Жанр: Научная фантастика
Рекреация
Игорь Борисенко
Рекреация
Земля после глобальной катастрофы.
Ад, ставший уже не кошмаром, но - реальностью.
Но теперь, в агонии и бреду бесконечных войн, которые упорно продолжают вести
оставшиеся государства, не время и не место применять НОВОЕ СВЕРХОРУЖИЕ. Да и
откуда вообще взяться этому сверхоружию там, где удача - добыть лишний глоток воды или
воздуха?
Люди попросту НЕ МОГУТ создать ТАКОЕ - ТЕПЕРЬ. Но тогда, откуда же взялось на
нашей Земле ПОДОБНОЕ ОРУЖИЕ. И если используют его не люди, то - кто?!
И было утро, и был день, новый день тишины и одиночества. Где-то далеко кипела
жизнь, кто-то боролся за власть, кто-то за любовь, кто-то за кусок хлеба. Сергею
Кременецкму власти не хотелось, хлеба он имел вдосталь, а любовь, когда нужно, он покупал
по сходной цене в соседней деревне. Bce, что могла ему дать цивилизация, он получил и
теперь хотел окончить свои дни в тишине и покое.
1. ЯВЛЕНИЕ
Утро ничем не отличалось от других, вереницей проплывавших из прошлого в будущее.
Может быть, это было немного получше других, потому что с неба, наконец, сползла сизая
дымка и земле открылось пронзительное сияние солнца. Впрочем, солнечный свет на
нынешнем этане цивилизации нельзя было причислять к хорошему: после того, как озоновый
слой превратился в одну большую дырку, слишком стало много ультрафиолета в его
спектре... Надев очки с мощными светофильтрами, Кременецкий вышел из своей усадьбы.
Угрюмые деревья окружали брошенную деревню, в которой он был единственным жителем.
Старая дорога, превратившаяся в длинную лужайку, вела между почерневшими домами с
ободранными крышами и пустыми окнами к крутому яру над заливными лугами. Сзади
трещали лопастями ветряки генераторов, по сторонам степенно шелестели ветвями сосны и
березы, а впереди, над озерным приречьем, висела тишина. Черт знает, куда делись птицы:
улетели однажды на юг и не вернулись. Кажется, что на километры вокруг осталась одна
лишь живая тварь божья, Серега Кремень, если не считать рыбы в озерах. Да и той скоро не
останется тоже: проклятая деревенщина из Троицкого сыплет в поля с каждым годом все
больше разной химической гадости. Весной ее смывает в озера и реку, отчего рыба дохнет
косяками.
На краю яра он остановился и глянул вниз, приложив ладонь ко лбу. Луга колыхали на
ветру свою сочную зелень, а некоторые из озер, казалось, наполняло блестящее серебро. Эх,
сейчас бы хорошего северного дождя, чтобы смыть нанесенную с юга невидимую дрянь, но
серая пелена на горизонте - вовсе не тучи, а дым горящего у Стрежевого леса.
В бору закричала кукушка. Какой жалобный и одинокий звук! Раньше отсюда, от
Змеинки, можно было слышать тихое гудение машин в Уйданово, стрекот лодок на реке.
Когда-то это было... Лет двадцать назад.
От домов вперевалочку прибежала здоровенная овчарка с вываленным наружу темнорозовым
язычищем. Глянув на хозяина, она улеглась у его ног, положила морду на передние
лапы и тоже принялась разглядывать даль. Сергей, закинув руки за голову, тяжело вздохнул.
Собака встрепенулась, вскочила и беспокойно завертела хвостом. Тело ее напряглось, а из
горла полилось глухое утробное рычание.
- Что такое? - спросил ее хозяин тихим надтреснутым голосом. - Гости?.. А ну,
помолчи!
Собака умолкла, при этом укоризненно взглянув на Серегу. Тот стоял неподвижно, пока
не уловил ухом тихий стрекот мотора. Иногда к нему приезжал старик из Троицкого, чтобы
обменять излишки овощей из теплиц на молоко и мясо, вот только этот старик ездил на
старом "Форде", а загадочный звук доносился с неба. Задрав голову, Сергей включил на
очках режим увеличения.
