Жанр: Научная фантастика
Тропа 5. Хозяева острога
...ди, мнящие себя защитниками
острожан, и в конце концов заслужил доверие Хозяев.
- Ты не видел там Оклю Башмака? - завопила какая-то женщина, стоявшая в первом
ряду.
- Оклю я не видел, врать не буду, - ответил Темняк. - Зато я встречался с Камаем
Гробом, Шварой Горшком, Дюгой Иголкой и многими другими остро-жанами, которые здесь
давно считаются покойниками. Все они живы-здоровы, хотя судьба их сложилась по-разному.
Обещаю, что в самое ближайшее время вы сможете повидать своих родных и близких.
Толпа, превратившаяся в одно огромное живое существо, для которого воля каждой
отдельной клетки ровным счетом ничего не значила, давно жила своей собственной жизнью.
Сейчас ей одновременно хотелось и слушать, дабы удовлетворить любопытство, и орать, чтобы
дать выход страстям. До поры до времени оба этих в равной мере нездоровых влечения
успешно совмещались.
Когда накатывала приливная волна криков, Темняк умолкал, а когда следовал
неизбежный отлив, начинал говорить снова.
- Из своих скитаний я принес вам нерадостные вести, - говорил он. - Хозяева заняты
своими заботами, и до людей им нет ровным счетом никакого дела. Не хочу заранее пугать вас,
но, когда слой уличного мусора превысит допустимый уровень, Хозяева без зазрения совести
уничтожат его всеми имеющимися у них средствами. Поголовное истребление вам, конечно, не
грозит, но всё придётся начинать сначала. Однако самое печальное даже не это. Печально то,
что, оставаясь в пределах города, вы не имеете никакой возможности для дальнейшего
развития. Зачем питаться отбросами с хозяйского стола, если за стенами Острога вкусная и
полноценная пища растёт прямо из земли или целыми стадами бродит поблизости? Ваши дети
постоянно болеют от недостатка света, свежего воздуха и чистой воды, а рядом всё это имеется
в избытке, причем абсолютно даром. Вы лишены возможности любоваться красотами природы.
На каждую затхлую подземную нору претендует сразу по нескольку семейств. Ваши самые
сильные сыновья убивают друг друга на Бойле, а самые красивые дочери прислуживают
Хозяевам, не имея права без их соизволения продлить свой род. Справедливо ли это?
Шум, возникший на периферии толпы, докатился до импровизированной трибуны, с
которой вещал Темняк (конечно, это была не древнегреческая агора, не Иерусалимская
Масличная гора и даже не красногвардейский броневик, но, как говорится, по Сеньке и шапка),
и стал всеобщим.
Темняк перевел дух и огляделся по сторонам - не назревает ли поблизости какая-нибудь
провокация. Своими нынешними действиями он растоптал все обязательства, данные накануне
лизоблюдам, и, более того, фактически открыл против них боевые действия.
Не приходилось сомневаться, что в самое ближайшее время со стороны
единомышленников Тыра Свечи последуют ответные меры. Само собой, карательного
характера. Но пока особых поводов для беспокойства не было - симпатии толпы защищали
его лучше самых надёжных телохранителей.
На дальней окраине толпы наметилось какое-то хаотическое движение, и вскоре вся она
раздалась на две части. По узкому проходу к горшку-трибуне шагали Дряк и Млех. Бадюг
держался чуть позади. Никто не смел ни благословлять, ни охаивать их - когда наступает
время высшего суда, дилетантам лучше помолчать.
Все трое остановились напротив Темняка и поклонились - сначала ему, а потом толпе,
что вызвало очередную вспышку криков.
Дряк поглядывал на Темняка исподлобья, Млеха больше интересовали носки собственных
башмаков, один только Бадюг по своей всегдашней привычке ворчал что-то о недоеденном
завтраке.
- Как дела, друзья дорогие? - поинтересовался Темняк, как бы говоривший от имени
толпы. - Может, что-нибудь интересное нам расскажете?
Друзья дорогие к излишней откровенности, похоже, не были расположены. То ли
аудитория их не устраивала, то ли личность вопрошающего.
