Жанр: Научная фантастика
буря возвышения 1. Риф яркости
...р?
Двер видел, что его проверяют. Как опытный охотник, он очень ценен для
милиции - если ему можно доверять.
Двер ощущал на себе их взгляды, испытующие, взвешивающие.
Вне всякого сомнения, Ларк глубже и умнее любого человека, знакомого
Дверу. Его аргументы кажутся
разумными, когда он страстно говорит о ценностях, больших, чем простое животное
размножение, и уж, во всяком случае,
гораздо более разумными, чем оптимизм Сары, основанный на математике и на "что
если". Двер по собственному опыту
знал, что такое исчезновение вида - утрата прекрасного, которое никогда не будет
восстановлено.
Может, действительно, было бы лучше, если бы Джиджо в соответствии с
первоначальным планом оставалась
нетронутой.
Но Двер знал и самого себя. Когда-нибудь он женится, если найдет
подходящего партнера, и у него будет столько
детей, сколько позволят жена и мудрецы; он будет пить горячее вино их любви,
которое они дадут в ответ на его
преданность.
- Я буду сражаться, если вы об этом спрашиваете, - сказал он негромко,
может быть, стыдясь это признавать. -
Если это потребуется для того, чтобы выжить.
Лена коротко удовлетворенно кивнула. Дэйнел негромко вздохнул.
- Сражаться, может, и не потребуется. Твои обязанности в милиции будут
выполнять другие. Двер сел.
- Из-за этого? - Он показал на свои перевязанные ноги и левую руку. Бинты
с правой уже сняли. Средний палец
уже не самый длинный - неприятная, но не калечащая ампутация, и рана быстро
заживает под мазью треки.
- Я скоро выздоровею и буду готов.
- Я подхожу к этому, - кивнул Озава. - Нам ты нужен для выполнения
трудного задания. И прежде чем я объясню,
ты должен поклясться, что ни слова не скажешь ни одной живой душе, особенно
твоему брату.
Двер смотрел на этого мужчину. Будь на его месте кто-то другой, он бы
презрительно рассмеялся. Но он верил
Озаве. И как ни любит Двер своего брата, как ни восхищается им, Ларк,
несомненно, еретик.
- Это ради добра? - спросил он.
- Я в это верю, - искренне ответил старший. Двер тяжело вздохнул.
- Хорошо. Послушаем, что вы имеете в виду.
Аскс
Чужаки потребовали, чтобы им показали шимпанзе, потом удивлялись тем, что
мы привели, как будто никогда
таких не видели.
Ваши шимпы не говорят! Но почему?
Лестер ответил, что не знает. Конечно, шимпанзе способны выучить язык
жестов. Но разве у них появились новые
способности после того, как корабль "Обитель" улетел на Джиджо?
Возражение Лестера не произвело впечатления на чужаков. И на
представителей других Шести тоже. Впервые я/мы
ощутил что-то скрытое, обманчивое в манерах моего/нашего коллеги человека. Он
знает больше, чем говорит. Но наш
упрямый реук отказывается открывать больше.
И это не единственная такая тревога. Квуэны отказываются говорить о своих
лорниках. Наши братья г'кеки
откатываются от новости, что они последние в своем роде. И все мы приходим в
ужас при виде того, как роботы чужаков
возвращаются на базу, нагруженные усыпленными глейверами. Они похищают их в
далеких стадах для анализа,
проводимого в тех некогда веселых павильонах, которые мы предоставили гостям.
- Это и есть возвращение невинности, обещанное свитками? - спросила УрДжа,
и сомнение, как пар, исходило из
ее опущенного рыла. - Как может из преступления вырасти благословение?
Если бы только мы могли расспросить глейверов. Этого ли они хотели, когда
избрали тропу Избавления?
Ларк
- Вы только посмотрите, кто это! Я удивлена, что тебе хватает смелости
показываться здесь!
