Жанр: Научная фантастика
Тропа 2. Клинки Максаров.
... победы и все
сокрушительные поражения, гибель своего народа, страшную участь уцелевших
и свои собственные муки; Калека опознавший, наконец, самого ненавистного
своего врага) упредил этот удар.
Вытянувшееся на десяток метров щупальце хлестнуло максара прямо по
кровоточащей ране. Впервые из уст Стардаха вырвался звук, доказывающий,
что и он тоже способен ощущать боль. Перехватив клинок левой рукой, он
нанес рассекающий удар по горизонтали, но Калека успел тонким блином
распластаться по земле. Прозрачное лезвие, взметнув столб пыли, упало вниз
- упругий шар метнулся в сторону. Стремительный колющий выпад в буквальном
смысле пришелся в дырку от бублика, а попытка перерубить этот бублик
привела к тому, что тот, пропуская клинок, превратился в полумесяц. Зато
единственный точный удар Калеки вновь вызвал сдавленный стон. Вся одежда
Стардаха уже была пропитана кровью.
- Ну что, ликуешь, подлая тварь?! - прохрипел он. - Видишь, каким
ловким и сильным я тебя сделал! А какова благодарность? Не мельтеши.
Подойди ближе. Раньше ты не был таким трусом!
- Берегись! - крикнул Адракс, так до сих пор и не сдвинувшийся с
места. - Не дай ему тебя заговорить.
С быстротой, удивительной для тяжелораненого, Стардах бросился в
атаку. Клинок бешено метался у него в руках, сокрушая все, что попадалось
на пути. Но Калека, мгновенно меняя облик, всякий раз оказывался вне зоны
его досягаемости.
- Да тут целый заговор! - Стардах остановился. - Снюхались за моей
спиной. Одурачить захотели. Не иначе как ты здесь главный зачинщик? -
Клинок застыл над головой Адракса.
- А кто же еще? - ухмыльнулся старик. - Руби, чего ты тянешь. Сейчас
я уверен, что буду отомщен, и поэтому умираю покойно.
- Так тому и быть! - мерцающий луч опустился на плечо Адракса и
медленно-медленно двинулся через грудь к брюшине. Смотреть на это было
невыносимо.
- Ну и каково тебе сейчас? - участливо поинтересовался Стардах,
словно ставил отцу примочки, а не хладнокровно резал его на части.
- Стенаний ты от меня не дождешься, - глаза старика закатывались, а
изо рта при каждом слове толчками извергалась кровь, - такой радости
напоследок я тебе не доставлю. Ты переживешь меня ненадолго и умрешь
позорной, недостойной смертью. Еще живой ты обратишься в гной и навоз,
сквозь который прорастут отравленные травы. У тебя будет внук. Именно он
разрушит все цитадели в этой стране, и от его клинка погибнет последний
максар... А теперь послушай меня, человек из неведомых краев, - все его
израненное тело дернулось в сторону Артема. - Во что бы то ни стало
продолжай свой путь. От этого зависит жизнь и смерть твоих покровителей.
Однажды ты уже почти стоял у заветных дверей. Ты найдешь их, если...
- Да замолчишь ты когда-нибудь! - выкрикнул Стардах, и его рука
дернулась.
Клинок рванулся вверх к кадыку Адракса, превратив его последние слова
в неразборчивый хрип: "...укажет... брат... будьте вы... прокляты..."
Голова, продолжая немо разевать рот, покатилась в сторону Артема, который,
пользуясь всей этой заварухой, успел оттащить Надежду на безопасное
расстояние. В воздухе, как бичи снова засвистели щупальца Калеки. Стардах,
выставив перед, собой клинок, медленно отходил назад.
- Идите прочь! - бормотал он словно в бреду. - Придет время, и мы
сочтемся за все. За мою кровь, за кровь Агбалара, за вашу измену, за моего
будущего внука, за погибель максаров... Идите прочь, или рискните сунуться
ко мне поближе...
