Жанр: Научная фантастика
Рекреация
...м. Он мешком рухнул на
ворсистый пол, а вокруг него, как резиновые мячики, скакали срубленные пулями отросткиколбаски.
Из обрубков на дереве упруго брызнул сок, в багровом свете окон не отличавшийся
от крови. Оставшиеся солдаты замедленно перевели взгляды на новые цели, но сделать они
ничего не успели Оскар выпрыгнул наружу из кабины лифта и тремя выстрелами уложил
левого противника. Сверху, через перила, перегнулся вооруженный пистолетом техник и
несколько раз выстрелил в упор. Точность его была ужасной. Из пяти пуль три прогрызли
пол и стены, и только две поразили жертву в бок и в грудь Оскар упал лицом вниз, задев по
пути узкий высокий шкафчик - тот свалился следом и припечатал его по затылку. Краем
угасающего сознания Оскар слышал, как ревет в бешенстве пистолет Рихарда, как летит вниз
с лестницы пораженный пулей с галереи техник. Наверху один из техников смог добраться до
самой галереи и выпустил десяток пуль в кресло и скрючившегося за ним Акулу. Старый
убийца, уже теряя сознание, успокоил его выстрелом точно в середину лба. Рихард, вопя от
ярости и горя, прыгал по холлу и расстреливал мечущиеся на лестнице светло-зеленые
фигуры...
Когда Оскар очнулся, его поразила тишина, но потом он понял, что она обманчива.
Просто его уши заложил тихий гул, вызванный контузией. Стоило только пошевелиться, как
звуки вернулись вместе с прорезавшейся болью. Воздух был пропитан пороховым дымом и
сладковатым запахом крови, обильно текшей по ступеням и расползавшейся по полу. А
может, это был запах сока того растения, которое они искалечили? Кто знает.
Оскар медленно встал на колени, потом, хватаясь руками за лежащий шкафчик и стену,
выпрямился окончательно. Тело свела судорога боли. Грудь, бок и нога ныли, но боль не
была похожа на боль от пулевых ранений. На пиджаке, в тех местах, куда попали пули,
красовались рваные дыры с сетью трещин вокруг. В голове дергающей болью отдавалось
малейшее движение, перед глазами плавали огромные разноцветные пятна. "Но все это
чепуха, - подумал Оскар без особой радости. - Я жив и даже в какой-то степени
дееспособен. Кто может похвастаться хотя бы этим?" Тяжело вздыхая и качаясь, он побрел
по лестнице вверх. Голова прямо-таки лопалась от боли, отдаваясь диким приступом на
каждый шаг, ее приходилось поддерживать рукой, но это мало помогало. Чертовски мешали
трупы, устилавшие ступени, как ковром. Оскар долго, с мучительным напряжением
выискивал свободное пространство для следующего шага. Для него подъем на галерею стал
чем-то сродни покорению Джомолунгмы. Собрав последние силы, Энквист достиг
пустующего бассейна и упал в кресло. Рихард сидел рядом с телом Акулы. Сгорбившись, он
механическими движениями наполнял магазин своего пистолета. С тихими, но все же
болезненными для раскалывающейся головы Оскара щелчками они заходили внутрь.
- Прекрати! - сказал он одними губами. - Пожалуйста.
У дальней стены, притянув колени к груди, сидел Ахали и молча смотрел перед собой
невидящими глазами. Рядом с ним в неестественной (для человека) позе лежал Клуш - его
Оскар узнал по куртке цвета мякоти огурца с красным воротником. Его голову закрывала
полупрозрачная маска из материала, похожего на плексиглас. Вероятно, изнутри
просвечивало настоящее лицо этого существа - что-то темное, угрожающее. Клуш был
мертв, его маску украшала аккуратная круглая дырочка... Акула тоже не подавал признаков
жизни. Он лежал, занимая своим худым телом почти весь бассейн, лицо и шея были скрыты
густым слоем засыхающей крови.
- Не везет сегодня Советам! - прошептал Оскар.
- Что? - не понял Рихард.
- Акула... Он уже десять лет назад был звездой Управления Разведки Возрожденного
СССР. А сегодня и он, и его ребята мертвы.
