Жанр: Научная фантастика
Театр теней 1. Вид на битву с высоты
...Наконец мир был достигнут и номера готовы.
Порейко проводил гостей наверх, я не мог подняться с ним - не звали. Хотя мне очень
хотелось узнать, когда они собираются встретиться, чтобы не спеша поговорить.
Я рассчитывал на свои преимущества как шофера. Порейко захочет отправиться на
встречу в машине.
Я угадал.
Спустившись от генерала, Порейко велел мне отвезти себя домой, а потом к восьми
вечера подать тачку к подъезду.
- Может, вас куда-нибудь подвезти? - спросил я Александру. Я был не виноват - она
сама дарила мне взгляды, которые расшифровываются однозначно.
- Нет, - ответил за нее Порейко. - Мы будем заняты до вечера.
- В следующий раз, - подтвердила Александра. И опять же не голосом, а взглядом
сказала куда больше, чем заключалось в этой фразе.
Я пришел домой. Я легко привыкаю к новым местам. Вот и Аркашину квартиру считаю
домом.
Аркадий был дома, и не один. Но я об этом догадался не сразу и повел себя нетактично.
Я прошел на кухню, где Аркадий сидел у маленького телевизора - смотрел футбол. Я
выложил на стол колбасу, сыр и поставил банку растворимки.
- Ну как тебе у нас служится? - спросил кузен.
- Встречал начальство.
- Значит, операцию готовят.
- Какую?
- Контрабанду. А может, разборку. Обо мне он не спрашивал?
- Порейко считает, что ты связан с милицией.
- Почему?
- Меня он не информировал. Но Жора сказал, что Александре ты мог понравиться.
- Не было ничего, - начал Аркадий, но потом замолк, вспомнив нечто неприятное. И
обернулся к двери в комнату.
- Ну и идиот, - сказала Рита, появившись в халате из комнаты, где она, оказывается,
спала на диване. - Она же на Аркашку глаз положила. Я ее за это отшила.
- Здравствуй, - сказал я.
- Не перебивай! - вскинулась Рита. - Ты не представляешь, какая это дрянь, шлюха
продажная! Ах, я ветка, я травинка - она травинка из железа. Для нее мужики - ступеньки в
лестнице. Скажи спасибо, что живым остался.
- Это была случайность, - возразил Аркадий.
- Случайность? Только ты мне об этом не рассказывай. У меня от вашей лапши все уши
отсохли.
Они говорили, как будто меня не было в комнате. Я прервал перепалку.
- Порейко сегодня угрожал Аркадию. Мне не понравилось, как он говорил, - сказал
я. - У меня создалось впечатление, что он, то есть его люди, не выносят Аркадия.
- И тебя? - спросила Рита.
Она забрала тяжелые медовые волосы в пук на затылке и, взяв со стола резинку,
перетянула ею хвост.
- И меня, - признался я.
- Поэтому и позвали в шоферы?
- Отчасти. А что, у него не было шофера?
- Хорошего шофера не было, - сказал Аркадий. - Был один парень, но его порезали в
какой-то разборке, до сих пор в больнице отлеживается, в областной.
- Ты бы уехал куда-нибудь, Аркадий, - сказала Рита, - Хочешь, я с тобой уеду?
- В круиз за пять тысяч баксов? - спросил Аркадий.
- В Курскую область, - сказал я, - к родственникам. Отдохни. Сейчас ты вряд ли
особенно нужен на фабрике.
- Как раз сейчас я и нужен, - возразил Аркадий. -У нас многое решается.
- А черт с ним, пускай его пристрелят, - сказала Рита. - Он сам нарывается.
- Ничего они не сделают, шакалы. Только ты эту тачку паршивую у моих окон не ставь.
А то я тебя с тачкой вышвырну подальше, - сказал Аркадий.
Я спустился, отогнал машину немного в сторону, благо место было, а когда вернулся,
Рита уже ушла.
Я не заметил, как она вышла из подъезда.
Я улегся на диван и спросил Аркадия:
- Надеюсь, ты работаешь с дядей Мишей не только потому, что не выносишь Порейку.
- Все не так просто, - ответил Аркадий и невесело рассмеялся.
