Жанр: Научная фантастика
По ту сторону черной дыры
...тветил подоспевший Олег Палыч, - твое лицо уже засветилось в
Интернете.
Затем повернулся к девушкам.
- Ну что, орлицы, есть варианты? - Валя Ромащенко хихикнула.
- Знаете, Олег Палыч, у моего Игоря есть джинсовая черная пара, еще от эпохи
перестройки. Он ее никогда не надевает, - говорит что становится похожим на графа
Монтекристо. Они с Сергеем почти одного роста... Только они... Что ему в таком случае одеть
под джут, не представляю! Грудь вылезает, а рубашки ни одной...
- У него что, такая большая грудь? - удивился командир.
- Волосы! - хихикнули все пятеро, кое-кто, как показалось Олегу Палычу, даже с
надрывом.
- Ну, девочки, это же нормально, - быканул он, - я тут кое-что придумал.
Сбегав к себе он принес рубашку, подаренную ему бывшими сослуживцами по дикой
дивизии, которую он ни разу не надевал. Не надевана была рубашечка по двум причинам:
ядовито-синий цвет и чрезмерно длинные рукава. Завидев человека в таком убранстве можно
было подумать, что на васильковое поле упала часть небосвода.
- Как вы догадались? - воскликнула Валя, когда он развернул рубаху в анфас. Булдаков
хитро глянул на нее. Он не понял, о чем так коварно догадался, и только скромно пожал
плечами.
- В самую десятку! - восхитились все остальные, - у Сереги глаза такие же. Как
специально сорочку под него шили...
"Или Серегу под рубашку делали", - подумал Булдаков, отчаливая от веселой компании.
Поднявшись на второй этаж он вспомнил о совпадении колеров и хлопнул себя по ляжкам, -
"Молодец, Олег! Опять в строчку!"
... В восемь вечера небольшой кортеж, количеством человек в двенадцать, погрузился в
три "лендровера" типа "УАЗ-469" и отправился за сердцем принцессы Дианы.
- Мать моя! Я как будто на сватовстве Ингви Мальмстина! - заметил Сметанин,
бывший за старшего шафера.
- Я больше на эту удочку не попадусь! - заявил Гончаров. Он постучал по деревянному
лбу Саньки Воробьева, который неведомо по какому жребию попал в число почетных сватов.
Действительно, Сергей в черноте от "Wrangler" был ужасно похож на знаменитого
гитариста. Глаза пронзительной синевы сверкали в тон рубахе из под вьющихся черных кудрей.
Точно сын Посейдона, он возвышался над окружающими.
Стоя рядом с принцессой, он был избавлен от необходимости смотреть ей в глаза, ибо они
находились сантиметрах в сорока ниже средней линии его собственного взгляда. Гордо
глядящий на оробевшего кардинала, который вел церемонию помолвки, Сергей Гончаров
казался существом неземным.
- Господа и дамы! - громко возвестил король, имею честь объявить вам намеренный
свершиться брак нашей сестры леди Дианы и воина дружественного нам Белоросского
государства - сэра Серхея!
Грянул оркестр, заигравший некую доисторическую кантату, по завершении которой
жених с невестой обменялись обручальными кольцами, загодя приобретенными у главного
пейсатого ювелира Парижа.
Согласно диспозиции, лицо невесты было закрыто белой вуалью, символизирующей
очевидную невинность. Сквозь эту чадру ничего не было видно, но по дрожанию руки, Сергей
понял состояние девушки.
- Не бойся. Не такой я и страшный! - сказал он по-французки, а затем прибавил на
родном:
- Не дрожи ты, глупышка, - к его удивлению снизу на том же языке донеслось
следующее:
- Я бы посмотрела, как бы ты дрожал, если бы тебя выдавали замуж за такого монстра.
Жених позволил себе улыбнуться.
"По крайней мере, эта малышка неглупа".
"По крайней мере, он способен проявлять заботу", - думала Диана.
"По крайней мере, под вуалью папиллома не заметна!" - с облегчением расслабился
король.
