Жанр: Научная фантастика
Стратегическая необходимость
... ваши. Он тоже считал, что нам,
Человечеству, давно пора отказаться
от сопливости и крушить любых врагов, даже если они принадлежат к нашей
же расе.
- Вот как? - заинтересовался Ланкастер. - Гм... откуда, говорите, был этот
парень? Аналитик ССС?
А из какой службы, не помните?
- Если я правильно его понял, он был в каком-то засекреченном диверсионном
подразделении, где и получил
свое. Что-то они делали на Окраине - что именно, он, конечно, не
рассказывал.
Ланкастер не донес свой стакан до рта.
- Полевой офицер ССС?! Вы не ошиблись, полковник? В Сообществе нет полевых
офицеров, там только
клерки и агенты, но уж никакие не диверсанты! Если им нужна, как сами они
говорят, "грубая сила", то используются
спецкоманды Десанта или флотские "синие львы".
- Нет-нет, генерал, я прекрасно все помню, он был именно из ССС - я и сам
немного удивился. Что-то
они там делали на Окраине, что-то совсем секретное, о таком маме не
рассказывают.
Ланкастер глотнул - и на секунду ему показалось, что легкое вино обожгло
горло. Немыслимо. Он сразу
вспомнил относительно недавний разговор с сенатором Сомовым, его смех по
поводу недогадливости генералов...
значит, некий Генри Шер, в ту пору всего лишь начальник отдела,
самостоятельно создал подразделение,
способное вычислить и захватить живьем одного, а скорее всего нескольких
"воспитателей", - задача сама
по себе невероятно сложная, для этого нужны специально подготовленные люди, а
откуда их взять, соблюдая
при этом такой режим секретности, что об операции не узнал решительно никто,
кроме крайне узкого круга
"молодых псов". Да как, черт его подери? "Мастерфотсс" формировали и тренировали
в условиях полного "вакуума",
и то слухи о нем расползлись во все стороны. Значит, Шер - или кто-то
еще - смог не только установить
беспрецедентный режим, но и добраться до старинных методик "легионов рыжих
лис", по которым готовили
его легион. Если это и впрямь так, значит, верны давние слухи о
таинственных "черных фондах" и рассуждения
о том, что ССС много лет служит не Конфедерации, а самому себе,
превратившись в загадочный орден
с непонятными целями и стремлениями!
- На Окраине происходило много такого, о чем не очень-то расскажешь. Коегде
Флот строил ложные
базы - но потом опять-таки говорили, что это пока они ложные, а вот после
войны... для чего, спрашивается?
Некоторые операции Флота в удаленных от старых метрополий районах выглядели
совершенно дикими и бессмысленными,
поэтому о них стараются не говорить даже сейчас: публике трудновато
объяснить суть отвлекающих
маневров, которые обернулись большими победами за десятки световых лет. У
нас ведь, сами понимаете,
- люди, видевшие войну с уровня капитана или майора, уже ринулись писать
ее историю в подробностях
и с картинками. А кому охота читать потом, что честно заработанные тобой
медали получены, оказывается,
за бессмысленные и идиотские сражения? Так что пока лучше действительно
помолчать. Пройдет время,
улягутся страсти, диссертанты выкопают миллионы мемуаров, которые, как вы
понимаете, сейчас пишутся
впопыхах, и история сама рассудит, что было правильно, а что нет. Тогда,
возможно, кто-нибудь защитится и
по моему несчастному легиону, который барахтался в жутком дерьмище, а получил в
итоге "общественное порицание".
Годы, они рассудят, Антал. И может быть, ваши промахи и ошибки не
будут казаться историкам такими
ужасными, как сейчас они кажутся вам. Просто... как бы это поточнее
сформулировать... уйдет личное.
Профессия историка требует хладнокровия, вы согласны? А уж когда дело дойдет до
этой, нашей с вами
войны, беспристрастность потребуется юным диссертантам в полной мере, ибо
нагадили мы, если честно, порядочно.
