Жанр: Научная фантастика
Год дракона
...нужны эти люди, Дракон.
Мне нужна их убежденность и вера в правое дело. В то, что наше дело - правое... И ты
сделаешь это для меня. Ты слопаешь их со всеми потрохами и выплюнешь к моим ногам,
полностью и безоговорочно готовыми служить нашему делу. Потому что никто, кроме тебя, на
это не способен.
- То есть? Что, какая-нибудь книга - или пусть даже целая библиотека - могут убедить
этих людей? Не смеши меня, величество. Да и что мне им сказать, если они...
- Вот и подумай, что им сказать. Им и пани Елене. Если ты сумел убедить в своей
правоте меня, не говоря о прочих, то уж кучка говорливых интеллектуалов не могут смущать
тебя просто по определению...
- Ну, убедить тебя было вовсе не таким уж сложным делом, величество.
- Да?!? Скажи-ка мне еще что-нибудь, чего я не знаю!
- Все, все, не вопи, величество, я понял. Но дело в том... Ну, мы не можем нравиться
всем. Так не бывает. Это нормально.
- Ошибка. Я - король, и я должен нравиться всем. Это аксиома. А ты своим
монашеским затворничеством мешаешь мне это всеобщее обожание фиксировать на нужном
уровне. Ты не монах, ты еврей.
- Девяносто без малого процентов населения, столько лет подряд считающих тебя
великим монархом, - это неприемлемый уровень?! Величество, ты просто зажрался.
- Возможно.
- Ты хочешь сказать, что мое правило про журналистов и всех прочих было ошибкой?
- Нет. Но стало ошибкой. Помнишь, ошибка, - это хуже, чем преступление.
- Величество, ты иногда меня удивляешь...
- Спасибо, дорогой.
- Ты знаешь, что у меня миллион важных дел? Миллион!
- У тебя всегда есть миллион других важных дел. А теперь будет миллион одно. Я ведь
не должен уговаривать тебя, как гимназистку? Вот и чудесно. Марина считает, что все наскоки
пани Елены на тебя - это вызов на ристалище...
- И вы хотите, чтобы я с этой щукой... ристался?!
- Что ты с ней будешь делать и в каком порядке, меня абсолютно не волнует, - в тоне
Вацлава появились отзвуки металла. - Я хочу, чтобы ты с ней для начала просто поговорил. А
что из этого вырастет, мы увидим. Я хочу, чтобы она... Чтобы лучшие из них были с нами. На
нашей стороне. Она - лучшая, Данек. Поверь мне.
- Ты как будто мне ее сосватать хочешь...
- Кто знает, Данек. Кто знает...
- Может, мне еще сфотографироваться для женского журнала?!
- Неплохая мысль, - ухмыльнулся Вацлав. - Ты у нас красавец-мужчина, так что я бы
не стал совсем уж пренебрегать этой идеей...
- Величество!!!
- Данек, надо немножко отпустить гайки. Это важно. И ты не можешь этого не понимать.
- Я понимаю, - пробурчал, остывая, Майзель. - Все я понимаю. Ох, бедный я,
бедный...
- Ты не бедный, не ной. Как назывался этот дурацкий сериал... "Богатые тоже плачут"?
Вот и твоя очередь пришла...
ПРАГА, "GOLEM INTERWORLD PLAZA". ИЮНЬ
От короля Майзель поехал прямо к себе, где и заночевал. Едва только начался рабочий
день, Майзель набрал код прямой связи Богушека:
- Доброе утро, Гонта. Зайди, поболтаем.
- Уже. Дверь не забудь открыть...
Через пять минут Богушек входил в его кабинет:
- Приветствую... Чего звал?
- И тебя тем же самым по тому же месту... Почему ты мне ничего не сказал?
- Потому что величество попросил меня, - после двухсекундной паузы проворчал
Богушек. - Если бы он приказал, ты узнал бы об этом сразу. А он попросил.
- Хорошо.
- Дракон...
- Ты поступил очень правильно. Очень. Я не сержусь. Правда.
- Дракон...
- Я все сказал, что хотел, Гонта. Просто я взбесился. Я видел материал... Ты сильно
занят сейчас?