Все расселись за праздничным столом, и пир начался. Все шло своим чередом: шут
носился, как угорелый, кардинал с нехарактерным интересом пялился на супругу посла,
Людовик размышлял о грядущем, Булдаков вязал узлом серебряные ложки. Со стен на все это
поглядывали мрачные святые своими всепрощающими взглядами полных кретинов.
"Интересно", - думал Сергей, ковыряя ножом кусок окорока, - "почему на всех иконах
у святых такие лица, как на советских плакатах. Нужно будет поговорить с Андрианом"...
Гости и хозяева пировали старательно, как бы стремясь качеством совместной трапезы
заложить фундамент будущности. Музыканты наигрывали что-то из древней классики,
возможно, откровения рамапитека Ых-ху. Шут добросовестно отрабатывал свой кусок хлеба,
бесясь как черт в припадке белой горячки.
Невеста украдкой наблюдала за будущим супругом и ловила завистливые взгляды сестер.
Внезапно ей стало весело и легко. Страх перед неизвестностью либо исчез, либо она его
переборола. Господи, если бы не ее "уродинка", какой бы они были потрясающей парой!
- Ты совсем не пьешь, - обратилась Диана к Сергею. Тот наполнил пол-литровую чашу
почти полностью и одним махом опорожнил ее.
- Я не алкоголик, я еще только учусь, - сказал он обалдевшей от такой категоричности
принцессе.
- Ты сейчас свалишься под стол, - сухо прокомментировала она, - это очень крепкое
вино.
- Ну и я не слабый, - озорно улыбнулся Гончаров и посмотрел на танцующих, - в
танцах я не силен точно. Предлагаю выйти подышать свежим воздухом. Ты не смогла бы
отослать этих дурочек? Они мне все пищеварение портят.
Диана сказала несколько слов своим фрейлинам, и те остались сидеть за столом, а они с
Сергеем вышли в королевский зимний сад. Он еще не достиг полностью задуманной площади,
но уже где-нибудь в укромном уголке можно было без лишнего шума перерезать кому-нибудь
горло. С другой стороны, в этом саду крутилось множество романов между светскими львами и
львицами.
Должно быть Сергей подумал о том же, что и мы, потому что выйдя в сад проверил
наличие бронежилета и средств индивидуального нападения. Только он приготовился
произнести какую-то фигню насчет завтрашней погоды, как в грудь ему уперлось лезвие
мизерикордии. В сумерках светились две довольные мужские рожи.
- Просим прощения, леди Диана, - произнесла одна из них, - вашему спутнику
придется пройти с нами.
Принцесса в ужасе молчала. Сергей вспомнил какой-то дурацкий фильм и произнес:
- А что, если вы, парни, гомики и хотите меня запетушить? Меня тогда, противные, шеф
домой не пустит! Никуда я с вами не пойду! - по-французски это прозвучало не слишком
убедительно, поэтому парень прибавил:
- Идите, парни, домой. Неровен час - шеи посворачиваете в такой темноте! - лезвие
уперлось в грудь сильнее.
- Дави, не стесняйся, - великодушно разрешил Сергей, свято веривший в чудесные
свойства кевлара.
Человечек запыхтел и запоздало подумал, что мизерикордию следовало бы приставить к
горлу. Но, чувствуя как хрустят кости правой руки, в истерике понял, что следующего раза
может и не быть.
Сломав нападающему ведущую конечность и, используя остальное в качестве небольшого
упора, парень ударом ноги отправил в нокаут второго агрессора. Затем схватил за шиворот
первого и бросил его в заросли терновника. От воя несчастного перестали орать птицы, в
большом количестве водившиеся в зимнем саду, и начали сбегаться гости.
Никому ничего не объясняя, Гончаров взвалил на плечи второго и обратился к Диане на
русском:
- Пойдем, принцесса. Так и до простуды недалеко, - и взял ее за руку.
Послушная, как личный зомби, она последовала за ним. На входе в праздничный зал они
столкнулись с Булдаковым, который прослышав об инциденте решил убедиться во всем сам.
Ему под ноги и сбросил Сергей свою ношу.
- Тяжеленный, сволочь, - сказал парень, вытирая со лба пот, - должно быть пожрал
недавно.
Командир вопросительно посмотрел на него.