Улыбка женщины казалась одновременно лукавой и насмешливой. Линг сняла
пластиковые перчатки и
отвернулась от глейвера, лежащего на лабораторном столе с датчиками на черепе. В
помещении было несколько столов на
подмостках, за которыми при свете ярких ламп работали люди, г'кеки и уры. Они
выполняли простые механические
задания, которым их научили, помогая своим нанимателям исследовать образцы
разнообразной экосистемы Джиджо.
Ларк оставил свой рюкзак у входа. Но теперь снова поднял его.
- Я уйду, если хочешь.
- Нет, нет. Останься. - Линг пригласила его пройти в лабораторию, которая
была перемещена в тенистый лес в ту
самую ночь, когда Ларк последний раз видел прекрасную женщину из отряда чужаков.
Тогда же черная станция
погрузилась под землю, подняв фонтан земли и сломанной растительности. Причина
обоих этих действий была попрежнему
неясна, но старейшины считали, что это имеет отношение к
насильственному уничтожению одного из роботов
пришельцев. Это событие его брат должен был непосредственно наблюдать.
Затем свидетельство Рети, девушки из-за гор, подкрепленное ее сокровищем
- необычной металлической машиной
в форме джиджоанской птицы. Осталась ли эта машина от буйуров, как полагают
некоторые? Если так, то почему такое
небольшое устройство так встревожило могущественных пришельцев? Или это как
кончик красного панциря квуэна,
безобидный на первый взгляд, торчащий из песка, часть гораздо большего, чем
кажется? Теперь птица лежит в пещере,
безголовая и немая, но Рети клянется, что видела, как она движется.
Ларку было приказано вернуться на Поляну до того, как брат сможет
подтвердить этот рассказ. Он знал, что можно
не беспокоиться. Озава достаточно подготовлен, чтобы ухаживать за ранами Двера.
Тем не менее полученный приказ
вызвал у него негодование.
- Я вам понадоблюсь для еще одной экспедиции? - спросил он у Линг.
- После того как ты меня бросил в прошлый раз? Мы нашли следы людей,
когда добрались до места, где вышел из
строя наш робот. Туда ты бросился? Странно, как ты нашел дорогу.
Он надел мешок на плечо.
- Что ж, если я тебе не нужен... Она провела рукой перед его лицом.
- Не важно. Пошли. Есть много работы, если хочешь участвовать.
Ларк с сомнением посмотрел на лабораторные столы. Здесь действовали все
три расы из Шести на Джиджо,
которые обладают хорошей координацией движений рук и зрения. Снаружи работали
нанятые пришельцами хуны и
квуэны: ведь простейшие безделушки чужаков означают для примитивных туземцев
неслыханные сокровища. Только треки
не встречаются вблизи пятнистых палаток, так как кольцеобразные заставляют
чужаков нервничать.
Работа сипаев. Именно это презрительное выражение использовала Лена
Стронг, когда сообщала Ларку новости и
передавала приказ в плотине, где правит Зубы-Острые-Как-Нож. Старинное земное
выражение, означающее работу
аборигенов на могущественных посетителей, которые расплачиваются бусами.
- Ну, не надо так хмуриться. - Линг рассмеялась. - Тебя стоило бы
заставить раскрашивать нервные ткани или
чистить клетки длинномордых... Нет, подожди. - Она схватила Ларка за руку. Все
следы насмешливости исчезли. - Прости.
Я действительно хочу кое-что обсудить с тобой.
- Вон там Утен. - Ларк показал на дальний конец палатки, где его коллега
биолог, рослый самец-квуэн с серым
панцирем, разговаривал с Ранном, одним из двух мужчин-чужаков, высоким массивным
человеком в облегающем
мундире.
- Утен знает невероятные подробности о том, как различные виды реагируют
друг на друга, - согласилась Линг,
кивнув. - А это нелегко на планете, на которую много эпох подряд примерно каждые
двадцать миллионов лет вторгались из
космоса. Учитывая ваши ограничения, вы достигли поразительных результатов.