- Надо бежать, пока он не опомнился, - сказала Надежда. - С клинком в
руках он по-прежнему неуязвим для нас. Пойдем! Сейчас я прикажу Калеке
отступить. Вся борьба еще впереди...
Представление закончилось, но толпа благодарных зрителей и не думала
расходиться (а тем более отпускать со сцены уцелевших актеров).
Наступившее затишье вполне могло стать прелюдией нового акта драмы,
правда, разыгранного уже другим, расширенным составом исполнителей. Мнение
максаров - если не общее, то главенствующее - сформулировала рыжая сирена:
- Дедушку прикончили. Внучку обидели. Папочка, бедный, ранен.
Страдает. Может и его... как дедушку? Чтобы не мучился.
- Тогда уж заодно и внучку! - взвизгнул седой нетопырь. - Всю семейку
подчистую свести! А добро их мне причитается. В возмещение ущерба. - Как
бы в доказательство своих слов он подергал за хвост мертвого жеребца.
Одновременно - но, впрочем, по разному поводу - возмутились сразу
двое.
- Чем тебе внучка помешала, кровопийца? Я ее лучше к себе в наложницы
возьму, - заявил молодой максар, хозяин ядовитых мух.
- Почему это ты, трухлявый пень, на чужое добро заришься? - хищно
сощурилась рыжая. - Уж если оно кому и должно достаться, так только мне. Я
этой семейке хоть и дальняя родственница, но среди вас самая ближняя.
Тут же нашлось еще немало претендентов и на внучку, и на добро
Стардаха, и даже на его клинок. Карглак, пытаясь установить хоть какой-то
порядок, едва не надорвал свою луженую глотку.
- Да тише вы, горлопаны! - ревел он. - Послушайте меня! Не рано ли вы
взялись делить добро Стардаха? Он хоть и ранен, но на ногах стоит твердо и
клинок из рук не выпускает. Если сейчас начнется свара, прольется немало
нашей крови. Вот уж обрадуются жестянщики! А ведь они все время что-то
замышляют против нас. Бейте и режьте друг друга на доброе здоровье. Никто
вам это не запрещает. Но помните, что ни один род не должен пресечься,
точно так же, как не должно уменьшиться количество бойцов, владеющих
клинками. Все вы слышали последние слова этого шелудивого пса Адракса. Он
проклял нас и предсказал максарам скорую гибель. Не следует, конечно,
придавать значение его пустопорожней болтовне, но это пророчество может
сбыться, стоит только нам начать распрю из-за наследства Стардаха.
Поэтому, давайте расходиться. Хватит на этот раз. Погуляли.
Живое кольцо, окружавшее ристалище, стало медленно и неохотно
распадаться на отдельные отряды, над каждым из которых, словно боевые
хоругви, продолжали мерцать лезвия клинков. Большинство из максаров
понимало справедливость слов Карглака, но уйти просто так с этого залитого
кровью поля для них было то же самое, что пьянице покинуть пирушку в самый
разгар веселья. Жажда насилия, пробудившаяся в их душах, требовала
немедленного удовлетворения, и некоторые отряды уже пристраивались в хвост
другим, чтобы где-нибудь в пути, выбрав укромное местечко, вдоволь
насладиться музыкой боя и плясками смерти.
Стараясь держаться как можно увереннее, Надежда, сопровождаемая
Артемом и Калекой, приблизилась к Карглаку.
- Приношу благодарность за то, что ты согласился принять на хранение
мой клинок, - сказала она ему как равная равному. - Теперь можешь вернуть
его мне.
- Клинок действительно сломан, - буркнул Карглак. - Какая тебе от
него польза?
- Разве ты забыл, что это не только оружие, но и знак принадлежности
к роду максаров?
- Хм! - Складки и бугры на каменной роже Карглака зашевелились. - А
ведь ты задала мне трудную задачу. Отпустив тебя, я совершу доброе дело, а
это против моих правил. Убив тебя, я окажу услугу Стардаху, что претит мне
еще больше. Как же быть?