- Давай, Млех, - сказал Темняк. - Тебе первому ответ держать. Начинай.
- Виноваты, что уж теперь оправдываться, - староста левой стороны улицы Сторожей
поднял глаза, в которых стояла прямо-таки собачья тоска. - Позабыли твои заветы... Сначала
ещё помнили, а потом как-то на всё рукой махнули. Думали, ты уже не вернёшься. Одним днём
жили... Пользовались твоим именем для собственного обогащения! Бабы да попойки...
Простите, люди добрые, - он вновь повернулся к толпе. - Прости и ты, Бадюг Верёвка.
- А перед Бадюгом ты чем провинился? - полюбопытствовал Темняк.
- Мы его в последнее время в заточении держали, - признался Млех. - Чтобы не
стыдил нас...
- Да я не в обиде, - махнул рукой Бадюг. - Ты их, Темняк, крепко не наказывай. Сам
же учил, что оступившихся надо прощать... Хотя подлецы они ещё те! Особенно вот этот...
Он хотел легонько ткнуть Дряка в спину, но от превентивной затрешины сам еле устоял
на ногах.
- Да что это здесь творится! - размахивая кулаками, вскричал староста правой стороны
улицы Сторожей. - О чем вы толкуете? Не видите разве, что вам самозванца подсунули!
Никакой это не Темняк! Темняк таких нарядов отродясь не носил! Не верьте ему!
В руке старосты что-то блеснуло, но Темняк, заранее готовый к такому повороту событий,
упредил предательский удар. Молнией блеснула спираль, позаимствованная у Кнока, и четырех
пальцев Дряка как не бывало. Остальное в мгновение ока довершила толпа, охочая не столько
до справедливости, сколько до крови.
Темняк успел втащить Млеха и Бадюга на "трибуну", где и прикрыл собственным телом.
- Не надо насилия! - кричал он, простирая к толпе руки. - Надлежит беречь каждого
острожанина, ведь на этом свете их осталось не так уж и много... А теперь попрошу немного
внимания! У меня есть для вас чрезвычайно важное сообщение.
Не давая толпе опомниться, Темняк сделал заявление, огорошившее буквально всех.
- В самое ближайшее время я собираюсь добиться от Хозяев одной весьма
немаловажной уступки. Всем желающим будет позволено покинуть Острог. Понимаю, что мои
слова очень многих из вас приведут в ужас, но другого пути к спасению просто нет. Выбирайте,
что вам больше по вкусу - питаясь чужим дерьмом, ютиться в тесных норах или покорять
новый мир, просторный и прекрасный, где хозяевами будете вы сами.
Толпа на мгновение умолкла, словно многоликое чудовище, прикусившее все свои языки
сразу, а потом взорвалось оглушительным воплем, в котором всего было через край - и гнева,
и восторга, и недоумения, и одобрения, и полного неприятия.
- Дай-ка я им сам пару слов скажу, - Бадюг отодвинул в сторону Темняка. -
Досточтимые острожане, собрание закончено! Повторяю, собрание закончено! Темняк Опора
сказал всё, что хотел сказать. Право выбора за вами. Можете уходить из Острога, можете
оставаться здесь. Никто вас в шею не гонит. Время на раздумье есть... А теперь, поскольку
возвращение Темняка Опоры непременно следует отметить, прошу угощаться киселем. Пейте
на здоровье. Всё будет оплачено за счёт покойного Дряка и ныне здравствующего Млеха.
Только не переусердствуйте. Сказано ведь было: отныне каждая ваша жизнь на счету.
Темняк, в свою очередь, посчитал необходимым добавить следующее:
- Когда будете принимать решение, не забывайте о своих детях. Ведь вы выбираете
будущее не столько для себя, сколько для них!
А Бадюг, знавший нравы Острога лучше кого-либо другого, не унимался:
- Спешите! Наливайте! Всё дармовое! Первый глоток за здоровье Темняка Опоры!
Второй за острожан! Пить до дна!