- Где же это нечто? Черт, вот оно! Вертолет! - как и все люди, проводящие много
времени в одиночестве, Кременецкий любил поговорить сам с собой. - Похоже, к нам летят
гости.
Как по сигналу, после слова "гости" пес залился яростным лаем. Умное животное сразу
учуяло недовольство в голосе хозяина. Быстрым шагом Сергей пошел к дому, чтобы на
всякий случай вооружиться чем-нибудь несолиднее "беретты", с которой не расставался
даже в сортире.
Через десять минут вертолет опустился прямо на улицу, вернее то, что от нее осталось
- довольно ровную полосу с еле заметными в траве следами колес. Жидкие облачка пыли
беспощадно раздирались потоками воздуха, текшими от двойного винта. Страшная машина,
невиданное чудище, пугала пса, но, превозмогая страх, он зло лаял, молотя хвостом но бокам
и содрогаясь всем телом.
- Спокойно, Дик, это свои, - сказал ему Сергей. Пальцы на цевье автомата
разжались, но тут же сжались снова. Береженого бог бережет. - Иди домой.
Собака послушно потрусила к воротам, гавкнув напоследок для приличия на
страшилище.
Вертолет походил на детскую игрушку, коротенький и толстый, вот только
пятиствольная пушка в носовой поворотной установке была далеко не игрушечная. Военный
Ка-202 с желтым треугольником на облупленном борту. А за этим бортом таилось нечто
угрожающее, важное, привезенное из столицы, из управления разведки.
Еще не остановились лопасти, не стих стук привода, а дверца со скрипом отъехала в
сторону и выпустила наружу ноги в сандалиях и затертых штанах цвета хаки. Вслед за
ногами вывалилось толстое брюхо в серой майке, мускулистые волосатые руки, а также
загорелое лицо под темно-зеленой панамой. Нос картофелиной уловил пыль, сморщился, и
человек в сандалиях оглушительно чихнул. Кременецкий удивленно взметнул брови и
хрипло воскликнул:
- Дьявол! Женька! Вот тебя я меньше всего ожидал увидеть.
- И это вместо здрасьте? - Женька надменно задрал подбородок. Сергей покаянно
завертел головой.
- Извини, дружище! - он решительно забросил автомат за спину, сделал три
больших шага и сжал прибывшего в объятиях. - Здорово, старичок, здорово!
- Серега, ё-моё, отшельник чертов!
Они топтались на месте, хлопая друг друга по плечам и спине. Тем временем из
вертолета выходили другие гости: один - длинный худой детина в потрескавшейся кожаной
куртке с парой медалей и нашивкой за ранение, а вторая - не менее худая девушка в
безликой и чересчур широкой униформе. Хозяин деревни отпустил волосатого Женьку и
мельком оглядел этих двоих. Мужчина - явно пилот, а вот кто девушка? Кожа обтягивает
скулы, коротенькие волосы торчат из-под сдвинутого назад черного берета. Слишком
страшненькая, чтобы быть Женькиной пассией.
- Что смотрите? - Женька полуобернулся, потом сильно встряхнул Кременецкого. -
Вот это и есть капитан Кременецкий, зачисленный в разведку под четвертым порядковым
номером
Однако те двое не больно интересовались одним из первых разведчиков Сибирской
республики. Больше их удивлял окружающий пейзаж, лишенный дыма, мусора и грязных
оттенков. Женька гулко рассмеялся, отчего его брюхо заколыхалось.
- Э, молодежь, ничего для вас святого нету. Глазейте, так и быть, а мы пока
поболтаем.
- Только осторожно, - добавил Сергей, - На окраине у меня шумихи расставлены.
Сами видите, тайга рядом, а из нее всякое может вылезти. Звери, а еще хуже - люди.
- Мы осторожненько! - заверил летчик и подмигнул девушке. Та хмыкнула.
- Пойдем в хату, корешок, - сказал Женька и по-хозяйски подтолкнул Кременецкого
к приотворенным стальным воротам.
- Согласен Эх, Женька, сколько лет, сколько зим! Сильно ты солидным стал за эти
годы! - Сергей хлопнул товарища но животу.