- Решай сам, - спокойно ответила Надежда. - Убив меня, ты совершишь
мелкое зло, какое вскоре и забудется. Зато отпустив меня, ты отпустишь на
волю ветер, который, набрав силу, вернется, чтобы обрушиться на цитадель
Стардаха. Разве максары считают зазорным для себя посылать смерть и
разрушение на головы соседей?
- Хитро ты говоришь, сестрица, - проскрежетал Карглак. - Бери свой
клинок. Им вполне можно освежевать барана или вскрыть устрицу. Можешь
идти. И запомни: на твою принадлежность к роду максаров указывают не
побрякушки, сделанные чужими руками, а славные дела. Прощай... Хотя нет,
вернись. Что там такое болтал Адракс, о внуке Стардаха? Разве ты ждешь
ребенка?
- Конечно же, нет. Адракс последнее время думал только о возмездии.
Для него это стало навязчивой идеей. Он взрастил меня для отмщения
Стардаху, хотя, наверное, ненавидел меня ничуть не меньше, чем его. План
его состоял в том, чтобы после гибели Стардаха - а я с ним обязательно
расправлюсь, можешь быть уверен - гнев максаров обрушился на меня. Вот для
этого он и объявил, что мой сын станет врагом собственного народа.
Представляешь, какая заваруха начнется, стоит мне только зачать ребенка? Я
не раз говорила, что такие, как Адракс, опасны даже в могиле.
- Трепать языком ты умеешь... - задумчиво произнес Карглак. - Тебе
трудно что-нибудь возразить. А ведь слухи о грядущем пришествии Губителя
Максаров уже давно бродят в соседних землях... Время покажет, правильно ли
я поступил, отпустив тебя живой. А теперь ступай. Счастливого пути я тебе
не пожелаю.
Не выбирая дороги, они устремились прочь - лишь бы только поскорее
уйти подальше от этого места, пока не очухался Стардах, пока не передумал
Карглак, пока еще кто-нибудь из максаров не положил на них свой завидущий
глаз. Причем спешить было нельзя, дабы не привлекать к себе нежелательного
внимания.
По плоскогорью во все стороны тянулись возвращающиеся домой отряды, и
длинные шлейфы пыли обозначали их путь, а в неглубоких каньонах,
оставленных некогда блуждавшими здесь водными потоками, где уже рубили,
душили и рвали друг друга на части слуги наиболее рьяных максаров, пыль
стояла столбом. Праздник удался на славу.
Надежда и Артем шагали впереди. Калека - уже не шар, а толстая
сосиска - полз сзади, тщательно затирая следы своих двуногих спутников.
Небо замутилось легкой дымкой, а затем по нему чередой поползли
иссиня-черные, как уголь, тучи, уже освободившиеся от дождевой влаги.
Немного посвежело. Впрочем, как уже успел убедиться Артем, жара и холод
доставляли ему сейчас гораздо меньше неудобств, чем раньше. Калека и
Надежда, судя по всему, были подвержены влиянию климатических условий еще
в меньшей степени.
Когда бранный шум позади, наконец, умолк, а с горизонта исчезли
столбы и шлейфы пыли, они позволили себе устроить первый привал.
Вопрос о том, куда следует идти, даже не обсуждался. И Артем, и
Надежда знали, что клинок могут починить только его создатели -
жестянщики. Зато совершенно неясным было, что это за народ и где именно
находится его страна.
- Как зовут ту рыжую красавицу, которая назвалась вашей дальней
родственницей? - спросил Артем.
- Генобра. - Надежда презрительно скривилась. - Что - понравилась она
тебе?
- Нет, совсем наоборот. Но именно через ее земли лежит дорога в
Страну Жестянщиков. Где-то на этой дороге еще стоят окаменевшие слуги
Стардаха. Для нас они будут хорошим ориентиром.