- Да как тебе сказать, - усмехнулся в гренадерские усы Богушек. - Мы, менты, всегда
занятие найдем, чтобы начальству очки втереть...
- Мысль твою я уловил. Мне нужна информация по Елене Томановой. "Пражское
Время"... Ну, ты понял.
- Ясно. В каком направлении?
- Во всех направлениях. Полная информация, Гонта. Все, что можно. В том числе
психологические зарисовки, высказывания коллег и тому подобное. Все, что накопаешь. До
конца дня справишься? Список литературных трудов можно опустить.
- Понятно. Сделаем, начальник, все будет в цвет.
- Спасибо, дружище. Я знал, что ты меня выручишь...
Богушек шутливо приложил руку ко лбу и сделал отмашку, как бравый вояка из
второсортного боевика, и молча покинул кабинет. Они знали друг друга так давно и прошли
вместе через такое, что никакие лишние слова им были не нужны.
Незадолго до окончания рабочего дня Богушек сам принес данные. В некоторых случаях
он словно бы не доверял сетям - скорее демонстративно, чем на самом деле.
- И? Со щитом? - Спросил Майзель, как только тот вошел.
- С целыми царьградскими воротами, - пробормотал Гонта, подходя к столу и
протягивая Майзелю носитель. - Мне удалиться или будут вопросы?
- Нет, вопросов сразу, думаю, не будет, я сначала посмотрю материал. Но ты будь на
связи, ладно?
- Не вопрос... - Богушек как-то странно замялся.
Майзель заметил, конечно. И кивнул ободряюще:
- Ныряй, дружище. Тут неглубоко.
- Ты поаккуратнее с этой штучкой, Дракон, - вздохнув, буркнул Гонта. - Она даром,
что блондинка... Котелок у нее варит и язык, что твоя бритва...
- Ого, - Майзель откинулся в кресле и прищурился. - Пан Гонта, ты чего это?
- Да так, - по-стариковски вздохнул опять Богушек. - Чует моя ментовская жопа -
хлебнем мы с этой дамочкой...
- Ну-ну, без фанатизма, - Майзель выбил пальцами замысловатую дробь на
зеркально-гранитной поверхности стола. - Не в первый раз. Но за предупреждение премного,
как говорится.
- Давай, пойду я. А то все дела забросил, пока эту фифу прокачал... Звякни, если что...
- Обязательно, - Майзель кивнул и вставил носитель в порт компьютера. Богушек
снова вздохнул и вышел из кабинета.
Майзель открыл файл. И, увидев снимок, откинулся в кресле и, улыбнувшись, сложил
руки на груди.
Ай да Гонта, подумал он, ай да старый друг...
Фотография была явно гимназическая, черно-белая. Серьезно, без всякой улыбки,
смотрела в объектив молоденькая девушка, почти девочка, светловолосая, с мягкими,
правильными чертами еще по-детски чуть припухлого лица и яркими, пронзительно-чистыми,
наверное, голубыми или серыми глазами. В школьной форме и фартуке. И такие ямочки на
щеках...
Да нет, не может быть, нахмурился он. Этого просто не может быть. Потому что не может
быть. Никто. Никогда. Невозможно.
Он нажал кнопку "вниз", и экран продвинулся до текста.
Елена Томанова, год рождения... Ага... О-о, это интересно... Матиаш Томан, профессор
славистики, Карлов университет... А это еще интереснее. Мать, урожденная княжна
Мышлаевская... Ах, первая эмиграция... Стоп. Это из тех самых Мышлаевских? Внучка
адмирала Витгефта и баронессы фон Остен?! Ну, дела... Так мы и по-русски, наверное,
разговариваем. И, наверное, совсем недурственно... Та-ак... Поступила на факультет
журналистики Карлова университета в 198...-м. В 198...-м по студенческому обмену
направлена на учебу в Москву, на факультет журналистики МГУ. В 198... вернулась в Прагу.
Дипломная работа... Окончила с отличием... Стажировка в "Курьере"... Вышла замуж в 199...
Развод в 199... Хм. Какой это идиот выпустил из рук такое чудо... Ладно. Поехали дальше...