- Вы очень хорошо сказали, милорд, - нашей с вами. Да, она навсегда
останется нашей войной, нашей
и ничьей иной. Сколько поколений людей прожили свои жизни - хорошо ли, плохо ли,
не важно, - ни разу не
увидев врага в прицеле? А нас встряхнуло и перемешало. И внуки выживших... они
будут помнить.
- Они, Антал, не будут помнить то отупение, которое все мы ощутили,
услышав о мире. Знаете, мне
почти сразу сказали: держать никого нельзя, но и формировать заново тебя никто
не станет, дальше есть полиция
и жандармерия, ты не нужен, чтобы не сказать опасен, со своими головорезами,
вкусившими человечинки,
- поэтому если уйдет тридцать процентов состава, то все. И я, гм... ну, в общем,
я не произносил никаких речей,
ничего такого, просто объявил - все желающие подают рапорт, и - до
свидания. Ушло, Антал, двенадцать
процентов. Двенадцать! Мы отупели от бесконечных скачек по пустыням и
беготни по джунглям, нам до
смерти будут сниться подожженные нами городки и фермы, но - в мирной жизни
большинству из нас делать
просто нечего. Вы представляете себе провинциального жандармского лейтенанта,
который вчера еще жег людей?
А ведь людей, Антал, в этом-то и весь ужас!
- Свихнувшиеся были? - деловито поинтересовался Томор.
- Нет. Вы не представляете, как нас готовили. Сохранились очень старые
методики, еще имперские,
специально для работы в Айоранских мирах. Они не во всем подходили, кое-что
переделывалось прямо на ходу,
кое-что просто выбрасывалось, но наши шефы уже немного представляли себе, с
чем именно нам придется
столкнуться. Предотвратить заразу они не могли, а для пресечения ее
распространения нужен был особый легион...
Хотя скажу честно, я не очень понимал, на что я иду, принимая свое
странное назначение. Я был ученым,
сидел в кабинетах, рылся в архивах, и мои темы были довольно далеки от
предложенной. Полевой опыт у
меня, конечно, был, я ведь один из немногих, кто действительно повоевал еще до
всего этого. Лезли наши маршалы,
куда их не звали, гм-м... наверное, все это, вместе взятое, и сыграло свою
роль.
- Но ведь сейчас у вас, кажется, полный состав? Значит, вас все-таки
пополнили до штатной численности?
- Да, в основном молодыми, проходившими подготовку по специальной
контрдиверсионной и охранной
программе. Ну, впрочем, им вряд ли предстоит заниматься тем, чем занимались
мы. Война, слава богу, позади,
значит, в своем традиционном виде "Мастерфокс" уже не нужен. Пусть пока
учатся.
- Я вижу, - негромко рассмеялся Томор. - Кто-то у вас там действительно
учится...
- Что вы имеете в виду? - не понял Ланкастер.
- Дело в том что я, как человек стреляный, не всегда доверяю инструкциям.
По инструкции у меня, как
положено, "готовность два", но я держу такую, знаете, "полтора" - один из
сканеров у меня работает постоянно.
И вот мои операторы уже несколько раз со смехом докладывали, что над базой
ходит какая-то легкая машина,
класса, очевидно, "Спринтер", причем заход н. посадку удается ей через раз.
Иногда нормально, с пер вой
попытки, а иногда промахивается, и снова на круг. Наверное, это ваши инструкторы
тренируют пилотов-атмосферников?
- Но у меня нет ни "Спринтеров", ни вообще легкой техники, - фыркнул
Ланкастер. - На кой бы
черт, у нас только беспилотные "глаза"-разведчики. Все катера - классов "Сигма"
и тяжелые, "кашалоты".
Наверное, это геологи носятся. Вот дьявол, неужели они все-таки нарушают запрет
и летают на охоту? Спасибо,
Антал, я с ними разберусь - хватит с меня трупов, еще не хватало, чтобы эти
умники опять вляпались в
историю. Сами знаете, кому придется отвечать за их шуточки.
- Ну, с меня, к счастью, взятки гладки - не всегда хорошо быть большим
начальником. Да что мы сидим,
в самом деле? Вам не нравится вино? Деке, принеси-ка тот ящик, что стоит в
подсобке!