- Как бы тебе самому не стать таким ориентиром. Тварей, подобных
Генобре, мало даже среди максаров. Ее любимейшее занятие - составление
ядов. Уж тут-то ей равных нет.
- Ну и пусть себе составляет, - примирительно сказал Артем. - Чем не
займешься от скуки...
- Как ты не поймешь, она ведь не букеты составляет, а яды. Их же
испытывать на ком-то надо. Гостей там встречают с распростертыми
объятиями.
- Яд не клинок. Он сам тебя по голове не трахнет. Ничего не ешь,
ничего не пей, ни к чему не прикасайся, и никакая Генобра не будет тебе
страшна.
- Не ты один такой умник. Кто такая Генобра, давно всем известно. И,
тем не менее, она всегда действует без промаха. Родную сестрицу сумела
отравить. А та, говорят, даже одним воздухом с ней остерегалась дышать.
- Что Ты тогда предлагаешь? Местности этой мы не знаем, карты не
имеем, спросить дорогу не у кого. Куда же идти?
- Я не отговариваю тебя идти через земли Генобры. Я только
предупреждаю, насколько это может быть опасно... Особенно для самцов.
- Не называй меня самцом. Если ты почему-либо хочешь подчеркнуть мой
пол, говори: мужчина.
- Генобре безразлично, кто ты - мужчина, бык, жеребец или мрызл.
- Не понимаю, о чем ты больше печешься - о нашей безопасности или о
моей невинности.
- Потом поймешь... Пошли.
- Ах, значит, направление тебе все же известно!
- Думаю, что да. Я ведь еще не разучилась предчувствовать опасность.
А наиболее опасное направление - вот это, - она указала ладонью вслед
уходящим тучам. - Значит, там земли Генобры. А за ними граница, возле
которой нас, возможно, будут поджидать слуги Стардаха.
- Ты считаешь, что ему известны наши планы?
- Тут и гадать нечего. Куда же нам еще деваться с поломанным клинком?
А кроме того, Стардах всегда может проследить путь вот этого колобка. -
Надежда кивнула на Калеку, чье бесформенное тело трепетало и дергалось,
словно наполненный горячим воздухом монгольфьер. - Сейчас в его сознании
творится такое, что ни мне, ни папочке туда не проникнуть. Это то же
самое, что сунуть руку в огонь. Представляешь, сколько воспоминаний сразу
обрушилось на него, да еще каких воспоминаний! Жаль только, что отзвуки
этой душевной бури разносятся чересчур далеко.
- А успокоить его нельзя?
- Нельзя, да в этом и нет нужды. Пусть перегорит.
- Стардах больше не сможет подчинить его своей воле?
- После всего, что случилось?.. Вряд ли. Манипуляции на открытом
мозге я в расчет не беру. Для этого Калеку надо сначала вернуть в
цитадель.
Строго соблюдая прежний порядок движения, они снова тронулись в
дорогу - и путеводной нитью теперь им служила постепенно нарастающая
степень опасности, категория для Артема совершенно недоступная, но для
Надежды такая же реальная, как свет маяка или звон колокола.
Они избегали дорог, а тем более цитаделей, торчавших тут и там на
вершинах самых неприступных скал. Сторожевые посты и пешие дозоры
встречались не так уж редко, но никто не смел приблизиться к
женщине-максару, у бедра которой покачивался смертоносный клинок (слух о
том, что это обыкновенный кусок металла, скорее всего, еще не успел широко
распространиться).
Владения прекрасной Генобры были уже где-то совсем рядом, и путники
сделали все возможное, чтобы хоть как-то изменить свой облик. Надежда
спрятала клинок в складках плаща и обмотала голову платком, так что
осталась только узкая щелка для глаз. Артем вывернул наизнанку одежду и
натер лицо жирной черной грязью. Калека оттянулся несколько назад, дабы
чей-нибудь случайный взгляд не мог связать его с шагающей впереди
парочкой.