- Тогда слушай внимательно, - сказал я. - Сегодня мы с Порейкой встречали людей из
центра.
- Ты уже говорил.
- Приехал почетный председатель генерал Чулков. С ним реальный хозяин Фонда -
Рустем Марков. Запомнил?
- Несложно.
- Третий - на подхвате, но характерно, что он или из "Памяти", или "баркашовец", я их
плохо различаю - черный мундир, много ремней, и сапоги скрипят. Однако он у них прислуга
- носит чемоданы. Они остановились в гостинице. Немного поскандалили, поэтому местный
милиционер приходил объясняться, и Порейко ему что-то сунул.
- Ничего удивительного, - сказал Аркадий. - Гостиница у милиции под "крышей".
Они следят, чтобы был порядок.
- Сегодня вечером они будут что-то обсуждать. Я постараюсь подслушать. Пока мы
будем в гостинице, пожалуйста, передай в Москву информацию о приезде генерала Чулкова.
- Не талдычь. Сделаю.
- И тут же, как сообщишь, уходи. Прошу тебя. Приказать не могу, но очень прошу. И
Рита просит. Ты ей доверяешь?
- Нечестный прием, - улыбнулся Аркадий. - Ритка здесь ни при чем.
- Когда я вернусь ночью - чтобы тебя не было. Останешься в Курске, пока тебе не
скажут возвращаться. Ключ под половиком.
- Ну ладно, ладно, - сказал Аркадий.
Он открыл шкаф и стал вынимать что-то - наверное, белье Мне было очень неловко.
Какого черта я заставляю людей срываться с места, куда-то нестись, как преступников?
Без десяти восемь я попрощался с Аркадием.
- Послание мое отправишь, не забудешь? - спросил я.
- Не забуду.
Он почти обнял меня, коснулся ладонями плеч и отстранился. Я спустился вниз, к
машине, и погнал ее к дому Порейки, не хотел опаздывать - шофер должен быть
безукоризненным. Я прибыл вовремя - мои хозяева уже стояли возле дверей.
- Чего опаздываешь? - буркнул Порейко. Я выразительно посмотрел на часы.
- Не сюда в восемь, а там надо быть в восемь, - проворчал шеф.
- Ты не прав, Дмитрий, - сказала Александра. - Ты велел ему здесь к восьми быть.
- А ты бы помолчала, - сказал Порейко. Александра чуть улыбнулась, как улыбается
мудрая мать, слушая вопли своего младенца.
Вечер был бархатным, темнело, жужжали комары.
У гостиницы нас ждал Одноглазый Джо. Жоры не было.
Порейко первым вбежал в гостиницу, словно боялся хоть на минуту опоздать. Александра
задержалась у машины.
- Александра, - сказал я. - Я боюсь, что они замышляют что-то плохое против
Аркадия. Ты могла бы этому помешать?
- Ты бы лучше о себе думал, - ответила Александра. - Ты на подозрении, хуже чем
Аркашка.
Она быстро ушла в гостиницу следом за Порейкой.
Уже темнело, вечер обещал быть длинным и облачным, это будут бесконечные сумерки.
Мне надо было подслушать их разговор. Может быть, тогда все и решится.
Но я не знаю, какая из комнат - "полулюкс". Ведь не иначе как там будут идти
переговоры.
Я вышел из машины, закрыл ее, чтобы не соблазнять мелких преступников блестящими
штучками, перешел на другую сторону улицы, соображая, где находится "полулюкс", -
гостиница была массивная, обширная, даром что двухэтажная, но половину первого этажа
занимал ресторан и вторую - служебные помещения. Номера были на втором этаже.
Я прошел по улице. За гостиницей были полуоткрытые ворота - они вели на
хозяйственный двор. Двор был обширным, с конюшнями, где стояли разные, видно, не только
гостиничные, машины, у одного из складов под желтой в полумраке лампой сгружали с
грузовика овощи.
Гостиница была построена в виде буквы "Г", причем длинная полоска шла
перпендикулярно улице, выходя во двор, а с другой стороны...