Снова "Курьер". Но... Ага, не понравилась тебе моя газетка, ну-ну... Какие мы
вольнолюбивые... "Пражское Время". Корреспондент... И сразу в раздел политики,
посмотри-ка. Редактор политического отдела... Выпускающий редактор политического отдела
с 199...-го. Радиопрограмма "Эхо событий". Странно, почему не ТВ, на такую красотку
сбегались бы со всех каналов просто поглазеть, рейтинг был бы на потолке... Может, поэтому и
не пошла? Хм... Ну, это все этапы большого пути, давай глубже, пан Гонта... Ага. Интересно.
Из МГУ исключена за пропаганду антисоветских идей среди студентов. Отчаянная девка, ты
посмотри. В восьмидесятых-то... Так... Зарегистрирован брак с Франтой Горалеком... А-а, и
этого хмырька я тоже знаю... Не удивительно, что она с ним не смогла долго выдержать.
Та-а-ак... Ну-ка, ну-ка... Обращалась в гинекологию госпиталя Св. Витта по поводу сохранения
беременности... Раз... Два, три... Девять раз... О, Г-споди, бедная девочка, что ж это такое там
с ней?! Анамнез... Диагноз: бесплодие. Ах, ты, срань Г-сподня, вот так номер... Осложнения
после аборта... Аборта? Какой еще аборт? В Москве... Ах, ты, ч-черт... Вот откуда ножки у нас
растут. Вот мы что видели... Ну, понятненько. Остальное можно, как говорится, и не читать.
Ладно, психоаналитик, дальше давай... Родители... Ого, в сорок с хвостиком годочков
доченьку родили, тоже отважные ребята, да будет земля им пухом... Ах ты, Б-же мой, как все
сразу, и отец, и мать - в один год, 199..., и как только пережила такое, бедняжка... Но
выкарабкалась, ты смотри. Так. Романы. Романы-романчики-интрижки. Ага. Этот. Ну, этот...
Ладно. Будем считать, что можно. Одобряем-с. И этот... А этот-то ей на кой хрен сдался?!
Твою мать, что ж это ее так на всякую интеллигентскую... Что за мужиков она себе выбирает,
просто обнять и плакать... Да с ними и любовью заниматься-то невозможно, только сопли им
подтирать, тьфу ты, прости Г-споди... Ага... Командировки... Да, действительно, несет ее черт
в самое пекло. Карабах. Чечня. Босния. Косово. Ливан. Венесуэла. А-а, вот тут бы ты без наших
ребят не выскочила... Слава Б-гу, успели... А что, меня это трогает?! Ух, как интересно...
Руанда. Никарагуа. Тимор. Опять Чечня. Вот неугомонная девка, просто бес какой-то...
Он опустил курсор, и целая подборка фотографий Елены в разных интерьерах - от
заснеженных кавказских склонов и выжженных солнцем иорданских ландшафтов до
буйно-зеленых сельв Коста-Рики и мангровых зарослей индонезийских тропиков - появилась
на экране. И везде она была в окружении мужчин - иногда до зубов вооруженных, иногда нет,
но всегда с удовольствием демонстрирующих свои мужские игрушки перед этой прелестной
женщиной, кажущейся невообразимо хрупкой... И у Майзеля что-то шевельнулось в груди.
Что-то похожее на ревность... Но он не придал этому значения. Потому что это было
невозможно.
Он продвинул экран еще на страницу вниз.
Да- да, конечно. Лучшие репортажи. Безрассудный вызов кровавым деспотам Кремля...
Ага, ага, понятно. Одни превосходные степени прилагательных. "Бриллиантовое перо".
Кукушка хвалит петуха... Любят себя господа интеллектуалы. Премии себе дают. Соль земли,
твою мать... Прямо не коллеги, а ангелы, христово воинство, чтоб их... Ну, понятно мне все.
Или не все, но очень многое...
Майзель снова набрал Богушека. Тот появился так быстро, как будто ждал в приемной:
- Будут указания?
- Машина у нее есть?
- Есть, - вздохнул Богушек.
- Н-да, что-то ты распыхтелся сегодня, - поморщился Майзель. - Что еще?
- Ну... Этот корчваген я бы поостерегся машиной назвать... Двести пятая "Пежо", и лет
ей точно никак не меньше двадцати...
- Вот же комплексы интеллигентские, что ж ты будешь делать... А водит она как?
- Как все бабы, - усмехнулся Богушек. - Ну, малость получше...