В широкой, неизвестного происхождения котловине, путники нос к носу
столкнулись с двумя здоровенными тварями, облик которых для краткости
можно было охарактеризовать так: боевые рогатые жабы (квадратные
сплюснутые туловища, головы без всякого намека на шею, выпуклые глаза с
узкими горизонтальными зрачками, могучие, идеально приспособленные для
прыжков задние лапы, огромные рты, способные целиком заглотнуть овцу,
пепельно-серая с бурыми разводами камуфляжная окраска; кожа, сплошь
покрытая бородавками: само собой - рога, не менее опасные, чем клыки
безвременно почившего Агбалара).
Жабы, воровато озираясь, доедали кого-то чрезвычайно длинного и
костлявого. Появление незванных гостей, вполне возможно претендовавших на
часть их добычи, поначалу неприятно удивило рогатых уродов. Однако их
настроение быстро изменилось - пара хрупких на вид двуногих существ и
медленно катящийся вслед за ними объемистый мешок выглядели достаточно
безобидно и, вполне возможно, могли представлять гастрономический интерес.
Пока одна из жаб, угрожающе шипя, трясла рогами, другая, совершив
молниеносный прыжок, очутилась в тылу у путников. Наружу показался и
заерзал туда-сюда длинный тонкий язык. Сие, очевидно, означало: "Сейчас мы
вас будем кушать".
Дальнейшая судьба смелых жаб сложилась по-разному. Любительница
попрыгать, обласканная щупальцами Калеки, умерла быстро и, скорее всего,
легко, хотя с чисто лягушечьим энтузиазмом еще продолжала какое-то время
дрыгать лапами. Ее напарница, проявив завидную сообразительность, резво
бросилась наутек, при каждом прыжке взлетая на три-четыре метра. Камень,
брошенный ей вслед Артемом, срикошетил об основание рогов.
Все это выглядело бы достаточно комично, если бы только не дальнейшее
странное поведение Калеки. Взгромоздившись на поверженную жабу, он блином
распластался на ней, давя и переламывая все еще трепещущее тело.
- Отвернись, - сказала Надежда Артему. - Не стоит смотреть на это. У
Калеки нет рта, и ему приходится питаться прямо через кожу. Зрелище
неприятное, но он в этом не виноват. Таким его сделал Стардах.
Не прошло и получаса, как от жабьей туши остались только рога, да
измочаленная шкура. Затем Калека, снова обратившийся в шар, заполз в
какую-то колдобину, полную мутной, стоячей воды - не то утолял жажду, не
то умывался. Надежда ногой перевернула шкуру и указала Артему на уже
заросшее черными бородавками клеймо - двуглавая змея, заключенная в
шестиугольник.
- Это знак Генобры, - сказала она. - Значит, мы уже достигли владений
моей пятиюродной сестрички, или чем там она еще мне приходится.
- Если она так же труслива, как и ее слуги... - начал было Артем, но
Надежда прервала его.
- Слуги ее не трусливы. Слуги ее исполнительны. Ты и до тысячи
досчитать не успеешь, как она узнает о нашем появлении.
Светлая короткая ночь пронеслась так же стремительно и бесследно, как
до этого - кавалькада облаков.
Сияние неба слегка угасло, нежные сумерки затушевали горизонт, ветер,
еще недавно гонявший горячую пыль, утих - но длилось это так недолго!
Сейчас беглецам нужна была совсем другая ночь, долгая и темная.
Они шли без остановки до тех пор, пока не наткнулись на уже знакомую
им жабу (о том, что это именно та, свидетельствовала глубокая ссадина
между рогами). Она издыхала, вся покрытая клочьями пены, как загнанный
конь. След, уходивший от этого места вдаль, свидетельствовал, что жаба
успела передать свое сообщение дальше по эстафете.
- Теперь уже бессмысленно таиться. Пойдем лучше по дороге. - Надежда
указала на пересекавшую равнину полосу спекшейся грязи, вплоть до
очередного дождя запечатлевшую оттиски ног, лап и копыт самой различной
конфигурации.
