Жанр: Научная фантастика
Война за асгард
...арда” его замутило.
— Хорошо, — сказал охраннику Гарольд. — Я навещу полковника. Где
идет допрос?
— В лаборатории, — ответил мгновенно повеселевший се-кьюрити. —
Тут рядом совсем, я покажу ..
— Переодевайтесь, Мондрагон. Навестим госпожу полковника.
— Один момент, Гарольд. Я не успел кое о чем вам рассказать...
— Выйди, — велел Статхэм-Пэлтроу охраннику, и тот мгновенно исчез
за дверью. — Ну, что еще?
— Каррингтон, — со значением произнес Сантьяго, натягивая легкие
голубые штаны. — У меня есть подозрение, что Танака ее использует...
— У вас комплекс новичка, — снисходительно рассмеялся Гарольд. —
Поначалу действительно хочется подозревать всех Нет, старина, вы ошибаетесь.
Саманта — толковая, исполнительная тетка, звезд с неба не хватает, но это не
значит, что ее могут использовать террористы. А вот ваша догадка насчет Танаки
великолепна. Ки-Брас почему-то считает, что доктор ничего не знал о хранившихся
в его криокамере контейнерах, но, если рассуждать логично, это невозможно.
— Каких контейнерах? — быстро спросил Мондрагон.
— Ну, неважно. Вы готовы? Тогда пойдемте.
Сейчас самый подходящий момент, подумал Сантьяго. Сейчас или
никогда. Ударить сзади в висок или ребром ладони по шее... Знать бы еще, куда
именно бить... И успею ли я найти пистолет, прежде чем ворвется ожидающий в
коридоре охранник? Кобуры под пиджаком почему-то не видно.
— У вас есть оружие ? — сглотнув слюну, спросил он.
Статхэм-Пэлтроу небрежно хлопнул себя по карману.
— Парализатор. Я не сторонник насилия, Мондрагон.
Сантьяго почувствовал, что у него из-под ног выбили последнюю
опору. Парализатор годится, чтобы вывести из строя одного человека — и то при
определенном умении. А если охраной оцеплен весь этаж, то самое большее, на что
можно рассчитывать, имея парализатор, — это эффектное самоубийство.
Он отшвырнул свою мятую пижаму и поплелся за Гарольдом.
— Сюда, сэр, — вежливо подсказал охранник Статхэму-Пэлт-роу,
открывая перед ним дверь. Мондрагона он по-прежнему игнорировал, хотя и не
забыл пропустить его вперед — как предположил Сантьяго, исключительно из
соображений безопасности.
— Добрый день, Саманта. — Гарольд быстрым шагом вошел в
лабораторию и направился к столу, за которым сидела полковник Каррингтон. — Что
у вас тут происходит, черт возьми?
Мондрагон остановился на пороге, с облегчением отметив, что
секьюрити не стал входить вслед за ними. Лаборатория состояла из двух
помещений. В первом располагались стол, блестящий зеркальный шкаф и кресло из
пеномассы, в котором скучал молодой атлет в серо-голубой форме и темных очках.
Второе помещение, куда большее по размерам, находилось за закрытой стеклянной
дверью; через матовое стекло просматривались смутные контуры какого-то
массивного устройства.
— Рада вас видеть, Гарольд. — Каррингтон поднялась из-за стола и
протянула абэтэшнику толстую руку. — Ба! Какая неожиданность! Вы освободили
нашего буяна?
Ну вот и все, подумал Сантьяго. Сейчас все разъяснится. Меня опять
арестуют, и моя последняя попытка хоть что-то изменить в этом дерьмовом мире
окажется такой же пустышкой, как и все предыдущие.
— Не буяна, а секретного сотрудника АБТ! — произнес он внятно,
подходя к столу, за которым возвышалась Саманта. — Гарольд, объясните
полковнику ситуацию.
Хорошо бы на столе у нее лежал пистолет, подумал Сантьяго
тоскливо. На самом углу, как иногда бывает в фата-морганах... Мне осталось бы
только схватить его и всадить пулю в грудь развалившегося в кресле атлета, а
потом приказать этой ведьме освободить Ивана. Правда, остается еще Гарольд, но
он, как выяснилось, не любит насилия...
Никакого пистолета на столе у полковника Каррингтон, разумеется,
не оказалось. Зато в зеркальном шкафу обнаружилось нечто иное, чего Сантьяго не
увидел сначала, поскольку этот предмет был заслонен от него спиной
Статхэма-Пэлтроу.