- Поставь маячок.
- Ну, начинается, - простонал Гонта и накуксился, как ребенок. - Уже стойку на нее
сделал, да?! Мало у меня работы?
- Думал провести меня, ментяра чертов?! Что за снимок ты мне подсупонил, засранец?!
Первый раз в первый класс?! Где ты его выкопал?!
- А я знаю, что у тебя на девочек не стоит, - проворчал Богушек, глядя в сторону.
- Тебе все равно не повезло. Потому что она давно не девочка и блондинка.
- Драко-о-он...
- Что там за московская история с абортом?
- А, пустяки, дело житейское. Широко известный в узких кругах пачкун. А что?
- Хочешь услышать детальные пожелания? - Майзель приподнял правую бровь. -
Скажи лучше, есть возможность?
- Да-а, младшего обидеть всегда легко...
- Гонта, перестань кривляться.
- Уже. Так что? Аннулировать?
- Да уж придумай что-нибудь. И доктора этого найди, черт его знает, сколько женщин он
в своей жизни покалечил...
- А скольким жизнь спас? И мир в семье? Суровый ты мужик, Дракон, - Богушек
поглядел на Майзеля исподлобья.
- Вот и проверь, скольких спас, а скольких покалечил, - оскалился Майзель и в упор
уставился на Богушека.
Тот не выдержал, отвел взгляд:
- И что?
- Выясни - и реши, что.
- Бу сде... - буркнул Богушек. И выдохнул: - Не царское это дело, Дракон...
Майзель оторвал взгляд от экрана и озабоченно посмотрел на Богушека:
- Что с тобой, дружище? - тихо спросил он. - Не хочешь отдохнуть? Возьми жену,
слетай на Майорку или на Мальту, поплавай в теплой водичке. Я уж как-нибудь перебьюсь
недельку, ничего со мной не будет. А?
- У меня все в цвет, Дракон. Зуб даю, - Гонта крутанул шеей так, что хрустнули
позвонки.
- Ну, добро, - Майзель прикрыл глаза и усмехнулся. - В цвет, так в цвет. А когда у
младшенькой твоей день рождения? Скоро совсем? Сколько ей будет, девятнадцать?
- Дракон...
- Все я знаю, братец мой Гонта. Все, - Майзель встал, подошел к нему, приобнял за
плечи, встряхнул. - Делай, что надо, и случится, что должно. Помнишь?
- Помню...
- Если не мы, то некому. Помнишь?
- Помню.
- Ну, молодец. Ты же знаешь, я просто не верю, что пакостники бывают маленькими.
Они все большие. Только некоторые болеют. Ты ведь меня понимаешь, Гонта?
- Понимаю, - Богушек чуть отстранился, и некое подобие улыбки прорезалось у него
сквозь усы.
- Ну, тогда работай, дружище, - Майзель похлопал его по плечу и ласково подтолкнул
к выходу.
ПРАГА, "GOLEM INTERWORLD PLAZA". ИЮНЬ
Через день Богушек попросился на аудиенцию. Майзель ждал его, сидя на диване в
мягком углу. Войдя, Гонта, не говоря ни слова, протянул ему газету. Это был российский
бульварно-скандальный листок "Мегаполис-Экспресс", свернутый на странице происшествий.
Майзель погрузился в чтение.
"Сегодня утром известный музыкант и исполнитель авторских песен М. был обнаружен у
себя дома в постели, связанный по рукам и ногам. В самом интересном месте у М. находился
пластиковый пакет с сухим льдом. С диагнозом "необратимые трофические поражения половых
органов вследствие длительного воздействия сверхнизких температур" М. был доставлен в
Московскую клиническую больницу им. Бурденко. Состояние М. характеризуется как
стабильно тяжелое. Медики выражают осторожную надежду на улучшение, однако
подчеркивают, что предстоит несколько сложнейших операций, исход которых предсказать
сейчас никто не берется..."
"Странное нападение было совершено сегодня на женскую консультацию № 18 в
микрорайоне "Медведково". Хулиганы не тронули никого из персонала и оставили в
неприкосновенности оборудование. По словам очевидцев, они выволокли из кабинета во двор
врача П. и в течение нескольких секунд превратили его пальцы на обеих руках в костяную
муку, как заявил нашему корреспонденту один из коллег П., поспешивший ему на помощь.