На сей раз отклик толпы можно было оценить как однозначно доброжелательный. Люди,
до этого сбитые в плотный ком, словно роящиеся пчелы, теперь разъединялись,
обосабливались, вновь обретали свою индивидуальность и тихо-мирно расходились - кто по
домам, а кто и по многочисленным лавчонкам кисельной улицы. Свирепый монстр за считаные
минуты превратился в скопище добродушных обывателей. Остались только те, кому не
терпелось узнать об участи своих близких, предположительно находившихся на верхотуре, но
Бадюг, созвав всех находившихся поблизости Сторожей, уже уводил Темняка прочь.
- Наворочали вы тут без меня дел, - тяжко вздыхал Темняк, с укоризной поглядывая на
своих приближенных. - А я-то вас за порядочных людей считал.
- Сам виноват, - ответил Бадюг, возобновивший прерванный завтрак. - Наговорил
целую бочку умных слов и смылся неведомо куда. В народе слушок прошел, что ты к Хозяевам
за правдой отправился. Стали старушки порог твоей норы целовать. Дальше - больше. Вот они
и воспользовались, - последовал кивок в сторону Млеха, стоявшего перед ними навытяжку,
словно набедокуривший школьник. - Сначала, правда, крепились. Твои наставления вслух
повторяли... А потом пошло-поехало. Во всё тяжкие пустились. Каждый день дым
коромыслом. Блудниц здесь столько перебывало, что и не счесть.
- А Дряка мне всё же жалко, - промолвил Темняк. - Зря погиб. Такие люди нам сейчас
очень пригодились бы.
- Погорячились вы оба, - кивнул Бадюг. - Да и я проморгал... Надо было просто
горшок ему на голову надеть. Сейчас бы с нами сидел... Атак и в гроб нечего класть.
- Теперь уже поздно горевать... Ну а с тобой что прикажешь делать? - Темняк
покосился на Млеха.
- Не знаю, - тот ещё больше вытянулся, словно солдат на смотру. - Поступай как
знаешь. Хочешь - казни, а хочешь - милуй. Я заранее на всё согласен.
- И в самом деле, помилуй ты его, дурака, - попросил Бадюг. - Только к людям его не
допускай. Не взлюбили что-то его наши люди. Пусть пока посидит там, где я сидел. А когда
понадобится, мы его обратно призовём.
- Так и быть... Пошёл прочь! - Темняк сделал в сторону Млеха жест, словно сметал со
стола объедки. - Сиди пока тихо и дожидайся моих распоряжений. Думай на досуге о своих
грехах. А искупить их у тебя возможность будет.
Когда они остались вдвоем, Бадюг Верёвка утерся рукавом и, не глядя на Темняка,
спросил:
- Думаешь, пойдут за тобой люди?
- Пойдут, - ответил тот таким тоном, словно речь шла о чем-то давно решенном. - Не
все, но пойдут. В основном, конечно, молодежь. Старики, скорее всего, останутся. Хотя народ
без стариков - это уже совсем другой народ. Как еда без соли.
- Я за старика сойду, - буркнул Бадюг. - А это нам вообще нужно?
- О чём ты? - не понял Темняк.
- Уходить из Острога нам нужно? - повторил Бадюг.
- Лично я в этом уверен... Хотя всё может быть. Сам знаешь, что не все наши благие
намерения доводят до добра.
- И я про то же самое.
- Идти на попятную уже поздно.
- И когда примерно эта кутерьма начнётся?
- Думаю, что скоро. Сие зависит уже не от меня, а от Хозяев. Но ты здешней публике
расслабляться не позволяй. Пусть потихоньку собираются в дорогу. Шьют теплую одежду,
готовят припасы. Припугни их, если надо. Дескать, сгорите синим пламенем вместе с мусором.
- А мусор и в самом деле загорится? - Сомнение отразилось на в общем-то
малоподвижном лице Бадюга.
- Не знаю... Должен загореться.
- Если должен, тогда загорится, - Бадюг широко зевнул. - Не выспался что-то. Рано
ты явился. Я нормальным человеком только к обеду становлюсь.
- Неужели нельзя было отоспаться в заключении?
- Какое там заключение! Десять дней всего... Ты лучше вот что скажи, - Бадюг
прислушался к звукам, доносившимся с улицы. - Пускать к тебе сегодня посетителей или нет?