- Кого это ты приволок? - Олег Палыч успел основательно хлебнуть красненького -
глаза его весело блестели.
- Похитителя человеков, - ответил Гончаров, - хотел меня похитить вот. Не удалось.
Мы с Дианой гуляли, никого не трогали, а тут из-за угла двое, и ну угрожать! Пришлось кое-что
им растолковать.
- А где второй? Ты его часом не угрохал?
- Да нет! - протянул Сергей, - всего-то и делов, что клешню сломал! В кустах
отсиживается.
Отчасти пришедшая в себя Диана недоуменно посмотрела на него и сделала попытку
высвободить руку. Серега, понявший это по-своему, продолжал:
- Принцессу вот напугали. Нелюди какие!
Подошел шут и уставился на пленника.
- Черт! - взревел он, - это же приятель нашего Генриха! Что он здесь, интересно,
делает? Сейчас я его приведу в чувство!
Прослышав о ЧП, Его Королевское Величество также соизволили подойти.
- Что случилось, Жак? - спросил он у шута.
- Ерунда! - отозвался паяц, не прерывая своего увлекательного занятия, - твоего
будущего зятя хотели похитить.
Король с тревогой взглянул на Гончарова. Тот равнодушно смотрел на вхождение души в
тело лежащее на полу.
- Похоже, Людовик, твой братец Генрих без ума от предстоящего родства.
- При чем тут Генрих? - не понял король.
- Это - друг Генриха, - терпеливо объяснил Жак, - номер один. Номера второго
сейчас вытаскивают из терновника, куда его зашвырнул вот этот молодец.
Сергей хмыкнул и поклонился.
- Ваш покорный слуга, - сказал он по-французски.
- Ваше Величество, - вмешалась Диана, - я была при этом и могу все подтвердить.
- Сестра моя, - подумав произнес король, - пойдемте, я провожу вас в ваши покои.
Мне кажется, вы должны отдохнуть после всего пережитого. Господа! Я присоединюсь к вам
вскоре. Проводите этого человека в камеру пыток - Жак покажет.
Паяц что- то проворчал на своем диалекте. Подошли два "архангела", взяли пленника
под руки и, стуча алебардами по полу, потащили его к выходу.
- Ну, что ж! - произнес шут, - пойдем, развлечемся!
- Я думаю, - сказал Булдаков, - что для такого мероприятия нужно захватить
кого-нибудь с вашей стороны. Иначе нам просто могут не поверить.
- Точно! - сказал Жак, - я же дурак, палач - немой, а стража - вообще идиоты. Я
мигом, приведу одного парня. Через мгновение он уже вернулся, волоча за собой кардинала.
Его святейшество был весел и слегка пьян. От него несло женскими духами и порошком от
клопов.
- Личность известная, - сообщил он шепотом, - король ему доверяет. Пойдем, что ли?
Булдаков повернулся в сторону столов.
- Голубков! - позвал он. Подошел санинструктор роты охраны рядовой Голубков.
- Вызывали? - спросил он, глядя на командира сквозь толщу своих линз.
- Подзывал, - скорчил рожу Олег Палыч, - у тебя несессер с собой?
- Со мной, - удивился Санька, - вы же знаете, командир - он всегда со мной.
- Пойдешь с нами. Нужно потолковать с одним человеком.
Голубков флегматично пожал плечами. От этого движения дужка очков съехала с носа; он
привел себя в порядок и поплелся за всеми в камеру пыток, расположенную в подвальном
помещении замка.
Военно- полевой фельдшер Санька Голубков был незаменимым человеком в медчасти у
Львова. Его дядя служил в каком-то сверхсекретном ведомстве заместителем начальника, имел
чин полковника, служебную "Волгу" и виды на генерала. Если что и не грозило студенту
медучилища Сашке Голубкову -то это служба в войсках.
На третьем курсе он, пробравшись в лабораторию, попытался откорректировать свое
"минус три". Ничего не смысля в аппаратуре, он добился того, что у него стало "+12". Вот с
этой замечательной дальнозоркостью он пришел к дяде, чтобы тот помог родственнику с
поступлением на воинскую службу.
