Жанр: Научная фантастика
Некробиотика
...уже в тот момент, когда стеклянная тюрьма
пересекла невидимую границу.
МакЛохлану свело горло и внезапный, пронизывающий холод сковал все
тело. Последнее, на что хватило сил, это закрыть голову руками.
Фелиция МакЛохлан, диктуя с больничной койки свою последнюю волю,
потребовала, чтобы ее тело кремировали. Майк, все еще не забывший оккультные
лекции, был тому ярым противником. Он искренне считал, что некоторое время душа
остается связанной с телом, а поэтому страдания мертвого тела могут принести
боль душе. Когда он сказал об этом отцу Кассиусу, тот чуть было не предал его
анафеме. Помирились только после похорон.
Этот случай всплыл в памяти не ради забавного совпадения. (Из
недавнего разговора стало понятно, что отец Кассиус полностью перенял
оккультное мировоззрение "раннего МакЛохлана"). Нет. Просто накатила ниоткуда
тщательно забываемая досада. Досада от того, что последние дни он не смог
провести в мире с единственным любящим его человеком. Перед сожжением это было,
пожалуй, главным, о чем стоило сожалеть.
Ни огня, ни дыма. Только уходящий холод и удивленные возгласы
толпы, сквозь которые прорезывался тренированный голос отца Кассиуса.
— Не трогайте! Подождите! Это я! — махал он руками, подбегая к
трибуне суда.
— Отец Кассиус! — рявкнул Последний Президент, одним звуком своего
голоса заморозив толпу. — Вы тоже со справкой о невменяемости? Кто позволил вам
отключить Живой генератор?!
— Я… — еще не отдышался священник, — я готов понести любую
ответственность! Но у меня есть доказательства, что вы не имеете права
распылять этого гражданина!
— А я снимаю свою кандидатуру защитника! — встрял адвокат. — Я все
доказательства предъявляю вовремя!
— Откройте ящик! — приказал священник судебным исполнителям.
Президент кивнул.
Отец Кассиус выдернул из-под бессознательного МакЛохлана
подписанный свиток, удостоверился сам и, гордо подняв бумагу над головой,
передал Президенту.
Судьи знакомились с документом. Так прячут улыбки подростки в
школе, передавая друг другу на уроке порнографическую картинку. Передавали
молча. Один только адвокат, возвращая бумагу Президенту, громогласно заявил:
— Я надеюсь, что мое заявление об отводе кандидатуры защитника
было должным образом занесено в протокол!
МакЛохлана, все еще оглушенного, вынесли с Живой зоны под руки два
дюжих охотника.
— Я хочу попросить прощения у подсудимого за некорректную работу
Живого и Мертвого жюри! — вытирая слезинку из угла глаза, произнес Президент.
Толпа замерла, ловя каждое слово. В наступившей тишине особенно громко сгорели
мухи, влетевшие в Живую зону, пока был отключен генератор.
— Его заявление с просьбой о помощи в добровольном распылении над
Большим каньоном будет принято к делу и удовлетворено в полном объеме!
Толпа выдохнула. Такого они еще не видели.
— Его нельзя в каньон! — в еще не разрушенной тишине кричала
Синди, прорываясь к трибуне. — Он невменяемый!
Подлейший из Киллголеймов не пускал ее дальше.
— Конечно, невменяемый! — позволил себе улыбнуться президент. —
Заодно и подлечится!
— Я поздравляю тебя, сын мой! — торжественно и величаво
перекрестил МакЛохлана отец Кассиус. — Теперь твоя душа имеет все шансы на
спасение! Этот поступок… У меня перехватывает дыхания от восхищения!… Это
лучшее, что ты сделал в своей жизни!
— Какой каньон?! — МакЛохлану, наконец, удалось подобрать челюсть,
чтобы слюна больше не текла. А еще он усилием воли сделал так, что два отца
Кассиуса слились в одно расплывчатое изображение.
— Не просто каньон, сын мой! Святое место, отмеченное благодатной
печатью господа нашего! Единственное место на этой грешной земле, где умирают
навсегда! — ликовал отец Кассиус. — А величие твоего поступка состоит в том,
что ты указал единственно верный путь пастве господней! Прощай, святой человек,
ибо сегодня же ты будешь у чертогов господних, потому что подвиг твой
равноапостольный! Прощай! И авторучку мою, верни, пожалуйста.