А знает ли она, насколько на самом деле глубоко уходят их знания? Мудрецы
не разрешили продемонстрировать
его подробные схемы, а Утену приходится придерживать все свои пять ног, чтобы
сотрудничать, оставаясь необходимым и
в то же время не говоря ничего лишнего. Однако и такие проявления
проницательности местных жителей производили на
пришельцев большое впечатление. Но это лишь показывает, как мало они ожидали от
аборигенов.
- Спасибо, - ответил Ларк. - Большое спасибо. Линг вздохнула и на
мгновение отвела взгляд своих темных глаз.
- Черт побери, могу я сегодня сказать что-нибудь правильно? Я не хотела
тебя оскорбить. Просто... послушай, а что,
если мы попробуем начать сначала, ладно? - Она протянула руку.
Ларк смотрел на нее. Что теперь ему полагается делать?
Линг левой рукой взяла его правую. Затем сжала ее своей правой рукой.
- Это называется рукопожатие. Мы его используем для выражения уважения,
дружеского приветствия и согласия.
Ларк помигал. Ее рукопожатие теплое, крепкое, слегка влажное.
- О да... Я чи... слышал об этом.
Он попытался ответить на рукопожатие, но ощущение такое странное и слегка
эротическое, поэтому Ларк выпустил
руку быстрее, чем она ожидала. Лицо его бросило в жар.
- Это распространенный жест?
- Я слышала, что очень. На старой Земле.
Ты слышала? Ларк ухватился за эту беглую фразу и понял, что все
начинается сначала - игра намеков и откровений,
взаимные попытки угадать недосказанное.
- Теперь я понимаю, почему мы отказались от него здесь, на Джиджо, -
заметил он. - Уры возненавидят это: для
них руки гораздо более личное дело, чем гениталии. Хуны и квуэны способны
раздавить руки, а мы раздавим щупальца
г'кека, если попытаемся их пожать. - Пальцы его по-прежнему слегка покалывало.
Приходилось сдерживаться, чтобы не
посмотреть на них. Определенно пора сменить тему.
- Итак, - сказал Ларк, пытаясь сохранить деловой тон равного
собеседника, - ты никогда не была на Земле? Одна
приподнятая бровь. Затем Линг рассмеялась.
- О, я знала, что тебя не нанять за несколько устаревших биологических
игрушек. Успокойся, Ларк: тебе будут
платить ответами - некоторыми - в конце каждого дня. После того как ты их
заработаешь.
Ларк вздохнул, хотя на самом деле условия показались ему
удовлетворительными.
- Хорошо. А теперь скажи, что ты хочешь знать.
Аскс
Ежедневно мы стараемся смягчить трение между нашими фракциями, между
теми, кто настаивает на
сотрудничестве с непрошеными гостями, и теми, кто считает необходимым уничтожить
их. Даже мои/наши субличности не
приходят к единому мнению на этот счет.
Заключить мир с преступниками или сражаться с непобедимыми.
Проклятие или уничтожение.
А гости по-прежнему расспрашивают нас о других посещениях! Видели ли мы в
последнее время, как с неба
спускаются чужаки? Есть ли города буйуров, о которых мы еще не рассказали?
Места, где могут сохраниться древние
приборы, неподвижные, но готовые к действиям?
Почему такая настойчивость? Они, конечно, могут видеть, что мы не лжем -
что знаем только то, что говорим.
Но правда ли это, мои кольца? Все ли Шесть в равной мере поделились с
пришельцами, или кто-то удерживает
важную информацию, которая необходима всем?
То, что мне приходят в голову такие мысли, еще раз показывает, насколько
низко мы пали, мы, недостойные,
презренные сунеры. Мы, которым предстоит упасть еще ниже.
Рети
В маленькой потрепанной палатке в глубине леса, на удалении от
исследовательской станции, Рети бросилась на
тростниковый матрац, колотя его обоими кулаками.
- Вонючки! Проклятые куски прогнившего мяса! Гниль, гниль, гниль!
У нее было достаточно причин, чтобы биться в гневе и жалости к себе
самой. Этот лжец Двер рассказывал ей, что
мудрецы добрые и умные. Но они оказались ужасными!