Их по старой памяти уже целая толпа собралась. Приучили на свою голову.
- Человек пять я приму, - ответил Темняк. - Но не больше. По мелочам меня не
беспокоить. Если кто с пустяками пришел, отсылай назад или сам разбирайся. Воров не пускать
ни под каким предлогом.
- А этого, как его... Который со стены упал... - всем своим видом Бадюг выражал
сомнение, - Свиста Свечу пускать? Первым в очереди стоит.
- Ладно, пускай...
- Как здоровье? - поинтересовался Темняк после того, как они обменялись
приветствиями.
- Да вот, хромаю немного, - Свист присел, вытянув вперед негнущуюся ногу. - В
дальней дороге буду обузой.
- Намек понял, - Темняк решил на сей раз обойтись без лишних околичностей. - Мой
план тебя не устраивает?
- Как он может меня устраивать? Это план бегства, а не борьбы. Твои обещания полны
измышлений и недомолвок. А ведь жизнь за стенами Острога не так уж и прекрасна, как ты это
изображаешь. Даже если не касаться тягот пути, которые могут оказаться непосильными для
острожан, привыкших к оседлой жизни, есть немало иных опасностей. Голод, хищники,
непогода. И это ещё не всё. Вы уходите не в пустоту. На просторах внешнего мира найдутся
новые Хозяева, пусть и имеющие другой облик, которые обязательно попытаются поработить
беззащитных людей... Твой план - это чистейшее надувательство. Надо драться там, где ты
стоишь, а не бегать в поисках свободного места.
- Нельзя драться голыми руками с огнедышдщим чудовищем, - возразил Темняк. -
Бессмысленно штурмовать неприступную гору. Иногда лучше всего просто отойти в сторону.
Если ты не жалеешь самого себя, то хотя бы пожалей своих земляков.
- Можно подумать, что ты их жалеешь! Ты просто ищешь себе попутчиков. Собираешь
свиту. Носильщиков, телохранителей, наложниц.
Такой разговор совсем не устраивал Темняка. Это был даже не разговор, а обыкновенная
перебранка. Базарная склока. А ведь как геройски держался Свист Свеча на Бойле! Вот во что
превращает людей приверженность к какой-то одной, пусть даже и прекрасной, идее.
- Ты зачем сюда пришел? - холодно поинтересовался Темняк. - Чтобы поливать меня
грязью? Предъявлять голословные обвинения? Доказывать недоказуемое? Заранее оплакивать
людей, которые вправе сами выбирать свою судьбу? У меня просто нет времени, чтобы
выслушивать подобную чепуху.
- Понятно, - многозначительно произнес Свист. - Ты очень спешишь. Тебе пора
возвращаться на верхотуру, чтобы продолжить подготовку этой кошмарной затеи. Уже одно то,
что ты имеешь возможность свободно перемещаться оттуда сюда и обратно, говорит о многом.
До недавнего времени на такое были способны одни только лизоблюды. Неужели ты связался с
ними? Но с тобой-то, допустим, всё ясно... А вот зачем это нужно лизоблюдам - не могу
сообразить! Неужели они собираются твоими руками избавиться сразу от всех
инакомыслящих?
- Лучше спроси об этом своего родственничка Тыра Свечу, - Темняк всё же не
удержался от подковырки. - Вы ведь иногда встречаетесь, или я что-то путаю?
Это, в общем-то, безобидное замечание, окончательно доконало Свиста. У него даже губы
задрожали, а в глазах появился сухой блеск, присущий наркоманам, вступающим в период
ломки.
- Ты, оказывается, и это знаешь? - зловеще произнес он. - Проходимец спутался с
отступником. Так-так...
Из соседней комнаты раздался флегматичный голос Бадюга:
- Ты этого хромоногого героя не бойся. Я его, прежде чем к тебе допустить, с головы до
ног обыскал. Разве что пальцем в задницу не залез.
- Никто его и не боится, - сказал Темняк, ощущая себя очень и очень неуютно. -
Просто человек заблуждается. Не понимает самых простых вещей. Вот я и пытаюсь объяснить
ему разницу между правдой и ложью, черным и белым, добром и злом.
