Жанр: Научная фантастика
Легенды Зачернодырья 2. Задолго до истмата
...отяпство Августа, кто знает, чем бы завершилась битва у Рудных гор!
Тут собеседники вспомнили о присутствии французского посла и были вынуждены
прекратить прения.
- Вот видите, барон! - развел руками король. - Мои придворные намерены меня
опекать неизвестно до каких пор.
Французский посол понимающе кивнул.
- До тех пор, пока ваше величество не прославит себя в действительно трудном деле.
Прошу прощения, но отчасти граф Пипер прав: Польша - это не та страна, победой над
которой может гордиться по-настоящему великий полководец...
Карл удивленно глянул на него. За целый год его армия как минимум трижды участвовала
в крупных сражения и не потерпела ни единого поражения! Да мало кто из ныне живущих
может похвастать таким послужным списком! Разве что принц Евгений Савойский и недавно
ставший герцогом граф Мальборо. Но Евгению уже тридцать девять, а Мальборо - пятьдесят
два! Ему же, Карлу, на прошлой неделе исполнилось всего двадцать!
Пипер тоже подобрался. Он лучше Карла знал цену его победам, равно как понимал
ревность французского короля к успехам Софьи Алексеевны. А Карлуша, дурачок, проглотил
наживку! Готов прямо сейчас броситься в битву, чтобы доказать собственную гениальность.
Связанная войной Франция хотела поиметь Россию руками (ой ли!) Швеции.
Гискар же продолжал плести кружева интриги.
- Вся Европа, ваше величество, рукоплескала вашим победам, отвлекшись от войны за
испанский трон. Но, похоже, от этой войны выиграет не только победитель...
- Поясните, любезный барон! - воскликнул король.
- Держава, в войне не участвующая, может воспользоваться этой войной для укрепления
собственных позиций. И если вы взглянете на карту, то вам сразу станет ясна нить моих
рассуждений.
На рабочем столе Карла и впрямь лежала карта Европы. Ею он пользовался вместо
скатерти. Но не будешь ведь признаваться в собственном невежестве! Посему шведский король
с неким подобием интереса следил за ловкими перстами Гискара. Тот, памятуя о присутствии
Пипера, пытался на ходу импровизировать так, чтобы звучало правдоподобнее.
- Итак, мы видим, что на севере московиты граничат с вашим королевством, на
северо-западе - с Лифляндией, на западе - с Польшей и Австрией. Далее к югу, если не брать
в расчет правобережную Украину (которая сама не знает, с кем граничит), граница проходит с
татарами и, наконец, с турками. Дальнейшую границу с Персией и Курдистаном прослеживать
не будем, так как это не входит в наши планы. То, что я вам описал, известно любому из
дипломатов самого низкого ранга. Вы, ваше величество, знаете об этом не хуже меня.
Их величество рассматривал карту с точки зрения цветовой гаммы, и больше всего она его
привлекала в местах, раскрашенных в голубые цвета: там находились моря. У их величества
были непреодолимые трудности с понятием масштаба и меркаторовой системы.
Крупномасштабные карты он худо-бедно понимал, когда фланги его пехоты имели размер
правильных прямоугольников, а конница стрелкой огибала преграды, заходя в тыл врага. Но
при переходе к более мелкому масштабу он начинал путать стороны горизонта и морщить лоб
при измерении расстояний с помощью циркуля.
- Мой отец прославил свое имя без помощи математики! - гордо выпячивал губу он. -
Ежели мне понадобится что-то сосчитать, я из Ганновера Лейбница выпишу. Или Ньютона из
Лондона.
Пораженные генералы обычно замолкали. Но в этот раз Карл не стал демонстрировать
свое невежество в области географии, а послушно следил за манипуляциями Гискара. Для
француза в принципе не было тайной профанство Карла в точных науках; эта темная сторона
личности короля шведов в данном случае была на руку. Но оказавшийся на аудиенции Пипер
мог смешать карты и все расстроить. А без упоминания о русских судах на Балтике не стоило и
начинать беседу. Поэтому посол менял планы, на ходу играя словами и понятиями, переливал
из пустого в порожнее, пока не понял, что Пиперу известна цель его пребывания в Варшаве.
Осознав этот малоприятный факт, он неожиданно успокоился и уверенно ответил на все
вопросы по ходу беседы. А вопросы граф Пипер задавать умел.
- Скажите, господин барон, - поинтересовался он первым делом, - а верно ли то, что
Анна Стюарт сделала попытку сближения с Софьей Романовой - русской царицей?
