Жанр: Научная фантастика
Легенды Зачернодырья 2. Задолго до истмата
...зраст.
Лицо Ростислава выразило целую гамму чувств. По нему сейчас можно было прочитать,
что он думает о публичном выступлении с балкона в зимний период, о роскошной прическе,
которой все равно не будет видно под пуховым платом, о "старушечьем" возрасте
императрицы. В принципе если считать по годам, то Софья Алексеевна являлась дамой в
весьма почтенном возрасте. Пятьдесят один год - возраст немалый. Где-нибудь в глубинке
выглядевшую так пятидесятилетнюю бабу могли бы и сжечь за колдовство, но императрице
дозволено было многое. В последние годы не без усилий соответствующих ведомств
распространился слух о том, что русская императрица угодна богу настолько, что он даже
возвратил ей утраченную в монастыре молодость.
Она встала перед зеркалом. Невысокая, почти стройная, почти девушка. Только старят
глаза да память о десятилетнем заточении.
- Ростик, - укоризненно произнесла она, - а ты хоть догадался спросить об Андрее
Константиновиче и Иннокентии?
Каманин потянулся, а лицо его стало мрачным.
- Как же, спрашивал! Думаешь, он знает? Ни хрена он не знает! Брехал что-то про
статические межпространственные заряды! Насколько я понял из его бормотания, то программа
Корректировщика разбросала нашу троицу по окрестным мирам. С целью сохранения уровня
энтропии... ах да, ты же не в курсе.
- Немного поняла, - она села на кровать, - мне твой отец успел прочитать почти весь
курс "общей физики". Талантливый у тебя тятька. Жаль, больше его не увижу.
Ростислав промолчал. Совершенно неожиданно Софья Алексеевна, правительница
Российской империи, прониклась дочерними чувствами к человеку из иного мира. Называла
по-местному "тятей", к чему Алексей Михайлович так и не смог привыкнуть, несмотря на то
что оставался демократом и космополитом.
Софья забралась к нему под одеяло и положила голову на грудь. В это время в дверь
постучали.
- Ну дык! - отозвался Ростислав.
Вошла гувернантка принцессы, мать Наталья - жизнерадостная женщина лет сорока.
Стараясь не смотреть на обнаженный торс Ростислава, произнесла:
- Государыня, принцесса Анастасия-Ульрика просится к вам. Я уж ей объясняла, что вы
заняты, но она ни в какую. Хочет к вам.
- Господь с тобою, Наталья! - воскликнула Софья. - Конечно, зови. Виданное ли дело,
чтобы дите к мамаше не пускали!
Монахиня улыбнулась и вышла. Через несколько минут в опочивальню вбежала
очаровательная девочка и прощебетала:
- Мама, я все не спала и не спала. К вам с папой хотела, а эта Наталья меня отговаривала.
Говорила, что вы заняты! Папа, помнишь, ты мне обещал рассказать про звезды? Я уже
пришла!
Маленькая принцесса сбросила мягкие туфельки и, забравшись между родителями, обняла
отца за шею.
- Давай рассказывай, я слушаю.
И мгновенно уснула.
Ростислав с Софьей тепло улыбнулись друг другу.
Андрей Константинович не сразу понял, что произошло. Лишь когда налетевшая метель
угомонилась, он поднял глаза на небо и увидал там знакомые очертания Большой Медведицы.
Но и тогда долго тряс головою и глядел по сторонам.
Он находился на широкой дороге, слева и справа был лес, вдалеке виднелся
железнодорожный переезд. Дорога, по всей видимости, была грунтовой - даже
"заштукатуренные" снежной массой рытвины и колдобины отчетливо были видны опытному
глазу. Волков обернулся назад. Насколько позволяли рассмотреть сумерки, метрах в трехстах
дорога делала поворот и исчезала невидимой в лесу. Что это была за дорога? Откуда и куда она
вела? Андрей Константинович вдохнул морозный воздух - здесь было ощутимо холоднее.
Поэтому, не тратя время на раздумья, он развернулся в первоначальном направлении и зашагал
к переезду.
Бормоча под нос самые невероятные предположения, он пытался осмотреть себя со
стороны. Бараний полушубок, под которым мундир полувоенного покроя. На ногах - валенки
на кожаной подошве. Голову венчает папаха.
- Твою мать! - с чувством произнес он. - Типичный бродячий замполит.
В ответ на это откровение сзади раздалось пение матчиша. Волков оглянулся. Метрах в
сорока светились фары какого-то легкового автомобиля: то ли "двадцать первой" "Волги", то
ли чего-то подобного. Причем подобных автомобилей Андрей Константинович больше не знал.
"Горбатые", что "Запорожец", что "Москвич", были гораздо меньше.
Автомобиль притормозил рядом с ним и оказался довоенным "паккардом", весьма
неплохо сохранившимся. Дверца открылась, и мягкий баритон с заднего сиденья предложил:
- Садись, служивый. Подвезем.
Андрей Константинович поначалу собирался отказаться, но что-то в голосе незнакомца
подсказало, что отказ будет расценен как попытка к бегству. Поэтому быстро отряхнул снег с
тулупа и папахи и забрался в теплый салон, где витал давно забытый запах крепкого хорошего
табака.
- Старший майор госбезопасности Кречко! - представился благодетель. - А вы кем
будете, прекрасный незнакомец?