- Зачем мне это объяснять? Что такое зло, я знаю прекрасно. Более того, вижу его
воочию. Зло - это ты! Задуманная тобой афера не идёт ни в какое сравнение с бедствиями,
случавшимися здесь прежде. Ты уведёшь с собой лучшую часть острожан и погубишь их всех в
безжизненной пустыне между Ледяными горами и Мертвой рекой. А остальные, погребенные в
мусоре, просто захиреют и вымрут. Ты несешь беду! Ты не должен жить! У меня нет оружия,
но оно и не нужно! Я задушу тебя голыми руками! Пусть даже ради этого мне придётся
пожертвовать собственной жизнью!
Последние слова он произнес - вернее, выкрикнул, уже навалившись на Темняка.
Отчаяние удвоило силы Свиста, а кроме того, он застал своего противника врасплох (кто бы
мог подумать, что этот гордый и неглупый человек отважится на столь дикий поступок). Если
бы не своевременное вмешательство Бадюга, примчавшегося на шум, схватка могла
закончиться отнюдь не в пользу Темняка.
Вдвоем они кое-как скрутили бешено сопротивляющегося Свиста и вытащили на улицу,
но не через парадный вход, где своей очереди ожидала целая толпа посетителей, а через
черный, устроенный специально для Годзи.
- Я не в обиде на тебя, - сказал Темняк на прощание. - Нельзя принимать так близко к
сердцу собственные умозрительные построения. Ты утратил связь с реальностью. Твоей
жизнью стала игра, придуманная безумцами и усовершенствованная тобой самим.
Беспределыцики - это не название группировки единомышленников, а диагноз. Между
прочим, твои товарищи, пробравшиеся на верхотуру, ведут себя совсем иначе. Я поддерживаю
с ними достаточно добрые отношения. В переселении острожан, намеченное в самое
ближайшее время, они будут принимать весьма действенное участие.
- Если это и в самом деле так, пусть они будут прокляты! - с чувством произнес Свист.
- Вот как встречают меня люди, ради благополучия которых я каждодневно рискую
жизнью, - сетовал Темняк, осторожно ощупывая своё исцарапанное горло. - Это же надо, так
испортить настроение! Невольно подумаешь, что все здесь такие... Неужели в очереди не
найдется ни одного просителя, общение с которым вызвало бы у меня отрадное впечатление?
- Просители - люди безотрадные уже по самому своему положению, - заметил Бадюг,
подбирая с пола осколки посуды, оставшиеся после визита Свиста. - Тот, кто просит, заранее
готов на унижения. По мне так лучше украсть, чем просить... Но я всё же гляну. Авось
что-нибудь отрадное и найдется.
- Только ты в очереди ищи, а не в соседнем притоне! - крикнул вслед ему Темняк. -
Знаю я твои пристрастия...
Отсутствовал Бадюг не больше пяти минут и вернулся вместе с давней знакомой Темняка
- Чечавой Одёжкой (впрочем, скрывая свое простонародное происхождение, она обычно
выдавала себя за Иголку).
- Вот, - буркнул он, пропуская вперед девицу, разодетую и накрашенную как на бал. -
Предпоследней в очереди стояла. Пришлось за беременную выдать, а иначе другие просители
не пропустили бы.
То, что Чечава была облачена в парадный наряд, а не в повседневное платьице, сильно
декольтированное как сверху, так и снизу, косвенно подтверждало слова Бадюга. Да и по
притонам она не имела привычки шляться, блюдя если и не свою честь, то свой высокий статус.
- Не ожидал! - честно признался Темняк, усаживая девицу на самое почетное место. -
Бадюг, сбегай-ка за свежим киселем.
- Я не пью, - заявила Чечава, томно обмахиваясь платочком.
- С каких это пор? - удивился Темняк, хорошо помнивший былые пристрастия своей
гостьи.
- С нынешнего утра, - сообщила она. - Сразу после того, как услышала твои речи.
Ведь там, куда ты нас зовешь, киселя, наверное, не сыщешь.
- Это ты верно подметила, - сказал Темняк, только сейчас осознавший, что перспектива
лишиться любимого напитка может отвратить от похода немало ост-рожан. - Но там найдется
другое питьё, куда более вкусное и полезное, чем кисель.