Я вышел снова на улицу и посмотрел с другой стороны. Там шел высокий забор, затем
начиналось здание магазина "Промтовары". Вернее, он раньше был магазином "Промтовары",
а нынче назывался "Кугюр", черт знает, что этим они хотели сказать. Но вывеску
"Промтовары" закрасили кое-как, так что я догадался, чем в нем торговали раньше.
Из-за высокого забора между магазином и гостиницей поднимались купы яблонь с
небольшими пока плодами. Там был сад. Но чей? Возможно, он тянулся параллельно улице.
Я попал в глупое положение. Если бежать вокруг квартала и искать, как заглянуть в чужое
окно, то за это время кто-нибудь обязательно выйдет проверить и меня не найдет возле
машины. Заниматься обычной левитацией на центральной улице города нелогично. Неизвестно,
куда тебя потащат сначала, в сумасшедший дом или милицию.
В глубокой задумчивости, свойственной лишь кинорежиссерам и героям авантюрных
романов, я отправился обратно, поравнялся с машиной и тут совершенно явственно услышал
знакомый голос Порейки:
- А этот тост разрешите поднять за присутствующего среди нас освободителя Европы от
фашистского ига!
Господи, и я собирался летать по воздуху и лазить по крышам в то время, как эти
бездельники праздновали встречу друзей в ресторане, у открытого окна, не обращая внимания
на шоферов и лакеев.
В этот момент грянул оркестр, и все мои радужные надежды разлетелись в пыль. Для того
чтобы подслушивать их и дальше, мне пришлось бы сесть на стол, а это вызвало бы удивление.
У меня оставалась надежда на то, что им захочется всерьез поговорить после славного
ужина. Надо же на что-то надеяться.
Время у меня было, но мыслей как назло - никаких. В результате я не придумал ничего
лучше, как заглянуть в холл. Там никого не было. Я осторожно прошел к входу в ресторан,
прикрытому лиловыми портьерами, видно оставшимися со славных купеческих времен. Все
столы длинного скучного зала, разрисованного по стенам плодами южных земель, были заняты.
Толстяк танцевал с Александрой, Рустем чокался с Порейкой. Жора с Одноглазым Джо сидели
за соседним столиком, пили водку со скудной закуской и всех охраняли. Мне показалось, что
Александра увидела меня и подмигнула. Хотя, может, мне хотелось, чтобы она подмигнула.
В зале было дымно, и освещен он был несколькими цветными прожекторами, которые
мельтешили, стараясь создать атмосферу непринужденного праздника.
Я вышел из зала и, подойдя к дежурной, показался ей проверяющим. Не важно каким -
может, по электрической части, может, по газовой. Я спросил, как пройти в "полулюкс".
Проходить я никуда не стал, а возвратился к машине. Как я и предполагал, окна
"полулюкса" выходили в сад. Два окна - третье и четвертое от дальнего конца. Информация
есть, но пользы от нее пока мало.
Зато штора в ресторане была прикрыта не до конца, так что я точно увидел, как они,
расплатившись, покинули ресторан.
Было без десяти десять. Стемнело, но ночью это серебряное сияние назвать было нельзя.
В такую погоду в Питере выходят в два часа ночи посмотреть, как разводят мосты. Люди и
предметы приобрели некий полупрозрачный вид и потеряли свой цвет - все было сиреневым и
смутным.
Деятельность на гостиничном дворе давно уже прекратилась. Сторож прикрыл ворота и
куда-то отошел, возможно, он ждет проказников во дворе.
Через дверь я поглядел, как вся честная компания поднималась наверх. Первым шел
генерал, а дальше построением немецких псов-рыцарей, известным по нашему кинематографу
как "свинья", шествовали Рустем с Александрой, а затем латники - простые ратники -
Порейко и Джо с Жорой и телохранитель в черном, скрипевший ремнями на весь район.
Значит, они решили никого мне в помощь не присылать и вообще списали меня со счетов.
Обидно, но удобно.
Меховск рано ложится спать или прилипает к телевизорам, чтобы лучше разбираться в
мировом искусстве и политике. Если не считать золотой молодежи, которая догуливала в
ресторане, постепенно переходя от рока к присядке, да случайных прохожих, улица была пуста.