Дядя долго чертыхался, решив что "корректировщик" свихнулся, но все-таки позвонил
приятелю попросив устроить на непыльную службу своего чересчур патриотичного племяша.
В части "Бобруйск-13" он всех поразил тем, что у него в петлицах вместо "змеи,
плюющей в чашу Сократа" были вмонтированы эмблемы легкой кавалерии, которые считались
раритетом уже после Второй Мировой.
В медчасти он считался своим в доску парнем, потому что знал великое множество
смешных историй и анекдотов, а также чудо-поговоркой "сейчас по иллюминаторам настучу".
Был еще и один прискорбный номер, который ему едва не обошелся в неделю нарядов...
Ничто человеческое парню чуждо не было, иногда он забавлялся с зеленым змием, иногда
ходил по бабам, вернее, примеряясь к ситуации, бродил. Поскольку монетки у него водились
изредка, забавы эти происходили крайне редко, реже, чем хотелось бы молодой пытливой душе.
Вот и влип он в одну аферу.
Возле части крутился один мужичок, далеко не первой свежести, по имени Толик. Это
существо было геем, и таскало водку небрезгливым парням из ремвзвода, в качестве оплаты
дарившим "любовь" через непотребное место.
Саша познакомился с Анатолием. История умалчивает о том, что он ему наплел, но
назавтра вечером Толик топтался у забора с авоськой водки и мечтательной улыбкой на лице.
Саша принял у своего "голубого" друга напиток и, сев на пяту, был таков.
Обиженный гомик разревелся и поплелся на КПП - искать правду. Он пожаловался
дежурному по части, что неизвестный солдат из этой части его избил и ограбил, забрав очень
ценные вещи. Дежурный, уже лет десять знавший потерпевшего, слушал, грустно качая
головой, а затем, когда поток жалоб иссяк, сказал:
- Шел бы ты, Толя, домой. Нихрена сегодня твоей заднице не светит!
Тот встал, как-то по-особому шмыгнул носом, проворчал что-то о проклятых мужланах и
отправился восвояси. А дежурный позвонил Львову и хохоча пересказал инцидент о нападении
жутко очкастого неизвестного солдата с медицинскими эмблемами на известного гомосека
Толика. Через десять минут Львов уже заходил в медчасть. Отобрав у подчиненного ровно
половину добычи, он мягко произнес:
- Ты же, Саня, не с Сатаной договаривался! Нужно хотя за одну бутылку было
отработать.
- Да я, товарищ капитан, гомиков на дух не переношу!
- Что ж, сходи на недельку в наряд.
- Есть! - безразличным голосом отозвался Голубков.
... В тот первый и последний свой наряд Саша попал вместе с майором Булдаковым.
Проводя инструктаж, Олег Палыч грустно посмотрел на фельдшера и прочувственно
задекламировал:
- Я гляжу в унитаз хохоча - у меня голубая моча... Ну, что, Голубков, кому ты там
попу разворотил?
Утром в дежурку ворвался злой как черт Норвегов.
- Вы кого на ворота поставили! - заорал он громко и страшно. Булдакову же во все
времена было наплевать на психи начальства. Он нес свою карму по жизни с ледяным
спокойствием снежного червя. Майор снял фуражку, почесал плешь и вежливо спросил?
- А куда его я, нафуй, поставлю? Он нормально смотрится только в очереди за пивом! -
Норвегов, ничего не ответив, вылетел из КПП.
- Солдатик, я вас снимаю с наряда, - сказал он Голубкову, - идите и занимайтесь по
своему плану. Хотите, планктон выращивайте, а хотите - глистов кормите. Словом, здесь вам
воздух портить нечего. Шагом марш, сынок.
Сейчас Александр бодро шагал вслед за шефом, недоумевая, зачем он понадобился.
Пройдя длинный коридор, процессия спустилась в подвал по узкой винтовой лестнице. Как и
полагается подвалу, здесь было сыро: капала вода, на каменных стенах рос пенициллин, а скрип
отворяемой двери напомнил нашим героям фильмы ужасов.
- Сюда, - сказал шут. Вошли в маленькую камеру вместе с палачом, который нес на
спине свои холостяцкие пожитки. Палач - жирный мужик, обнаженный до пояса, что-то
промычал шуту.