2
Легендарных альдаренских прирученных птиц, "небесных скакунов", так
поразивших еще имперских исследователей,
Ланкастер видел впервые. Согласно отчетам, сейчас они
использовались гораздо реже, чем в
прежние времена. Причина этого оставалась тайной - то ли аборигены действительно
разучились выращивать
и дрессировать птенцов, то ли самих крылатых стало куда меньше. Сейчас огромный
силуэт грациозно планировал
на темном фоне лесистых гор, лишь изредка взмахивая широкими крыльями с
белой полосой у основания.
На шее живого самолета, в прямоугольной плетеной корзине, виднелись два
человечка в характерных конических
шапках.
- Высота у них небольшая, - задумчиво проговорил Ланкастер, не отрывая
глаз от экрана.
- Похоже, они идут по рельефу, - заметил Барта-лан. - То вверх, то вниз.
Может, этот коршун ловит
восходящие потоки?
- Скорее всего. Раф, ты хотел бы прокатиться на этаком птенчике?
- Упаси боже, командир. Меня сейчас другое интересует - а куда,
собственно, они собрались?
Барталан шустро поскреб ухо.
- Насколько я вижу их курс, скоро покажется долина реки, которую они
называют Менк. Вдоль берегов
полно поселений, среди них два крупных, по нескольку тысяч домов. Я думаю, в
каком-то из этих городов их
ждут. Или же наоборот, они несут какую-то весть. Потому и птицы...
- Ты не догадываешься, какую именно? - Виктор саркастично поднял брови.
Начальник разведки хмыкнул. Еще бы он не догадывался! Сейчас ему самому
было очень интересно -
прав он насчет "экзамена для юных" или нет. Пока выходило, что да. Но дальше...
В целом рассуждения Барталана
почти во всем совпадали с командирскими, он не соглашался с ним лишь в
одном - Ариель полагал, что
теперь аборигены затаятся надолго. Через какое-то время набеги начнутся опять,
но будет это не завтра и даже,
пожалуй, не через месяц. Наиболее крупный отряд из всех когда-либо нападавших на
геологов, выбитый до
последнего человека! Такое испугает даже самых отчаянных. Раньше они шли на
определенный риск, прекрасно
зная, что в самом худшем случае потеряют одного, может быть, двоих - зато,
весьма возможно, вернутся с
добычей. Теперь же, после этакого показательного разгрома, о добыче не может
идти и речи.
Горы тем временем становились все ниже. На миг Ланкастеру показалось, что
внизу мелькнула узкая дорога,
идущая меж гор по лесной просеке. Через минуту на экране действительно
показалась река - довольно
широкая, она густо-синей лентой ползла среди ставших скалистыми возвышенностей.
Долина становилась все
шире, появились неровные квадратики полей, редкие еще домишки. Птица пошла на
снижение, и вот за поворотом
реки неожиданно открылся город - сверху он казался неряшливым скопищем
коричневых прямоугольников,
прилепившихся к речному берегу на несколько километров вниз.
Видимо, небесного скакуна заметили. Люди, сновавшие по узким, невероятно
кривым улочкам, начали
махать руками, на одной из серых островерхих башен, что стояла прямо у воды,
взвилось белое полотнище.
Птица, управляемая своими седоками, сделала круг, и все сидящие в кабинете
увидели, как она, опустив вниз
длинные лапы с цепкими когтистыми пальцами, уселась на плоской крыше большого
пятиугольного здания,
выстроенного впритык к белому меловому холму, нависавшему над рекой. "Пилоты"
шустро выбрались из своей
кибитки - а навстречу им из распахнувшегося в крыше люка уже спешили
встречающие. Некоторые тащили
какие-то корзины: их поставили перед гнутым желтым клювом птицы, и она тотчас
принялась кормиться,
выклевывая из корзин большие желтые шары.
- Понятно... - протянул Ланкастер и повернулся к своим офицерам. - Так,
что у нас со следующими
выходами?
- Дальше смотреть не будем? - обиженно спросил Барталан.
