Жанр: Научная фантастика
Легенды Зачернодырья 2. Задолго до истмата
...товьтесь к поединку. Вон
вам и оружие несут, кстати...
И генерал, подобно Понтию Пилату, умыл руки.
Странной и нереальной казалась эта дуэль. Посреди бетонированного плаца на расстоянии
пятидесяти метров друг от друга стояли два человека. Метрах в десяти от каждого из них
замерли секунданты: начальник штаба подполковник Иващенко и генерал Федькин. За
пределами плаца чернели шеренги солдат, глазеющих на невиданное действо. Стиляга
полковник даже дал фору эфэсбэшнику - позволил стрелять тому первым. Можно было бы
разыграть и другим образом - на момент расхождения с сигналом, по которому начинать
дуэль, но Степанов выбрал именно такой порядок.
- Если Бог жив, то его милостью прикончу мерзавца, даже выстрелив вторым. С
пятидесяти метров попасть в меня не так и легко...
Над плацем застыла тишина. Конечно, если бы можно было перенести дуэль, то скорее
всего она бы не состоялась. Время остудило бы даже такую горячую голову, как у полковника
Степанова, а уж у генерала нашлось бы множество причин для прекращения этой служебной
анархии. Не говоря уже о том, что Смирнов вполне мог вызвать по мобильнику подкрепление.
Нынче, пока кровь еще не успела остыть, даже Федькин смотрел на это с неким неземным
фатализмом. Кирилл, сам того не желая, оскорбил честь мундира, который с гордостью носил и
генерал. Он докурил сигарету и на правах старшего подал команду:
- Начинайте!
Эфэсбэшник долго целился в ненавистное лицо Степанова, как бы позабыв основные
правила стрельбы. В грудь попасть было куда проще - если не мгновенная смерть, то тяжелое
ранение обеспечено. В случае чего остался бы жив для трибунала и полковник, и самому
Кириллу было бы не в пример легче оправдаться. Но он прицелился в лицо...
Пистолет ПММ - модернизированный пистолет Макарова - от прототипа - пистолета
ПМ - внешне отличается увеличенной пластиковой рукояткой более удобной формы. Но
главным отличием является использование нового, усиленного (высокоимпульсного) патрона
9x18 ПМ-М. Если его старший брат был беззастенчиво содран с "Вальтера", то ПММ по
мощности патрона и его поражающему действию вплотную приблизился к пресловутому
"парабеллуму".
Именно пуля из такого патрона обожгла щеку командира части. "Пижонство! - подумал
Василий Кузьмич. - Пора кончать с этим благородством! Пару сантиметров - и
несправедливость восторжествовала бы в очередной раз". Он навскидку выстрелил и попал
эфэсбэшнику в правый глаз.
- Финита ля комедия! - громко сообщил присутствующим. - Или что говорил в таких
случаях Фантомас, не помню...
Федькин бросился к лежащему телу и перевернул его на спину. Мертвый Смирнов глянул
на него пустой глазницей. Череп был цел - пуля осталась внутри. Генерал вскочил на ноги и
бросился к Степанову.
- Кузьмич, твою мать! Ты что, не мог ему ливер прострелить?
- Зато шкура осталась цела, - философски заметил Степанов, - а глаз можно и
искусственный вставить - сейчас такие глаза из стекла и фарфора делают...
- Ты меня, как марионетку, за яйца не дергай! - взвился генерал. - Я думал, что ты ему
руку прострелишь или ногу! Что теперь делать?
- Скажешь, что я промахнулся, - равнодушно произнес Степанов, - и вообще делай
как знаешь.
Он понюхал дуло пистолета, из которого только что уложил своего обидчика, прошел в
штаб мимо застывших по стойке "смирно" военнослужащих своей части. Солдат и офицеров.
Пацанов и мужиков. Отдал честь своим "орлам" и как бы прощальным взглядом окинул
замерший строй. Молча кивнул и пошел дальше. К командирам подразделений подошел
начальник штаба.
- Фельдшер здесь? Идите поработайте коронером.
- Что же теперь? - спросил командир первой роты. - Арестуют Батю?