Теперь можно было рискнуть.
Я сделал так: дошел до магазина и резким прыжком поднялся на его крышу. С
непривычки я потянул ногу, и мне пришлось минуты три корчиться за трубой от боли. Все
летающие люди из фантастических романов померли бы от смеха, увидев, до чего дошла
левитация в наши дни.
Не поднимая высоко головы, я перебрался на другой скат крыши. И разглядел сад. Он в
самом деле относился к какому-то большому зданию - больнице или школе, нет, скорее
больнице, потому что несколько окон в нем светилось.
Окна длинного крыла гостиницы выходили в этот сад. Мне не стоило труда увидеть свет в
"полулюксе", где жил генерал. В обоих окнах.
К счастью, не все деревья в том саду были яблонями. Среди них встречались и более
солидные создания. На ветвях одного из них, - кажется, липы - я устроился, готовый, если
надо, взлететь.
Я должен сказать, что летал я по обязанности, без всякого удовольствия и понимал
проблему Икара, который предпочел свалиться в море, только бы не шастать между облаками.
Начало каждого полета требовало такой концентрации всей душевной и физической
энергии, что начинал болеть живот и ломить в затылке. Боюсь, что, если бы мне в такой момент
смерили давление, оказалось бы, что меня надо срочно класть в больницу.
Нет, я не птица и не создан для полета.
Рассуждая так, я устраивался поудобнее на ветке, глядя в открытое окно номера
"полулюкс".
Как раз когда я еще шумел и потрескивал ветвями, Порейко подошел к окну и стал
вглядываться в полутьму.
- Как бы кто не подслушал, - сказал он.
- Вы же знаете, это больничный сад. Ну кто в него ночью пойдет? - ответил
Одноглазый Джо.
- Кому не надо, тот и пойдет, - ответил Порейко. Он стал закрывать занавеску, но
изнутри комнаты сразу откликнулся генерал.
- Можно оставить немного свежего воздуха? - спросил он. - Как говорится, голова в
холоде, ноги в тепле. Суворов. Штору закрывать не стали. Генерал пил кефир из квадратного
пакета. Ему нравилось пить кефир.
- Не то что алкогольные напитки, - сообщил он.
- Я надеюсь, что здесь никто не услышит, - сказал Порейко. - Хотя я продолжаю
думать - неплохо бы закрыть окно.
- И не думай, - воспротивился генерал.
Порейко вернулся к окну. Он смотрел вниз, словно кто-то мог подобраться к дому и
подложить бомбу. Он курил, и, когда затягивался, его лицо становилось оранжевым от
разгоревшегося уголька.
- Я рассчитывал на большее количество живой силы, - сказал генерал. - Моя
статистика показывала другие величины.
Наверное, он был генералом по интендантству. Хотя в политику обычно уходили
генералы из политорганов.
Я ощутил вечернюю тишину. И запах листвы. Где-то далеко залаяла собака. Вечер был
безветренным, парным, и каждое слово, сказанное в комнате, мне было слышно, будто я сидел
среди собеседников.
- В общей сложности, - ответил Порейко, отвернувшись от окна и возвратившись в
комнату, - мы достигнем нужного числа. Добавим со стороны.
- Ни-ни! - возразил Рустем. Перед ним стояли в ряд несколько банок с пивом
"Хейникен", он открывал их по очереди, слизывал пену и потом высасывал банку до дна. -
Никакой самодеятельности. Мы мобилизуем наших людей, спецконтингент. Мне надоели
объяснения. К тому же, по некоторым сведениям, к нашей деятельности проявляет интерес
департамент Мясоедова.
- Это в МВД? - спросил Порейко. Теперь к окну подошла Александра.
- Ты куда? - спросил Порейко.
- Душно у вас, накурено, - сказала она.
Нас разделяла пропасть в десять метров, если бы она смотрела прямо на меня, наверняка
бы углядела в листве.
Я замер, превратившись в сук. Сук был не очень убедителен, но она меня не заметила.
- В МВД, - сказал Марков и почесал убегающий подбородок, - но у нас к ним хода
пока нет. Пока.
- Как же так, с вашими-то деньгами, с вашим влиянием?