- Тебе жаль его?
- Мне не жаль полковника советской разведки. Мне жаль старого усталого человека,
который умер, так и не познав счастья в своей длинной жизни. Как его звали? Дьявол раздери
меня, если я это когда-то знал...
- Мама называла меня Толичка... - едва слышно прошептал Акула. Старый убийца
выпустил изо рта маленький розовый пузырек.
- Ах ты, проказник! - усмехнулся Оскар. - Даже в могиле ты пытаешься оставаться
самим собой!
- Акула, так ты не помер! - всплеснул руками Рихард.
- Нет, помер! Вещаю тебе с того света!! - попытался возмутиться Акула, но ему
стало хуже.
- Лучше молчи... Толик. - Оскар осторожно переполз к нему и стал осматривать
раны. Рихард разорвал пакет первой помощи, достал оттуда шприц, спирт и рулончик
бактерицидного бинта. Вместе они кое-как перевязали раненого старика.
- Тебе это тоже нужно! - сказал немец Оскару, когда они закончили. - В тебе, по
крайней мере, две дыры.
- Нет, это дыры только в моем пиджаке. Давай, используй остатки на Акуле.
- Мне больно говорить, - пожаловался старик. - Даже дышать больно!
- Ну так не дыши! - подмигнул в ответ Рихард, к которому вернулась часть его
всегдашней беззаботности.
- Нам надо еще придумать, как мы его понесем. Не знаю, смогу ли я это сделать? -
Оскар осторожно напрягся и снова расслабился. Рихард мрачно взглянул ему в глаза:
- Ты забыл, дружище! Мы за крепким забором, который мечтает превратить нас в
бифштексы.
- Заборы теперь мертвы, - вдруг подал голос Ахали. - Разве вы не слышали
грозный рык из подвалов буквально пять минут назад? Это был наш генератор.
Он неуклюже встал, держась за стену руками и упираясь в нее спиной. Рихард тем
временем легко поднял недвижное тело Акулы и понес его перед собой, будто ребенка. У
самой лестницы он обернулся, враждебно поглядев па Ахали.
- А что делать с ним? Пристрели его, Оскар!
Шолло не дал Энквисту ответить - он заговорил первым.
- Значит, вы все-таки справились с Вэрсажем?
- Да. Он мертв.
- Не он, а лишь тело, которое он использовал. Вэрсаж сейчас сидит в своем корабле и
ищет для себя новую марионетку. На некоторое время, ненадолго, вы одержали над ним
победу, но он станет воскресать вновь и вновь, до тех пор, пока не победит. А вообще, вы
славно поработали. Пусть и его клан потрудится как следует, а не приходит на готовое.
Прощайте!
- Тебе жаль пострадавшего престижа своего клана? И это все?
- А вы ожидали, что я стану жалеть бедных землян? Рихард легонько встряхнул
Акулу в своих руках.
- Папаша! У тебя не завалялся в кармане гранатомет? Я хочу покончить с этим
напыщенным болваном.
- Я обойдусь без вашей помощи, люди! - последнее слово Ахали произнес с
нескрываемым презрением. Он погрузил руку в складки своего пончо и достал похожий на
мыльницу предмет. Рихард был готов бросить раненого, чтобы только успеть всадить пулю в
ненавистного врага, но Оскар предостерегающе сжал его плечо.
- Не волнуйся, молодой человек. Если бы я хотел прикончить вас, то сделал бы это
давным-давно. - Ахали положил руки себе на скулы. - В челюсть встроено шесть
иглометов с парализующим ядом на иглах.
Он улыбнулся широко, во все лицо, обнажив ровные белые зубы, окрашенные красным
светом из окон под цвет клыков только что пировавшего вампира. В следующее мгновение
он снял улыбку вместе с лицом. Легкий парок поднялся вверх, открывая страшную личину.
Два огромных желтых глаза, наполненных старческой усталостью и ненавистью к бурлящей
юности, занимали почти половину физиономии.
