Жанр: Научная фантастика
буря возвышения 1. Риф яркости
...рять время из-за
какой-то загадочной подробности. Эта ее особенность - вид живых существ
чрезвычайно ее занимал - первой искренне
понравилась Ларку.
Но Линг все испортила, относясь к нему покровительственно, описывая -
медленно и в простых словах, - что
значит "ночной образ жизни". Ларк подавил свое негодование. Он прочитал
достаточно приключенческих романов, чтобы
знать, как должен себя вести туземный проводник. Поэтому он с уважением
поблагодарил ее. Сохранение стереотипного
представления может принести ему определенную выгоду в будущем.
Несмотря на весь свой энтузиазм и острое зрение, Линг не охотник, как
Двер. Даже для Ларка окружающая
местность кишела приметами: следами, сломанными стеблями, пометом,
территориальными пометами, клочьями шерсти,
чешуйками, перьями и торгами. Любой ребенок Шести мог прочесть эти приметы,
которые раскиданы вдоль тропы. Но
Линг, казалось, интересует только живое.
Мысли о Двере заставили Ларка улыбнуться. Когда он вернется после своей
погони за глейвером, я буду
рассказывать дикие истории - для разнообразия.
Через промежутки Линг раскрывала инструмент с двумя "голографическими
экранами". Ларк смотрел через ее
плечо. Один экран показывал движущуюся лесную картину где-то поблизости, судя по
характеру растительности. На втором
экране были цифры и схемы, которых Ларк не понимал, и это было унизительно. Он
прочел едва ли не все биологические
тексты в Библосе и считал, что может по крайней мере понять лексикон.
Может, поведение типа "Да, бвана" - вовсе не игра. Получается, я
действительно неграмотен.
Линг объяснила, что это данные одного из роботов-зондов, который
поднимается впереди на некотором удалении
от них.
- Можем мы теперь идти быстрее? - нетерпеливо спросила она. - Робот
отловил несколько интересных образцов.
Хочу осмотреть их, прежде чем они распадутся.
Но медлила-то она. Тем не менее Ларк кивнул.
- Как скажешь.
Первым образцом оказался злополучный вуанк-червь, чья норка была
разрезана хирургически ровно. Червь тщетно
пытался спастись, но плотная волокнистая сетка легко выдерживала удары его
костлявой головы.
Линг заговорила в свое кольцо.
- Хищная форма, по-видимому, происходит от оров - собирателей, которых
буйуры заимствовали у дезни три
геологических эпохи назад. Организмы такого происхождения должны впадать в
летнюю спячку после инъекции клатрата
метана. Сейчас попробую большую дозу.
Она нацелила прибор, из которого, как голодный хищник, устремилась тонкая
трубка, пронзив тело червя между
двумя пластинками брони. Червь задергался, затем поник и застыл.
- Хорошо. Теперь проверим, изменилась ли его энцефализация за прошедший
мегагод. - Линг повернулась к Ларку
и объяснила: - Это нужно, чтобы проверить, больше ли у них стало материи мозга.
Это-то я знаю, подумал Ларк, но не сдержался и ответил:
- Как удивительно.
Ларк учился подавать инструменты, брать кровь и помогать
исследовательнице во всем, о чем она ни попросит.
Однажды шершавый язык рассерженного длинноморда выскользнул между решетками
клетки и сорвал бы с руки Линг
полоски плоти, если бы Ларк вовремя не отдернул ее. После этого случая Линг как
будто поняла, что "туземный проводник"
способен не только на то, чтобы носить, подавать и поражаться каждому сказанному
ею слову.
Хотя все собранные роботом образцы относились к существам с мозгом, это
охотники или всеядные собиратели,
тем не менее Ларк считал, что ни одно из них не подходит для Возвышения. Может,
через десять миллионов лет, когда эту
галактику снова откроют для законного заселения, тогда длинноморд или прыгун
могут быть готовы, закаленные
эволюцией и удачей Ифни, и тогда какая-нибудь старшая добрая раса их примет.