Спустя некоторое время они достигли ориентира, о котором упоминал
Артем. Шесть фигур, уже не поймешь чьих - людей или мрызлов - цепочкой
стояли вдоль обочины дороги. Мягкие ткани их тел по большей части истлели,
а все остальное представляло собой костяк, сплошь опутанный замысловатыми
кружевами вен, артерий и капилляров, обратившихся в прочную, хотя и ломкую
проволоку. В глубине этой густо переплетенной сети проглядывали
кроветворные органы. Было видно, что смерть наступила мгновенно - один из
несчастных только еще начал шаг, другой не закончил его, третий поднес к
лицу руку (уже беспалую), четвертый обернулся назад. Вертикальное
положение все шестеро сохранили только благодаря тому, что их ступни были
прибиты к земле обломками копий, на древках которых еще виднелись эмблемы
Стардаха.
- Негоже им стоять здесь у всех на виду, - сказал Артем. - Одолжи мне
на время твой клинок.
Он в пыль размолотил стоявшие торчком трупы и пустил эту пыль по
ветру.
- Ну, кажется, начинается, - сказала Надежда. - Приготовьтесь к
неприятностям.
Впереди на дороге что-то стояло. Скоро стало ясно, что это изящные
закрытые носилки, выполненные в виде дракона, широко разинувшего пасть и
грациозно изогнувшего хвост. Узкая ладонь приподняла занавеску, и
навстречу путникам блеснула обворожительнейшая из улыбок, когда-либо
виденных Артемом.
- Привет, сестричка, тебе и твоим приятелям, - проворковала Генобра.
- А я уже давно вас поджидаю. Не желая понапрасну тревожить ваши нежные
души, я отослала прочь всех своих слуг. Даже мой клинок остался в
цитадели.
Толкнув резную дверцу, Генобра выпорхнула на дорогу. Одета она была
как для бала фей, и клинка при ней действительно не было.
- Оставайся на месте, - шепнула Надежда Артему. - Ближе не подходи. Я
чую опасность...
- Что ты там такое сказала, сестричка? - Генобра умильно
прижмурилась. - Может, тебя не устраивает столь скромная встреча? Так в
чем же тогда дело? Приглашаю вас всех к себе домой. Пиршественный стол уже
накрыт, а пол в трапезной усыпан лепестками цветов.
- А чем усыпана грязь на этой дороге? - Голос Надежды зазвенел. -
Интересно, какую гнусность ты замышляешь на сей раз?
Тут только Артем заметил, что почва на многие десятки метров вокруг
действительно покрыта тонким Слоем мельчайшей кремовой пыли, на которой
четко отпечатались следы их обуви и широкая полоса, оставленная телом
Калеки.
- Что за тон, сестричка! - Генобра, подобрав юбки, отступила назад. -
Кто же так разговаривает с родственниками? Никто еще не посмел пренебречь
моим гостеприимством!
- Бежим! - Надежда схватила Артема за руку. - Калека, придержи ее
немного!
Однако сплошь перепачканное коричневой пылью тело Калеки лишь слегка
шевельнулось и обмякло безобразным комком. Генобра звонко расхохоталась,
заслонила лицо платком и, скрывшись в носилках, задернула плотную
занавеску. Тут же вызолоченная пасть дракона мощно вздохнула, как будто
где-то в ее глубине скрывались кузнечные меха. Стремительный вихрь
взметнул пыль, от которой заслезились глаза, запершило в горле и
защекотало в носу. Не сговариваясь, Артем и Надежда шагнули друг навстречу
другу и крепко обнялись. Затем ноги обоих подкосились, они упали на
колени, но Артем все же нашел в себе силы встать. Стараясь не дышать, он
потащил беспомощное тело Надежды прочь из четко очерченного, дымящегося
кремовой пылью круга. Шагах в пяти от дороги, уже на чистом песке, он
выронил свою ношу и рухнул сам, успев увидеть, как к ним, обгоняя рогатых
жаб, мчатся мрызлы и еще какие-то многорукие приземистые твари.