Бурая кожа была покрыта розово-белыми пигментными пятнами и изборождена
морщинами, отчего лицо еще больше походило на старческое. Две прорези вели от внешних
уголков глаз ко рту, а сам рот был все время в движении, словно пережевывая что-то. Мягкие
губы то подбирались, то выпячивались; на концах их темнели маленькие пластинки
ороговевшей ткани, видимо, игравшие роль зубов. Никаких признаков челюсти! Это было их
последним впечатлением о сегодняшнем дне. Злобный демон в обличий старикаинопланетянина
поднес ко лбу "мыльницу", дернулся и упал, как стоял, в полный рост,
уткнувшись своим ужасным лицом в ноги попятившемуся Оскару. Энквист медленно
вытащил кончик ботинка из-под мертвой головы.
- Пойдем отсюда! - попросил Рихард. Оскар кивнул, и они медленно покинули это
царство мертвых.
29. РАССТАВАНИЯ
- Я собираюсь лететь один, - смущенно пробормотал Оскар, потягивая пастис.
Рихард убрал ноги под стул, на котором сидел, и подался вперед.
- Это что, шутка? Если да - то это неумно с твоей стороны. Ты вправду хочешь
бросить свою девицу? Какого черта ты тогда вытаскивал ее из-под носа румын тогда, в
Секешфехерваре? После всего, что мы пережили, это наш с тобой крест: тебе нянчиться с
девчонкой, а мне со старым калекой. Сам подумай, кому из нас легче. Тем не менее, я не
пытаюсь увиливать.
- Ты не хочешь заботиться о ветеране, мальчишка?! - проскрипел с кровати Акула,
чуть не до глаз замотанный бинтами. - Вот погоди, когда я оклемаюсь, ты у меня
попляшешь!
- Ничего, я быстро бегаю, старый садист.
- Не быстрее пули!
Рихард со смехом отмахнулся:
- Ну тебя! Я хотел обсудить серьезные вещи, а не зубоскалить. Лучше, старик, помоги
мне убедить в своей правоте этого остолопа!
- Нет, нет и нет!! Она должна быть сама по себе, отдельно от каждого из нас.
Вспомни, ведь Вэрсаж до сих пор жив, и кто знает, в чьей личине он придет в следующий раз.
Мы ведь с вами уже мертвецы...
- Не хорони себя раньше времени. А она без пас или с нами будет в совершенно
одинаковом положении. Ведь Вэрсаж знает ее не хуже, чем тебя или меня. Если с ней будешь
ты, то существует возможность, что ты ее защитишь! Сама она вряд ли сможет защищаться.
- Я знаю, почему он не хочет брать ее с собой! - провозгласил Акула. - Он просто
боится. Он говорил о том, что мечтал жить в тихом месте с любимой женщиной и кучей
детишек, а сам боится этого!! Слишком привык к другому образу жизни. По-моему, у этой
фобии есть даже какое-то научное название...
- Да нет, ты не прав! - неуверенно воскликнул Оскар. - Я чувствую в себе силы
поменять свою жизнь. Я боюсь, но только не за себя, а за нее!!
- Какой же ты все-таки старый запутавшийся дурак! Ты видел ее глаза, когда она
смотрит на тебя? Она безумно влюблена. Позавчера, в ресторане, когда ты был страшно
мрачен и пьян, вокруг нее вилось много смазливых молодых итальянцев - приятных
весельчаков с кучей золота в кармане. Однако она с ними даже не разговаривала! Она думала
только о тебе, дубина!
Оскар быстро встал и отвернулся к окну:
- Ну вот, ты уже знаешь даже, о ком она думает! Не надо, не пытайтесь меня
убеждать, господа. Я твердо решил. У нее не любовь... это просто первое полудетское
обожание, которое развеется, стоит ей только узнать меня поближе. Оно пройдет так же
быстро, как и пришло.
- Глупец!! - видно, у Акулы иссякло терпение, потому что он задергался на своей
лежанке. - Упрямый осел!!! Первая любовь самая сильная и долгая!!! Черт возьми, я до сих
пор помню свою первую девчонку, первую любовь. Всю, от начала до конца: и голос, и
фигурку, и походку... Вот только имя забыл.
Он хотел сказать что-то еще, но смущенно замолк, потому что дверь гнусаво заскрипела
и открылась. На пороге стоял хозяин, как всегда забывший постучать, прежде чем входить. В
остальном он был самой любезностью.