Подполковник Иващенко не ответил на вопрос капитана. Испытующе посмотрел на
изваяния шеренг и сипло кашлянул, прочищая горло.
- Сынки! - обратился он к солдатам. - Вы видели, как офицер должен стоять за свою
честь. Вы запомните этот момент на всю свою жизнь, в течение которой многие попадут в
подобное положение. Кто-то стерпит, а кто-то отомстит, проявив характер. Решать за вас не
будет никто - только вы сами... сами!
Подполковник помолчал минуту, а затем приказал офицерам увести людей с плаца. Молча
закурил, постоял, глядя в окно командирского кабинета, через открытую форточку которого
вот-вот должен был донестись характерный звук, сообщивший об обретении окончательной
свободы полковником Степановым. Прошло полчаса, сорок минут, час... Начальник штаба
чертыхнулся и поспешил к входным дверям, затем, задыхаясь от волнения и тревоги, поднялся
на второй этаж. Вот она - дверь командирского кабинета, единственная дверь в штабе,
обтянутая кожей и звукоуплотнителем. Батя любит работать в тишине.
Он постучал костяшками по перетянутой коже, ободрал о корд фаланги. Никакой реакции,
тишина. Рванув на себя дверь, вломился в кабинет - никого. На командирском столе лежат
забытые перчатки, да дымится в пепельнице окурок сигареты... полная фигня! Компьютер на
столе вспыхивал огоньками-звездочками.
- Посыльный! - заорал начальник штаба.
Вбежал молодой солдат, полугодичник из второй роты.
- Боец, командир заходил к себе? Где он?
Солдатик растерянно посмотрел на пустой кабинет и пожал плечами.
- Никак нет! - произнес он, растягивая слова. - Он зашел при мне и не выходил.
Товарищ полковник, а кто стрелял на плацу?
- Разговорчики! - одернул зарвавшегося бойца Иващенко. - Ты что, Абдулла?
Пожимая плечами, он вышел из штаба и направился к генералу - доложить обстановку.
За пятнадцать минут до этого сидящий в кресле Степанов закурил сигарету "Кэмэл" и
достал из пистолета обойму, в которой осталось всего одиннадцать патронов. Высыпав из
обоймы их все, внимательно рассмотрел, как бы пытаясь угадать, какой достанется ему.
Подержав жменю смертоносных пилюль в руках, принялся ловко снаряжать магазин.
- По-моему, вы несколько торопитесь! - прозвучал незнакомый голос. Полковник
поднял голову - напротив него в кресле сидел еще сравнительно молодой человек в
генеральском мундире. Хотя тот же Шойгу в сорок лет блистал в парламенте с двумя звездами
на каждом погоне. У этого звезда всего одна, но видно, что получил он ее не в бойскаутах, а за
дело.
Не ответив, принялся заканчивать свою работу. Незнакомый генерал с интересом
наблюдал за ним. Граф Волков (а это был он) испытывал известную робость. Не каждый день в
роли генерала приходится заговаривать зубы "взаправдашним" полковникам. На старушке
Земле он выше чина сержанта не поднялся, а все нынешние звания получил, воюя и творя в
иных мирах. Степанов на одном дыхании вставил снаряженный магазин в рукоятку и ладошкой
вогнал до упора.
- А вы что, можете предложить альтернативный вариант? - со спокойствием самурая
спросил он, закуривая последнюю в жизни сигарету.
- Могу! - кивнул генерал. - Только необходимо ваше моментальное согласие.
Времени на раздумья у вас, видите ли, нет вообще. Гарантировать могу лишь одно: вам не
придется совершать никаких действий, идущих вразрез с вашими понятиями об офицерской
чести.
Степанов затянулся во всю мощь своих легких, так что половина сигареты превратилась в
пепел.
- Согласен! - просто сказал он. - Я думаю, что докончить начатое у меня еще будет
шанс?
- Безусловно! - подтвердил Волков. - Только вот будет ли у вас желание...
Он встал и далеко отодвинул кресло. Компьютер на командирском столе показывал
заставку "Сквозь Вселенную".
- Ну что, полетели? - мягко спросил он.
Не докурив сигарету, Степанов проследовал за неизвестным визитером в санузел. Там
мерцал синевой уже знакомый нам портал. Генерал сделал приглашающее движение рукой.