О, не с самого начала. Вначале ее надежды устремились ввысь, как гейзеры
дома, в парящих Серых холмах. Лестер
Кембел и другие казались такими добрыми, они успокаивали ее, смягчали страх
наказания за грех предков, которые
ускользнули на восток в запретные горы. И еще перед тем как начать ее
расспрашивать, прислали врачей, чтобы
позаботиться о ее ушибах и ожогах. Рети и в голову не приходило бояться
незнакомых треки и г'кеков, которые растворили
прилипшую мульк-жидкость, потом с помощью пены уничтожили в волосах на голове
паразитов, с которыми она прожила
всю жизнь. Она даже простила их, когда они рассеяли ее надежды на уничтожение
шрамов на лице. Очевидно, даже у
жителей Склона есть свои пределы.
С того момента как они с Ларком появились на Поляне Собраний, все
казались чрезвычайно возбужденными и
отвлеченными. Вначале Рети думала, что это из-за нее, но скоро ей стало ясно что
истинная причина - пришельцы с неба!
Не важно. Все равно она чувствовала себя так, словно вернулась домой.
Словно ее приветствует семья, большая и
добрая, а не та маленькая грязная шайка, с которой она прожила четырнадцать
ужасных лет.
Так она чувствовала какое-то время.
До предательства.
До тех пор, пока мудрецы снова не пригласили ее в свой павильон и не
объявили о своем решении.
- Это все Двер виноват, - говорила она позже с горячим негодованием. -
Он и его проклятый брат. Если бы я
только успела незаметно перебраться через горы. В этой сумятице никто бы не
обратил на меня внимание. - Рети не
представляла себе, что сделала бы после этого. Старшие дома были скрытны в своих
устных преданиях о Склоне. Может,
она могла бы стать полезной в какой-нибудь далекой деревне как траппер. Не ради
еды - здесь ее полно, - но ради мягких
мехов. При их виде горожане не очень расспрашивают, откуда она пришла.
Дома в Серых Холмах такие мечты позволяли ей пережить еще один тяжелый
день. И все же у нее, наверно,
никогда не хватило бы смелости бежать от своего грязного клана, если бы не
прекрасная птица.
И вот мудрецы отобрали ее!
- Мы благодарны тебе за то, что ты принесла это загадочное чудо, -
сказал Лестер Кембел меньше часа назад.
Крылатое создание лежало перед ним на столе. - Однако происходят ужасные
события. Надеюсь, ты поймешь, Рети, почему
тебе необходимо вернуться назад.
Назад? Вначале она не могла понять. И все гадала, пока он продолжал
говорить.
Назад?
Назад к Джессу и Бому с их напыщенным самодовольством? К непрерывной
ругани этих больших, сильных
охотников? Они всегда хвастают у лагерного костра о своих ничтожных победах, и с
каждым разом их подвиги все
увеличиваются. К этим тупым ослам, которые заостренными на огне палками
наказывают всех, кто пытается им возразить?
Назад к матерям, которые видят, как увядают и умирают их дети? Где это не
имеет значения, потому что
рождаются новые и новые дети, пока ты не высохнешь и не умрешь от старости еще
до сорока лет. Назад к голоду и грязи?
Мудрец-человек продолжал бормотать слова и фразы, которые должны
прозвучать утешительно, благородно и
логично. Но Рети уже не слушала его.
Они хотят отослать ее назад к племени!
О, конечно, неплохо бы посмотреть на лицо Джесса, когда она появится в
лагере, одетая и вооруженная всеми
чудесами, которые могут предложить ей Шесть. Но что потом? Она снова будет
обречена на эту ужасную жизнь.
Я не вернусь! Ни за что!
Рети решительно перевернулась, вытерла слезы и задумалась, что ей делать.
Она может попытаться убежать и укрыться где-нибудь. Ходят слухи, что не
все в порядке в отношениях между
Шестью. До сих пор она выполняла просьбу Кембела не рассказывать о своем
происхождении. Но Рети подумала: может,
какая-нибудь фракция уров или квуэнов заплатит ей за информацию? Или пригласит
пожить у себя?