- Господа, не хотите ли свежих фруктов? Персики, апельсины, бананы, мандарины?
- Пошли их в помер девушке, - распорядился Рихард. - Только не приноси много,
чтобы она на радостях не объелась.
- Как вам будет угодно. - Хозяин потоптался на пороге, но не ушел. - Ммм, может,
вы слышали невероятную новость? Вчера, пока вы гуляли в городе, в горах сгорела большая
станция телевизионной компании. Дотла. Наверное, у них взорвались запасы водорода.
Правда, машинист утверждает, что утром он высаживал недалеко от станции шестерых
людей - мерзкие личности, настоящие террористы! Полиция не стала его слушать. Все
жандармы будто угорели на солнце - еле шевелятся.
Он обвел всех троих хитро-настороженным взглядом.
- Бедный машинист!! - сокрушенно вздохнул Рихард. - Террористы непременно
убьют его за непомерно длинный язык, ведь они - очень кровожадные люди. У тех
шестерых в городе наверняка куча сообщников.
Хозяин вздрогнул всем телом и исчез с завидным проворством. Оскар решил
воспользоваться ситуацией и тоже двинулся к двери. На пороге он обернулся:
- Вам тоже следует как можно скорее убираться отсюда. В любом случае здесь
оставаться опасно. Рихард кивнул:
- Да, это понятно. Здесь есть самолет из Танжера. Там приятное местечко -
подальше от мстительных австрийцев, нервных корсиканцев и слишком родных мне немцев.
Акула, - добавил он, обернувшись к постели. - Тебе там понравится. В Танжере водится
много вкусной рыбешки!
Снаружи было жарко. Желто-белое солнце уже склонилось к блестящей воде залива и
изредка пряталось за похожими на клочки ваты облаками, но зной почему-то не торопился
уплыть вслед за светилом. Единственная надежда на избавление от адской жары, неожиданно
посетившей Корсику в начале осени, уже дала о себе знать. С северо-запада, огибая мыс, на
котором стоял Аяччо, долетало первое, пока еще слабое дыхание мистраля. Скоро он
усилится и пригонит на остров долгожданную прохладу, воцарящуюся здесь надолго. Может
быть, уже утром здесь станет свежо. Увы, Оскара уже не будет здесь... скорее всего. Шесть
часов пополудни и пора бы прилететь самолету с двумя килями и угловатыми
воздухозаборниками. Самолеты прилетали весь день, но это были другие самолеты. Старый
дребезжащий "Фоккер" из Мюнхена, два толстых Аирбуса из Франции. Вместе с ранее
прибывшими они забили маленький аэродром до отказа. Беспечные летчики бросали своих
птичек чуть ли не на взлетной полосе, а старичка на тракторе, который оттаскивал самолеты,
уже не было - он переквалифицировался. Теперь он водил длинный пассажирский трейлер и
катал жителей гостиницы по Аяччо и его окрестностям. Между самолетами слонялись типы в
одинаковых выцветших костюмах, нанятые хозяином аэропорта для охраны. То один, то
другой подходил к Оскару, сидящему у стены на длинной лавочке, и клянчил сигарету.
Оскар, скверно чувствовавший себя еще с позавчерашнего вечера, вежливо улыбался им и
отвечал:
- Нье поньимать!!
Потрепанные личности пытались продублировать просьбу на пальцах, но Оскар
продолжал невозмутимо улыбаться, и они уходили, бормоча проклятия.
Вдруг что-то ударило его по голове, мелькнуло мимо лица оранжевым боком и
покатилось по асфальту.
- Это не яблоко, - задумчиво пробормотал он, почесав ушибленную макушку. - Да
и я - не Ньютон...
Сверху на него посыпались бананы, персики и что-то еще.
- Эй, эй!! - закричал он. - Что ты делаешь, Анна! Их послал не я, а Рихард. Ешь, а
не выкидывай!! Ты хоть попробуй их, ведь наверняка в жизни не ела такого!
Наверху хлопнуло закрывшееся окно. Обиделась... Да и кто бы не обиделся на ее месте.