Но, наблюдая за тем, как она с помощью волшебных лучей и инструментов
оценивает грязного поедателя падали,
Ларк не мог избавиться от картины: этот самый поедатель отвечает тем, что встает
на задние лапы и произносит оду дружбе
всех живых существ. Группа Линг явно считает, что они могут найти что-нибудь
очень ценное, появившись на Джиджо
раньше намеченного времени. И если Потенциал есть, нужна только помощь патронов,
чтобы пустить новую расу по
Тропе Возвышения.
Несколько текстов в Библосе с этим не соглашались. В них утверждалось,
что роды далеко не всегда нуждаются в
повитухе.
Следующую часть пути Ларк думал об этом.
- Ты упомянула, что землян больше не считают волчатами.
Линг загадочно улыбнулась.
- Кое-кто по-прежнему верит в старый миф. Но уже довольно давно правда
стала известна.
- Правда?
- Правда о нашем происхождении. Кто наделил человечество даром мысли и
разума. Наши истинные патроны.
Всем, чем мы стали и чем станем в будущем, мы обязаны нашим учителям и
проводникам ротенам.
Сердце Ларка забилось быстрей. Несколько томов на эту тему пережили
пожар, опустошивший полки Библоса, на
которых располагалась литература по ксенологии, поэтому он знал, кто когда
триста лет назад крадущийся корабль
"Обитель" направился на Джиджо, по-прежнему шли ожесточенные споры. В те дни
некоторые рассуждали, что задолго до
начала исторической эры какие-то тайные доброжелатели помогли человечеству.
Другие поддерживали модель Дарвина -
что разум мог эволюционировать сам по себе, без посторонней помощи, вопреки
скептицизму галактической науки. И вот
Линг утверждает, что спор окончен.
- А кто они? - приглушив голос, спросил Ларк. - Ротены прилетели с вами
на Джиджо?
На лице ее снова появилась улыбка, понимающее выражение.
- Правда за правду. Сначала ты мне расскажешь то, что есть на самом деле.
Что делает группа людей на этой
ужасной маленькой планете?
- Ммм... О какой группе ты говоришь: о своей или о моей?
Единственным ее ответом была молчаливая улыбка. Она словно говорила:
"Давай продолжай молчать. Я могу и
подождать".
Линг шла по следам, оставленным безжалостным роботом, переходя от одного
уснувшего существа к другому. К
вечеру она ускорила шаг, пока они не поднялись на вершину низкого хребта. Отсюда
Ларк увидел к северу еще несколько
плато, уходящих вверх, к вершинам Риммера. Вместо обычных местных деревьев
ближайшую мезу покрывала гораздо
более темная зелень, густая заросль гигантского бу. Отдельные растения были
такими огромными, что их можно различить
даже с того места, где он стоит. Пространство гигантских раскачивающихся стеблей
прерывало несколько полосок камня и
одна водная.
Последним образцом оказался неудачливый горный зверек, который свернулся
в колючий шар, когда они срезали
паутину, которой робот удерживал свои жертвы. Линг потрогала зверька
инструментом, с которого сорвалась короткая
резкая искра, но никакой реакции не получила. Повторила процедуру с большим
зарядом. Ларка начало мутить, когда он
уловил запах поднимающегося дыма.
- Он мертв, - диагностировал Ларк. - Все-таки ваш робот не совершенен.
Ларк выкопал яму для туалета и подготовил костер. У него был с собой
завернутый в листья хлеб с сыром. Линг
вскрыла коробочку, покрытую фольгой; в коробочке еда сразу закипела, и Ларк
ощутил незнакомый соблазнительный запах.
Когда он собрал ее опустевшие пакеты, чтобы унести с собой и запечатать как
мусор, было уже совсем темно.
Линг как будто склонна была возобновить разговор.
- Ваш мудрец Кембел говорит, что никто не помнит точно, по какой причине
прилетели ваши предки. Иногда
сунеры проникают на невозделанные планеты незаконно размножающимися группами.