- Я тоже удивлен, - сказал генерал. Он пил кефир, расплывшись на стуле, видно, спине
привычней было опираться на прямую твердую доску.
- Это дело времени. Департамент невелик - одно слово, что департамент. Но они
решили, что чем меньше людей, тем меньше утечки. Купим. Обязательно купим.
Я подумал, что разговор идет о департаменте полковника Миши. Мне хотелось, чтобы
существовал департамент, куда еще никто не смог залезть, купить, развратить и уничтожить.
- Это опасно, - сказал генерал. - Поймите, что я обладаю высокой репутацией. Если
что-то просочится в продажную прессу, моей репутации будет нанесен непоправимый ущерб.
- Непоправимых ущербов не бывает, - Рустем открыл еще одну банку пива, - все
забывается. На этот счет есть поговорка, но я ее забыл. - Он говорил без акцента, но жестко
произносил согласные.
Он сыто засмеялся, словно забыл поговорку нарочно, чтобы подшутить над
собеседниками.
- Так, и что же? - спросил Порейко. - Что им известно?
- Им известны предыдущие мобилизации, - сказал Рустем. - Они уже вычисляют, что
произошло, и даже, мне сообщили, просили прикрытия для того, чтобы послать агентуру в
пункты, где могут произойти новые казусы.
- К нам тоже? - Александра отвернулась от окна и кинула вопрос в густую полутьму
комнаты. Им бы свет зажечь. И, как бы услышав мою мысль, генерал произнес:
- Совсем ничего не видно, я этого не выношу. Даже в блиндаже у меня всегда было
освещение проведено. Я помню, сидели мы в Грозном под вокзалом, и я говорю ребятам: "А
ну-ка сделайте мне свет!" Сделали, черти полосатые!
Генерал врал. Не был он в Грозном под вокзалом, потому что и в прошлом и в
позапрошлом году ему было все те же восемьдесят лет. Такой генерал годен только для
митингов.
- Значит, к нам прислали агента? - спросила Александра.
- Вот именно это и я хотел спросить, - произнес Порейко. Александра зажгла торшер.
Его уютный свет как бы сплотил людей, словно на полотне Рембрандта, - остальной мир
перестал существовать, растворившись в теплой темноте.
- Не исключено, - сказал толстый. - Мясоедов отличается методичностью.
- А если у нас возникли подозрения? Даже без ваших предупреждений. Что нам
делать? - спросил Порейко.
- В двух словах попрошу изложить суть дела, - приказал генерал.
- Недавно у нас в городе появился человек лет двадцати пяти. По биографии и
документам - ветеран. Но что меня смутило с самого начала - он остановился в доме у
некоего Аркадия Полухина, личности подозрительной и, по нашим сведениям, тайного
сотрудника органов.
- Какие основания? - спросил Марков. - Я спрашиваю, чтобы призвать вас к
осторожности. Наши товарищи в других местах часто ударяются в подозрительность. А
излишняя подозрительность так же опасна, как излишняя доверчивость. Мы можем оттолкнуть,
а то и погубить хорошего, преданного идее человека. И главное - привлечь к себе внимание
органов. Учтите, не все у нас еще куплено, не все еще нам подвластно. Мы стремимся к этому и
в центре, и на местах. Но работа нелегкая, ох нелегкая.
Марков подвигал козырьком и с тоской посмотрел, как уменьшается ряд пивных банок.
Перед ним оставалось три или четыре.
Александра перехватила взгляд и, улыбнувшись, сказала:
- Мы можем нашего человека послать. Он всегда киоск откроет.
- Киоск не надо! - предупредил Порейко. - Киоски контролируются враждебной нам
группой.
- И вы допускаете? - удивился генерал. Он постучал донышком кефирного пакета о
столик, стук получился авторитетным и даже строгим.
- У каждого свои проблемы, - сказала Александра. - Вы не можете навести порядок в
Москве, а мы не можем разобраться со всеми противниками в маленьком Меховске. Чувствуете
сходство ситуации?
- У вас молодые, сильные, смелые ребята! - рассердился генерал. - Поднимите их,
направьте, дайте цель, лозунги, и пускай они все сделают.