Очнувшись, Артем сначала удивился тому, что вообще очнулся, а уж
затем тому, что очнулся он не в темнице, не в застенке, не на качающейся
раме, а за пиршественным столом, в просторном двусветном зале, мозаичный
пол которого действительно был усыпан лепестками цветов, весьма
напоминавших хризантемы.
Едва только Артем открыл глаза и громко чихнул, как ему сразу
перестали тереть виски и убрали из-под носа флакон с каким-то омерзительно
пахнущим веществом.
Стол, за которым свободно могла разместиться команда военного корабля
среднего класса, был накрыт всего на три персоны. Напротив Артема сидела
насупившаяся Надежда, а во главе стола располагалась Генобра. На
драгоценных блюдах были разложены разнообразные моллюски, зелень,
фаршированные птичьи тушки, рыба разных пород, мелкие пестрые яйца, горы
фруктов и всяких других яств, на вид весьма аппетитных. Исключение,
пожалуй, составляла только ваза, полная жирных живых гусениц, да
нарубленная кусками змея, плавающая в собственной крови. Вина имелись
розовые, белые, темно-фиолетовые и янтарные. Вилки и ложки отсутствовали,
зато ножи самых замысловатых фирм были представлены в изобилии. Самым
большим из них можно было бы насквозь проткнуть Генобру (если бы, конечно,
этому не препятствовало ее неуязвимое естество максара).
- Вот так бывает, когда дорогие гости чересчур важничают, - печально
вздохнула хозяйка. - Если я зову к себе, соглашаться надо сразу. Я сумею
усадить за стол любого, кто мне приглянулся, даже если ради этого его
придется лишить головы.
- Боюсь, что гость, лишенный головы, будет вести себя за столом
чересчур сдержанно, - осторожно возразил Артем. - Я уже не говорю о том,
что он не сможет по достоинству оценить столь великолепные вина и яства.
- Это, скорее, его проблемы, чем мои, - Генобра в упор уставилась на
Артема. - Для слуги ты ведешь себя довольно дерзко. Но гостям я прощаю и
не такое.
- Что тебе от нас надо? - Надежда даже не старалась скрыть свою
неприязнь к хозяйке.
- Вот это уже другой разговор! - Генобра валила себе бокал рубинового
вина и сделала добрый глоток. - Единственное, что я хочу от вас, так это
чтобы вы пили, ели и веселились. Все, что на столе - ваше. Если этого
мало, подадут еще. Если блюда вам не нравятся, их заменят. Можете
заказывать, что угодно. Хотите, я зажарю для вас своего дворецкого.
Хотите, пошлю за вином в другую страну.
- Пей и ешь это сама! - Надежда отодвинула от себя пустое блюдо. -
Совсем недавно я имела удовольствие лицезреть тех, кто рискнул принять
твое гостеприимство. Отведав с этого стола, они сами стали пищей для
червей. Предпочитаю умереть от клинка, чем от яда.
- Слуги и приближенные Стардаха - мои враги. Его враги - мои дорогие
гости. Это во-первых. Во-вторых, пока вы оба валялись без чувств, я могла
сотворить с вами все, что угодно. Сжечь, утопить, скормить собакам,
напичкать самыми коварными ядами. Неужели ты думаешь, что этот стол я
использую вместо эшафота?
- Кто поверит максару, тот может считать себя мертвым... Это не я
придумала, - холодно заметила Надежда.
- Разве ты сама не максар? - Генобра выплеснула остатки вина на пол и
налила себе другого, черного, как деготь.
- Кстати, где мой клинок? - Надежда пропустила ее замечание мимо
ушей.
- Там, где ему и полагается быть. В твоей опочивальне.
- С нами был третий... Где он?
- Его поместили в покои для слуг, - едва заметная фальшь
проскользнула в словах Генобры. - Там же он и питается. За этим столом ему
было бы не совсем уд
...Закладка в соц.сетях