Говорят, уры иногда позволяют избранным людям садиться к себе на спину,
если человек не тяжел и достоин
такой чести.
Рети попыталась представить себе жизнь в скачущих галопом кланах,
свободно перемещающихся по широким
равнинам, когда ветер раздувает волосы.
Или жизнь у морских хунов? Есть острова, на которые еще не ступала ничья
нога, и летающие рыбы, и ледяные
плавучие горы. Что это было бы за приключение! А ведь есть еще треки, живущие в
болотах...
Неожиданно ей в голову пришла новая мысль. Кажется, есть еще одна
возможность. Настолько поразительная, что
Рети лежала и молча думала о ней несколько дуров. Кулаки ее наконец разжались.
Она села, с растущим возбуждением
думая о возможности, которая превосходит все ее предыдущие мечты.
И чем дольше она думала, тем более вероятным казалось ее предположение.
XI. КНИГА МОРЯ
Животные не думают о расе, клане, философии. Не думают и о красоте, этике
или о создании того, что намного
переживет их. Для животных имеет значение только данный момент. Все, что для них
важно, это только они сами.
Супруги, потомки, братья и сестры, супруги по улью - все это позволяет
продолжить себя. Даже в любящем
животном альтруизм пустил глубокие корни, основанные на собственных интересах.
Разумные существа не животные. Верность привязывает даже внутренне
эгоистичных к более благородному и
абстрактному, чем простое продолжение себя. К расе, клану, философии. К красоте,
этике, к вложению в плоды, которые
мы с вами никогда не пожнем.
Если вы ищете тропу, ведущую вниз, долгую дорогу избавления, если ищете
второго шанса, исповедавшись в своих
грехах и тревогах, ищите тропу возвращения к почве, к забвению расы, клана или
философии. Но берегитесь! Иначе дорога
заведет вас слишком далеко. Сохраняйте веру в нечто большее, чем вы сами.
Берегитесь одержимости самим собой.
Для тех, кто вдохнул пустоту и звездную пыль, на этом пути лежит
проклятие.
Свиток Избавления
Рассказ Олвина
Остальные спят. Уже поздно, но я хочу записать все это, потому что потом
мы будем заняты и не знаю, когда у
меня появится еще возможность.
Завтра мы спускаемся с горы, нагруженные всевозможными вещами, которые
дала нам кузнец Уриэль, - отличных
вещей так много, что наши прежние планы кажутся нам чрезвычайно глупыми.
Только подумать: мы собирались доверить свою жизнь тому хламу, который
собрали!
Уриэль уже отправила посыльных нашим родителям, письма на тяжелой плотной
бумаге запечатаны ее печатью
мудреца Общины. Так что родители Гек или мои ничего не смогут возразить.
Да мне и не хочется встречаться с ними. Что я им скажу? Эй, папа! Все
будет как в "Двадцати тысячах лье под
водой"! Помнишь, ты читал мне, когда я был маленьким?
Теперь я вспоминаю, чем кончился рассказ о капитане Немо и его экипаже, и
понимаю сожаления Йоуг-уэйуо о
том, что я так подражал людям. Если отец начнет со мной спорить, я должен буду
говорить с ним не на англике, чтобы
показать, что рассматривал разные возможности. Это путешествие - не просто
детская одержимость, а нечто очень важное
для нашей деревни и для всей расы. Я и остальные - мы собираемся делать историю.
Важно, чтобы в этом участвовал хун,
чтобы он присутствовал при всем: от замысла к исполнению и к воспоминаниям.
Приняв решение, Уриэль немедленно начала действовать. В тот же вечер,
когда был пленен Зиз, Клешня
отправился с только что отпочковавшимся треки в свой родной улей, чтобы тот
адаптировался к воде в бассейнах для
головастиков к югу от Вуфона. Клешня также должен был, опираясь на полномочия
Уриэль, нанять несколько своих
краснопанцирных соплеменников, чтобы привезти деревянный корпус нашей лодки к
месту встречи вблизи Трещины.
Остальные прибудут туда в фургонах с имуществом.