Карл глотнул глоток свежего воздуха. Нет, Пипер не заслуживал колесования и
четвертования! Он заслуживал мучительной смерти на колу! Знать, что под носом у Швеции
происходит сговор недавнего врага с недавним союзником, и молчать! И Гискар, по-видимому,
ошарашен этой новостью не менее его, короля. Или его замешательство от недоумения, что в
ставке шведского короля знают о переговорах Анны? И впрямь Гискар ошеломлен!
Гискар был не просто ошеломлен. Он был совершенно подавлен. Всю свою игру он
построил на неосведомленности молодого шведского льва, но не учел самой малости. Льва
обычно окружает стая хитрых шакалов, которые очень тонко нижним отделом позвоночника
чувствуют ситуацию и обладают весьма острым нюхом. Только огромный опыт дипломата
позволил барону выдержать этот удар. Но какой ценой - пришлось раскрывать карты и
говорить практически одну правду, то есть то, что дипломаты не любят делать более всего.
- Мон дью мсье Пипер! - широко улыбнулся француз. - Мы ведь с вами знаем, что
Анна отнюдь не создает погоды в английском парламенте. Там нынче заправляют виги во главе
с герцогом Мальборо, и новая королева принуждена опираться на них. Власть монарха в
Англии ограничена Биллем о правах, и в свете вышеизложенного считать, что Анна Стюарт
пошла на сближение с домом Романовых...
- Мсье барон! - не слишком вежливо перебил француза Пипер. - Мы с вами тет-а-тет
перед лицом моего короля. Не важно, санкционировала это английская королева или решение
принято на уровне палаты лордов, важно лишь одно: молодой Генри Болингброк посетил этот
чертов городок... э-э... как его...
- Гдов! - услужливо подсказал барон. - Нынче его московиты величают городом
Святой Софии.
Слово "Гдов" труднопроизносимо на многих языках, поэтому граф Пипер изверг нечто
вроде сердитого собачьего лая.
- Этот Гдау находится гораздо ближе к владениям Швеции, нежели Москва, - признал
он, - но по нашим сведениям он охраняется "Железным фрегатом".
Карл и Пипер хмуро взглянули друг на друга. Этот "Железный фрегат" был притчей во
языцех. Несколько лет назад он один разрушил часть турецкой столицы и почти полгода
барражировал воды Черного моря, ожидая, пока русские закончат возводить бастионы новой
керченской крепости. После этого он заявился на Балтику и, проигнорировав
предупредительные пушечные залпы Наровы и Иван-города, вошел в Чудское озеро.
Коменданты крепостей, понятное дело, не решились открывать огонь по дуре длиной в полтора
кабельтова и высотой с Кельнский собор.
То ли Бог, то ли Дьявол задумал помочь московитам, прислав в подарок плавучий
стальной остров, а шведский король и вообще считал наличие этого судна пустыми слухами и
самой нелепой сплетней со времен греческих мифов. Пипер, напротив, считал наличие
"Железного фрегата" у России фактом, но обусловливал это тем, что Софья продала душу
Дьяволу. Правда или вымысел, но он не хотел связываться с этой страной, которая сама не
знала своих границ и где было на карте больше светлых пятен, чем на карте Южной Америки.
Пусть там даже золотые россыпи, но европейской армии не под силу пробраться даже тысячу
миль по нехоженым тропам, пустыням и многочисленным болотам. А в России тысячу миль
даже не считают за расстояние.
- Надеюсь, что и я вас удивлю! - сладко пропел француз. - По моим сведениям,
"Железный фрегат" вернулся в Черное море. В Турции нынче неспокойно.
При этом он так таинственно улыбнулся, что даже Карлу стало ясно: Франция приложила
немалые силы, чтобы Османская империя начала чесаться. Людовик не захотел принять,
прямой помощи Мустафы в войне за испанское наследство, но через посла в Стамбуле выразил
свое одобрение в случае покусывания Турцией за пятки Леопольда Первого. Также
наказывалось шалить на прилегающих к России территориях. Пользуясь этим дозволением,
султан принялся в очередной раз смущать потомка Гиреев обещаниями славной поживы.