- Тружусь непосильно, вот и нажил мозоль.
- А глаза чего не бережешь? Очки сейчас на улице снимать ох как опасно.
- Да что я, из леса, что ли? Как все цивилизованные люди, ношу контактные линзы.
Они прошли небольшой крытый дворик, миновали темную прихожую и попали во
вполне обычную по городским меркам комнату - с большим телевизором, софой, креслом,
журнальным столиком и ковром на полу.
- Ух, давно у тебя не был, забыл, как ты устроил свою берлогу. Замараю ковер-то?
Разуться надо было, а ты молчишь.
- Забудь ты! На то он и ковер, чтобы его марать и потом чистить.
Женька плюхнулся в кресло и, поглядев на свои покрытые пылью ноги, тяжело
вздохнул. Кременецкий вышел из комнаты, но скоро вернулся с бутылкой и парой стопок в
руках.
- Ну, как же без самогонки! - опять вздохнул Женька.
- Ты такой вечность не пил и после не попьешь! Чистая, как слеза младенца!
Хозяин быстро разлил и с видом фокусника достал из кармана два небольших свежих
огурца.
- Сегодня утром сорвал, словно бы знал про твой приезд.
- Да уж, почуял. Сколько мы с тобой, Сережа, прожили-пережили, сколько пудов соли
вместе съели! Тут волей-неволей станем, как братья-близнецы. Один заболел - второй чует.
Ну, за встречу, друг мой!
- Согласен... Ух, зараза!
Несколько мгновений они дружно и смачно хрустели огурцами, потом Сергей, хитро
ухмыльнувшись, заметил:
- Кстати, что за девица с тобой? Что-то больно худа она. Таких, как раньше были, уже
не осталось?
- Да нет, всяких полно... Но эта девчушка совсем не то, о чем ты подумал. Ты вот тут
угощаешь меня самогонкой, сидишь вроде радостный, а я же ведь не просто так прилетел. По
твою душу, сокол. Так-то.
Кременецкий потер ладонью щеку.
- В каком смысле?
- В самом прямом. Грубо говоря, Родина зовет тебя в бой.
- Женя, не могу поверить, что ты надеешься на это! Я получил вечное отпущение от
генерала и вряд ли захочу вернуться.
- Генерал умер, Сережа. Четыре дня назад от рака печени. Так уж получилось, что я
теперь стал самым главным. Ты не можешь представить себе, сколько дерьма опрокинулось
на меня... Честно сказать, я в нем плавал уже давно, потому что генерал последние три
месяца провел в больнице. Поэтому мой визит к тебе - поступок не спонтанный, а
абсолютно продуманный. Ты понимаешь, что я мог просто прислать вызов, заставить тебя,
если бы ты не захотел, но мы друзья! Я приехал просить тебя оказать мне услугу. Всего один
раз - это честно, я ведь тебя еще ни разу не обманывал.
Кременецкий молча поглядел куда-то мимо собеседника, в угол. Неловкое молчание
продлилось недолго: Женька с кряхтеньем привстал, дотянулся до бутылки и плеснул в
стопки.
- Давай выпьем за генерала. Он, говорят, о тебе вспоминал перед самой смертью -
увы, я не присутствовал. Ну?
Все так же молча и мрачно Сергей выпил самогонку, поставил стопку на столик, однако
так и не отпустил ее.
- А если я откажусь? - тихо спросил он. Его пальцы, выдавая волнение, сжимали и
отпускали опустевший стеклянный бочонок.
Женька вздохнул, качнул головой и слегка взметнул свои редкие брови.
- Тогда... я попрощаюсь навсегда и уеду. В конце концов, ты заслужил покой, а я -
мое дерьмо. Каждому свое.
Кременецкий застыл, запустив ладонь в шевелюру и полуприкрыв глаза.
- Неужели все так плохо, что ты не можешь обойтись без моей помощи?
- Еще хуже, чем ты думаешь. У нас давно не хватает людей, впрочем, так было и в
твою бытность, но тогда малое количество заграничных агентов компенсировалось качеством
их работы. Теперь молодежь по большей части не успевает набраться опыта. Замкнутый круг:
их быстро разоблачают из-за недостатка умения, а умения они не успевают набраться потому,
что их быстро разоблачают.