Другие спасаются от войн и
преследования. Мне хотелось бы знать, что ваши предки рассказали тем расам,
которые здесь уже были до них.
Сунерами Шесть называют небольшие группы, которые тайком уходят со Склона
и вторгаются на территорию,
запретную по заветам священных Свитков. Но, вероятно, в этом смысле мы все здесь
"сунеры". Даже те, кто живет на
Склоне. В глубине души Ларк всегда это знал.
Тем не менее ему приказывали солгать.
- Ты ошибаешься, - сказал он. Обманывать не хотелось, - Мы потерпели
крушение. Наш объединенный экипаж...
Женщина рассмеялась.
- Прошу тебя. Эта хитрость продержалась день или два. Но мы знали еще до
отлета нашего корабля: то, что ты
говоришь, невозможно.
Ларк поджал губы. Никто и не ожидал, что их блеф долго продержится.
- Как вы узнали?
- Это просто. Люди вышли в галактическое пространство около четырехсот
лет назад - триста пятьдесят циклов
Джиджо. Земляне не могли находиться на борту корабля, который принес сюда, на
эту планету, г'кеков.
- Почему?
- Потому, мой добрый отсталый братец, что к тому времени как люди
появились на галактической сцене, г'кеков
там уже не было.
Ларк мигнул, а она продолжила:
- Увидев вас здесь, на склонах долины, мы узнали большинство типов. Но
нам пришлось порыться, чтобы узнать
г'кеков. И представьте себе наше удивление, когда на экране появилось слово.
Это слово - вымерли.
Ларк мог только молча смотреть на нее.
- Ваши друзья на колесиках - большая редкость, - заключила Линг. - Те,
что здесь, на Джиджо, несомненно,
последние представители своего вида.
И именно тогда, когда ты начала мне нравиться... Ларк готов был
поклясться, что в глазах Линг появилось
довольное выражение: она видела, как он поражен новостью.
- Как видишь, - добавила Линг, - у каждого из нас есть чем поделиться.
Я тебе только что открыла правду.
Надеюсь, ты ответишь мне тем же.
Он старался говорить спокойно.
- Разве я до сих пор тебе не помогал?
- Не пойми меня неверно! Ваши мудрецы так старались скрыть от нас коечто.
Они, возможно, даже не поняли
наших вопросов. У нас есть возможность говорить дольше, и многое может
проясниться.
Ларк видел, что происходит. Разделяй и расспрашивай. Он не присутствовал
на встрече людей с неба и мудрецов. И
она, конечно, легко поймает его на расхождениях, если он не будет предельно
осторожен.
- Например, когда Кунн спросил о том, видели ли вы другие корабли с тех
пор как первые сунеры появились на
Джиджо, ему рассказали о посещении шаров зангов, которые ныряли глубоко в море,
и о нескольких далеких огоньках,
которые могли быть исследовательскими кораблями институтов. Но нас интересует
то, что происходило гораздо...
Ее прервал резкий звонок. Линг подняла руку с голубым кольцом на пальце.
- Да?
Наклонив голову, она слушала шепот, проецируемый возле уха
- Точно? - спросила она удивленным голосом. Линг, не глядя, достала из
кармана на поясе портативный приемник,
на двух экранах которого показались лесные сцены, движущиеся в вечернем
полусвете. Машины не спят, заметил Ларк.
- Переключите изображение с четвертого зонда на пятый, - попросила Линг.
Картина на экране исчезла,
сменившись статическими разрядами. На правом экране вместо схем и графиков
появились плоские росчерки, которые на
Галактическом Шесть означают "ноль".
- Когда это случилось? - спросила женщина у невидимого коллеги. Ларк
следил за ее лицом, жалея, что не слышит
голоса на том конце: до него доносился только неразборчивый шепот.
- Повторите последние десять минут записи перед отказом зонда.
На левом экране появилось изображение. На нем виден был узкий зеленый
коридор с лентой неба вверху и потоком
пенной воды внизу. Стены коридора из тесно растущих стеблей гигантского бу.