Случилось это в конце зимы. Весной графу Волкову пришлось отдать распоряжение
Нельсону о переводе крейсера "Орион" на постоянную дислокацию в район мыса Такиль. Это
было не очень хорошо, так как в теплых водах Черного моря быстрее происходило обрастание
днища крейсера и приходилось исхитряться, борясь с этим явлением. Тем самым граф оставил
без прикрытия акваторию перед новой столицей. Да еще в запасе оставалась "Мурена" со
смехотворным по меркам двадцатого века вооружением, но нельзя забывать, что в
восемнадцатом веке залп из спаренной артиллерийской установки автоматического огня мог
разметать целую эскадру деревянных линкоров. При массе снаряда в полтора десятка
килограммов и дальности стрельбы на десять кабельтовых это "смехотворное" вооружение
становилось серьезной преградой. Пипер, конечно же, об этом не знал. Но он подозревал, что в
запасе у московитов найдется немало неприятных сюрпризов и помимо "Железного фрегата".
На Карла же известие об отсутствии в пределах тысячи миль смертельно опасного корабля
произвело магическое действие.
- Ну! - торжествующе воскликнул он. - Что вы на это скажете! Молчите, граф, ничего
ободряющего от вас мне все равно не услышать! Лучше передайте моим генералам, что завтра
после завтрака я жду их у себя. Есть возможность подрастрясти немного "дурного мяса", что за
полгода наросло на их задницах!
Оставшись один на один с французским послом, король самодовольно произнес:
- И месяца не пройдет, как я поставлю Россию на колени.
Хитрый Гискар мысленно потер руки и наполнил чаши доставленным лично им в подарок
шведскому королю бургундским вином.
Глава 13. Гея. 1702
Контрвалация и орден Святого Луки
Одним погожим июльским днем Самодержица Всея Руси совершала незамысловатую
процедуру въезда в новый дом. Дворец Чудес - так ласково она называла свое новое жилище.
Он не был настолько обширен, как Зимний дворец в параллельном земном мире, но тоже
насчитывал не менее двухсот покоев: залов, галерей, гостиных, спален и прочих помещений.
Для шестиэтажной махины весом во много тысяч тонн был разработан совершенно уникальный
фундамент - навроде той бетонной чаши, что должна была удерживать в Москве Дворец
Советов. Конечно, Дворец Чудес не мог идти ни в какое сравнение с Дворцом Советов, царице
приходилось считать не копейки, но каждый рубль.
Хотя промышленное производство цемента на Земле было начато лишь в девятнадцатом
веке, Ростислав Алексеевич принял решение: фундамент под Дворец Чудес делать из цемента
марки "ДС". Цемент этой марки был разработан специально для строительства уже
упомянутого нами Дворца Советов, а значит, годился и для более "скромных" целей.
Цементный завод построили неподалеку от Гдова - первый комплекс, где применялось
машинное производство наравне с ручным трудом. Неподалеку от него обосновалась
мануфактура по лепке и обжигу красного кирпича. Прямо напротив строился прессовочный цех
для производства кирпича силикатного, что позволило бы возвести строительство зданий на
принципиально новый уровень.
Дворец Чудес был построен из красного обожженного кирпича с применением некоторых
усовершенствований типа внутренних полостей и пропитки отвердевшего кирпича изопреном и
пропиленом. Мономеры на Руси пока были в дефиците; нефть контрабандой и по
баснословным ценам доставляли пруссаки. По иронии судьбы, месторождение ее было на
территории герцогства Голштинского, добывали ее едва ли не открытым способом - самое
ценное ископаемое двадцатого века сочилось в глубокие колодцы, делая воду для питья
совершенно непригодной. Маслянистое вещество собиралось наверху, его черпали бадьями и
использовали по прямому назначению - для освещения в темное время суток. Бюргерам что
конопляное масло, что нефть - все едино, лишь бы тлел фитилек в плошке, освещая пяльцы да
штопальные иглы. Все бы так и шло, не привези предприимчивый шкипер Шпигельман бочку
этого средства в Гдов два года назад с началом весенней навигации.
Это его, лысого в бандане, видели Ростислав и компания, когда он появился в трактире
Ивана Серебрянникова пред ясные очи графа Волкова. С тех пор шкипер умудрялся по десять
раз за навигацию доставлять русским по сто пятнадцатипудовых бочек нефти. Итого за один
рейс - двадцать четыре тонны. Двести сорок за навигацию. Не так уж и много, если
сравнивать даже с любой "колхозной заправкой". Но техники у Волкова было немного,
использовалась она рационально, а два "мамеда" при перегонной станции работу свою делали
хорошо. Одним из рабочих на ней был местный чухонец, а другой - Петька Листьев -
сержант-инструктор по рукопашному бою. У Волкова наблюдалась весьма значительная
нехватка квалифицированных людских ресурсов, и среди этой нехватки сгодились и
инструкторы, и водители из малочисленной экспедиции. В этой ситуации весьма пригодилась
бы помощь женщин, но консерватизм начала восемнадцатого века перечеркивал на корню
подобные начинания. Полуграмотный чухонец, с трудом отличающий "ять" от "ижицы",
никогда бы не стал подчиняться бабе-начальнику.