- Предлагает начать с каталонского сапога, - перевел Жак.
- Дерьмо ваш сапог! - бросил Булдаков, - Сашок, подойди! Что скажешь? Если ему
ввести одновременно рвотное и слабительное?
- Что вы, товарищ полковник! - в почтительном ужасе попятился фельдшер, - ведь он
у нас на очке кончится!
Пленный, уже полностью пришедший в себя, глядел на них со злобой. При звуке
Сашиного голоса он сплюнул под ноги подполковнику. Тот подошел к узнику и быстрым
движением оторвал ему ухо. Затем, глядя в искаженное от боли лицо медленно сжевал весь
хрящ без соли. Пленник потерял сознание, да и шуту, кажись, стало немного не по себе. Они
переглянулись с палачом и тихонько отошли подальше от Олега Палыча, справедливо полагая,
что не являются главными в этой опере.
- Козел! - с выражением бывалого урки произнес Олег Палыч, - Саша, у тебя
сыворотка правды с собой?
- Пентонал натрия? - переспросил Голубков, - а может, скополамин?
- Хоть карбонат кальция, - лишь бы толк был. Он даже и не испугается.
- Вы так думаете? - скептически хмыкнул эскулап, - да он у меня сейчас обделается
со страху.
Сначала Саша привел пленного в чувство. Тот, потеряв свой надменный вид, тупо
смотрел на человека в очках.
- Жак, - попросил Голубков, - спроси как его зовут.
- Незачем спрашивать, - фыркнул шут, - я и так знаю. Это...
- Это все лишнее, - ледяным голосом перебил Булдаков паяца, - пусть он будет...
скажем, де Шрапнель!
"Де Шрапнель" недовольно заворчал. Голубков заглянул ему в глаза сквозь толщу своих
очков.
- Итак, мосье де Шрапнель, советую говорить вам правду и ничего кроме правды, - с
этими словами он отвернулся, снял очки и, достав из кармана небольшой футлярчик, надел
контактные линзы.
Кардинал с любопытством смотрел за преображением Александра. А тот посмотрел на де
Шрапнеля своими глазищами, которым линзы придали ярко-зеленый цвет, улыбнулся и достал
из несессера шприц. Наполнив его на одну треть из свежеоткрытой капсулы и повернулся к
шуту.
- Мне нужна его рука, - произнес он.
Палач, с опаской обходя Голубкова, приблизился к допрашиваемому и разрезал тому
кинжалом рукав. Крепко сжав ему кисть, он поклонился, не глядя на Сашу.
Профессиональным движением Александр ввел два кубика пентонала в вену де Шрапнеля
и, вытащив шприц, сказал:
- Hasta la vista, придурок, - ввиду чего бедняга снова погрузился в полуобморочное
состояние.
- Куда мне эту херню выбросить? - спросил Булдаков, держа в руке ушную раковину.
Шут ужаснулся.
- - Но ведь вы его сжевали, я сам видел! - подполковник усмехнулся:
- Ты должен быть повнимательнее. Оторвал-то я одно ухо, а сжевал желатиновое. Вот
такое, - он протянул изумленному шуту один из великолепно выполненных муляжей органа
слуха, которых у него был огромный запас, - это я в детстве любил охотиться на гуков.
Попробуй!
Жак брезгливо откусил кусочек желатина. Затем еще кусочек. Затем еще. Подполковник
протянул ему еще одно, в которое шут немедленно впился.
- Тьфу! - чуть не проблевался он, - это - настоящее!
- А вот это называется - западло! - популярно объяснил посол.
Глава 28.
- Ну, и как вам, Диана, ваш будущий супруг. Предупреждаю сразу: мне он понравился.
В руках у короля помимо руля Франко находился бокал шампанского, из которого он
время от времени освежался. Девушка сидела в кресле, ноги ее были укутаны теплым пледом.
Мелкими глотками она отпивала глинтвейн и боязливо поглядывала на брата.
- Ваше Величество, это - не человек!
- Я вас, сестра, не вполне понял. Что означает "нечеловек". Он, согласен, очень высокий,
самый высокий парень из всех, кого мне доводилось видеть, но больше отклонений я не вижу...