- А как же мы? Мы ведь тоже начинали с нуля! Нас даже некому было учить!
- Не знаю. Может, мы были очень умные и способные, может, они теперь слишком
глупые? Одно точно - когда мы начинали, обстановка этому благоприятствовала. Тогда все
только начиналось, кругом царила неразбериха. Сейчас война и всеобщее противостояние
длятся два десятка лет. Противоборствующие стороны наловчились всему, чего не умели
тогда. Теперь шанс выжить и работать за кордоном имеют либо врожденные шпионы, либо
хорошо обученные. И тех, и других у меня крайне мало, к тому же, все до единого позарез
нужны в ближнем заграничье, так как оно для нас более важно. Дело, которое заставило меня
обращаться к тебе, требует проведения операции в такой дали, в какую мы давно не
забирались. И, что самое страшное, мы не можем оставить его без внимания.
- Ты меня уже заинтриговал. Но подожди и ответь: неужели твои руки пусты на
самом деле? Когда я уходил, то считал, что меня есть, кем заменить. Как же Степан, Лида,
Венечка?
- Степа был нашим последним агентом в дальнем зарубежье. Год назад он в
последний раз вышел на связь в Лондоне и пропал. Вето чуть попозже расстреляли казахи.
Ну, а Лида теперь мой зам. Он чертовски болен, живет на уколах, но не хочет бросать работу.
Кремеиецкий быстро взглянул па собеседника, ища в его словах укор себе, однако
Женька говорил без задних мыслей. Сергей задумчиво разлил по стопкам самогонку.
- Теперь говори главное: что же случилось?
- Все очень запутано, сложно и неправдоподобно. Быть может, ты даже станешь
смеяться над моими подозрениями. Но, знаешь ли, при той скудости данных, которыми я
располагаю, будешь верить и бояться самого нелепого и невозможного. По миру ползут
слухи, что война в Европе переходит в повое русло. Появляется оружие нового уровня, чтото
вроде плазменных излучателей, для которых не помеха броня, бетон и камень. В Вене у
меня есть один... не агент, а скорее осведомитель. Он небывалый трус, пользы от него почти
никакой, одни затраты. По существу, он просто снабжает нас слухами, но и этого достаточно,
чтобы насторожиться. За последний месяц в том районе, где вроде бы появились
"плазменные ружья", так их назовем, поймали и публично казнили десяток шпионов со всего
мира.
- Что же это за район?
- То-то и странно, что Венгрия! Совсем, на мой взгляд, неинтересное место для
норвежской или юаровской разведок.
- Хорошо. Чего ты хочешь от меня?
- Сначала ответь: ты участвуешь или нет?
- Похоже, что да. Все, что ты сейчас рассказал, звучит и вправду натянуто, но... Я
помню, какая у тебя интуиция. Она нас не раз выручала.
- Тогда прямо сейчас летим в Новосибирск. Я дам тебе несколько дней на то, чтобы
вспомнить свою работу, усвоить легенду, подобрать экипировку. Времени в обрез, судя по
всему. Максимум через две недели ты должен будешь достичь Европы и там выяснить
наверняка, что к чему. Если все слухи только выдумки - отлично, ты направляешься
обратно в свою берлогу. Если правда, то нам жизненно важно узнать подробности. В идеале,
новые военные технологии нужны нам самим, чтобы, наконец, справиться с врагами. На
худой конец, мы должны хотя бы представлять, от чего придется защищаться. Все это - твое
задание.
- Прямо скажем, не из легких. Но, конечно, я возьмусь за него. Вот только моя
усадьба, что будет с ней? Мне хочется надеяться на возвращение, а когда я вернусь, то хочу
найти здесь прежнее уютное гнездышко.
- Тут все схвачено. Вот эта самая девчонка целый месяц проходила курс
"Современного сельского хозяйства". Оставим ей связь с томскими ребятами. Они хоть и не
больно умные, а сюда примчатся через час после вызова и всех в округе перестреляют.