- Пропустите на двойной скорости, - нетерпеливо попросила Линг. Огромные
колонны стремительно понеслись
мимо. Ларк наклонился поближе: сцена показалась ему знакомой.
Неожиданно узкий проход расширился, превратился в мелкий кратер, чашу,
усеянную камнями, с маленьким
озерком в центре, окруженным плотными зарослями переплетенных растений.
Минутку. Я знаю это место...
На экране появилось перекрестие тонких линий, они сошлись вблизи пенного
берега озера, а на правом экране
появились красные символы на техническом Галшесть. Ларк пытался прочесть, но
разобрал только несколько слов:
...аномалия... неизвестный источник... сильная цифровая деятельность...
У него перехватило дыхание, когда глаз камеры стремительно понесся к
источнику неожиданности, пролетев над
плитами древней буйурской постройки. Красные символы сосредоточились в центре
правого экрана. В центре все стало
гораздо более отчетливым, а на периферии расплывалось. Появились записи о
подготовке - Ларк читал с отчаянием - о
подготовке оружия, о готовности к его использованию.
Двер всегда говорил, что этот мульк-паук гораздо опаснее всех других, и
предупреждал, чтобы держались от него
подальше. Но, во имя Джиджо, что могло так встревожить робота?
Ему пришла в голову еще одна мысль.
Боже, да ведь Двер, преследуя глейвера, ушел именно в этом направлении!
Машина замедлила приближение. Ларк узнал густые заросли древнего мулькпаука,
его паутину, раскинутую на
остатках какого-то буйурского сооружения.
Взгляд робота упал на светлую фигуру, прижавшуюся к земле, и Ларк мигнул.
Неужели это глейвер на открытом месте? Ифни, мы так старались их
спрятать, а машина пролетает мимо
одного из них и даже не замечает!
Еще один сюрприз поджидал его на периферии замедлявшей свое движение
камеры. Худое животное,
четвероногое, напряженное, его черная шерсть почти сливается с темными
зарослями. Сверкнули белые зубы нура,
удивленно и вызывающе щелкая навстречу приближающейся машине, затем нур исчез, а
робот целеустремленно двинулся
дальше.
Hyp? Так высоко в горах? Не понимая почему, Ларк ощутил во рту горечь.
Теперь машина чуть ползла. Красное перекрестие сместилось в сторону, к
точке, которая светилась ритмами алой
угрозы.
...цифровое сознание... уровень девять или выше... дрожали галактические
символы. Внизу, в полутьме, почти
ничего нельзя было рассмотреть, кроме какого-то неясного передвижения в самом
центре пересечения линий. Должно
быть, робот использовал и другие чувства, не только зрение.
...автономное принятие решения... немедленное уничтожение угрозы...
Неожиданно тусклая сцена ярко осветилась. Ослепительные молнии
устремились в заросли, центр картины
вспыхнул белым, молнии разрезали медузообразные конечности мульк-паука. Из
разрезанных извивающихся нитей били
столбы кипящей жидкости, а красные кружки прицеливания плясали, передвигались
взад и вперед, отыскивая что-то
упрямо уклонявшееся в ограниченном пространстве.
Линг читала данные на правом экране, проклиная неспособность робота
быстро покончить с противником. И Ларк
был уверен, что только он заметил фигуру, мелькнувшую на краю панели. Она видна
была лишь мгновение, но словно
обожгла его оптический нерв.
Одна... нет, две путаницы рук и ног, переплетенные нитями, укрывающиеся
от горящей ярости сверху.
Оба экрана заполнили статические разряды.
- Нет, я не могу направиться туда немедленно. Туда не меньше половины
миктаара. Мы с проводником заблудимся
в темноте. Придется ждать, пока...
Снова вслушавшись, Линг вздохнула.
- Хорошо. Я его спрошу.
Она опустила кольцо и повернулась.
- Ларк, ты знаешь эту местность. Есть ли тропа... Она замолчала, вскочила
и посмотрела налево, направо.