- Я сама до конца все вспомнить не могу: мы стояли, они подошли, начали угрожать...
Вот они куда-то летят... Бегут люди... Он чушь какую-то говорит... Я подтверждаю... Бред!
- Диана, - начал король, - мне кажется, что вы просто переволновались. Мы еще с
вами поговорим завтра.
- Конечно переволновалась! - воскликнула принцесса, - я волновалась, а он нет! К его
груди приставили нож, а он не волнуется! Вы можете мне это объяснить?
Людовик прикончил очередной бокал и зевнул.
- На нем были доспехи. Отчего же ему волноваться? Да-да! Такие же доспехи, что были
подарены мне. Я повесил их на стену и полдня, глупец, пытался прострелить их из арбалета.
Потратил столько времени - и все впустую! Мне удалось обнаружить на них лишь пару
царапин, да и то я подозреваю, что они там уже были... Как бы там ни было, я рад, что вы не
передумали выходить замуж за сэра Сергея.
- Моим мнением никто не интересовался, - тихо ответила Диана.
- Сестра, - ласково сказал Людовик, - ты думаешь, кто-нибудь меня спрашивал, хочу
ли я в жены Марию Флорентийскую? Ни одна живая душа. Все делалось во благо Франко! Во
имя Франко!
Он вздохнул. Затем налил себе еще вина.
- К сожалению, счастье простых людей нам недоступно. Нас шестеро: три брата и три
сестры. Отчего же мы волками глядим друг на друга? Генрих спит и видит себя королем, а ведь
не совсем уверенно представляет себе даже сколько в стране народу! Иди ко мне, сестричка! -
он обнял Диану и погладил по голове.
Они долго сидели, глядя, как за окном сгущает краски ночь. Затем принцесса вспомнила,
что завтра ей необходимо нанести визит в замок Женуа и, возможно, расстаться со своим
"украшением".
- Ваше Величество, уже поздно. Я бы хотела отдохнуть - завтра предстоит трудный
день.
- Конечно-конечно, - спохватился король, - я вовсе не собирался докучать. Спокойной
ночи, сестра!
Он поцеловал ее в лоб и вышел. В приемном покое его дожидались. Шут и кардинал
коротая время резались в шашки на щелбаны. Лоб кардинала Дюбуа представлял собой жалкое
зрелище. В тот момент, когда Жак отсчитывал Его Святейшеству очередную порцию, король
сухо кашлянул.
- Что, дружок? - спросил король шута, - одной высокой головы тебе мало, решил
отбить мозги и духовенству? А вы, герцог, что скажете?
Кардинал побагровел в своем стремлении хоть как-то оправдаться, но его опередил Жак.
- Людовик, ты же знаешь, что я играю только с теми, у кого нет мозгов!
- Ладно, - сказал король, - однажды этот плут у меня выиграл право три дня носить
корону, и управлял, подлец, все это время государством! Надеюсь, вы ему ничего подобного не
проиграли?
- Не успел, - злобно ответил шут, - вечно, ты не вовремя! Уж он бы не увидел своих
красных шмоток целую неделю!
- Не бесись, - хмыкнул Людовик, - лучше расскажи, что показал арестованный?
- Де Шрапнель? - переспросил паяц, - во всем признался.
- Что за дьявол! - воскликнул король, - мне казалось, что я знаю всех дворян в своем
королевстве.
- Да нет, Ваше Величество! - встрял с объяснениями кардинал, - это барон де Бранн
- огромная сволочь и большой друг вашего братца Генриха.
- Стоп-стоп! - поднял руки вверх монарх. Что-то, герцог, вы заговорили другим
стилем? Начали мы о шрапнели, а закончили моим братом. Может мне кто-нибудь объяснить,
какая тут связь?
Шут лениво зевнул. Кардинал посмотрел на него, моля о помощи.
- Ладно, Людовик! - сказал Жак, - тут ничего сложного нет. Посол сказал, что ему
плевать, как величать пленного, и обозвал его де Шрапнелем. Нормальное имя, мне нравится.
- Мне тоже, - кхекнул кардинал.