Над Европой восходила звезда России, страною впервые в истории правила женщина, но
старые обычаи и понятия были очень сильны, так же как и сильна была зависимость от них.
Предстояло смениться не одному поколению, чтобы сердце русского человека, храброе и
истовое, приняло "зовы новых губ". Именно по их зову около крепости Гдов строилась столица
империи, которой суждено было стать ежели не Третьим Римом, то Новым Вавилоном. Пока же
Софья Алексеевна именовалась скромно - государыней, и не претендовала на роль владычицы
морской. Конечно, власть была приятна ей, она была рождена для того чтобы править, а
девятилетнее заточение в Новодевичьем монастыре нынче вспоминалось как дурной сон, но
заставляло более вдумчиво относиться к окружению и собственной власти. "Государственная
машина" в нынешнем новом виде лишь проходила период обкатки: то и дело работу стопорили
непродуманные до конца законы и способы их исполнения; в лесах еще полно было лихого
люда, вооруженного кистенями и рогатинами; архиепископы у себя в епархиях до сих пор
почитались вторыми после Бога, а главы новообразованных губерний исполняли свои
обязанности робко, словно застенчивый юноша в первую брачную ночь; чиновники
по-прежнему затевали волокиту на пустом месте и ненавязчиво просили мзду за исполняемую
службу - уследить за всеми не было никакой возможности; крестьянство по-прежнему было
крепостным, согласно Соборному уложению 1649 года.
Но на территориях Псковской и Новгородской губерний Софья Алексеевна разрешила
своему бывшему фавориту князю Голицыну провести эксперимент по реформам, кои он
планировал еще пятнадцать лет назад. Голицын, основательно подлеченный сестрами Настей и
Евдокией (но без волшебного симбионта), принялся за работу. Ему Ростислав Алексеевич
позволил прочесть труды Петра Аркадьевича Столыпина, предварительно откорректированные
и выправленные в соответствии с историческим моментом. Прочитав записки перспективного
премьер-министра, князь поразился тому, насколько схоже их мышление в плоскости аграрной
политики и надельного землевладения. В России восемнадцатого века еще не наблюдалось
такого кризиса в землеустройстве, но все предпосылки к этому были: традиционно
землепашные районы были сильно истощены и не давали сколько-нибудь приличного урожая,
шестьдесят пудов с десятины считалось очень хорошим урожаем; селекция была чем-то сродни
алхимии, хотя отбирать зерна для посева человек научился уже давно; крестьян "доили" все
кому не лень, жесткий единый налог был необходим, а всему этому противилась и церковь, и
помещики-землевладельцы.
Василий Васильевич засучил рукава, закусил губу и принялся работать с каким-то
мрачным остервенением, как бы свершая святой акт мести за десять выброшенных лет,
проведенных в ссылке. И буквально со всех концов этих двух губерний полетели на него
жалобы царице: в богохульстве от представителей церкви, в подрыве авторитета дворянства от
крупных и средних землевладельцев, в оскорблении достоинства и попрании чести. Система
"Слова и Дела Государева" была отменена еще три года назад, иначе Голицына затаскали бы по
судебным разбирательствам, но препон чинилось много и без "Слова и Дела". Палки в колеса
не ставили разве что ленивые - дворянство не желало лишаться вотчин и поголовно
переходить на государственную службу. Тогда князь сделал ставку на мелких землевладельцев
- этим порой хоть иди и вешайся. Поверстан в отвод сын дворянский деревенькой о двух
десятках крестьян с семьями да двумя сотнями десятин земли, а на самом деле восемь
человечков из этих двух десятков в бегах, трое "зипуна промышляют", а двое кривы на оба
глаза. И из остального сброда необходимо было содержать двух ратников с конями добрыми, да
вооружение на них, да одежу с сапогами...
А сколько таких, у кого по два-три мужика! Какие из них землевладельцы? Срам один!