— Какую…
— Извини, но мне ее подарил кардинал Марчелло…
— Какой Кардинал?! Какая ручка?! Подонок в рясе, ты понимаешь, что
ты сделал со мной?!! Зачем ты меня убил?! — почти порвал связки удерживаемый
МакЛохлан, пока рот ему не заткнула жутким, во всю пасть, поцелуем подбежавшая
Стиша. От этого "поцелуя" Майк испытал больший шок, чем при втором пробуждении
в гробу, и просто упал на бетон, даже охранники не удержали.
— Убери от меня руки! — пинала Стиша ногой судебного пристава,
лежа на МакЛохлане — Я его любовница! Я ему пожрать принесла!
— А ты молчи, молчи пожалуйста! — шептал Майку на ухо ее
чревовещательский голосок, откуда-то с правого плеча.
— Я прощаю тебя сын мой… — грустно перекрестил их отец Кассиус. —
Прощаю и отпускаю все грехи твои, ибо не ведаешь, что творишь… Прости меня,
если сможешь… И ты, господи, тоже прости…
МакЛохлан не слышал.
— Я последние трусы продала, чтобы ему жратвы купить! — орала
Стиша, которую пытались оттащить охранники.
— Ни в коем случае не выкидывай этот пакет! — шептало, между тем
ее правое плечо. — Отдаю самое дорогое, что у меня есть!
Пришедшие на помощь Живые охотники Стишу от Майка таки отодрали, а
самого МакЛохлана безо всякого уважения забросили в люк какого-то мусоровоза.
— Ты меня очень повеселил! — раздался в голове знакомый голос. — Я
даже рад, что судьба выбрала именно тебя в качестве моего врага! Это
удивительно, но за такое короткое время тебе удалось показать мне лица других
моих врагов, о которых я раньше даже не догадывался! Не спеши ругаться, или
давать необдуманные ответы! Я отключаюсь, ты задал мне много работы!
Ответить МакЛохлан не успел. Снова открылся люк и стеклянный гроб
с тлеющими останками Грегори Киллголейма упал ему прямо на ногу. Сломанная нога
срослась еще до того, как мусоровоз поднялся в небо, но неприятное ощущение
осталось.
О Большом каньоне у МакЛохлана были отвратительные воспоминания.
Именно этой межягодичной складке матушки-земли он был обязан своим… Впрочем, по
порядку.
Маленький МакЛохлан только первый год ходил в школу. Мать
семейства каждые выходные устраивала обширную развлекательную программу, чтобы
вернуть в семью отца. Он как раз вернулся с повинной после многолетнего
круизного запоя, начавшегося как деловая поездка.
В тот, памятный раз, поехали именно в Большой каньон. А как же —
чудо природы! Такая высота! Капля камень точит и прочие скучные банальности.
К папаше, вместе с трезвым взглядом на мир, вернулась и вся
мерзость его характера. А Майкл уже в те молодые годы требовал регулярного
посещения психотерапевтической группы. Папаша имел по этому поводу особое
мнение и не боялся его высказывать. Так что вопрос об отправке малолетнего
раздолбая Майкла в закрытую военную школу уже несколько раз заставлял
материнское сердце обливаться кровью.
Если бы Майк просто помочился с огромной высоты…
Нелюбовь к журналистам в их семье имела веские основания. Писающий
МакЛохлан появился во всех выпусках новостей.
Дело в том, что на отвесной стене в этот злополучный день
занималась экстремальным альпинизмом какая-то эпатажная кинозвезда. А тут Майки
со своей малой нуждой. Оператор просто перевел объектив камеры на пару
сантиметров вверх и картинка получилась — загляденье!
Жизнь актеру спасла обычная веревочная страховка, так что до суда
дело не дошло. После этого случая кинозвезда снялась во всех роликах шампуней и
мыла. А Майк поехал учиться ходить строем.
Теперь проклятый Майклом Большой каньон должен был стать его
вековечной могилой.
МакЛохлану не впервой было осознавать, что в скором времени он
может умереть, причем умереть навсегда. За последние дни это чувство даже
успело набить оскомину. Вечный страх разрешился фарсом и оставил после себя
пустоту, утонуть в которой при жизни было страшнее, чем гримасы
поистрепавшегося пугала смерти.