- Дальше смотреть нечего, они ушли рассказывать друзьям о своем горе. Или
ты думаешь, что орбитер
может заглянуть под крышу?
- Выходов сейчас два, - с готовностью начал докладывать Рауф, - обе
площадки полностью обследованы.
Одна совершенно безопасна, там нет ни намека на щели или пещеры - мы
облазили все на пять километров
вокруг. Вторая хуже, там горы, но зато высоко, почти пять тысяч. На такой
высоте нападений еще не
было. Видимо, их подземная паутина так высоко не поднимается.
- Первый - послезавтра? - уточнил Ланкастер.
- Так точно. По планам геологов, данная разведка недолгая, они говорят,
что им потребуется менее
двух суток. Точнее, конечно, сказать нельзя.
- Кто идет на первую площадку?
- Кертес и Лемфордер. Второй взвод Волверстона, и первый на резерве.
- Отставить Кертеса. Пойдешь ты.
Рауф удивленно поднял брови, но ничего не сказал, лишь вскинул привычно
руку к виску.
- Катер должен быть замаскирован. Зайдешь к атмосферникам и возьмешь у них
лучшего операторанаблюдателя.
Днем сканер должен шарить по небу постоянно.
- Понял. Выдумаете?..
- Я не думаю, Раф. Я кое-что предполагаю. Например, я предполагаю, что
дело зашло куда дальше, чем
мне хотелось. Но менять решение я не стану. Я тоже упрямый... всё, свободны. К
завтрашнему утру - письменные
доклады.
Офицеры вышли из кабинета. Ланкастер размял пальцы, вытащил из кармана
кителя сигару и, не спеша
ее разжигать, откинулся на спинку зафиксированного транскресла. В его
поблескивающих глазах медленно разгорались
злые темные огоньки.
В тот момент, когда он поднес наконец к сигаре зажигалку, флаг-майор
Чечель приложил к замку своего
кабинета пластинку ключа, и бронированная белая дверь нехотя сдвинулась в
сторону.
- Заходи, болезный, - позвал он стоящего рядом с ним Рафаэля Рауфа.
Рауф уселся в кресло возле окна и посмотрел на врача - Моня, небрежно
сбросив с плеч китель, возился
в шкафу. Чечель был похож на приплясывающего воробья: такой же резковатый во
всей своей пластике, миниатюрный
и немного взъерошенный. Вот он повернулся, держа в руке бутылку с
коньяком, небрежно поставил
ее на стол и отошел к холодильной камере, где всегда хранил закуску.
- Ты знаешь, - позвал его Рауф, - ты помнишь майора Зайдлица?
- Ну, - резко повернулся Чечель. - Ты о чем?
- Да вот... - Рауф вдруг провалился в кресле, так, словно он стал намного
тяжелее. - Ты помнишь,
что шеф тогда уехал в командировку?
- Да, я много чего помню..... И Зайдлиц - что же?
- А то, что похоронки тогда писал я.
- Раф, ты...
- Что - ты? Что, мудило?
- Ничего, хватит... пей.
- Я - что?! Я выпью... но ты всоси, начмед, я, писал похоронки, я!!!
- Тебя, начальник штаба, нужно просто увольнять по профнепригодности. Ты
же психопат. Это я тебе
говорю как врач.
- Нет, ты никак не можешь понять, о чем я говорю. У Зайдлица остался
только сын - жена и родители
погибли. Понимаешь, когда пишешь похоронку жене, это одно, а тут - сынуподростку.
И как я напишу ему,
что его отца убили мало того что в спину, так ведь не чудище инопланетное, а -
человек! Понимаешь, Моня,
человек! А сын должен расти в убежденности, что отец его пал как герой на поле
боя с коварным и, м-мм...
безжалостным противником. Не так, скажешь?
Рауф налил почти полный стакан коньяка и вбил его в себя одним махом,
словно кол вколачивал. Вернул
стакан на стол, долго вздохнул и потер веки. Чечель смотрел на него, прищурясь.
- Я понимаю тебя, - негромко произнес он.
- Ты циник, Моня, - в голосе начальника штаба была обреченность.