- Командарм, - сказал Рустем, - ты требуешь от ребят невозможного. Сам говорил,
что они нам могут выделить слишком мало людей, а хочешь, чтобы они схватили весь город. В
Меховске действует параллельная организация?
- Действует, ох как действует! - поспешил с ответом Порейко. - Союз ветеранов
Афганистана во главе с неким Мельником. Мы не наладили с ними связи.
- И не надо, - согласился Марков. - Это не наши люди. Но если вам удастся оттянуть
от них в свою структуру отдельных ребят, сделайте это. И если завтра вы позовете на дело
кого-то, мы только скажем спасибо.
- Понимаю, как не понять, - согласился Порейко. - Но все не так просто, как кажется.
- А мне ничего не кажется, - сказал Марков. - Ваше дело подчиняться, а наше -
принимать решения.
- Вам хорошо оттуда рассуждать, - пытался сопротивляться Порейко.
- Вы лучше скажите мне о шпионе, - сказал генерал. - Многие операции, должен вам
сказать, срывались от того, что в ряды наших сил внедряли их разведчика. Так что, попрошу
вас, по порядку, а мы уж будем принимать решения.
- Юрий, - сказал Порейко, - Юрий Иванович Старицкий.
- Хорошая фамилия, - сообщил генерал, - из столбовых дворян.
- Я у него изъял паспорт, а он его у меня потом выкрал, - сказал Порейко.
- Как выкрал? - спросил Марков.
- Честно говоря, не знаю. И это мне тем более не нравится. Я у него изъял паспорт для
проверки и регистрации, положил в стол, а когда хотел вечером изучить - нет паспорта! Где
паспорт?
- Мало ли куда вы его сунули!
- Он сам признался, что украл.
- Это еще не аргумент, - сказал генерал. - Давайте нам другие аргументы.
- Мне не понравилось, что он сразу же пошел искать Александру.
- Кого? - спросил генерал.
- Меня, - сказала Александра.
- Как так пошел искать?
- Я работаю официанткой в кафе, - сказала Александра. - А он пришел в то кафе
завтракать.
- И много у вас в городе кафе? - спросил Чулков. - Есть выбор?
- Есть еще на станции буфет и ресторан, в котором мы сидели.
- Ясно, - сказал Рустем. - Значит, если человек хочет поесть, то ему лучше всего
пойти в кафе, где работает Александра. Что же подозрительного он совершил?
- Мне он не понравился, - сказала Александра. - Представляете, он предложил мне с
ним позавтракать.
- Хорошее предложение, - усмехнулся Рустем. - Благородное. Я бы тоже предложил.
Сначала поужинать, потом позавтракать.
- Так не делают, - возразил генерал. - Обслуживающий персонал не имеет права
присаживаться за стол к клиентуре. Это дисциплинарное нарушение.
- Помолчи, командарм, - сказал Рустем. - Я отлично понимаю этого парня.
Александра отвернулась от него. Почти демонстративно. Мне непонятно было, зачем
Порейко затащил ее в эту компанию. Я знаю, как важно при переговорах на обедах и встречах
иметь красивую женщину. Очень полезно. Но тут шла встреча доверительного характера.
Рустем, который и был здесь главным, продолжал:
- Чем еще проштрафился этот Старицкий?
- Не нравится он мне, - сказал Порейко. - Не вовремя возник. Ну шел бы к Мельнику,
к его ветеранам.
- А он в Афгане воевал?
- Нет, молодой для этого.
- Тогда ему некуда деваться, только к тебе, наш осторожненький.
- И в драку ввязался.
В какую еще драку? - сердито спросил генерал. - Я не дозволяю рукоприкладства в
моем округе. Немедленно доложите.
- Он был ни при чем, - сказала Александра. - Один мой поклонник, из бандитов,
увидел через окно, что мы разговариваем. И ворвался. Вот Юра и уложил его. А Кирилл привел
с собой еще людей. Тут уж пришлось вмешаться нашему шефу.
- Все обошлось? - спросил Рустем. - Мне еще не хватало милицейского дела накануне
операции!