Такому вот дворянину и отдать свой надел - что в болото плюнуть. И отдавали, разом
сбрасывая с плеч своих неподъемный груз забот и нерешаемых проблем. Шли служить. За
дворянство казна платила в год десять рублев, да еще за службу, за чин, за выслугу. Бога
гневить нечего, вполне мог вчерашний худородный дворянчик работать подьячим в приказной
избе, иметь дом о трех горенках и небольшое количество прислуги. Большего хочется - сдавай
экзамен на следующий чин, доказывай свою пригодность. Будешь в карете с железными
спицами разъезжать, лакей на запятках. А не надо - и в должности коллежского асессора на
пенсию уйти не грех. Пенсия за двадцать лет беспорочной службы те же десять рублев в год
плюс на дворянство пятачок накидывают. До асессора и дурак до пенсии дослужиться может.
Колесо завертелось. Если в Англии патент на чин покупался за деньги, то русский
дворянин мог сдать экзамен сразу на чин губернского секретаря, что соответствовало званию
поручика в армии, и прилежно выслуживаться дальше. Лица, не имеющие дворянского звания,
поступали на государственную службу в самом нижнем чине - коллежского регистратора, но
для этого было необходимо наличие места и требовалось пройти собеседование по основным
дисциплинам естественных и точных наук. Такие "специалисты" редко перепрыгивали планку
титулярного советника, но и среди них встречались весьма даровитые личности.
Софийск, Софьеград рос и обустраивался на глазах. Многие иноземные гости дивились
новому дворцу, облицованному по третий этаж темно-зеленым мрамором, отполированным до
зеркального блеска. Внутренний дворик был вымощен гранитными плитами, в центре, как
водится, можно было обнаружить довольно глубокий бассейн с редкими породами рыб.
Посредине бассейна на небольшом постаменте стояла статуя Аполлона, из которой било
несколько фонтанов. Иннокентий на полном серьезе предлагал первыми в мире установить
"писающего мальчика", но Софья наложила на проект вето.
- Люди не поймут вашего "авангардизма", - тщательно выговорила она недавно
почерпнутое из энциклопедии словечко, - что дивного в облегчающемся мальчугане? А
Аполлон - лепо, дивно! Иннокентий Михайлович, распорядитесь, чтобы установили
Аполлона. А этого, писающего яко бык, установите в кунсткамере, еже диво, завезенное из
Абиссинии. Будем первыми над голландцами, но первыми скромно.
Подивившись прозорливости царицы, Иннокентий поспешил исполнить приказ. Вслед за
Дворцом Чудес поспело и здание Сената, спроектированное и построенное под руководством
одного из бухвостовских орлов - Матвея Смородинова. В этом, здании должны были заседать
министры-сенаторы, пришедшие на смену боярам Государственной Думы. Для каждого из
министров следовало построить здание его министерства - "приказной избы". Но не думайте,
что эти "министерства" имели что-то общее с грандиозными зданиями двадцатого века. В те
годы штат министерства варьировался от десятка до сотни чиновников. В министерстве
культуры, например, кроме Иннокентия, было всего пять человек. И занималось оно
проблемами подчас весьма далекими от повышения культурного уровня нижних слоев
населения: опекой над аптеками и фельдшерскими пунктами, строительством общественных
отхожих мест, инспекцией низших образовательных заведений.
Но самой яркой достопримечательностью новой столицы являлся, конечно, Центральный
парк. Кристофер Рен - главный его создатель и автор проекта - постарался на славу. Мастер
связки пейзажей, он так оформил предоставленные ему двадцать десятин, что неискушенное
око просто не могло уследить за сменой ландшафта: вот мерно плещутся волны Чудского озера,
играя с песком и галькой, играют в едва заметных глазу "барашках" красавцы селезни;
величаво раскатывают, словно живые "кадиллаки", южноамериканские черношейные лебеди и
наши кликуны и шипуны; вот отводной канал с одетой в гранит набережной уводит уставшего
от жары путешественника в глубину сквера, где под тенистыми чинарами, доставленными аж
из самой Турции, можно рухнуть на резную скамью и вдыхать полной грудью аромат
бушующей зелени; едва отдохнув, человек замечал площадку с аттракционами и спешил туда,
где за умеренную плату можно было пострелять из духового ружья по бесчисленному
количеству мишеней, попрыгать и покувыркаться в воздухе на удивительно крепкой сетке, в
прейскуранте обзываемой батутом, измерить рост, вес, силу удара бутафорским молотом по
шутейной наковальне, наконец, подняться на колесе обозрения на высоту десяти саженей и
вертеть там башкой, боясь глянуть вниз. А за этим всем небольшое пространство дендрариума,
где на разные голоса перекликаются диковинные птицы, а сразу за дендрариумом - Дворец
Чудес.