Перед тем, как лечь на лечение к розовощекому доктору, МакЛохлан
четыре часа стоял на коленях и молился, призывая на помощь свою и богоматерь.
По-хорошему, надо было помолиться и сейчас, но эта авторучка…
Значит, надо было провести жалкие остатки времени в хороших и
добрых воспоминаниях. Ведь столько было в жизни прекрасных моментов!
В следующую секунду МакЛохлану стало ужасно стыдно, но поделать с
собой он ничего не мог. Под руку попался пакет, который всучила ему Стиша.
Надо было бы провести это время с чистыми мыслями. Но МакЛохлан
выхватил из пакета бутылку с водой, сделал два огромных глотка и впился зубами
в засохший сэндвич, не успев даже как следует содрать пластиковую обертку.
Салат из тунца, приправленный отходами нефтяного производства, он
черпал из судка рукой. Запил королевскую трапезу водой. Термос, наверное, с
кофе, жирными руками не открывался. Но от него шло такое приятное тепло, что
МакЛохлан ласково прижал его к набитому животу брючным ремнем и приготовился к
перевариванию и приятным мыслям.
Успел. Крышка люка открылась секунд через десять.
В ненавистной военной школе теоретически обучали технике прыжков с
парашютом. Было даже несколько тренировок над пропеллером, но разрешения
прыгнуть по-настоящему родители не дали.
Тем не менее, МакЛохлан удачно "лег" на воздух и провожал взглядом
стеклянный гроб с прахом старшего Киллголейма.
В облике каньона многое изменилось. Пропала река. Ее просто не
было видно. Все дно устилала черная пленка, которая мешала правильно определить
расстояние.
Умирать третий раз на дню было скучно. Но, маленький, стыдливый
страх оставался. Хотя, признаться честно, воровать у однокурсников печенье было
страшнее.
Пролетая уровень земли, Майк уже выровнялся по центру каньона и
обстоятельно приготовился прочитать последнюю свою молитву.
— Эй ты! — заорали ему в левое ухо.
— Тедди? — удивился МакЛохлан и чуть было не сорвался с воздушного
потока, удивленно глядя на возникшего в отдалении духа.
— Сэмюэль Говард Кейт! — проорал в ответ дух. — У тебя
коммуникатор есть? Вижу, что есть! Позвони срочно Живым охотникам и заяви, что
владельца консервной фабрики "Кейт и сыновья" сбросили живым в каньон его же
собственные братья, вместе с прахом покойного папаши!
— Я пытаюсь молиться!
— Успеешь! Тебе это в чистилище за годы молитв зачтется! А я за
тебя наверху словечко замолвлю! Звони быстрее, пока не долетел!
— Нельзя сотрудничать с духами!
— И как тебя накажут? Поднимут из этой ямы? Звони скорее, иначе я
твою душу до слизистого состояния доведу, мне терять нечего!
— Дай мне хоть раз в день по-человечески подохнуть! — сорвался
Майк.
— Быстрее! Я денег дам!
— Заткни себе свои деньги… — орал Майк, а дух, попытавшись
приблизиться, вдруг начал таять в воздухе.
— Ну, пожалуйста! Я же завтра слизнем буду! — ныл дух, отлетев на
безопасное расстояние.
— У вас же здесь память общая! — бурчал смилостивившийся
МакЛохлан, пытаясь развернуть коммуникатор экраном к себе. Браслет впился в
руку, а держать равновесие становилось все труднее. Стены сужались. — Пускай
городские духи с охотниками разговаривают!
— Память у нас здесь общая! — нервно следил дух за безуспешными
попытками МакЛохлана. — А совести у нас совсем нет! Быстрее, умоляю…
Шлеп.
Врачи, успокаивая родственников разбившихся парашютистов, говорят,
что смерть эта даже менее мучительна, чем смерть во сне, на собственной
кровати. Шлеп, и все. Словно выключателем щелкнули.
Идеально черное дно тоннеля, жадно поглощающее свет, сыграло с
МакЛохланом плохую шутку. Только разбившийся в мелкую крошку гроб Киллголейма
пытался вернуть его к реальности скоростью своего приближения. Но связь с
реальностью в данный момент была у Майка очень непрочной. Он даже не понял, как
соприкоснулся с землей.