Хулиганы же буквально растворились в воздухе. Врач П., по сведениям анонимных
источников, много лет занимался незаконной частной практикой, в т.ч. абортами..."
Майзель бросил газету обратно Богушеку:
- Ну, Гонта, молодец. Просто массовик-затейник. Позабавил. Благодарю, братец, за
службу...
- Да ладно. Говно вопрос...
ПРАГА. КВАРТИРА ЕЛЕНЫ. ИЮНЬ
Получив приглашение на встречу в королевский дворец, Елена так удивилась, что даже не
раздумывала, - идти, не идти...
Она придирчиво пересмотрела весь свой гардероб, остановившись на брючном костюме
густого темно-синего цвета, который ей очень шел, и атласной блузке такого же оттенка,
декольтированной достаточно смело, что, впрочем, скрадывалось приталенным пиджачком
костюма. Украшений Елена никогда не носила, но надевать бижутерию на королевский прием
сочла неуместным. И выбрала старинный аккуратный золотой медальон с изображением
Мадонны, на темно-синей же бархатной ленточке, который подарила ей бабушка по матери на
крестины... Поколебавшись, решила, что каблук будет вполне ничего - сантиметров шесть, не
больше. Елена никогда не посещала прежде дворцовые мероприятия, - еще и потому, что
считала институт монархии архаическим пережитком. Хотя Вацлав V почти не оставил шансов
усомниться, что этот архаический инструмент умеет применять вполне современно... Ни
убавить, ни прибавить, подумала Елена. Ей было немного смешно, и мелькнула мысль надеть
джинсы... Впрочем, она никогда не была поклонницей эпатажных выходок. И она была
красивой женщиной, которая знала это о себе и пользовалась этим умело и с полным
удовольствием.
И когда ей позвонили из королевской пресс-службы, уточняя протокол и время прибытия,
Елена решила, что затевается что-то из ряда вон выходящее. И не ошиблась...
ПРАГА, ЛЕТОГРАДЕК. ИЮНЬ
После протокольной части, в самый разгар весьма милого и скромного фуршета, когда
Елену увлек разговор с одним из коллег с Третьего канала, к ней неожиданно приблизился
гофмейстер :
- Пани Томанова?
- Да?
- Ее Величество ожидает вас в библиотеке.
- Меня?! Это какая-то...
- Прошу вас, - гофмейстер склонился в полупоклоне и показал рукой направление, в
котором ей следовало двигаться.
Елене ничего не оставалось, как извиниться перед коллегой и подчиниться. Недоумевая,
для чего она могла понадобиться королеве, Елена зашагала вслед за гофмейстером.
Королева стояла у стола, видимо, заканчивая разбирать какие-то бумаги. Услышав их
шаги и выслушав короткий доклад гофмейстера, Марина улыбнулась:
- Спасибо, дружочек. Можешь возвращаться к гостям... Проходите, пани Елена, -
королева указала на кресла и шахматный столик в северном углу библиотеки и, пропустив
Елену вперед, прошла следом. Опустившись в кресло, пригласила и Елену: - Прошу вас,
дорогая.
Она была совершенно такая же, какой знала ее Елена по многочисленным фотографиям и
телерепортажам, - эффектная, стройная черноглазая шатенка с ослепительной нежной
улыбкой. И не скажешь, что у нее шестеро детей и возраст за сорок, подумала с оттенком белой
зависти Елена.
- Благодарю вас, ваше величество...
- Я знаю, вы удивлены приглашением и моим вниманием, - продолжила Марина. - Я
и его величество буквально на днях прочли вашу последнюю книгу...
- Спасибо. Это просто очерк...
- Нет-нет, пани Елена. Это не просто очерк, - королева с улыбкой чуть наклонилась к
Елене. - Я вами восхищаюсь. Вы удивительно смелая... Вы удивительно смелый человек.
- Я просто честный человек, ваше величество, - улыбнулась Елена. Ей неожиданно
польстила похвала королевы, и, осознав это, Елена слегка нахмурилась. - Я понимаю, что
этот... очерк несколько в стороне от моих...
- Именно поэтому мы и полагаем, что только вам по плечу то, о чем пойдет сейчас речь.