Вернув мысли к расставанию с Анной, Оскар опустил планку своего настроения на
недосягаемо низкий уровень. Лучше бы камень треснул его по башке, а не апельсин! Чтобы
вырубиться и лежать до самого самолета. Он вскочил на ноги и пошел прочь от гостиницы,
обмахиваясь полами расстегнутой рубашки. Со стороны Аяччо доносились редкие выстрелы.
Должно быть, распоясавшиеся преступники охотились за несчастными жандармами, которые
не могли прийти в себя после исчезновения управляющих импульсов с Плутона. Из-за гор
раздался громкий шелест, переходящий в плавные раскаты далекого грома. Угловатое пятно
проползло по небу, юркнуло к воде и стало жирной чертой, быстро растущей в размерах и
приобретающей новые формы. Рассыпая вокруг себя грохот, над заливом делал круг
истребитель с двумя килями. Зайдя на второй круг, он бесстрашно опустился на заполненный
аэродром, пробежав мимо Оскара в дыму трущихся о полосу колесных покрышек и с ревом
тормозных двигателей. Энквист подбежал к нему как раз в тот момент, когда пилот снимал
шлем. Затем летчик устало сел прямо на бетон и привалился спиной к шасси в тени своей
птицы.
- Привет, Серега!! - радостно сказал ему Оскар. Русский звучал так, будто вылетал
из чужого горла. Пилот непонимающе нахмурился, но быстро вспомнил загорело, немного
седого мужчину.
- Ага, опять ты! Меня назначили твоим личным водителем, что ли? - Он с
кряхтением поднялся и пожал протянутую руку.
- Ну, как ты тогда долетел до дома?
Серега задумчиво поскреб свою щетину, кажется, абсолютно не изменившуюся с того
дня полуторамесячной давности. После мучительного вспоминания его лицо оживилось:
- А, тогда! Я все-таки сбил тот "Игл", который напал на нас по дороге сюда! Они,
видно, плохонько его подремонтировали, эти чумные иранцы. Вышел в атаку, задымил и
отвернул в сторону. Не удержался, влепил в брюхо ему ракету! - Он улыбнулся, вспоминая
свою победу.
- Значит, сегодня уже летел без проблем? Улыбка стерлась с лица пилота:
- Черта с два! У казахов незнамо откуда появились новые самолеты. Японские. Меня
сразу двое атаковали, и я ушел только потому, что пилоты оказались порядочными олухами.
Не знаю, пройдет ли этот фокус во второй раз?
- Ничего, все будет хорошо. - Оскар легонько хлопнул его по плечу. - Послушай,
ведь твой самолет осматривали перед полетом?
- Ха! Спрашиваешь! Конечно, осматривали, так перед каждым вылетом...
- Понятно, понятно. Вот что, Серега: ежели ты не хочешь превратиться в облачко
пыли где-нибудь над пустыней, залезь-ка внутрь своей тачки и поищи там бомбу.
- Чего? - вскричал летчик. - Что за штучки?! А если я ее не найду?
- Тогда нам с тобой лететь не следует. - Оскар повернулся и пошел к гостинице,
слыша за спиной самые ужасные ругательства, какие только могут вылетать из глотки
рассерженного донельзя русского человека.
Сумка была собрана давным-давно. Он зашел к Акуле, пожелав ему здоровья и
пригласив по-соседски заезжать в гости (не упомянув, однако, как ему преодолевать линию
фронта). Рихард лежал в своей комнате и смотрел по телевизору шоу "Три пули и семь
неприятностей".
- О нашем погроме на станции здесь ни полслова, - сказал он, вставая. Затем они
крепко обняли друг друга и сказали последнее "прощай", ведь для "до свидания" не было
причин.
- Передавай привет медведям в своей Сибири, Серж! - невесело пошутил немец.
- А ты - обезьянам в своей Америке, Ал... Давай, будь. Я пошел, пока не
расплакался, и провожать меня не надо.
Оскар уже сделал шаг из комнаты, но Рихард быстро настиг его и развернул, взявши за
плечо:
- Постой! А что же с Анной? Энквист опустил глаза:
- Я не меняю своих решений...
- Опомнись, дружище!! Неужто ты правда хочешь уехать без нее??