- Ларк?
Она звала в ночи, в бархатной тьме, в которой подмигивал роскошный и
самый яркий спиральный третий
галактический рукав.
- Ларк! Где ты?
Ветер шелестел в ветвях над головой, нарушая лесную тишину. Невозможно
установить, как давно он исчез и в
каком направлении ушел.
Линг со вздохом подняла руку и сообщила о происшествии.
- Откуда я знаю? - ответила она на короткий вопрос. - Не могу винить
нервную обезьяну: она просто испугалась.
Он ведь никогда не видел в работе лучи робота. Сейчас, наверно, на полпути домой
и вряд ли остановится до берега...
Да, да. Я знаю, что мы еще не приняли решение, но сейчас уже слишком
поздно. И в любом случае это не имеет
значения. Он услышал только несколько намеков. У нас есть еще многое, чем можно
подкупить туземцев. И еще многое
там, откуда он явился.
Аскс
Разногласия нарастали.
Община извивалась, как треки, кольца которого грубо сбросили в кучу, без
питательного контакта с брачными
торами.
Прискакал курьер ур и принес известия из поселений ниже по Склону: там
воцарились смятение и хаос и правили
подобно древним деспотическим квуэнским императрицам. Некоторые деревни
перевернули свои баки для воды,
разрушили огромные силосные башни, солнечные нагреватели и ветряные мельницы,
опираясь на указания священных
Свитков и не выполнив решение совета мудрецов, торопливо разосланное в день
появления корабля: всем предлагалось
придерживаться политики - подождем и увидим.
Но другие защищали свои амбары, и пристани, и плотины, набрасывали на них
маскирующую растительность - и
яростно отражали нападения соседей, которые пытались подобраться к их
драгоценной собственности с факелами и ломами.
Разве здесь, на Собрании, не должно было быть лучше? Разве не собрались
здесь самые мудрые представители всех
Шести для ежегодной церемонии единения? Но и сюда проник яд.
Первое разногласие - грязные подозрения относительно самой молодой расы.
Может быть, наши соседи люди
заключили союз с пришельцами? С грабителями? Если пока еще не заключили, то не
поддадутся ли со временем
искушению?
О, какая страшная мысль! Они из всех Шести обладают самыми большими
познаниями в науках. Как можем мы
без их помощи проникнуть в ложь богоподобных преступников?
Некоторое подобие доверия восстановили Лестер и его помощники: они
поклялись в преданности Джиджо и
Святому Яйцу. Но разве слухи и сомнения не летают по-прежнему, как легкая сажа,
между этими мягкими полянами?
Разногласия усиливаются. Вернулась из глубокой пещеры команда сборщиков
урожая - в этой пещере живут дикие
реуки. Но пещера оказалось пустой, ни одного реука не нашли. А те, что лежат в
наших сумках, бездействуют. Не пьют
наши жизненные жидкости, не помогают делиться тайнами наших душ.
Дальнейшие разногласия - многих искушают песни сирен. Сладкие посулы
нежеланных гостей. Елейные обещания,
слова дружбы.
И не только слова.
Помните ли вы, мои кольца, как звездные люди распространили весть, что
будут лечить?
Под навесом, принесенным с территории праздника, вблизи от их темного
кубического укрепления, они принимали
калек, больных и раненых. Мы, мудрецы, беспомощные и пораженные, могли только
наблюдать, как вереницы наших
больных братьев входили внутрь, а потом выходили, преобразившиеся, оживленные,
часто излеченные.
На самом деле, у многих только смягчилась боль. Но с другими - с ними
произошла чудесная перемена! Двери
смерти трансформировались и превратились в врата молодости, энергии, силы.
Что мы могли сделать? Запретить? Невозможно. Но какие бесценные образцы
получили эти целители. Флаконы,
полные образцами нашей разнообразной биологии. Какими бы ни были белые пятна в
их досье, теперь они знают все о
нашей силе и слабости, о наших генах и о том, что скрыто в нашей природе.