- Я врач.
- Нет. Не только... а вот я... понимаешь, в какой-то момент я перестал
понимать цели, преследуемые
нашим обожаемым шефом. По сути, я не могу больше с ним работать. Знаешь почему?
А потому, что мне стало
казаться, что никаких целей у него, кажется, и нет. Он просто работает, как
механизм, который завели еще на
первом курсе Академии и настроили таким образом, чтобы железяка стала
самосовершенствующейся системой.
Сообществом кристаллов и шестеренок - или чего там еще у него внутри. И сейчас
он совершенен, как абсолют.
Он не просто выполняет свою работу, он делает ее с предельно возможной
точностью и минимальными
потерями на трение или сопротивление сигнала.
- Просто он слишком замкнут в последнее время, вот и все. Разве у него нет
на это причин?
- Это дешевая сказочка, Моня. Причины... хе. У каждого из нас более чем
достаточно причин для замкнутости.
Но мы, по крайней мере, стремимся как-то оправдать свои действия, мы
что-то переживаем - да,
пусть и скрывая свои эмоции друг от друга. А он перестал.
- Ты хочешь сказать, что раньше шеф оправдывался перед самим собой, а
теперь вот перестал? Да
брось, Раф. Он если и оправдывался, то только тогда, когда погибали наши люди. О
других он не думал ни
мгновения. Это, кстати, главная причина, почему именно с ним я не боялся
воевать. С любым другим - мочил
бы штаны регулярно, я, ты знаешь, к страху привыкнуть не могу: не способен. А с
ним не боялся... и за это я
его уважаю. Вспомни хоть один случай, когда он послал кого-нибудь из наших в
дело, не продумав прикрытие
и обеспечение. Ну, вспомни! А самооправдания - да не нужны они ему. И тогда, и
теперь.
- Может, ты и прав - а я просто не могу толково выразить свою мысль. Но
понимаешь, я стал искать
настоящие причины для самооправдания именно сейчас. Я убивал подданных
Конфедерации, относящихся к
моей же расе. Сколько лет должно пройти, чтобы я перестал об этом думать? Или
сейчас ты скажешь, что все
это попросту банально, а я действительно превратился в психопата?
- Раф, ты убивал врагов. И не просто врагов, а мерзавцев, забывших о том,
что здесь, в этой чертовой
Вселенной, нет ничего выше интересов расы. Ты сам ведь прекрасно понимаешь, чем
все это могло кончиться.
Ты ж не дурак, тебе не нужна пропаганда - ты же знаешь, что стоило чужим
зацепиться хоть где-нибудь, хоть
в одном мире, считающемся человеческим, - и тогда крови было бы намного больше.
- А мы, по-твоему, укольчики делали?
- Мы делали кровопускание, была такая мода когда-то - чуть голова
заболела, тут же вену вскрыть и
пол-литра в тазик вылить. Говорят, помогало.
- Ну да, сейчас мы тоже делаем этакое кровопускание... Только заметь вот
что - тогда, раньше, мы
убивали подданных Конфедерации: за измену и все такое прочее. Теперь же мы опять
убиваем людей, только
вот к Конфедерации они пока еще отношения не имеют. Забавный получается
парадокс: мы убиваем их для
того, чтобы вручить выжившим удостоверения личности и налоговые листы. Так,
Моня?
- Ты заранее знаешь, что я тебе отвечу. Как врач я против любого убийства.
Как человек, как "подданный"
- да мне на них просто наплевать. Но я военный, как и ты, а военный обязан
выполнять приказы, даже
тогда, когда он осознает, что делает то, что всего лишь выгодно далеким отсюда
политикам. Если тебе это не
нравится, ты всегда можешь подать рапорт на увольнение. Но почему-то ты этого
пока не сделал. И не сделаешь,
потому что волнует тебя не столько моральная сторона проблемы, сколько
поведение командира. Ты перестал
его понимать? Бедненький! Я тоже... а что дальше? Мы все постепенно сходим
с ума - мы никак не можем
понять, за каким дьяволом нас сюда засунули, но все почти одинаково ощущаем,
что закончится это плохо.