Мы хотели бы предложить вам пообщаться с паном Данеком.
- С... с кем?!? С Дра... с Майзелем?!
- Да, - и королева снова улыбнулась, утвердительно кивнув.
Вот оно, подумала Елена. И ощутила поднимающуюся внутри волну адреналина, -
Майзель? С ней? Неужели?!.
- Я знаю, что вы давно пытаетесь к нему подобраться, - сказала Марина. - Но он
никогда ничего никому не объясняет. Это сознательная позиция, вы, вероятно, догадываетесь...
- После всего, что я о нем писала, - он может согласиться? Простите, ваше
величество...
- Он уже согласился, пани Елена, - мягко улыбнулась королева, и Елена снова
удивилась, - какая все-таки чудесная улыбка у этой женщины. - Дело теперь за вами.
- Каким образом?!
- Мы с его величеством попросили его об этом. Мы полагаем, что настало время ему
выйти из тени на свет. Потому что он очень светлый человек, пани Елена. И вы лучше, чем
кто-либо другой, сможете это увидеть и объяснить.
- Я... мы имеем в виду одного и того же человека? Или речь о ком-то другом?!
- Именно о нем. Другого я не знаю, - спокойно сказала Марина. И легонько
дотронулась до руки Елены: - Я не думаю, что нам стоит слишком долго говорить о нем без
него самого. Поверьте, дорогая, - никто лучше, чем он сам, не умеет ничего говорить...
- Он разве умеет разговаривать? Я полагала, что он умеет только давить...
- О, нет, - покачала головой Марина. - Нет-нет... И вы знаете это. Вы защищаетесь. Я
понимаю вас, дорогая. Если хотите...
- Разумеется, я согласна.
- Вы не будете против, если я позову его?
- Сейчас?!
- Ну да, - пожала плечами Марина. - К чему откладывать дело в долгий ящик?
- И вы поэтому пригласили меня сегодня?
- Вы обиделись? - участливо-встревоженно спросила Марина, снова дотрагиваясь до ее
руки. - Ради Бога, мы хотели...
- Нет-нет. Просто... Это несколько неожиданно.
- Конечно. Но ведь вам интересно?
- Безумно, - просияла Елена. - Безумно, ваше величество. Вероятно, мне следовало
давно попросить вас походатайствовать перед ним...
- Ну, вряд ли он согласился бы на это раньше, - Марина, улыбаясь, смотрела на Елену.
- А что изменилось?
- Многое, дорогая. И я думаю, вам лучше будет узнать об этом от него самого...
Королева подняла висевший у нее на шее предмет, оказавшийся чем-то вроде пульта
управления, оформленным под кулон, за который его и приняла сначала Елена, и нажала на
кнопку. И встала. Поднялась и Елена...
Он вошел в королевскую библиотеку, и Елена опешила. Она никогда раньше не видела
Майзеля, - вообще никогда. Конечно, она слышала о нем очень много. И откровенных
глупостей, и вещей, более или менее похожих на правду. И знала, как относятся к нему
люди, - особенно в Праге. Ее это не то чтобы злило, - удивляло. Сама она никакого пиетета к
этому персонажу не испытывала, тем более заочно. К тому же для нее он был всегда абсолютно
недосягаем. Словно парил в небе... О, нет, Елена отнюдь не воображала его эдаким пузатым
буржуином с окровавленным топором, восседающим на огромном мешке с золотом, но... Она
знала, как его называют и за глаза, и в глаза, - Дракон. Что-то в нем такое имелось... Майзель
был жутко красив - именно жуткой красотой едва ли не на грани уродства: крупные, явно
семитские, черты не смуглого даже, а словно опаленного потаенным внутренним пламенем
лица, огромные уши, - еще немного, и он был бы похож на карикатуру на самого себя. Черные
блестящие, зачесанные назад, крупно вьющиеся густые волосы, даже на вид жесткие, как
проволока, высокий лоб... И он был значительно моложе, чем она могла подумать, - для
человека, который за такой короткий срок столько всего натворил: ее ровесник, быть может,
чуть старше, и уж в любом случае он принадлежал к ее поколению. Вдобавок он был такого
роста, что Елена едва доставала ему макушкой до плеча.