А как встречали излечившихся? Некоторые называли их предателями. Другие
обвиняли в святотатстве и с
ненавистью отшатывались.
Так мы разделились. А по мере роста враждебности продолжали делиться все
больше.
Едины ли мы по-прежнему? Существует ли еще наша Община?
Разве не ты, мое/наше собственное третье базовое кольцо, много лет
страдающее от болезни, известной как чума
торов, разве ты не попыталось увести эту престарелую груду колец к зеленому
павильону, где предлагаются и творятся
чудеса? Если разногласия поразили это собрание, которое окружающие называют
Аскс, как может держаться общество
индивидов?
Мы всегда боялись неба над головой. Но теперь разногласия заполняют наши
луга, ими исполнены наши дни и
ночи, и теперь сама почва Джиджо кажется такой же пугающей, как небо.
Можем ли мы надеяться, мои кольца?
Сегодня вечером мы отправляемся в паломничество. Большинство мудрецов
всех Шести пойдут во тьме, с трудом
пробираясь между огненными пропастями, между дымящимися фумаролами и туманными
утесами, чтобы достичь
Святого Яйца.
Ответит ли оно нам на этот раз? Или ужасное молчание последних недель
продолжится?
Есть ли у нас еще надежда?
Существует ощущение, которое мы, треки, научились описывать, только
познакомившись на Джиджо с людьми.
Однако никогда это странное ощущение не осознавалось так остро. В языках
галактик для него нет точного обозначения -
ведь эти языки подчеркивают традиции и тесные отношения, они включают в мысль о
себе мысль о всем клане и расе. Но в
англике это ощущение хорошо известно и является одним из центральных.
Называется оно - одиночество.
Двер
По очереди они освобождали друг друга.
Это было нелегко. Боль многих ран и порезов грозила поглотить сознание. И
что еще хуже, Двер подозревал, что
оглох.
Рети старалась, но ни на что не была способна, только крепко прижимала к
груди свое сокровище.
Это сокровище недавно чуть не покончило с ними, когда Рети с криком
устремилась в водоворот огня и ядовитого
пара, отчаянно пытаясь отыскать остатки своей драгоценной "птицы" среди
дымящихся пней и тлеющих обломков ужасной
машины, которая рухнула с пылающего неба.
Двер едва успел вторично вытащить ее.
Пойдешь туда снова и можешь оставаться навсегда. Мне все равно.
Он нес ее на расстояние двух полетов стрелы, у него болели легкие и жгло
кожу, но он бежал от горящего мулькпаука,
пока вонь, жара и удушающие пары не остались позади. Наконец он положил
ее на берегу мутного ручья,
вытекающего из озера, и погрузил лицо и руки в прохладную воду. Боль наполовину
стихла, и это оказалось шоком,
который он едва смог выдержать. Вобрав в легкие воду, он откинулся, кашляя и
давясь. Руки скользнули, и он упал в грязь
и слабо забился. Если бы Рети не схватила его за волосы и не вытащила бы, он мог
утонуть прямо на берегу.
К кашлю присоединилась икота иронического смеха.
После всего... такой конец...
Некоторое время они лежали рядом, измученные и дрожащие, время от времени
набирая грязь и натирая ею
обнаженные тела друг друга. Грязь успокаивала нервы и, застывая, давала
небольшую защиту от ночного холода. Двер
думал о теплой одежде в мешке, который лежит где-то среди камней там, у огня.
И мой лук, оставшийся на камне. Он неслышным проклятием старался унять
тревогу. Забудь об этом проклятом
луке! За ним можно вернуться позже. Сейчас надо отсюда убираться.
Он попытался набраться сил, чтобы встать. Рети пыталась сделать то же
самое, но после каждой попытки со стоном
опускалась. Наконец Дверу удалось сесть. Звезды дрожали, когда он качался под
ударами зимнего ветра.
Двигайся или замерзнешь.
Недостаточный повод. Его не хватает, чтобы преодолеть шок и усталость.
Тогда девушка. Заставь ее двигаться, или...