Это были первые очень нужные мне слова. Операция состоится завтра. Или на днях. Но
какая-то операция, о которой не положено знать милиции, готовилась. У меня защекотало под
сердцем. Это было подобно лотерее - один номер совпал, второй номер совпал, теперь
третий...
- Еще обвинения против этого парня есть?
- Обвинений нет. Я сделал его своим шофером. Он говорит, что воевал в Абхазии и даже
в Африке. Был механиком-водителем. А мне как раз нужен водитель. Я решил - пускай будет
у меня на глазах.
- С одной стороны, мудрое решение, решение настоящего контрразведчика, - заметил
генерал. - С другой стороны - рискованное решение.
- Я тоже думаю, что рискованное решение, - сказал Марков.
- Вы, наверное, не совсем понимаете, - сказала Александра. - Мы живем в маленьком
городе. Наш город поделен на сферы влияния. Бандиты, с которыми дрался Юра, нам не
подчиняются. Если мы его оставим одного, без прикрытия, - его сегодня же ночью зарежут.
- Так круто? - спросил Рустем и засмеялся своим мыслям. Потом добавил: - Надо вас
прорежать. Знаете, бывает лес слишком густой, деревья друг дружке мешают, душат друг друга
вопреки законам товарища Лысенко. Их тогда прорежают, чтобы росли свободно. Поняли?
Интересно, он помнит о Лысенко. Впрочем, ему на вид лет под пятьдесят. Он вполне мог
застать отголоски той биологической борьбы в школе. А впрочем, что я о нем знаю?
- Вы считаете, что я должен его выгнать? - Голос Порейки дрогнул. Он был из тех
вождей, которые очень решительны на словах, но, когда доходит до дела, у них начинается
геморрой.
- Нет, - улыбнулся Рустем. - Зачем? Нам такой человек нужен. Драчливый, смелый, с
опытом. Пускай поживет еще немного. Вместе с другими борцами.
Этой фразы я не понял.
- Меня тянет в сон. Простите, у меня строгий режим, - сказал генерал. - Но требуется
до наступления моего сна обсудить все важные детали.
Он посмотрел на Александру.
Черт возьми! Я готов был выругаться.
- А мне домой пора, - сказала Александра, - я с вами тут заболталась. А то хозяйка
беспокоится.
- Вот и отлично, - сказал Рустем и, не поднимаясь, протянул ей руку. - Рад был
познакомиться. Надеюсь, встреча не последняя. Вы там будете?
- Собираюсь, если Дмитрий Трофимович возьмет.
- Тебя Юра подвезет, - сказал Порейко.
- Я сама дойду, - улыбнулась Александра - Кто меня тронет?
- Не уверен, не уверен, - возразил Порейко. - К тому же мы еще полчасика здесь
поговорим. Он успеет тебя проводить. Но ребят не трогай. Ребята пускай здесь остаются.
Александра чуть поклонилась генералу.
- С Богом, девочка, с Богом, - сказал генерал. Александра пошла к двери. Она еще не
успела уйти, как Рустем заговорил вновь, застав меня в движении, - я как раз пытался
высвободиться из ветвей, которые меня столь надежно укрывали.
- Вы начали говорить об Аркадии Полухине. Это бывший кандидат. Он хромает?
- Полиомиелит, - сказал Порейко.
- Он нам много крови попортил.
- И еще попортит, - сказал Рустем. Но я не мог здесь оставаться. Александра поднимет
крик... Я взлетел над деревом и, сиганув через крышу, опустился у самого входа в магазин.
Магазин был закрыт, но на ступеньках у него нежил недопитую бутылку местный бомж. Рядом
с ним я и опустился.
- Привет, - сказал он, - ангел Божий. Не желаешь ли просветить?
- Не желаю, - ответил я грубее, чем разговаривают с бомжами ангелы.
И побежал к машине.
Я подошел к ней в тот момент, когда из дверей гостиницы вышла Александра. На всякий
случай за ней следовал Одноглазый Джо, но когда он увидел меня стоявшим у машины, то
успокоился и начальственным тоном приказал:
- Отвезешь Александру и сразу обратно. Не задерживаться.
...Закладка в соц.сетях