- Тогда скорее летим отсюда, пока я еще не успел пожалеть о своем решении!
2. ВОЗВРАЩЕНИЕ В МИР
Сначала внизу ползло зеленое марево залитого солнцем леса, с редкими ниточками
нестерпимо блестевших рек и пятнами заброшенных, зарастающих бурьяном деревень.
Вскоре и эти бурые раны на теле тайги перестали попадаться. Вместо них на горизонте, как
признак некого пристанища злых сил в этом прекрасном краю, начало расползаться
безобразное пятно сизого смога.
- Столицу видно издалека! - веско произнес Женька, словно говорил о чем-то
великом. Хотя, в принципе, разве не было величия в этом грандиозном, загаженном
обиталище миллионного людского стада?
Леса внизу исчезли так быстро, что подумалось: а были они вообще? Справа показались
мутные воды Оби. Грязное тело города вытягивало от нее по сторонам огромные,
многокилометровые щупальца урбан-зоны. Они расползлись вдоль множества дорог и
состояли из бараков, заводов, казарм и гаражей, между которыми лежали свалки. Свалки
шагали впереди человека в его наступлении на природу.
- Все по-прежнему, - горько заявил Серега и задвинул боевую шторку на
иллюминаторе. - Как ты живешь, каждый день глядя на эту гадость?
Женька с превосходством усмехнулся:
- Эх, брат, отстал ты от жизни! У меня в окне вместо стекла специальные прозрачные
экраны, на которых компьютер может изобразить любой пейзаж. Какой захочешь!
Вертолет стало бросать на частых восходящих потоках. Они развернулись и лихо
ухнули вниз. Лобанов открыл дверь, впустив внутрь запах гари, выхлопных газов и
протухших яиц. Пол стукнул им по пяткам: они сели. Вертолет стоял на большой бетонной
площадке. Слева и справа тянулись ряды массивных гаражей-ангаров. За ними, а также
впереди возвышались неказистые угрюмые здания.
- Вылазь! - крикнул Женька, выпрыгнувший первым. - Сегодня можно
пробежаться налегке: радиации - минимум.
Кременецкий выбрался на бетон под четкий круглый диск солнца. Вокруг, если взгляду
не мешали здания, от зенита к горизонту синее небо быстро серело от смога. Серега
посмотрел на выщербленные серые стены корпусов, которых черт знает сколько не касалась
рука человека. Тот, что стоял справа, казался необитаемым: верхушка его была снесена в
незапамятные времена взрывом. На фоне неба высились тонкие стены, ободранные, с
торчащими прутьями арматуры. Однако внизу, на втором, первом и множестве подземных
этажей кипела жизнь, он знал это. Здание вело напряженную войну со всем миром сразу,
тайную и сложную. А когда-то здесь учили людей. И он учился здесь... тридцать лет назад.
- Ладно, пойдем, пока не расплакался, - Женька потянул его за рукав. - Нужно
торопиться.
Они сидели в генеральском кабинете, Женька курил, а Серега листал дела убитых и
пропавших друзей. Лобанов уже успел переодеться в серую униформу с большими
генеральскими кругляшами на мягких погонах.
- "Безумный, безумный, безумный мир". Помнишь такой фильм? Очень наивное у
них было представление о безумности мира. Мы еще больше ослаблены, Серж. В весенних
боях казахи сбили четыре наших самолета. Сейчас они переключились па борьбу с урожаем,
поэтому у нас передышка и время для накопления сил. Комми, то есть Советы, крепко
завязли на Западе, с ними теперь только пограничные конфликты. Китай также воюет сам с
собой. Саха - пока лояльна. Американские штаты воюют друг с другом в самых разных
комбинациях. Франция грызется с Испанией, та изнемогает в борьбе с португальскими
партизанами. Румыны разбили по очереди греков, итальянцев и венгров, захватив треть
Балкан. А теперь брось бумажки и слушай: именно венгры, по нашим данным, применили
"супероружие" против румынской армии. Тебя доставят на самую мирную территорию в том
районе, на Корсику. Увы, никуда ближе я тебя добросить не могу: риск возрастает с каждым
лишним километром на север. Тебе придется добираться самому. Помни: то, что ты должен
узнать, есть вопрос жизни и смерти для пас и нашей с тобой страны. Если Советы, которым
до Венгрии рукой подать, заимеют плазменную пушку, нас они раздавят первыми. Усек?