Или что? Двер сомневался в том, что даже вдвое более сильные страдания
способны убить Рети. Но он еще не
избавлен от заботы о ней. Она может оказаться полезным союзником и другом...
Он на правильном пути, Двер был в этом уверен. Есть что-то еще. Еще
какая-то обязанность. Кто-то ждет его
возвращения...
Глейвер. Двер раскрыл залепленные грязью глаза. Я оставил его
привязанным. Он умрет с голоду. Или его
прикончит лиггер.
Дрожа всем телом, Двер встал на колени - и обнаружил, что дальше
подниматься не может.
Рети тоже попыталась и обвисла рядом с ним. Они отдыхали, держась друг за
друга. Когда нас найдут замерзшими
в таком положении, подумают, что мы любили друг друга.
Это само по себе было достаточным поводом, чтобы двигаться. Но руки и
ноги не слушались.
Мягкая влага коснулась щеки...
Перестань, Рети.
Прикосновение повторилось. Влажное и щекочущее.
Что делает девчонка - лижет меня? Из всех сумасшедших...
Опять влажный язык - слишком длинный и шершавый для девушки сунера. Двер
умудрился повернуть голову... и
замигал, увидев два больших выпученных глаза, вращающихся независимо друг от
друга на широкой круглой голове.
Глейвер опять открыл пасть. На этот раз язык провел широкую влажную полоску
прямо по губам и ноздрям Двера. Двер
отшатнулся и чихнул...
- К... как... как... к?..
Он смутно расслышал свои слова. Все-таки он не окончательно оглох.
Увидев лучшую опору, Рети переместила одну руку с шеи Двера на глейвера.
Второй рукой она сжимала добычу -
какие-то куски, ручки, металлические обгоревшие перья.
Двер решил не упускать везение. Он повис по другую сторону глейвера,
вбирая тепло его пушистого тела.
Терпеливо - или жалостливо - глейвер позволил людям висеть на себе, пока наконец
Двер не собрался с силами и не встал.
На одной из задних ног глейвера видны остатки веревки, перегрызенной в
районе узла. А за глейвером улыбался
источник этого чуда, держа в пасти другой конец веревки. Грязнолапый смотрел на
Двера и улыбался блестящими глазами.
Всегда стараешься, чтобы твои заслуги заметили, верно? подумал Двер,
зная, что проявляет неблагодарность, но
не в силах сдержаться.
На берегу озера раздался еще один взрыв, яркие лучи разогнали там тьму.
За ним на протяжении нескольких дуров
последовали еще два, сделав невозможными мысли о возвращении за припасами. Пламя
разгоралось.
Двер, держась за глейвера, помог встать Рети.
- Пошли, - сказал он, слегка наклонив голову. - Лучше умереть на ходу,
чем просто лежа здесь.
Спотыкаясь в темноте, оцепеневший от холода, боли и усталости, Двер не
мог не думать, что же он видел.
Одна маленькая птица-машина могла быть редкостью, но все же объяснимой
редкостью - выживший реликт дней
буйуров, каким-то образом сохранившийся в этой местности, бродивший по
континенту, забытый хозяевами. Но вторая
машина - эта грозная летающая опасность - не может быть остатком цивилизации
ушедших буйуров. Машина была
удивительно мощной и действовала решительно.
Новая машина в этом мире.
Вдвоем они тяжело тащились по еще одному узкому проходу между гигантскими
стволами бу. Туннель спасал от
ледяного ветра и избавлял от необходимости принимать решения. Каждый шаг уносил
все дальше от пожара на берегу
озера, и это вполне устраивало Двера.
Там, где одна смертоносная машина, могут быть и другие.
Не явится ли другая летающая мини-крепость отомстить за брата? При этой
мысли узкий проход под звездным
пологом перестал казаться убежищем. Теперь он скорее походил на страшную
ловушку.
Наконец коридор бу кончился, и все четверо оказались на травянистом лугу.
Трава по колено высо
...Закладка в соц.сетях