- Полезное нам ни к чему, - изрекла Чечава. - Нам давай такое, чтобы душу веселило.
- Найдется и это, - туманно пообещал Темняк и постарался перевести разговор на
другую тему. - И как ты только удосужилась навестить меня? Большинство старых знакомых
или шарахаются от меня, или валятся на колени. Причем у всех при этом вытягиваются лица. А
ты прямо сияешь!
- Разве ты не рад этому?
- Наоборот, очень рад.
- Вот и славно... Хотя, честно сказать, сияю я через силу. Сердце у меня от страха вот
где! - Она приложила ладонь к пупку. - Ведь Темняк Опора - это не какой-нибудь
опостылевший сосед, с которым видишься по десять раз на дню. О тебе сейчас каждый клоп
шуршит и каждая вошь верещит. Как я понимаю, даже город, который острожане когда-нибудь
построят на новом месте, будет называться твоим именем.
- Скорее всего, он будет называться Новым Острогом, - возразил Темняк.
- Скромничаешь... Ну пусть даже и так. Всё равно память о тебе сохранится на
долгое-долгое время, а быть может, и навсегда. Если бы я раньше знала, кем ты станешь нынче,
то и относилась бы к тебе совсем иначе.
- Интересно, как? - Беседа эта постепенно стала забавлять Темняка. Похоже, что на сей
раз Бадюг потрафил его желаниям.
- Ну-у-у... - Чечава закатила глаза к потолку, будто бы обдумывая что-то весьма
важное. - Я бы тебе тогда ни в чем не отказывала. А то раньше, помнится, ты у меня частенько
получал от ворот поворот.
- Разве? - делано удивился Темняк. - Я такого случая что-то не помню.
- Не помнишь - и ладно, а если помнишь - забудь. Я, между прочим, потому сюда и
явилась, чтобы исправить прежние ошибки, - она встряхнула всеми своими одеяниями, отчего
по комнате даже душистый ветерок пронёсся. - Пока собралась как следует, уже очередь стоит
в сто человек. Подавай им, значит, Темняка Опору! Я от обиды даже зареветь собралась, а тут
твой холуй подскочил.
- Он не холуй мне, а приятель, - запротестовал Темняк, стараясь заглушить
недовольное бормотание Бадюга. - Теперь касательно ошибок... Хотелось бы знать, как в
твоем понимании должна выглядеть работа по их исправлению?
- Да очень просто! Отныне и на веки вечные я твоя, - без тени смущения заявила
Чечава.
- Но я ведь жениться не собираюсь, - поспешил сообщить Темняк.
- А я к тебе в жены и не набиваюсь! Я твоей соратницей собираюсь стать. Где надо,
помогу. Кому надо, словечко замолвлю. Баб наших на твою сторону буду склонять. Без баб-то
ваш поход не состоится. Если надо куда сбегать - сбегаю. Я быстрая! - Задрав юбки, Чечава
продемонстрировала свои ноги, стройные в голяшках и пышные в бедрах. - Ну и вообще, буду
состоять при твоей персоне для выполнения разных деликатных поручений. Есть в нашей
жизни такие дела, с которыми не справится ни один даже самый преданный слуга мужского
пола. Согласен?... Почему ты молчишь?
- Думаю, - ответил Темняк. - Прямо скажем, озадачила ты меня.
- Если ты не уверен в том, что я пригожусь, давай устроим мне маленькое испытание. Ты
ведь сегодня уже намаялся, наорался, перенервничал, даже подраться с кем-то успел, - она
осторожно коснулась шеи Темняка. - Понятное дело, что после такой встряски душа будет не
на месте. А я тебя привечу, приласкаю, успокою. Совсем другим человеком станешь.
Попробуем?
Темняк ещё ничего толком не успел ответить, а одна из пышных юбок уже полетела в
него.
- Только ты холуя своего убери, - продолжая раздеваться, попросила Чечава. - А то
подглядывать будет.
- Да я и сам уйду! - подал голос Бадюг. - Очень уж мне охота на ваши голые задницы
смотреть.