Не понял. Но почувствовал. В изменившем свое течение времени его
тело медленно вдавливалось в податливый порошок, и было отчетливо слышно, как
хрустит и сплющивается каждая косточка.
Словно тюбик с зубной пастой под колесами машины, тихо хлопнув,
лопнула и расползлась печень. Больнее всего непроглядно черный порошок
вдавливал в затылок глазные яблоки. Когда песок высоких технологий заполнил
все, благодатная тьма поглотила и боль.
Самое противное в этой ситуации было то, что все эти злоключения
тела сам Майк наблюдал как будто со стороны. Точно определить местоположения
"себя" относительно тела не представлялось возможным, поэтому пусть будет "со
стороны". Только сторон было как минимум две.
С одной стороны МакЛохлан чувствовал себя достаточно комфортно.
Ничего не болело, ничего не беспокоило, тепло, удобно, никаких "крошек в
постели". С другой стороны терять сознание при попытках умереть МакЛохлану
нравилось. Это, как бы правильно сказать, снимало ответственность.
Бессознательное состояние оправдывает любое событие и придает шарм
существованию. Каким образом? Ты проснулся, а вокруг столько новостей! А ты не
виноват! Тебя не было! А теперь приходилось быть.
Вообще— то МакЛохлан догадывался, что у духов есть органы чувств.
Иначе как бы они могли видеть, слышать и разговаривать? Но почему первым
проснулось обоняние? Майкл, даже будучи в мертвом теле, дышал все меньше и
меньше. А когда тела нет? Зачем обоняние?
Сам запах его совсем не удивил. Как тогда, в магазине. Мама
покупала индейку к рождеству и необдуманно заявила продавцу, что от птички
пахнет.
— А что вас удивляет, мэм? — совершенно разумно возразил продавец.
— Она же мертвая!
А потом вдруг снизошло озарение. Так вот для чего нужен запах!
Какая же идиотская душа будет подниматься и воспарять, если тут тепло, удобно,
комфортно? Не-ет! Нужен стимул.
Сначала МакЛохлан, будучи под впечатлением от различных
художественных произведений, в которых душа расстается с телом, попытался
пассивно воспарить. Поднять руки к небу и устремиться в сияющую высь. Счет
времени был потерян, но тянуть руки к небу в такой позе стало жутко неудобно.
Еще один стимул?
Тогда Майк попытался оттолкнуться от собственного тела ногами. Ног
не было. Он их не чувствовал, они его не слушались. Впрочем, ни у одного из
встретившихся ему духов ног не было. А руки были.
Вот руками он и выкапывался из этой темной и зловонной обители.
Выкапывался, как сквозь груду песка и на этот раз все удалось. Яркий свет
штормовой волной ударил в глаза, а когда МакЛохлан попытался прикрыть глаза
рукой, то свет только усилился.
МакЛохлан привыкал глазами к тому облаку света, в центре которого
он находился. А еще приходилось привыкать к тому, что сам он теперь состоял из
света. Особенно ярко светились руки.
Когда собственная светоносность была воспринята как удивительный,
но факт, Майк огляделся. Облако света имело идеально круглую форму, футов
двадцати в диаметре. Светился не только МакЛохлан. Светился песок. Светящийся
песок шевелился, словно живой, как тогда, в ведре с останками Мэлори. На краю
светлого круга стояла расплывчатая фигурка духа и призывно махала Майку
прозрачной рукой.
— Я прошу прощения, молодой человек, вы не могли бы выключить
дефлектор? — привидение пыталось перекричать шум в ушах МакЛохлана.
— Чего сделать? — изо рта сыпался песок.
— У вас в животе. Продолговатый такой цилиндр. Выключите,
пожалуйста, а то я подойти не могу. Не кричать же нам на весь каньон?
Светящийся Майк послушно глянул в то место, где раньше у него был
живот. Стишин термос кофе при падении пробил туловище насквозь, но на
самочувствии это никак не отражалось. Странным было то, что из-под торчащего
термоса сочилась по светящейся коже ярко-ярко красная кровь. Бывает кровь у
привидений?
Термос сидел крепко. Пришлось со всей силы упереться в него руками
и протолкнуть так, чтобы он выпал из спины. А вот это было больно. Только
жалеть себя оказалось некогда. Майк едва успел выдернуть руку из собственного
брюха — так быстро затягивалась рана. И почти в то же мгновение по вернувшимся
ногам забегали мурашки.