Мне, наверное, пора садиться за диссертацию о развитии пророческого дара у
старших офицеров спецподразделений.
- Странный у нас разговор... - Рауф неожиданно встал. - Лучше я пойду,
Моня. Спасибо за коньяк.
Если почую, что с головой совсем швах, ты узнаешь об этом первым.
Чечель запер за ним дверь, вернулся к столу и задумчиво налил себе на два
пальца коньяку.
- Надо писать на него рапорт, - промычал он себе под нос. - Но как, ч-черт
его возьми?
- Майор Сугивара, господин генерал. Явился с докладом по случаю...
- Садитесь, Кэссив. - Ланкастер не дал ему договорить: уставной рапорт
казался нелепым. - Садитесь
и рассказывайте. Честно говоря, я уж заждался. Что, тяжелый случай?
- И да и нет, господин генерал. Приручить ее оказалось совсем нетрудно, а
вот говорить с ней о деле...
у меня получилось не сразу - именно из-за этого я и тянул так долго. Видите ли,
в вопросах профессионального
плана Эрика производит довольно странное впечатление, я сперва даже решил,
что это своего рода поза, хотя
мне трудно представить нигилиста в серьезной государственной службе.
- Позвольте, позвольте... я что-то не успеваю следить за вашей мыслью. Что
значит - нигилиста?
- Ее рассуждения в корне противоречат нашему пониманию проблемы. Она
находится здесь отнюдь не
д к того, чтобы способствовать ведущимся исследованиям. Как раз наоборот - своей
целью она видит нанесение
максимально возможного вреда экспедиции., в общем, чтобы мы все отсюда
поскорее убрались.
- А вместо нас, значит, прилетели этнологи-энтомологи? Так, что ли?
- Опять нет, господин генерал. Она хочет, чтобы мы навсегда забыли об этой
планете.
- А вы не сказали ей, Кэссив, что тогда о ней вспомнят другие?
- Что-то вроде того, ваша милость. - Сугивара улыбнулся и почесал затылок.
- И, знаете, был просто
потрясен ее ответом. Она заявила мне, что любая наша деятельность на Айоранских
мирах была и является -
да, до сих пор - преступлением. Мне, как вы понимаете, слышать такое довольно
странно. Я бывал на планете
предков и прекрасно знаю, сам ведь видел, насколько отличается жизнь глухих
районов от принятых в "старых
мирах" стандартов. Да-а... об этом не любят говорить. Но кое-где до сих пор
правят не выборные советы, не
общины, да вообще не светские власти - правят религиозные "авторитеты", слепо
поддерживаемые фанатиками.
Особенно на Среднем Севере, конечно. В Аххид Малайяк человека могут убить
только потому, что он не
пришел в храм на праздник. Да, там действуют те же тайные храмовые суды, что и
тысячу лет назад. А комиссары
Конфедерации, сидящие в крупных городах, делают вид, что ничего этого не
существует, что все это выдумки...
Но люди знают - жаловаться бесполезно. Поэтому кое-кто с Рогнара бежит
при первой же возможности.
А Эрика считает: все это именно от того, что когда-то Рогнар влился в
Большое Человечество. Мол, если б
некуда было бежать, так и не бежали бы.
- Она - идиотка? - спросил потрясенный Ланкастер.
- Она, если позволите, крайняя идеалистка. Только идеалы у нее какие-то
странные. Мне трудно выговорить
слово "антипатриотизм", но ничего другого я придумать не могу.
- А как она относится к нашим друзьям эсис?
- О, их она тоже считает преступниками. По сути, она считает преступной
любую колониальную политику,
не делая различий между нами и теми же эсис. Мне кажется, скоро она
объявит преступной саму цивилизацию.
При всем при этом Эрика замечательно умный и тонкий специалист. О ваших
подопечных она знает
куда больше, чем я мог себе представить. Кажется - пока еще я в этом не уверен,
- ее принимают в нескольких
влиятельных горных кланах, которым принадлежат крупные города.
Виктор едва не впал в прострацию.