- Туда? - удивился полковник.
- Да. Сквозь Вселенную! - подтвердил генерал и первым шагнул в портал.
- Черт побери! - воскликнул Степанов, когда остался один. - Лучше уж туда, чем лоб
дырявить!
Он достал из кителя фляжку с коньяком и быстрым глотком опустошил ее. Затем облизал
губы и щукой прыгнул следом...
- Твою мать! - выругался граф Волков, когда ему в живот ударилось тело полковника и
сшибло с ног. Они оба покатились под ноги Софье Алексеевне и едва не повалили ее.
- Господа! - воскликнула она, отпрыгивая с недостойной царицы поспешностью. -
Что вы себе позволяете!
- Извините, государыня, - пропыхтел Андрей Константинович, принимая вертикальное
положение. Премьер-министр помог подняться Степанову. - Господин полковник, кто же
прыгает в портал вперед головой?
- А вы, господин генерал, мне инструкции не оставили! - огрызнулся Василий
Кузьмич. - Простите, сударыня!
- Государыня! - поправил Ростислав.
- Как? - не понял полковник. - Куда это меня занесло?
- Софья Алексеевна Романова! - отрекомендовалась царица с саркастической
усмешкой. - Самодержица Великия, Малыя и Белыя. Документ показать?
Полковник поднял фуражку, упавшую с головы во время отчаянного прыжка, и водрузил
ее на место. Правда, перед этим потрогал вспотевший лоб.
- Хлебнул двести грамм перед стартом! - пожаловался он. - А эффект - как от
графина. Вас не затруднит повторить мне то, что вы сказали ранее... или хотя бы ущипнуть?
Софья рассмеялась своим низким грудным смехом, от которого ее монолитная грудь
заколыхалась с максимальной амплитудой, приведшей полковника Степанова в восторг.
Заметив реакцию Василия Кузьмича, Ростислав резко сказал:
- Можем и ущипнуть. Плоскогубцами. Но это обычно не помогает.
Полковник усилием воли отвел глаза от царственного бюста (пока еще не выкормившего
ни одного наследника) и столь же цепким взглядом окинул окружающую обстановку.
- Получается, я в прошлое попал? Так?
- Подтверждаю, - бесстрастным голосом отозвался граф Волков.
- Не держите меня за лоха! - свирепо оскалился Степанов. - Там на столе ноутбук
лежит! Или он на микросхемах системы Микеланджело? Мраморно-гипсовый сплав с
вкраплениями ясеня...
- Хорош ерничать, господин полковник! - приказал Ростислав. - Мы вас не для этого
вытаскивали. Ноутбук земной, как и некоторые другие вещи. Вы в звездах разбираетесь, в
смысле астрономии?
Степанов угрюмо кивнул.
- С Коперником мне не сравниться, но Большую Медведицу от Волопаса отличу.
- Так вот, - продолжал премьер-министр, - сейчас на Гее два часа ночи. Пройдемте во
двор, и если найдете на небе хоть одно знакомое созвездие, можете считать меня коммунистом.
Прошу вас!
На улице бушевал май. Над головами носились хрущи и пахло сиренью. Где-то ревел
печальным голосом сверчок - с той стороны тянуло влагой и запахом тины.
- Пруд, - пояснил Каманин, поднимая руку, нацеленную в небо, - извольте
полюбопытствовать, господин полковник!
- Господа все в Париже! - ответил Степанов цитатой из Булгакова. - Е... ный по
голове, да что же это такое! Да е... ный твой в рот!
Полную восхищения речь полковника Софья Алексеевна прослушала с явным
удовольствием, но генерал Волков счел необходимым напомнить о приличиях.
- Прошу прощения! - смутился Василий Кузьмич. - Лишен был женского общества
долгое время.
Затем немного подумал и уточнил:
- Приличного общества.
Слуги с фонарями проводили их обратно во дворец, в столовую, где по распоряжению
царицы был накрыт стол для очень позднего ужина. В тяжелых канделябрах горели
стеариновые свечи с добавлением восточных и южных курений: сандала, коричного дерева,
драцены, пеларгонии и сундри. Легкий аромат курений окутывал сидящий квартет и вызывал
чувство релакса у прилично переволновавшегося сегодня полковника Степанова. Тело
расслабилось в удобном кресле, мышцы его бездействовали, а ему так было лень пошевелить
хоть мизинцем!