- Под этим именем его и похоронят завтра на рассвете, - согласился король, - а что он
сказал перед смертью? Вы что-нибудь из него вытащили?
- Побойся бога! - заорал Жак, - он еще живой. Налицо, правда отсутствие одного уха,
сожранного вашим покорным слугой, а во всем остальном с ним полный порядок.
- Значит, он плохой вассал. Хороший слуга никогда не выдаст хозяина, - резонно
заметил король. Шут с сомнением покачал головой.
- Если бы за тебя взялся сир Булдаков, ты бы написал донос на собственную супругу,
извиняюсь... Они ввели ему в кровь какую-то гадость, от которой он рассказал нам всю правду.
- Сомневаюсь, что это правда... Ты уверен, Жак?
- Этот барон, шакал драный, - буркнул шут, - признался, что месяц назад спер у меня
парадный колпак и спрятал у Генриха в покоях. Там я его и нашел - вот он, полюбуйся! Это
стоило ему пару тумаков по ребрам...
- Что он рассказал? Кому понадобилось расстроить помолвку? - задавал вопросы
король.
- А ты сам не догадываешься? - ироничное лицо Жака страдальчески сморщилось, -
сердечко ничего не подсказывает?
- Генрих? - выдохнул Людовик.
- Он самый, - кивнул кардинал, - могу на библии поклясться.
Король погрузился в глубокую задумчивость. Шутка ли - прикончить родного брата! А
не прикончить никак нельзя - придурок стал опасен в своем маниакальном желании трона.
- Что же мне делать с пленниками?
- Посол предложил их отпустить, - сказал шут.
- Ни за что! - воскликнул монарх, - они оскорбили моих гостей.
- Сир Булдаков предложил отправить их в Анжу, где скрывается Генрих. Они должны
передать ему ультиматум: если твой братец не пожелает сдаться добровольно, то мы возьмем
замок штурмом и всех вздернем, - Жак взглянул на Дюбуа. Тот согласно кивнул.
- Тут Генрих и обхохочется, - хмыкнул король, - он хоть и дуралей, но знает, что у
меня плохо с людьми. Там половина рыцарей поляжет. А я себе этого позволить не могу -
герцог Руанский давно точит зубы на Париж.
Кардинал осторожно произнес.
- Ваше Величество! Посол предлагает свою помощь во взятии Анжу. Предлагает нам
посмотреть на сие представление.
- Э-э... - задумался Людовик, - насколько я знаю, у него с людьми тоже не густо...
Сколько же человек он намерен послать на штурм?
- Пятерых, - сказал шут и, видя, что король собирается захохотать, быстро продолжил:
- Советую согласиться. Вот увидишь - Генрих будет посрамлен.
- О, великие боги! - трагично прошептал бедняга-король, - придется мне на это пойти.
Хотя то, что чужеземцы решают наши внутренние вопросы мне очень не нравится.
- Что до меня, - сказал шут, то твой братец мне настолько омерзителен, что я готов
один штурмовать Анжу.
Принцесса Диана проснулась около десяти утра и еще полчасика валялась в постели,
размышляя. Впервые за несколько последних лет у нее утром было хорошее настроение.
Она с аппетитом позавтракала и велела закладывать карету. В таком деле свита ей была не
нужна, поэтому она взяла с собой лишь верную Камиллу. Горничная знала о предстоящей цели
визита в замок Женуа и, гордясь оказанной честью, сидела с очень серьезным видом.
Часовой, заметив подъехавший экипаж, вызвал дежурного - сержанта Абрамовича,
который и встретил гостей. Он помог принцессе и ее горничной сойти, подавая свою
рабоче-крестьянскую ладошку поочередно то принцессе, то "лицу, ее сопровождающему". Эта
ладошка здесь ценилась на уровне рыцарской длани.
Размышляя на эту тему, он глупо ухмыльнулся и вызвал по телефону Гончарова.
Сэр Серега спустился на "КПП" и принял под свою опеку двух девушек. Глянув на
фигуру принцессы при дневном свете он поздравил себя и возблагодарил Господа, что Диана
надела вуаль. Иначе его душу разодрали бы противоречия. Пригласив их войти, прошел следом.
В хол
...Закладка в соц.сетях