— Там повернуть надо! — продолжал махать руками настоящий призрак
— Сверху, под крышкой, есть выключатель. Надо на крышку надавить, она откроется
и там выключатель!
Самым тяжелым, в этой ситуации, было понять: где верх, а где низ.
Щелчок выключателя ударил по МакЛохлану космическим холодом. Моментально
слиплись пальцы на руках, на носу начала расти сосулька.
— Не тратьте энергию! Тушите свет! — кричал в лицо призрак с
такими знакомыми чертами лица. — Срочно представьте, что вы в полной темноте!
Это МакЛохлан умел. Потеплело моментально, но все равно было
холодно. Чертовски холодно.
— Так вот каким образом Стиша зажигала на пальце лампочку… Удобно…
Когда ж я сдохну? — молча возмущался Майк.
— И с чего это вы решили тут иллюминацию устроить?! Время совсем
не рождественское, — по-доброму бурчал дух Грегори Киллголейма.
— Я знаю, кто вас убил! — вместо "здравствуйте" выстучал зубами
МакЛохлан.
— Да, об этом много говорили! — беззаботно отозвался дух. — Вы не
могли бы еще немного покрутить этот выключатель?
— А что это? — кивнул МакЛохлан, удивленно разглядывая свои,
совершенно целые конечности.
— Это дефлектор! — как будто между делом рассказывал призрак
Грегори Киллголейма. — При создании Живых генераторов мы его использовали для
защиты измерительных приборов. Он частично экранирует действие Живых
генераторов на площади, которая зависит только от заряда батарейки. Мне тогда и
в голову не приходило, что его можно использовать таким образом! Столько Живых
могли спасти! Нужно еще несколько раз провернуть переключатель в сторону
выключения.
— Это ваш сын вас подставил! — продолжал индивеющий МакЛохлан. —
Он мне еще до того, как экран упал, сказал, что хочет замочить своего папашу
под видом несчастного случая!
— Я понимаю ваше возмущение, молодой человек. Еще, еще
поворачивайте, эту крышку надо совсем отвинтить. Дело в том, что я уже
окончательно и бесповоротно мертв. Мертв, рад этому и ничего с фактом своей
смерти поделать не могу. А мстить и заниматься прочими глупостями не имею ни
времени, ни желания. Меня, знаете ли, ждут. Выбросьте эту крышку и высыпайте из
цилиндра порошок.
Из термоса вышло около трех унций снежно-белого песка. Майкл
заметил, что вокруг них начинает собираться кучка разнообразных по форме и
содержанию духов, числом около пятнадцати.
— Вы не подумайте, Майкл, кажется, вас зовут? Да. Майкл МакЛохлан.
Тот самый, который пригрел под своим крылышком этого змееныша Дорвина. Я не
ошибаюсь?
— Он обокрал меня. И сына моего убил…
— Сочувствую вам всей душой. Теперь выкручивайте продолговатую
капсулу. Сочувствую, но ничуть не удивлен. У Дорвина, знаете ли, склонность
характера такая. Он от этого, я так понимаю, удовольствие получает.
— Но он там живой ходит! А вы и я тут!
— Вот вам и карты в руки! А мне остается только пожалеть, что я не
увижу своего настоящего сына!
— У вас есть еще один сын? — насторожился МакЛохлан.
— Еще нет. — сделал первую существенную паузу в разговоре
Киллголейм. — Но он должен вот-вот родиться. В генетическом плане он мне,
конечно, не совсем сын. Процентов, может быть, на двадцать семь. Но это плод
усилий всей моей жизни. Хотелось хотя бы при рождении присутствовать…
— Ну, меня шпагой явно не "плод" проткнул! Ой…
— Разлили? Не волнуйтесь, это не опасно. Надо эту жидкость вылить
прямо на порошок и подождать чуть-чуть. Заодно и согреетесь. Скоро отсюда тепло
пойдет, очень жарко будет. Вы только не пугайтесь, для вас это даже полезно. А
вот мне такая штука могла бы очень навредить. Можно вопрос? Вас сюда специально
послали?
— Нет. Я добровольцем…
— Это из-за личной вражды ко мне? Не сочтите за бестактность, но
очень хочется узнать: кому понадобилось мое бренное тело? Или вы из этих, из
оппозиционеров?