Оскар осторожно освободился и вышел в коридор. Нужно было только каким-то
образом пройти мимо ее двери, спуститься вниз и достичь самолета. Нужно купить цистерну
водорода и заправить "птичку"... Он, как вкопанный, остановился возле той самой двери,
которую секунду назад решительно собирался миновать. Он не мог пройти мимо. Сейчас, в
этот самый последний момент, он вдруг ясно понял, что улетать одному очень неправильно.
Что потом, через час, день, неделю, он не простит себе этого глупого упорства и черт знает
каких дел натворит в своих метаниях. К черту все решения!! Он резко раскрыл дверь и
закричал:
- Анна!!! Летим со мной!! - и добавил, виновато улыбаясь. - Если ты сможешь
простить мне мое баранье упрямство...
30. ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ
Они летели в сплошной облачности, серой мгле толщиной р целый километр. Внизу она
кончалась в сотне метров от земли, и это пустое пространство заполняла непроглядная
октябрьская ночь, полная дождя. Вогнутая полусфера радара в кабине штурмана сияла
мертвенным зеленым светом. Радар пилота уже был разбит, как и левый двигатель,
изрыгающий дым пополам с пламенем. Самолет трясся мелкой дрожью больного горячкой.
Оскару приходилось быть глазами пилота: в микрофон внутренней связи он описывал все,
что видел внизу. Несмотря на сильные повреждения, они продолжали упрямо приближаться к
линии фронта, благо альтиметр, горизонт и индикатор боевой обстановки у Сереги еще
оставались целы. Справа исчезали угловатые точки, на берегах узкого Иртыша сливающиеся
в сплошное черное пятно - Семипалатинск. От него по холмам вилась блестящая тоненькая
проволока железной дороги. Впереди, среди низких холмов неясно виднелось еще одно
пятно, еще один город. Это был Рубцовск, горевший во многих местах, потому что через его
улицы проходила линия фронта. Свои были совсем рядом, но чужие оказались еще ближе:
три синие точки вились на экране вокруг одной красной. Невидимые в облаках казахские
самолеты до сих пор не раздолбали их на части по непонятным причинам - то ли у них
кончились боеприпасы, то ли они уже посчитали дело сделанным.
- Зачем ты снижаешься!! - завопил Оскар, когда холмы стали слишком большими и
замелькали под крыльями с неимоверной скоростью.
- Заткнись!! - крикнул в ответ пилот. - Пускай эти суки думают, будто мы падаем.
Да мы и так падаем, мать их туда и обратно!! Это ведь тебе не дельтаплан! Если двигатель
сдохнет окончательно, мы не сможем планировать, а рухнем, как утюг!!
- Смотри! - перебила летчика испуганная Анна. Она вжималась в уголок сидения
штурмана, на котором им пришлось тесниться вдвоем. Ее дрожащий палец указывал на
темную поверхность индикатора боевой обстановки. Из-за пластиковой рамки выползли еще
две точки, черные со светлой каемкой.
- Все? Мы погибли? - всхлипнула Анна. Оскар не отвечал. Бортовой компьютер
включил систему опознавания, та послала запрос и получила ответ. Точки на планшете
налились ярко-красным, рубиновым цветом. Это летели свои. Синие точки медленно
расползлись по сторонам.
- Ушли! Ушли! - завопили они все втроем, - Эти гады отстали!
Оскар обнял дрожащую от возбуждения девушку, сильно прижав ее к себе и неловко
поцеловав в щеку. Она плакала, роняя слезы ему на лицо.
Холмы внизу пропали, разглаживаясь в равнину, всю запятнанную крошечными
озерами. Самолет приблизился к нижнему краю облачного покрова, и дождь теперь щедро
омывал стекло кабины.
- Что у нас за бортом? - деловито спросил Серега. - Давай, не спи там, а то улетим
дальше положенного!
- Сейчас не страшно - мы ведь над своей территорией! Пилот вскипел:
- Ты что, придурок!! Шлепнешься в Обь, пойдешь на корм рыбе!
- Ладно, не ругайся... Вот, железная дорога приближается, перпендикулярно курсу.
- Ага, значит справа остается Барнаул. Двести километров до дому. Десять минут
лету.