Не все придумал англичанин, многие нестандартные решения подсказаны были
Иннокентием Симоновым, придирчиво отбиравшим из памяти наиболее подходящие для
данного времени сюрпризы, шутихи и балаганы. Единственное механическое устройство -
колесо обозрения - приводилось в действие отчасти ветром, отчасти силой искусственного
водопада. При сильном ветре этот аттракцион приходилось останавливать и складывать
массивное оперение, действующее наподобие донкихотовских мельниц. При штиле оно также
бездействовало.
Много было недоделано, многое - только на бумаге в виде задумок и проектов, но Софья
Алексеевна влюбилась в свою новую столицу всерьез и навсегда. Нынче она была на шестом
месяце беременности. В сорок пять лет женщина считалась почти старухой, но, глядя на
цветущую физиономию государыни, вряд ли кто-нибудь мог сказать, что эта женщина в
последнем припадке молодости. В конце двадцатого и начале двадцать первого века никого не
удивишь беременными тетеньками бальзаковского возраста, но другое дело - век
восемнадцатый. По этому поводу даже состоялось заседание сената. Поскольку беременность
царицы являлась следствием определенных взаимоотношений двух высших лиц в государстве,
оба они сидели тихо, точно нашкодившие коты, и вслушивались в прения.
Князь Барятинский предложил подождать разрешения проблемы естественным путем и,
судя по результату, определить дальнейшие действия: передать ли младенцу права
наследования престола али присвоить бастарду титул великого князя (княгини) с
соответствующими правами и обязанностями. Остальные министры затеяли спор, в котором
пытались решить вопрос: удобно ли без отсутствия в истории прецедента передавать право
наследования по материнской линии?
Обычно монархи не выносят подобного рода вопросы на публичное обсуждение. Но
Софья воспротивилась.
- По какому праву меня, как какую-нибудь монахиню, лишают права материнства? -
гневно прыгала она перед Волковым и Каманиным. - Только пусть кто-нибудь слово скажет!
Уж если возвели вы, благодетели мои, меня на престол, то помогите и с этим! Я требую, я
прошу вас! Ростислав, подлец, ты же отец моего ребенка!
- Был бы не отец, помочь было бы не в пример легче! - пробормотал Волков. - А
теперь эти скандалисты возопят об иноземной крови на российском престоле. Я себе
представляю, что скажут митрополит и Великий Сакелларий!
Преподобные отцы Михаил и Афанасий единодушно высказались против официальных
прав на престол нерожденного дитяти.
- Как человек я тебя, царица, понимаю, - ласково взяв ее руку в свою, скрюченную и
мозолистую, сказал Великий Сакелларий, - народ не поймет. Не поддержит, смута начнется.
Народ - это огромный ком, благодаря которому Россия сохраняет изначальную форму,
предопределенную ей Творцом. И я как преданный слуга Творца не могу дать своего
благословения. Прости меня, государыня.
- Я такого же мнения, - насупился владыка.
- Черт вас побери! - выругалась Софья. Божьи слуги осенили себя крестом - широкие
рукава их ряс привели в движение неподвижный воздух царского кабинета.
- Уйдите! - всхлипнула она. - Все уйдите. Ростислав, останься.
Стараясь не шуметь, генерал Волков и два "демона в рясах" покинули святая святых
государства.
- Пошли ко мне! - шепнул им в приемной генерал. - У меня есть хороший коньяк!
Оставшись наедине, государыня уткнулась в плечо фаворита.
- Ну почему? Почему мне нельзя родить наследника?
- Потому что наследники рождаются только от царя. И желательно - от живого. А на
роль царя-батюшки я не тяну.
Ростислав подумал и добавил:
- Может, рылом и вышел, да кровишша не та.
Вскоре из Курляндии стали приходить неутешительные вести. Король шведский Карл
собирался идти войной на новую столицу России. Его армия, разделенная на три корпуса по
десять тысяч человек в каждом, миновала Митаву, устремляясь по прямой к Изборску -
западному форпосту России. Командовали корпусами генералы Шлиппенбах, Реншильд и
Левенгаупт. От Риги до Пскова было по прямой двести верст, да еще девяносто - до
Софьеграда. Государыня повелела считать версты до границы земли русской, а на границе той
красовался бельмом на шведском глазу Псково-Печерский монастырь. Был он еще на добрых
пя
...Закладка в соц.сетях