Погружение через пять дней!
Очень важно правильно выбрать место. Есть только один пункт, в котором
глубоководная впадина Помойки,
подобно лезвию серпа, приближается к берегу. Где глубокий подводный каньон с
неровными краями проходит совсем
рядом с Окончательной скалой. Развернув на нависающем карнизе стрелу крана, мы
могли бы обойтись даже без корабля.
Какое облегчение - принять наконец решение! Даже Гек признала, что кости
брошены, и приняла судьбу пожатием
двух своих глазных стебельков.
- По крайней мере мы там, где я всегда хотела оказаться. Когда закончим,
Уриэль будет у нас в долгу. Она должна
будет выписать нам разрешение на посещение буйурских мест.
Есть слово на англике - цепкость, которое на Галшесть я перевожу как
упрямство. Это еще одна причина того, что
человеческая речь лучше описывает мою приятельницу Гек.
Все мы, даже Ур-ронн, немного удивлены тем, как неожиданно Уриэль
предложила все свои ресурсы для нашего
"маленького приключения". В свой последний вечер на горе Гуэнн мы говорили об
этом внезапном великодушии кузнеца,
после того как целый день упаковывали вещи в ящики, просматривали длинные списки
и ждали, пока мастерская не
затихнет на ночь.
- Наверно, это связано с пришельцами со звезд, - сказала Ур-ронн,
поднимая голову со своего соломенного
матраца.
Гек повернула к ней два стебелька, продолжая одним читать потрепанный
экземпляр "Замка лорда Валентайна".
- Опять? Какое отношение может иметь наше маленькое погружение к приходу
на Джиджо галактического
крейсера? Неужели у Уриэль нет более важных проблем?
- Но Гивц неделю назад сказал...
- Почему не признать, что ты неправильно поняла слова Гибца? Мы сегодня
снова спрашивали, и треки не помнит,
чтобы видел космический корабль.
- Не этот треки, - поправил я. - До влена у нас не было возможности
расспросить Гибца. А сказал, что не помнит,
Тиуг.
- Тиуг, Гибц. Разница не может быть такой уж большой. Даже после влена
треки не может забыть подобное!
Я был в этом не так уверен. Я слышал, что восковые кристаллы памяти треки
очень капризны.
Но, с другой стороны, когда речь идет о треки, я вообще ни в чем не
уверен.
Конечно, была единственная личность, у которой можно было бы спросить об
этом, но я подозреваю, что, если бы
посреди всех этих приготовлений, распределения припасов, проверки планов мы
задали этот вопрос Уриэль, свирепая
старая хозяйка кузницы прогнала бы нас. Или лучше назвать ее устрашающей? Не
очень уверен, потому что пишу при свете
свечи и не могу воспользоваться своим словарем. Все предыдущие дни Уриэль
отрывалась от своих обычных обязанностей,
разговоров с почетным гостем-человеком, присмотра за своим драгоценным залом с
вращающимися дисками, чтобы
обрушить на нас поразительное количество деталей и подробностей, о которых мы и
не думали, когда долгие месяцы
планировали свою подводную экспедицию, - причем никто из нас не надеялся, что
она осуществится в реальности. В этой
спешке, казалось, нет времени ни на что другое. Или Уриэль ясно давала понять,
что некоторые вещи совершенно не наше
дело.
Однажды я попытался спросить ее обо всех изменениях, которые она внесла в
наш план.
- Мы всегда считали, что начнем исследования с отмели у нашего дома.
Потом все перестроим и укрепим, прежде
чем начать более глубокие погружения с корабля. Может, опустимся на десять или
двадцать кордов. А вы говорите о
тридцати - причем с самого начала!
- Тридцать кордов - не так уж много, - с фырканьем ответила Уриэль. - О,
я согласна, что ваши старые
циркуляторы воздуха для этого не приспособлены. Поэтому я и заменила вашу
систему на лучшую, какая только оказалась
под рукой. И ваши прокладки протекли вы. А что касается вашего корпуса, то он
выдержит.