- То есть вы, Кэссив, хотите сказать, что она контактирует с аборигенами?
- Но, господин генерал, позволю себе заметить, что в данный момент они не
являются военным оппонентом
Конфедерации. А полномочия офицера Комиссии по контактам вполне позволяют
ей такое общение.
Даже наоборот...
- Да-да, майор, вы, пожалуй, правы. И что, вы много беседовали с ней на
темы, гм-м, нравов, быта,
умонастроений, принятых среди этих... этих?..
Он замялся. Ему хотелось сказать - "этих скотов", но генерал Ланкастер
сдержался.
- Увы, пока нет. Эрика раскрывается далеко не сразу. Ведь во мне она видит
того же преступника. Зато
я выяснил кое-что более важное. Я предполагаю, что Эрика способна каким-то
образом влиять на двух-трех
старейшин. По крайней мере, они ей верят: я видел запись ее присутствия на
каком-то празднике, происходящем
раз в году. Там... знаете, ваша милость, я был немного потрясен - она
снимала человеческое жертвоприношение.
- Это меня уже не удивит, - проворчал Ланкастер. - А как сама она это
объяснила? Традицией народного
гулянья?
- Нет. В прошлом раз в год каждый клан выбирал красивейшую из своих
девушек в качестве жертвы
для какого-то подземного хищника. Девушке вырезали сердце и спускали тело вниз,
в туннели. Сейчас хищников
не осталось, их давно перебили, но традиции, как утверждает Эрика, в здешнем
обществе очень стойкие. То
есть необходимости в жертве нет, но все равно... у них вообще очень жестокий
социум. Каждый юноша должен
пройти ритуал посвящения - либо сразившись с каким-то мелким драконом, либо
убив кого-то там, под
землей. Если он не проходит ритуал, то его оскопляют. Вообще эта глупость мне
совершенно непонятна... с
кем там в подземельях воевать - тоже неясно. Эрика, впрочем, знает, но на мой
вопрос ответила только, что
это, дескать, "страшная ошибка айорс" - и не более того.
- Это все, Кэссив?
- Пока да, ваша милость. Но прогресс есть, так что я думаю, что в самом
скором времени смогу подготовить
ее к встрече с вами.
- Вы только и меня заранее подготовьте... хорошо, майор, и на том спасибо.
Идите, работайте. Времени
у нас осталось мало.
Последнюю фразу он вдруг повторил про себя - и удивился. Мало? А на что
оно ему? Для того, чтобы
сидеть на этой дурацкой планете, разрабатывая блестяще-идиотские планы разгрома
бородатых макак? Так это
даже хуже, чем давиться скукой в каком-нибудь заблеванном гарнизоне, каждый день
глядя, как сержанты гоняют
пропыленных и ко всему уже безразличных солдат. Там, по крайней мере, можно
пойти в бордель или
дать в ухо не в меру забуревшему обывателю, ежели тот попадется под руку. А где
в этих горах найти шлюх, не
говоря уже о хулиганах? Где, я вас спрашиваю?
Вот это я молодец, фыркнул Виктор. А что, послать пару рот в какой-нибудь
городишко... интересно,
бабы у них тут тоже с бородами? Нет, пока всей этой публике придется подождать.
Совсем чуть-чуть, если повезет.
"...в сущности, специально сформированный и обученный по особым методикам,
легион ни разу не применялся,
так сказать, ел та8$е, более того, во многих случаях ударные дивизионы
использовались лишь в качестве
вспомогательных подразделений, обеспечивавших действия малых,
преимущественно офицерских, групп.
В операциях раннего периода такая тактика вызывала некоторое недоумение
вышестоящих начальников, курировавших
действия легиона, однако неизменная удача заставила штабы выдать
командиру карт-бланш.
Основным стремлением автора, осуществлявшего, как известно читателю,
командование данным легионом,
было в первую очередь достижение максимальной эффективности при минимуме
привлекаемых ресурсов
и минимальных же потерях личного состава. Блестящая работа штаба легиона,
составленного из прекрасно образованных,
опытных и инициативных офицеров, позвол
...Закладка в соц.сетях