Одежда его поразила Елену едва ли не сильнее, чем все остальное. Высокие, до
зеркального блеска отполированные полуботинки из толстой кожи с квадратными носами,
каких уже сто лет не носили, узкие брюки, длинный, едва ли не до колена, не то плащ, не то
пиджак с тремя разрезами, взметавшийся при каждом движении, как крылья, "английским"
воротником и полудюжиной пуговиц, сорочка с V-образным вырезом у горла, обтягивающая,
словно резиновая, мускулы торса, - и все это из какой-то тускло поблескивающей ткани цвета
вороненой стали, легкой и движущейся на складках, как ртуть.
Это было не просто не модно - это было вообще не здесь и не сейчас. Вот это да,
промелькнуло в голове у Елены. Надо же, какое изысканно продуманное единство формы и
содержания...
Он улыбнулся, - Боже, какие великолепные зубы, а пасть, - и правда, как у дракона,
мысленно усмехнулась Елена, - и остановился в нескольких шагах от женщин, выжидательно
наклонив голову набок. Марина сделала приглашающий жест:
- А вот и наш долгожданный пан Данек собственной персоной... Здравствуй,
дорогой, - Марина протянула руку для поцелуя.
Надо же, хмыкнула про себя Елена, они даже не собираются скрывать от меня, что
отношения у них... неформальные. Ну, ладно, примем это, как аванс...
Майзель приблизился, приложился к королевской ручке и повернулся к Елене. Что за
глаза у него, зеленущие и сверкают, как у черта, просто гамма-излучение какое-то, с
раздражением подумала Елена. И протянула ему руку так, чтобы он при всем желании не смог
изловчиться ее поцеловать:
- Елена Томанова. "Пражское Время"... - у нее был приятный голос, насыщенный по
тембру и неожиданно глубокий.
- Ну, не только "Пражское Время", - шевельнул бровями Майзель. - Я регулярно
читаю вас, пани Елена. Наслышан, польщен и несказанно рад знакомству, - он
по-кавалергардски поклонился, и глаза его снова сверкнули, словно обожгли.
Ах, вот ты какая, подумал он, да фотографии все просто выбросить к бениной матери... В
жизни Елена выглядела прилично моложе своего возраста, пожалуй, лишь взгляд ее был уж
слишком резким и спокойным. Взгляд, к обороне готовый, юные женщины так не глядят,
вспомнил Майзель. И глаза у нее были такие яркие и такие голубые, что у него кровь застучала
в висках. Мягкие волосы с лунно-золотистым отливом собраны и приподняты в прическу,
чуть-чуть вытянутый овал живого, подвижного, нежного лица, высокая шея, перехваченная
бархатной ленточкой с медальоном, четкие брови и длинные, умело и ненавязчиво
подкрашенные ресницы, тонкие крылья носа, пожалуй, несколько длинноватенького, чтобы
счесть его совсем уж безупречным, - впрочем, так даже интереснее и куда ближе к жизни,
улыбнулся про себя Майзель, - и аккуратные маленькие руки с длинными музыкальными
пальцами и красивыми, коротко подстриженными, ухоженными ногтями... Пристрелите меня,
если этой женщине тридцать пять, подумал он. А фигурка-то, черт возьми, просто слов нет.
Да-а, породу не спрячешь...
Конечно, он сделал на нее стойку. Даже не стойку, а... Она была именно такая...
Нет, это невозможно, подумал Майзель. Этого просто не может быть. Потому что так не
бывает. Эй, Ты, как там тебя... Партнер... Ты что это там такое удумал, а?!.
Он смотрел на нее так долго, что это уже начинало выходить за рамки приличия. Похоже,
королева тоже заметила это... Елена, улыбнувшись, пришла ему на помощь:
- Что, я слабо соответствую вашему представлению о злобной фурии-щелкоперке?
- Не больше, чем я - вашему представлению о кровожадном людоеде, -
незамедлительно отпарировал Майзель. - Не знаю, как вы, а я этому рад.
- Первому или второму?
- А в совокупности...
Марина с улыбкой выслушала первый раунд их пикировки:
- Я чувствую, вы подружитесь... Прошу меня извинить, у меня еще одна встреча
сегодн
...Закладка в соц.сетях