Серега покачал головой:
- Это мне объяснять не надо. Тогда все просто, мне уже не отказаться никак, ведь я не
хочу умирать в концлагере... Давай перейдем к делу. Кто я буду такой?
- Мы решили сделать из тебя шведа, который сбежал со своего голодного
полуострова и стал бродягой. Паспорт уже готов, засален и потрепан настолько, насколько
это возможно для пластиковой бумаги.
- Слушай, если я правильно помню, шведов в Европе не любят по-крупному. Лучше
уж быть сибирским капитаном-шпионом, чем парнем, из кожи которого все хотят сделать
десяток перчаток для богатых дам.
- Кто не рискует, Серега, умирает в пошлой старости без греющих сердце
воспоминаний. В Венгрии и Австрии плевать на твою национальность, там другие фишки.
Зато на твое шведство будут смотреть гораздо менее косо, чем на какое-нибудь бразильское
или австралийское подданство. Кроме того, у тебя будет еще одна бумажка - старое доброе
Женевское удостоверение о "европейском" гражданстве. К сожалению, его чаще всего
придется прятать как можно глубже, чтобы не пристукнули на месте, но я надеюсь на твой
богатый опыт.
- В конце концов, сейчас, особенно в Европе, шансы быть пристукнутым хорошие у
всех, кто умеет ходить.
- Оставь свой черный юмор при себе, мне нужны жизнерадостность и оптимизм, а
мысли о смерти пожелаем нашим врагам. Ага, вижу, к нам идет Лида, - Лобанов понизил
голос, словно боялся, что тот услышит свою кличку, которую жутко ненавидел, прямо сквозь
стены. - Извини, по с тобой будет работать он, потому что мне позарез нужно заниматься
другими делами.
Дверь открылась, впустив невысокого человечка в темных массивных очках.
Кремепецкий, который уже встал с кресла, издал короткий тихий вопль радости и бросился
обнимать вошедшего:
- Шурик, когда же ты растолстеешь, наконец! Все у тебя как раньше - и очки, и уши
торчащие!
Маленький Лида растянул, в улыбке тонкие губы, обнажив сверкающие ряды
металлических зубов - свои ему выбили давным-давно, и он выбрал для протезов грубые
железки, чтобы врагов пробирала дрожь при виде его ухмылки. Женька, по-барски
развалившись в кресле, сказал одобряющим тоном:
- У него классная внешность, брат. Такого поношенного старого мальчишку никто не
воспринимает серьезно, и он отлично этим пользуется. Александр стал у нас прекрасным
контрразведчиком.
- Серега тоже мало изменился, только поседел слегка, - сказал Лида тихим
скрипучим голосом.
- Это точно! Сидеть в деревне полезно для здоровья со всех сторон. Я остался в
городе, и посмотрите на меня! - Женька попытался вытянуть свою коротенькую шею, чтобы
все увидели размеры его огромной лысины... Улыбаясь, они несколько мгновений
разглядывали друг друга. Потом Лобанов стер улыбку с лица и выпрямился в кресле:
- Ну, все, воспоминания прекращаются и начинается напряженная работа, братки.
Веди его, Шура, и чтобы через неделю он в упакованном и готовом к употреблению виде
прибыл на аэродром сил ПВО.
- Женя, можно мне пройтись по городу? - спросил Серега напоследок. Лобанов
покачал головой:
- Нет. Не стоит лишний раз светиться, и к тому же для здоровья плохо. Пока, я буду
забегать с проверками.
Кременецкий и Лида вышли в коридор и направились к лифтам Корпуса
Спецподготовки. По пути им изредка встречались молодые люди и девушки в одинаково
унылой униформе и с одинаково худыми и серыми лицами.
- Я гляжу, жизнь у вас далека от того, чтобы бить ключом. Как они, интересно,
работают?
