немного успокоиться.
Фринк передал ему пачку "Небесной музыки". К этому сорту он
пристрастился во время работы в корпорации Уиндема-Матсона.
"Уверен, что она живет с каким-нибудь парнем, - подумал он, - спит с
ним, как будто она его жена. Я знаю Юлиану, иначе ей не выжить. Я знаю, что
творится с нею, когда приходит ночь, когда становится холодно и темно, и
все сидят по домам. Она порождена для уединенной жизни так же, как я.
Возможно, что этот парень и неплохой, какой-нибудь застенчивый студент,
которого она заарканила: она очень подходящая женщина для какого-нибудь
желторотого парня, у которого не хватает смелости в обращении с женщинами.
Она не грубая и не циничная. Она может дать ему немало хорошего. Я очень
надеюсь, что она не с кем-нибудь постарше. Этого я не смог бы перенести. С
каким-то опытным подлецом, у которого вечно из угла рта торчит зубочистка,
и который помыкает ей как хочет.
Он почувствовал, что дышать стало тяжело. Представив себе какогонибудь
мясистого волосатого малого, крепко придавившего Юлиану, сделав
жизнь ее жалкой и несчастной...
"Я уверен, что в конце концов она кончит тем, что убьет себя, -
подумал он. - У нее это на роду написано. Если она не найдет себе какогонибудь
подходящего мужчину, а это означает, на самом деле, нежного,
чувственного, доброго студента или аспиранта, который в состоянии оценить
ее по достоинству. Я был для нее слишком груб. Однако, я не такой уж
плохой. Есть чертовски много мужчин хуже меня. Я всегда мог представить
себе, чего она хочет, о чем она думает, когда она чувствует себя одинокой,
когда ей худо, когда она угнетена и подавлена. Я проводил много времени,
заботясь о ней и суетясь вокруг нее. Но этого оказалось недостаточно. Она
заслуживала большего, она заслуживала многого.
- Стоп, - сказал Эд.
Он нашел свободное место и дал задний ход, глядя через плечо.
- Послушай, - сказал Фринк, - могу ли я послать парочку вещей своей
жене?
- Я и не знал, что ты женат.
Поглощенный парковкой машины, Эд ответил ему не задумываясь.
- Конечно, если только они не из серебра.
Эд выключил двигатель.
- Приехали, - сказал он.
Сделав несколько затяжек марихуаны, он погасил окурок о крыло
автомобиля, уронив пепел на пол кабины.
- Пожелай мне удачи.
- Ни пуха, ни пера, - сказал Френк Фринк.
- К черту. О, смотри, здесь одно из этих японских "вака",
стихотворений на стороне пачки сигарет.
Эд прочел стихотворение вслух, перекрывая гул уличного движения:
"Услышав крик кукушки,
Я посмотрел в направлении,
Откуда пришел звук.
Что же я увидел?
Только бледную луну
На зардевшемся небе".
Он вернул пачку Фринку, хлопнув его по спине, осклабился, открыл
дверцу, подхватил плетеную корзину и сошел с подножки на тротуар.
- Я разрешаю тебе бросить в счетчик десятицентовик, - сказал он,
отходя от машины.
Через мгновение он исчез среди прохожих.
"Юлиана, - подумал Фринк. - Может быть, она так же одинока, как и я?"
Он вылез из пикапа и бросил десятицентовик в прорезь счетчика на
стоянке.
"Странно, - подумал он, - вся эта авантюра с ювелирным делом. А если
ничего не получится? Если нас ждет неудача? Именно на это намекал Оракул.
Стенания, слезы, разбитые черепки. Человек должен смело встречать темные
стороны своей жизни. На пути к могиле. Будь она здесь, все это не было бы
так печально, было бы не так уж плохо. Я боюсь. А вдруг ничего не продаст,
вдруг нас засмеют? Что тогда?
На простыне, постеленной прямо на полу гостиной своей квартиры, лицом
повернувшись к Джо Тинаделла, лежала Юлиана Фринк. В комнате было тепло и
полно послеполуденного солнца. Ее тело и тело мужчины в ее объятиях были
влажными от испарины. Со лба Джо скатилась капля пота, на мгновение
зацепилась за выступ подбородка, затем упала ему на горло.
- С тебя все еще капает, - проворчала она.
Он не отозвался. Дыхание его было спокойным, медленным, размеренным,
как колыхание океана, подумал она. У нас внутри нет ничего, корме воды.
- Ну как на это раз? - спросила она.
Он пробормотал, что все было о'кей.
"Я тоже так думаю, - решила Юлиана, - и могу об этом сказать. Теперь
нам обоим нужно подниматься, таща друг друга. А разве это плохо? Знак
подсознательного неодобрения?"