— Нет. Я сдуру подписал церковную бумагу о добровольном
распылении.
— Это действительно не самый умный шаг. С вашей программой
базальной наноподдержки умереть вам будет очень и очень сложно. Даже здесь. Вы
видели, как меня распыляли?
— В-видел… — с трудом сдержал тошноту Майкл.
— Вот так попробуйте. Только не забудьте, что голову надо держать
отдельно от туловища не менее суток. Не знаю, чем лично вы это заслужили, а моя
вина очевидна. Просто поглядите вокруг. Во всем этом есть большой кусок моей
работы.
— Я лечился у вас… тогда еще.
— Правильно! Именно для этого все и создавалось. Но нет!
Обязательно было пойти дальше, до самого маразма! "Люди заслуживают абсолютной
свободы!". Красиво звучит? Мне раньше нравилось. Думал, вот сделаю человечество
свободным сначала от голода, потом от болезней. А потом, прости господи, и от
смерти! А получилось, что сделал их свободными от…
От распотрошенного термоса повеяло теплым ветерком. Нижняя часть
призрачного Киллголейма начала медленно таять в воздухе.
— Началось! — сбился с мысли дух. — Можно я вас попрошу об одном
одолжении? Если увидите моего… моего настоящего сына… Просто передайте привет.
Призрак отлетел на несколько шагов и его внешний вид полностью
восстановился. Он о чем-то пошептался с кучкой белесых зевак, и те начали
суетливо разбегаться в разные стороны. Подальше от Майка. Когда МакЛохлан
проводил взглядом самого неуклюжего из духов, Киллголейма уже не было. Хотя
Майк совершенно четко видел, да и просто знал, что тот никуда не убегал.
Как в осеннем лесу от костра, от останков термоса шло сильное, но
не обжигающее тепло. Майк инстинктивно придвинулся к теплу поближе, но тут же
подался обратно. Создалось впечатление, что загорелась кожа. Жар был и приятным
и обжигающим одновременно. МакЛохлан поднялся на ноги и побежал прятаться за
ближайший камень.
Это он вовремя сделал, потому что поблизости от "костра" песок
взбунтовался. Песок бурлил, словно громадный чан с ведьминым зельем. Вместо
пузырей из-под песка лезли рассыпчатые черепа и прочие фантазии в духе Босха.
Скучное зрелище.
Майка оно интересовало мало, и все благодаря соседу. Дух Самюэля
Кейта взялся за его воспитание не успел Майк закатиться за камень.
— Коммуникатор не разбил? — жадно поинтересовалась призрачная
личность, высунувшись из камня.
В этот момент волны жара от "костра" схлынули так же неожиданно,
как и накатились. Призрак вылез из камня целиком.
— Я-то хоть спрятаться могу! — обвинительно кинул он МакЛохлану. —
А местных слизней ты, как пить дать, развоплотил. Чего они тебе плохого
сделали? Звонить будешь?
Майк, даже не пытаясь ввязываться в дискуссию, нажал на кнопку
голосового доступа к коммуникатору.
— Только, когда дозвонишься, — продолжал лекцию убиенный Кейт, —
ты не говори, что это тебе дух рассказал! А то не поверят, да и сам за это
получить можешь, по самый локоть. Говори, что своими глазами видел, как эти два
урода своего собственного брата в пьяном виде в каньон бросают!
— А откуда мне знать, что это именно тебя бросают? — возмутился
Майк, позабыв о голосовом наборе.
— Ну чего вы напрасно спорите? — надтреснуто поинтересовался
коммуникатор — Все равно абонент отключен, да к тому же находится вне действия
сети. К тому же чуть меня не разбил. Браслет точно поцарапал.
— То есть позвонить никак? — убито прошептал в пьяном виде
убиенный Кейт.
— Позвонить можно, только никто не услышит, если вас вообще кто-то
захочет слушать. И нечего меня выключать! Я еще не договорил…
— Слушай, шарманка… — угрожающе протянул МакЛохлан, стягивая
браслет с руки.
— Вот только не надо меня об камни! — аж завибрировал
коммуникатор, не давая расстегнуть браслет.
— Опять угадал! — буркнул МакЛохлан.
— Если хотите знать, — вибрировал коммуникатор, — меня приобрели
на распродаже за смешную сумму, и это при моих-то
...Закладка в соц.сетях