- Так и работают. Наши времена канули в лету вместе с нашей энергичностью и
многим другим. Эти все будто спят на ходу. Живые трупы, люди, умершие при рождении.
Знаешь, что самое страшное? Негде взять других. Поэтому тебя выдернули из берлоги назад
в наш кавардак... Я хотел ехать сам, но босс быстро объяснил мне глупость этой затеи.
Здоровье у меня ни к черту, Сережа. Вполне возможно, что когда ты вернешься, меня уже
похоронят.
Серега попытался как можно веселее возразить другу:
- Брось ты, еще погуляем с тобой, отпразднуем успех!
- Что такое? Раньше не замечал за тобой столь глупой, неоправданной
оптимистичности.
- Жизнь в деревне, наверное. Лида рассмеялся.
- Хотя шутить ты не разучился. Шутки шутками, а у тебя шансов сойти в могилу не
меньше моего.
Вздохнув, он медленно вынул из кармана сигареты с фильтром и протянул пачку
Кременецкому.
- Нет, спасибо, брат. Я отказался от этого сухого уличного воздуха, запечатанного в
бумагу лет пять назад.
- Молодец. Кстати, в Европе табака уже почти не садят и там все ведут "здоровый
образ жизни". Эх, раз мы шевелим языками, поговорим и о деле. Как у тебя обстоят дела с
венгерским, немецким, итальянским, французским и, конечно, шведским языками?
- Боюсь, никак. Может быть, немецкий я помню неплохо, итальянский и французский
- плохо, а остальные два никогда и не знал.
- Жаль, что ты так сильно расслабился на пенсии...
- Ну, кто ж знал!
- Да ладно, - Лида вяло махнул рукой. - Есть у нас новые методики и техника, и
эти варварские языки выучишь за четыре ночи. Еще тебе предстоит медицинское
обследование, физические тесты, спецтехпроверка. Выдадим тебе лучшее снаряжение, какое
у нас есть, и отправим.
- Легко и просто! - пробормотал Серега. Перед ними с шипением раскрылись
дверцы лифта.
3. ПРЕВРАЩЕНИЕ
На шестое утро он проснулся другим человеком. Это произошло, конечно, не за одну
ночь, постепенно. Просто утром того дня, проснувшись в жесткой казенной кровати, он
первым делом вспомнил свое новое имя: Оскар Энквист, свой обшарпанный сейчас, а когдато
красивый многоквартирный дом па улице Дроттнингеттен в Стокгольме... Он поглядел
много красивых фильмов о Швеции прошлого и пару унылых про ее настоящее, еще больше
ему затолкали в мозги в гипнопедическом кабинете. Долгую историю о том, как он сбежал с
измученной осадой родины и скитался по Европе, он мог бы в любой момент придумать сам,
ведь за семнадцать с лишним лет работы агентом он и впрямь исколесил старушку вдоль и
поперек...
Он с удовлетворением осознал, что с трудом припоминает, кто он на самом деле и какие
дела ждут сегодня. Со стариковским кряхтением новорожденная личность встала с кровати и
побрела в ванную ополоснуть тяжелую после сна голову. Зазвонил красный телефон без
номеронабирателя, и Серега с ругательствами, капая на пол, вернулся в комнату.
- Да?
- Доброе утро, - это был Лида. - Как ты себя чувствуешь?
- Шведом.
- Замечательно. Послушай, как твой левый глаз?
Это был вопрос, не обещающий ничего хорошего. Шесть лет назад, когда он полностью
ослеп на левый глаз, один профессор в новосибирском центре офтальмологии вшил ему
вместо хрусталика микроскопический рентгеновский анализатор, который проецировал на
сетчатку изображение именно из этого диапазона. Тогда это казалось крутым и полезным
приобретением, так как радиационный фон почти везде позволял просветить, например,
человека па предмет наличия оружия, да и многого другого. Однако созерцать постоянно
абсолютно чуждую для мозга картину, причем даже через закрытое веко, оказалось опасно
для рассудка. Непрерывное видение двумя глазами двух разных действительностей
приводило к жутким головным болям, при воспоминан
...Закладка в соц.сетях