Он шевельнулся.
- Ты встаешь?
Она крепко стиснула его обеими руками.
- Не надо. Еще.
- Тебе не нужно идти в зал?
"Я не собираюсь в зал, - сказала себе Юлиана. - Разве ты не понимаешь
этого. Мы поедем куда-нибудь. Здесь больше оставаться нельзя. Это будет
такое место, где мы еще не были. Самое время".
Она почувствовала, как он начинает отодвигаться, поднимаясь на колени,
почувствовала, как ее руки соскользнули с его скользкой спины. Потом она
услышала, как он отошел, шлепая по полу босыми ногами в ванную. Принимать
свой душ, разумеется.
"Вот и все, - подумала она. - Как было хорошо". Она вздохнула.
- Я слышу, - раздался голос Джо из ванной, - ты стонешь. Всегда
брошенная, да? Беспокойство, страх и подозрения от относительно меня и
всего мира?
Он на секунду показался в дверях ванной. С него капала мыльная вода,
но лицо его сияло.
- Ты бы хотела немного прокатиться?
Ее пульс участился.
- Куда?
- В какой-нибудь большой город. Как насчет Севера, в Денвер? Я вытащу
тебя отсюда, куплю билеты в театр, хороший ресторан, такси, достанем тебе
вечернее платье и все, что понадобится. О'кей?
Она вряд ли могла поверить ему, но хотела, старалась изо всех сил.
- Твой "студебеккер" потянет? - донесся голос Джо.
- Конечно, - ответила она.
- Мы оба раздобудем хорошую одежду, - сказал он, - и понаслаждаемся
жизнью, может быть, в первый раз за всю нашу жизнь. Нужно поддержать тебя,
чтобы ты не сломалась.
- Где мы возьмем деньги?
- У меня есть, - сказал Джо. - Посмотри в моем чемоданчике.
Он закрыл дверь ванной. Шум воды заглушил остальное.
Открыв гардероб, она вытащила его продавленный, засаленный саквояж. В
одном углу она обнаружила конверт. В нем были банкноты Рейхсбанка крупного
достоинства, которые имели хождение повсюду. "Значит, - дошло до нее, - мы
можем уехать. Может быть, он все жен не водит меня за нос. Как бы я хотела
забраться к нему в башку и увидеть, что там". Она пересчитала деньги.
Под конвертом она обнаружила огромную цилиндрическую авторучку. Во
всяком случае ей показалось, что это авторучка, у нее был зажим. Но она
была такая тяжелая. Она проворно вынула ее и открутила колпачок. Да, с
золотым пером, но...
- Что это? - спросила она, когда Джо вновь вышел из ванной.
Он взял авторучку и возвратил ее на место в саквояж. С какой
осторожностью он обращался с нею... Она заметила это, задумалась и
растерялась.
- Опять страхи? - сказал Джо.
Он казался беззаботным. Такой беспечности она еще не видела у него с
тех пор, как они повстречались. С восторженным возгласом он подхватил ее за
талию и поднял высоко вверх, покачивая из стороны в сторону, затем низко
опустил и пристально взглянул ей в лицо, обдавая своим теплым дыханием, и с
такой силой стиснул ее, что она взмолилась.
- Нет, - отдышалась она. - Я просто очень тяжелая на подъем.
"Я все же немного боюсь тебя, - подумала она. - Так напугана, что даже
не отваживаюсь сказать об этом".
- Вперед, в окно, - закричал Джо.
Он прошел через всю комнату, держа ее на руках.
- Вот сюда мы и выйдем.
- Пожалуйста, - сказала она.
- Шучу, - ответил он. - Слушай, мы совершим набег, вроде похода на
Рим. Помнишь? Дуче вел их, моего дядю Карло, например. Теперь и у нас будет
небольшой марш-бросок, пусть не такой важный, о котором умолчат учебники
истории. Верно?
Наклонив голову, он поцеловал ее в губы так сильно, что зубы их
стукнулись.
- Как здорово мы будем выглядеть в новой одежде. И ты объяснишь мне,
что в таких случаях принято говорить и как держать себя. Да? Поучишь меня
хорошим манерам. Да?
- Ты и так очень хорошо говоришь, даже лучше, чем я, - сказала Юлиана.
- Нет.
Он сразу же стал серьезным.
- Я говорю очень неправильно. У меня действительно очень сильный
акцент макаронника. Разве ты не заметила этого, когда впервые встретила
меня в кафе?
- Вроде, - сказала она. - Но это совсем не имело значения.
- Только женщина знает все светские условности, - добавил Джо.