Заглушая радостные слова пилота, сзади раздался оглушительный хлопок. Самолет
встряхнуло так, будто он на всей скорости врезался в стену. Сверху, на стеклах кабины,
запрыгали белые отблески пламени, гул которого был так силен, что заглушил урчание
работающего двигателя.
- Ах ты, господи! - пробормотал летчик. Самолет стало трясти, как автомобиль,
едущий по ухабистой дороге со скоростью километров сто в час. Серега, совсем упавший
духом, истерически закричал:
- Он не слушается штурвала!! Мы падаем!! Мы сейчас разобьемся! Взорвемся! -
дальше из динамика послышалось неразборчивое мычание. Анна не понимала слов, но
поняла интонации. Ее огромные глаза взглянули на Оскара так, словно смотрели в последний
раз. Вполне возможно, что так оно и было. Дисплей радара мигнул и погас, так же, как и все
остальные лампочки и индикаторы. Кабина погрузилась во тьму, только пламя горящего
двигателя заглядывало сверху, да фосфоресцировали табло и циферблаты на приборной
доске.
- Оскар! - прошептала Анна, прижимаясь к нему изо всех сил. Ее лицо спряталось у
него на груди, а руки судорожно уцепились за талию. Он машинально гладил ее дрожащую
спину и молчал. Они падали, слепые и немые от страха. Снаружи хлестал дождь и
дожидалась холодная темнота, которая скрадывала ощущение падения. Несколько секунд
они, казалось, парили в невесомости. Потом раздался жуткий вой и сполохи огня скользнули
по стеклу уже снизу, однако Оскар смог понять, что это не очередной взрыв - Серега
включил тормозные двигатели. Чудовищный удар в днище должен был разломать машину на
части. Людей выбросило из кресел вперед, но Оскар успел вытянуть ноги и обхватить ими
ноги Анны. Все удары достались ему. Самолет в последний раз подпрыгнул в воздух, сильно
накренился на хвост, скользнул по какой-то поверхности и врезался в непонятное
препятствие. Раздалось бульканье и оглушительное шипение воздуха, вверху, над самолетом,
поползли призрачно-белые клубы пара. Ноги Оскара терзала боль - он либо сломал их, либо
очень сильно ушиб. Однако руки его действовали. Он нашел сбоку красную кнопку и нажал
ее - фонарь медленно ушел вверх, впустив в кабину дождь и неимоверно холодный ветер.
- Где мы? - прошептала Анна. - Что случилось?
- Вылезай как можно быстрее! - крикнул Оскар, толкая ее руками прямо в непогоду.
- Только будь осторожна снаружи!
Когда она с плачем выползла, Энквист с трудом подтянулся на руках и выглянул
следом за ней. Дрожащая девушка лежала на правом двигателе, длинной плоской площадке.
Искореженная левая половина самолета сильно парила, оба киля, один целый, другой
погнутый, до половины погрузились в черную воду. Вода, покрытая густой рябью от
падающих капель дождя, исчезала в темноте. Впереди, у самого носа самолета, виднелась
узенькая полоска серого песка, а над ним возвышалась темная громада обрыва. Самолет
вздрогнул, и кили ушли в воду полностью. Оскар отчаянным усилием потянул свое тяжелое
тело вверх. Плачущая Анна, уцепившись за воротник его пиджака, помогла ему это сделать.
Вместе они поползли было вперед, но у передней кабины Оскар остановился и попытался
заглянуть внутрь. На едва светящейся приборной доске лежала круглая голова в шлеме.
Серега, если и был еще жив, находился без сознания, а Оскар не знал, как снаружи открыть
фонарь! Самолет в очередной раз вздрогнул и медленно, с глухим скрежетом, пополз с берега
в глубину реки. Энквист вырвал из-за пазухи пистолет и пару раз выстрелил в стекло,
надеясь, что не попал по пилоту. Через получившуюся дыру он смог просунуть руку и нажать
кнопку. Фонарь дернулся вверх, процарапав острыми краями дыры длинные глубокие
царапины на его локте. Пистолет выпал из кармана, стукнулся о бор
...Закладка в соц.сетях