Он удалился, громко топая ногами, но девице этого показалось мало - на всякий случай
она закрыла дверь, ведущую в соседнюю комнату, на засов. Стыдливость, демонстрируемая
Чечавой, как бы подтверждала её скоропалительное моральное перерождение.
Лифы и юбки (шились все эти вещи на заказ из специально выделанного "хозяйского
пуха" и стоили баснословно дорого) уже покрыли Темняка пышным невесомым облаком, но
Чечава по-прежнему выглядела вполне одетой. Такой наряд был хорош ещё и тем, что давал
мужчине возможность подумать напоследок - а нужно ли ему то, к чему он так страстно
стремится.
Чечава между тем рассуждала:
- Я совсем-то раздеваться не буду. Мы ведь проводим испытания, верно? Вдруг тебе
когда-нибудь захочется ласки прямо в походе или, хуже того, в бою. Там ведь голышом не
попрыгаешь. Поэтому отныне будем заниматься любовью только в полном... или почти полном
облачении.
Такое предложение вызвало у Темняка вполне резонное возражение.
- Вряд ли меня потянет к тебе во время боя. В такой ситуации под юбку к бабам лезут
только последние трусы. А кроме того, ласкать одетую женщину - это ещё один повод для
нервного расстройства. Ведь в какой-то мере мужчины любят и глазами. Поэтому для первого
раза ты хотя бы часть одежды сними. Да и жалко такие дорогие вещи портить.
- Я стесняюсь! - заявила Чечава, хотя избыток пудры на её личике не позволял
убедиться в искренности этих слов.
Тем не менее к куче одежек, покрывавших Темняка чуть ли не с головой, добавилось ещё
несколько, и Чечава предстала перед ним обнаженной до пояса. Надо сказать, что одно только
созерцание её грудей и плеч отбивало всякое желание отправляться в дальний поход. Природа
наделила Чечаву формами, приковывающими мужчин к месту, а тащить такое великолепие
невесть куда вообще казалось кощунством.
- Снимай уже и всё остальное, - сдавленным голосом попросил Темняк.
- Нет-нет! - запротестовала Чечава. - Так будет в самый раз. Обещаю, что ты
останешься довольным. Очень довольным.
В общем-то, девица добилась своего. Как Темняк только ни крепился, а в конце концов
против её чар не устоял.
- Позволь мне хотя бы раздеться, - промолвил он, похожий на опрометчивого пловца,
угодившего в пенное кипение водоворота.
- Не надо, я сделаю всё сама.
Распушив оставшиеся на ней юбки, Чечава навалилась на Темняка (ну совсем как Свист за
полчаса до этого!), и они рухнули на ложе, хорошо знакомое всем мало-мальски популярным
блудницам Острога.
Темняк запутался в ворохе женских нарядов, словно кролик, угодивший в силки, тем
более что Чечава, шутки ради (а может, из каких-то иных побуждений), всё нагребала и
нагребала их на своего кумира, теперь превратившегося в любовника.
Он пытался обнять соблазнительницу, но Чечава, прежде так и льнувшая к нему, сейчас
всё время куда-то ускользала. Поневоле включившись в эту игру, Темняк дал полную врлю
своим рукам и, лапая партнершу куда ни попадя, внезапно порезался о что-то острое.
- Осторожней, - предупредил он её. - Тут у тебя какая-то застежка колется.
Чечава ничего не отвечала, а только сопела, но не от страсти, а скорее от усердия. Не
даваясь в мужские руки, она упорно стремилась занять место сверху. Зная о пристрастии
некоторых девиц к так называемой "позе амазонки", Темняк несколько ослабил свое шутейное
сопротивление - и тут же пожалел об этом.
Скомканный подол юбки оказался у него во рту, а в грудь что-то тюкнуло, словно
клюнула хищная птица. Затем удары посыпались градом. Счастье, что на нём был жилет, куда
более прочный, чем стальная кольчуга.
Темняк, замотанный в лифы и юбки, как в смирительную рубашку, извивался змеей, но
никак не мог перехватить руку, наносившую удары. В конце концов ло
...Закладка в соц.сетях