Он перенес ее назад и с шумом уронил на диван.
- Без женщин мы бы только и обсуждали гоночные автомобили, лошадей и
несли вслух всякую похабщину, как дикари.
"У тебя какое-то странное настроение, - подумала Юлиана, - беспокойное
и грустное до тех пор, пока ты не решил куда-то двинуться. После этого ты
начинаешь прыгать, как ненормальный. А нужна ли я тебе? Ты можешь выбросить
меня в канаву, оставить меня здесь, такое уже случалось прежде. И я могла
бы вышвырнуть тебя, если бы мне нужно было куда-то уехать".
- Значит, это твоя плата? - спросила она, пока он одевался. - Ты долго
собирал их? Здесь так много. Конечно, на Востоке денег куры не клюют. Я
что-то не припоминаю, чтобы у других водителей, с которыми я разговаривала,
были такие деньги.
- Ты считаешь меня водителем? - оборвал ее Джо. - Послушай, я езжу в
этом рыдване не как водитель, а для охраны от бандитов, выгляжу как второй
шофер, похрапывающий в кабине.
Плюхнувшись в кресло в углу комнаты, он откинулся назад, притворяясь
спящим, челюсть его отвисла, тело расслабилось.
- Видишь?
Сначала она ничего не разобрала, но потом поняла, что в руке у него
был нож с тонким, как у ножа для чистки картофеля, лезвием. Ну и ну! Откуда
это он вытащил его? Из рукава что ли? Или прямо из воздуха?
- Вот зачем меня наняли служащие фирмы "Фольксваген", благодаря
послужному списку. Мы сумели защититься от Хазельдена с его коммандос. Он
был их предводитель.
Его черные глаза заблестели. Он улыбнулся Юлиане.
- Догадайся, кто прихватил полковника, когда все кончилось? Когда мы
поймали их на берегу Нила - его и еще четверых из его группы в пустыне,
через несколько месяцев после окончания битвы за Каир. Как-то ночью они
сделали на нас налет, чтобы добыть бензин. Я стоял на часах. Хазельден
подкрался, весь вымазанный сажей - и лицо, и тело и даже руки. В этот раз у
них не было проволоки, только гранаты и автоматы, очень шумное оружие. Он
пытался перебить мне гортань, но я его прикончил.
Смеясь, он одним прыжком перемахнул расстояние от кресла до Юлианы.
- Давай собираться. Скажи в зале, что ты берешь отпуск на несколько
дней. Позвони туда.
Его рассказ вовсе не убедил ее. Возможно он никогда не был в Северной
Африке, даже не сражался в войне на стороне Оси и вообще не воевал. Какие
бандиты?
Это изумило ее. Насколько ей было известно, ни один грузовик,
проезжавший Канон-Сити с Восточного Побережья, не имел вооруженного
профессионала-наемника в охране. Возможно, он даже не жил в США, все врал с
самого начала, плел для того, чтобы заманить ее, заинтересовать, придать
себе налет романтичности.
"Может быть, он - сумасшедший, - подумала она. - Какая ирония... Я
могла бы на самом деле сделать то, в чем столько раз уверяла других, что
делала: использовать свое дзю-до для самозащиты, чтобы уберечь свою
девственность? Свою жизнь. Но, скорее всего, он просто какой-то бедный
итальянец из низов, всю жизнь месивший грязь, утешая себя им же самим
выдуманной славой. Он Хочет устроить грандиозный кутеж, промотать все свои
сбережения, прожить их и потом снова вернуться к своему нудному
существованию. А для полноты счастья ему нужна девушка".
- Хорошо, - ответила она. - Я позвоню в зал.
Выходя в прихожую, она подумала: "Он купит мне дорогие платья и
возьмет меня в какой-нибудь роскошный отель. Каждый мужчина жаждет иметь
по-настоящему хорошо одетую женщину до того, как умрет, даже если ему
самому придется покупать ей одежду. Этот кутеж, возможно, цель всей жизни
Джо Чинанделла. Но он проницательный: как он прав в анализе моего
поведения. У меня всегда был нервный страх перед всеми мужчинами. Френк
знал об этом тоже. Вот почему мы и порвали, вот почему меня охватило сейчас
такое беспокойство, такое недоверие".
Когда она вернулась из телефона-автомата, то увидела, что Джо снова
погрузился в "Саранчу", время от времени издавая нечленораздельные звуки и
ничего вокруг не замечая.
- Ты же собирался дать мне почитать эту книгу.
- Может быть, пока я буду вести машину, - ответил Джо, не отрываясь от
страницы.
- Ты сам собираешься вести? Но это же мая машина!