Но я продолжал гадать, откуда все это оборудование. Например, мы не
подумали о том, что понадобится регулятор
давления газа. Хорошо, что Уриэль указала на нашу ошибку и у нее нашелся
прекрасный регулятор ручной работы. Но
почему он у нее оказался? Зачем руководительнице кузницы в вулкане подобный
прибор?
Гек признавала, что поддержка Уриэль значительно увеличила наши шансы. Но
я тревожился. Все предприятие
окружала дымка какой-то тайны.
- Все станет ясно, когда вы доберетесь до Скалы и все будет готово. Я
сама проверю все оборудование и тогда
объясню, что вы можете сделать для меня.
Если не считать редких, на один день, поездок в Вуфон, Уриэль никогда не
оставляла свой горн. Теперь она хочет
уехать на две недели, чтобы принять участие в нашем приключении? Никогда в жизни
ни одна новость не поражала меня
так, как эта, одновременно внушив уверенность и испугав. Вероятно, мой тезка
чувствовал то же самое, когда бродил по
глубоким катакомбам под Диаспаром и нашел нечто невообразимое - загадочный
туннель, ведущий к далекому Лису.
И вот мы: Гек, Ур-ронн и я - все собрали и готовы выступить утром, чтобы
начать путешествие, которое либо
прославит нас, либо убьет. Однако перед этим было еще одно дело, которым нам
следовало заняться. Мы подождали, пока
ночь не окутала гору Гуэнн, когда солнечные лучи не заполняли сотни искусно
сооруженных окон в потолке и больше
ничего не соперничало со свечением лавовых озер и горнов. Фабрики по переработке
руды и плавильные печи стихли,
рабочие сложили свои инструменты. Вскоре после ужина семь раз ударили в гонг,
призывая рабочих-уров совершить
ритуальную очистку перед сном.
Ур-ронн не хотелось идти в такой час - а какому уру это захочется? - но
она знала, что другой возможности у нас не
будет. И вот мы цепочкой двинулись из комнаты на складе, куда нас поместила
Урдоннел, осторожно пробираясь между
лампами. Впереди шла Гек; вытянув вперед два глазных стебелька, она быстро ехала
по каменной рампе. Каждый раз когда
она проходила под окнами в потолке, ее обращенные назад глаза сверкали, отражая
звездный свет.
- Быстрей, засони! Вы джикии так медлительны! Ур-ронн проворчала:
- А кто нес ее три дня по скалам, когда мы исследовали Йотирские пещеры?
У меня до сих пор на боках шрамы от
ее осей.
Преувеличение. Я знаю, какая прочная у уров кожа. Тем не менее у Гек
действительно есть привычка вспоминать
только то, что ей удобно.
На перекрестках ей приходилось останавливаться и, раздраженно пыхтя,
ждать, пока Ур-ронн не покажет
направление. Вскоре мы миновали лабиринт подземных туннелей и двинулись тропой
из утоптанной пемзы по скалистому
плато, которое ночью казалось еще более чуждым, не джиджоанским, чем днем. В
сущности, мы пересекали местность,
очень похожую на поверхность спутника Земли, которую я видел на фотографиях.
Кстати о спутниках. Знакомый красноватый полумесяц самого большого
спутника Джиджо великого Лусена висел
низко на западе; большая часть диска сейчас не видна, и солнечные лучи не
отражаются от холодных мертвых городов,
которые буйуры оставили нетронутыми, словно насмехаясь над нами.
Звезды сверкали над головой как... ну, написав это, я порылся в памяти в
поисках какого-нибудь сравнения,
которые вычитал в книгах, но земные авторы никогда не видели ничего похожего за
скопление Одуванчика: огромный шар
из сверкающих точек, занимающий почти четверть неба вплоть до южного горизонта.
Я знаю, что они этого не видели,
потому что если бы увидели, то попытались бы описать миллионами разных способов.
Гости из густонаселенных северных
районов склона всегда поражаются, когда видят это великолепие, и я думаю, что
Одуванчик - одно из немногих
пр
...Закладка в соц.сетях