- Вы не голодны, господин полковник? - мягко спросила Софья Алексеевна, увидев,
что гость почти ничего не ест.
Слово "господин" мягко ласкало слух и вместе с ароматом курений создавало иллюзию
небытия, в котором Василий Кузьмич находился уже довольно продолжительное время.
Все-таки привычка отвечать на любой вопрос начальства вывела его из состояния
расслабленности.
- Прошу прощения! - улыбнулся едва ли не в первый раз за этот год (земной, конечно)
полковник. - Никак не могу поверить в то, что я здесь. И мне не грозит ни смерть, ни
трибунал, ничего... и голода практически не чувствую.
- Ну, голода вы можете не чувствовать, - еще раз улыбнулась царица, - а вот чашу
вина испить придется. От царской чаши не принято отказываться.
Она лично наполнила кубок граммов на пятьсот токайским шипучим вином и передала
ему. Бережно приняв из рук царицы кубок, Василий Кузьмич поднялся и стоя выцедил
прохладный напиток.
- Отличное шампанское! - прокомментировал он, прикончив чашу.
Государыня хмыкнула. Граф Волков поднял брови.
- Софья Алексеевна! - укоризненно сказал он. - Помните, я вас просвещал, что
русский офицер знает только три спиртных напитка: шампанское, водку и спирт? Кстати,
господин полковник, это венгерское вино. Токай. Слыхали?
- Слыхать слыхал, а вот пробовать впервые довелось! Царица легко засмеялась.
- Прошу прощения, господа, но в винах вы абсолютно не разбираетесь! Хотя в ваших
лавках этого добра полно. Сама видела! Как же так?
Ростислав завел целую речь на тему культуры потребления спиртных напитков, особенно
налегая на тот факт, что в России двадцатого века к спиртному относились исключительно как
к лекарству. А так как все лекарства делаются на спирту, то чем ближе формула панацеи к
исходному C2H5ОH, тем оно действеннее. К тому же качественная сторона вопроса
учитывалась крайне редко, а количественная - при каждом принятии. Так что бытовое
пьянство - следствие отсутствия культуры распития. А поскольку у людей военных само
понятие культуры - область несколько туманная, то нет ничего удивительного в том, что этот
контингент классифицирует напитки по одной-единственной шкале. По крепости,
измеряющейся в градусах на погонный литр.
- Ты сам-то понял, что сказал? - спросила царица у своего фаворита, когда тот закончил
свой спич. - То, что у вас все хлебное вино предпочитают, я и так знаю. Одно лишь мне не
понять: отчего за три сотни лет так и не смогла моя страна сладить с пьянством?
- Оттого, что не так все просто! - буркнул Ростислав. - Оттого что производство и
продажа водки являются самыми доходными статьями бюджета государства. Оттого что
пьяницами управлять легче - они сильно не протестуют. Оттого что в среднерусской полосе
после революции оставили одних алкашей, а остальных переселили. С таким генофондом
попробуй поработай!
Внезапно вмешался Степанов, которому токайское с непривычки зашумело в голове.
- Извиняюсь, ваше величество, я сам с новгородской земли. Вы видели когда-нибудь
деревню алкоголиков? Ох, прошу прощения, что-то я опять не то ляпнул! Я в прошлом году
видел, когда в отпуск на могилу матери заезжал. Стоят хатки без огородов, сажают только
пшеницу - гонят самогон. Целый день сидят на лавках, пьют эту гарь, играют в карты. От мала
до велика. Изба покосилась - подпорку. Не помогает - вторую. Ни одного замка на хате не
видел - брать нечего. А ваш братец собственноручно людей спаивал, я в книжке читал. Такую
вот чашу наполнял водкой и заставлял выпивать полную! Зачем ему это было нужно?
- Лукавый нашептывал! - фыркнула Софья. - У него их три штуки на правом плече
сидело, и все шептали, шептали! Ума у него как у курицы было, так и с того спрыгнул! И
страну за собой тянул, подлец!