Он ничего не ответил, просто продолжил чтение.
Роберт Чилдан стоял возле кассового аппарата, когда, подняв глаза,
увидел высокого тощего мужчину, вошедшего в магазин. На мужчине был немного
вышедший из моды костюм, а в руках плетеная корзина. Мелкий торговец. Но
тем не менее у него не было добродушной улыбки, совсем наоборот, на его
жестком лице было печальное, даже угрюмое выражение. Он скорее напоминал
водопроводчика или электрика.
Рассчитавшись с покупателями, Чилдан обратился к вошедшему мужчине:
- Вы от кого?
- Я представляю фирму "Ювелирные изделия ЭдФренк", - пробурчал
человек.
Он поставил свою корзину на свою корзину на один из прилавков.
- Не слышал о ней, - прохаживаясь, заметил Чилдан.
Мужчина отстегнул крышку корзины и, делая массу лишних движений,
открыл ее.
- Все ручной работы, каждый предмет уникален, выполнен по оригинальным
эскизам. Медь, латунь, серебро. Даже вороненное железо.
Чилдан заглянул в корзину. Специфический блеск металла на черном
бархате.
- Спасибо, это не по моей части.
- Эти предметы представляют американское художественное ремесло.
Современное.
Отрицательно мотнув головой, Чилдан вернулся к кассовому аппарату.
Некоторое время посетитель неуклюже возился со своим бархатным панно и
корзиной. Было непонятно, то ли вытаскивает панно из корзины, то ли ставит
его назад. Казалось, что он понятия не имеет о том, что делает. Чилдан
наблюдал за ним, скрестив руки и размышляя о различных сиюминутных делах. В
два часа у него свидание, где он должен показать несколько старинных чашек.
Затем в три должны принести еще одну партию изделий из лаборатории
Калифорнийского университета, где проверялась их подлинность. В последнюю
пару недель он не прекращал передавать различные изделия на проверку с того
самого злополучного происшествия с кольтом сорок четвертого калибра.
- Все эти изделия произведены без напыления или гальваники, - сказал
посетитель с плетеной корзиной.
Он извлек из нее ручной браслет.
- Цельная латунь.
Чилдан кивнул, не отвечая. Посетитель еще немного поторчит здесь,
перетасовывая свои образцы, но в конце концов уйдет.
Зазвонил телефон. Чилдан взял трубку.
Один из его покупателей справлялся о старинном кресле-качалке, очень
дорогом, которое Чилдан взялся для него починить. Работа еще не была
закончена и Чилдану пришлось на ходу выдумывать какую-то убедительную
историю. Глядя через витринное стекло на уличное движение, он успокаивал и
заверял клиента, в конце концов покупатель, несколько умиротворенный, дал
отбой.
"В этом не приходится сомневаться", - подумал он, вешая трубку. Вся
эта заварушка с кольтом сорок четвертого калибра основательно выбила его из
колеи. Он уже больше не взирал на свои товары с прежней гордостью. Даже
крупица подобного знания долго не выходит из памяти, сродни впечатлениям
раннего детства. "Что указывает, - размышлял Чилдан, - на глубокую связь с
нашим прошлым: здесь была замешана не только история США, но и события
нашей личной биографии. Как если бы возник вопрос о подлинности наших
свидетельств о рождении или воспоминаниях о дедах. Может быть, я, например,
не помню на сама деле Франклина Делано Рузвельта, синтезированный образ,
явившийся следствием обрывков подслушанных разговоров, так или иначе
дополнявших друг друга, миф, внушенный навязчиво сознанию, вплетенный в
ткани мозга, подобно мифу о Гайавате, о Чиппендейле, или вроде того, что
вот здесь обедал Авраам Линкольн, пользовался этими стаканами, старинными
ложками, вилками, ножами. Этого нельзя увидеть, но факт остается.
У другого прилавка, все еще неуклюже копаясь в корзине с бархатным
панно, коммивояжер произнес:
- Мы можем делать изделия по заказу как заблагорассудится клиенту,
если кто-нибудь из ваших покупателей имеет свои собственные идеи.
Его голос был каким-то сдавленным. Он прочистил глотку, глядя то на
Чилдана, то на какое-то изделие, которое держал в руках.
Он явно не знал, как уйти из магазина.
Чилдан улыбался, но ничего не говорил.
"Это не мое дело. Его - собраться и убираться отсюда. Пусть
ковыряется, сколько угодно. Такая неуклюжесть. Ему не следовало быть
коммивояжером. Мы все страдаем в этой жизни. Взгляните на меня. Целый день
мне достается от
...Закладка в соц.сетях