- Кем прикажете, - буркнул ошалевший Волков. Надо же, очутился в самом "веселом"
периоде жизни страны - "сталинском". Сейчас вот запросто поставят к стенке - и прощайте
все три реальности навсегда. От пули в голову никакой симбионт не вылечит.
Но старший майор Кречко был настроен благодушно. Принюхавшись, Андрей
Константинович различил в гамме запахов и "Красную Москву", и аромат коньяка "Двин",
которым их с Ростиславом иногда угощал Хранитель. "Любимый напиток красных
командиров, - говаривал он, - после спирта, конечно".
- Замерзли, батенька? - осведомился Кречко. - Вот хлебните!
Волков взял предложенную фляжку, свинтил колпачок и нерешительно посмотрел на
своего собеседника.
- Валяйте прямо из фляжки, - разрешил тот, - ради такого дела машину останавливать
не станем. Ну как?
- Великолепно! - искренне ответил Андрей Константинович.
- А теперь скажите, - ласково посмотрел на него гэбэшник, - за каким чертом
нормальному человеку разгуливать ночью по территории укрепрайона?
Снежный смерч исчез так же неожиданно, как и возник. Иннокентий обнаружил себя
парящим на небольшой высоте. Парить пришлось тоже недолго - от силы секунду. Как только
силы гравитации разобрались что к чему, Иннокентий полетел, кувыркаясь, с десятиметровой
высоты. Слава богу, под ним оказалась река, и он шлепнулся в воду прямо в зимней одежде,
подняв тучу брызг.
- Во блин! - сказал он, встав на ноги. - Хорошо, что мелководье, иначе бы утонул в
этой шубе! Полундра!
Едва успев уклониться от падающего огра, Кеша хрипло выругался. Васятко, боявшийся
воды пуще пламени, орал дурным голосом. Схватив его за руку, Иннокентий побрел к берегу
по грудь в воде, от всей души надеясь, что дно будет однородным. Сзади тащился вопивший от
ужаса огр. Если сказать точнее, полуогр - плод своеобразной любви самца огра - организма,
созданного в экспериментальных целях, - и обычной женщины.
Выбравшись на пляж, Иннокентий прикрикнул на десятилетнего великана:
- Ну, чего разорался? Вон коровы разбегаются!
Действительно, пасущееся вдалеке стадо коров при звуках трубного рева Васятки начало
заворачивать к лесу. Собаки лаяли что-то маловразумительное, местами доносился
пронзительный визг малолетних пастухов. Васятко обиженно глянул на дядю Кешу и сказал:
- Я воды боюсь. Медведей не боюсь, волков не боюсь, а воды - боюсь.
- Как же ты умываешься? - хмыкнул Иннокентий. - Вроде от тебя не воняет, значит,
умываешься.
- Глаза закрою и умываюсь, - сообщил огр, - гляньте вон туда, дядя Кеша! Там люди
живут!
Васятко указал на растущую вдалеке березовую рощицу, из-под крон которых были
видны остроконечные крыши. Слева от рощицы, между лесом и речкой, раскинулись поля с
колосящимися злаковыми. Иннокентий критически осмотрел свой наряд.
- Тулупы придется спрятать, - хмыкнул он, - иначе нас могут упрятать в психушку.
- Куда? - не понял Васятко.
- В одно очень нехорошее место, - ответил Симонов, - или, если мы снова
прогулялись во времени, могут отправить и на костер. На аутодафе. Так что идем
разоблачаться!
Через полчаса по утоптанной, но не накатанной дорожке в направлении веси двигались
два человека. Один совсем молодой, высокого роста и совершенно лысый, шел легко,
размахивая смешно длинными руками, на которые Творец смеху ради нацепил громадные
кулаки. Одет он был в майку-безрукавку черного цвета и такие же черные джинсы. На ногах
красовались красные сапоги с острыми носами. За ним поспешал плотный человек лет
тридцати, одетый в теплую домотканую рубаху с косым воротником и широкие шаровары,
заправленные в низкие сапожки коровьей кожи. Выпирающее чрево его было перехвачено
широким малиновым кушаком, завязанным изящным узлом на левом боку.
- Не спеши, киборг! - пробурчал Иннокентий. - В ад меня загнать решил?
Огр послушно сбавил шаг. В этот момент сзади послышался приглушенный звук копыт.
Скакали по меньшей мере три лошади. Пока наши герои раздумывали, как им поступить, из-за
поворота выскочили всадники с намерениями, сомнений не вызывающими. Вооруженные
пиками, они в момент догнали путников и заступили им путь. Один, черноволосый с пышными
казацкими усами, удивленно протянул:
- Эге! Дык вось, хто кароэ напужаэ! Не зманиэ Мiхаська, мне павинна яму вечар мех
соладу паслаць! Гэй, хто вы такiя i чаму э такой дзiэнай вопратцы? Я - Алесь Кветка. Цивун
пана Радзiвiла-малодшага[ .
- Дядя Кеша, - дернул Васятко Иннокентия за рукав, - почему они так странно
разговаривают?
Не успел Иннокентий ответить, как Алесь захохотал:
- Маскалi! Як вы тут апынулiся, пане дабрадзеi? Даэно э нашай весцы свята не было!
Нездарма я сёння праспаэ...[
Симонов глянул вдаль. Над ними проходило небольшое облако, с которого, ясное дело,
упавшего чуда ожидать не приходилось.
- I што там наконт свята? - спросил он, переходя на белорусский. - Можна мне
адгадаць? Маскаль на шыбенiцы - вось для вас сапраэднае свята