- Тянул, да недотянул! - сказал Степанов. - Если вы на троне, а нынче семьсот второй
год, то... то...
- Суть Василь Кузьмич схватил верно, - зевнул, прикрывая рот ладонью, Ростислав, -
а о цели вашего пребывания мы проинформируем вас завтра. Вы не против? Вкратце скажу, что
мы во всей этой истории выступаем в качестве работодателей. Страна испытывает нехватку в
кадрах, а вы нам показались весьма перспективным и свежим решением.
Степанов дожевал кусок говядины и запил его глотком венгерского.
- Да уж. Билет в один конец. Не думал, что когда-нибудь окажусь в шкуре Саймона
Трегарта[ .
- Он, кстати, тоже был полковником, - напомнил Волков, - так что все полковники -
в группе риска. Но у нас здесь отнюдь не колдовской мир, а самый что ни на есть обычный.
- Скажете тоже! - вдруг вмешалась царица. - А кого Ромодановский на кострах в
молодости сжигал? Я сама двух ведьм знаю! Одна у сестриц моих живет, ворожит им. А другая
в монастыре у нас была, чудеса творила. Говорила, что по божьей воле, но в глазах искры так и
прыгали! А кто такой этот ваш Трегарт? Наемник знаменитый?
- Жутко знаменитый! - фыркнул Андрей Константинович. - Книги про него
миллионными тиражами выходили, женился на главной ведьме, лишил ее девственности и
троих детей состряпал. Если интересуетесь, Софья Алексеевна, можете у моей жены книжку
эту взять - увлекательная сказка. Длинная, правда... как "Санта-Барбара". Вопрос сейчас не в
ней. Что решаем, господа? Спать али дела вершить?
- Для дел Господь создал день! - прикрыла рот ладонью и Софья. - Вам, полковник,
покажут ваши покои. Эй, Глаша!
Приблизилась личная горничная царицы с лицом, опухшим от зевоты.
- Что прикажете? - спросила она равнодушно.
- Вели девкам кровать стелить да вот боярину покажешь его покои. Девку на ночь
давать, Василь Кузьмич?
Степанов шуганулся, как черт от ладана.
- Боже упаси, ваше величество, я и у себя особенно на эти шалости не проказлив был, а
тут уж и подавно!
- Это ты зря, - еще раз поднесла ладонь ко рту царица, - болен, что ли? А раз нет, то
скажи, Глафира, Алене - пусть разомнет кости господину полковнику и согреет его как
положено. Не бойся, Василь Кузьмич, ты ж мужик! А мужику не с руки бабу бояться, да еще
такую мягкую, как Алена.
Полковник пожал плечами, как бы говоря: "Воля ваша", и поспешил за сонной Глафирой,
что как сомнамбула двигалась по слабоосвещенному коридору.
- Сюда, барин! - указала она ему на отворенную дверь. - Сейчас я Аленку пришлю.
Полковник остановился и взял женщину за локоть.
- Послушай, Глафира! - сказал он. - Не утруждай себя, я год без бабы обхожусь и эту
ночь отлично проведу один.
- Да ты болен, барин! - совсем проснулась царская горничная. - У тебя желчь
разольется скоро! Год без бабы! А ну пойдем, я сама тебя согрею!
Против своего командирского обыкновения, Василий Кузьмич умудрился проспать до
обеда и великолепно отдохнуть. Он настолько устал психологически за всю прошедшую жизнь,
что неосознанно воспользовался этим состоянием блаженства: когда никуда не надо, когда тебя
никто не ждет и когда кажется, что само время замерло и приостановило свой неспешный ход.
Он спал так крепко, что не услышал, как в восьмом часу выскользнула из его объятий дородная
Глафира, не слышал, как звонили колокола к заутрени. Тяжелая дубовая дверь не пропускала в
его покои никаких посторонних шумов, предоставив уставшему телу долгожданный и
заслуженный покой.
И только когда на колокольне Казанского собора зазвонили к обедне, он открыл глаза.
Чудесный сон продолжался! По привычке первым жестом полковник поднес к глазам снятый в
Чечне с руки убитого бородача "Ролекс".
- Фефлюхтен шайзе