Бутылка виски. Наполовину пустая, с косо навинченной жестяной
пробкой. Дешевый ячменный бурбон “Джим Бим” — Мондрагону никогда не нравился
его вульгарный вкус. Но сейчас лучшего подарка судьбы нельзя было и желать.
— Вы позволите? — спросил он, открывая шкаф и протягивая руку к
бутылке. Каррингтон поджала губы.
— Это виски мне не принадлежит, Мондрагон. Объясните лучше, что
означает вся эта чушь о секретных агентах?
— Мистер Мондрагон действительно оказывает кое-какие услуги
Агентству по борьбе с терроризмом, — любезно ответил Гарольд. — И мне,
безусловно, очень хотелось бы узнать, по какой причине его держали здесь
связанным и взаперти, но прежде всего расскажите мне о террористе. Где он,
кстати?
— Ну, я все-таки хлебну, — объявил Мондрагон, прикладываясь к
бутылке. Никакого стакана на столе он не заметил, поэтому по приобретенной в
России привычке решил выпить из горлышка. Глоток ячменного напитка скатился по
пищеводу и вспыхнул в желудке ярким горячим пламенем. — Если бы вы знали,
господа, как иногда хочется выпить...
— Террорист в соседней комнате, — объяснила Каррингтон Гарольду. —
Разговорить его не удалось, поэтому мы предполагаем провести мнемохирургическое
вмешательство. Доктор Та-нака прибудет с минуты на минуту.
— Я должен взглянуть на него, — требовательно сказал
Статхэм-Пэлтроу. — Надеюсь, он не заморожен, как те, другие?
Саманта выдвинулась из-за стола и, брезгливо обойдя Монд-рагона,
направилась к стеклянной двери.
— Нет, он жив и прекрасно соображает. Правда, немного помят при
задержании.
Сантьяго вспомнил окровавленное лицо Ивана, и его замутило.
Сволочь, подумал он, какая же сволочь!
— Пойдемте, — обратилась она к Гарольду. — А вы, Мондрагон, будьте
добры остаться.
— Да, — поддержал ее Статхэм-Пэлтроу, — подождите здесь. Есть
вещи, которые вам пока рано знать.
Сантьяго пожал плечами и бросил быстрый взгляд на скучающего
атлета. Тот по-прежнему равнодушно разглядывал его через темные очки, но на
коленях у него появился теперь маленький серебристый парализатор.
— Ладно, — вздохнул Мондрагон. — Тогда я, с вашего позволения,
продолжу...
Он снова приложился к бутылке, но на этот раз не сделал ни глотка.
Саманта распахнула стеклянную дверь, и стало видно, что массивное устройство,
занимающее половину дальнего помещения лаборатории, — это огромный стол,
половина которого была накрыта сферическим зеркальным колпаком. Из-под колпака
высовывались чьи-то замотанные белой тканью ноги. На Сантьяго, которому не
приходилось раньше видеть кабинеты мнемохирургов, это зрелище произвело сильное
впечатление.
— Святые небеса! — пробормотал он и икнул. Каррингтон, не
оборачиваясь, протянула руку и закрыла дверь. Сквозь стекло было видно, как она
и Гарольд подошли к столу и наклонились над ним.
— Не хотел бы я попасть в такую машину, — доверительно признался
Мондрагон молодому человеку. Тот не отреагировал. Сантьяго поднял бутылку.
— Ваше здоровье, — сказал он, отпив порядочный глоток. Ему вдруг
стало страшно. На мгновение он даже пожалел о том, что Статхэм-Пэлтроу вернул
ему свободу. Пока он лежал, привязанный к своему ложу, никто не мог требовать
от него невозможного.
Сантьяго шагал из стороны в сторону, незаметно поглядывая на
дверцы зеркального шкафа. На то, чтобы привести наконец в исполнение свой план,
ему оставались считаные секунды, но вся его решимость куда-то пропала.
— Внимание! — сказал чей-то голос. Мондрагон вздрогнул и
остановился. Голос доносился из динамиков, спрятанных где-то под потолком,
отчего казалось, что он льется с небес. — Внимание! Персоналу и гостям базы
“Асгард”! Говорит командор “Асгарда” Эндрю Гордон.
— Звездный Перец, — внятно произнес молодой атлет, подняв голову к
потолку, будто в надежде отыскать там упомянутого Перца.
— Решением Высокого представителя Совета Наций Роберта Фробифишера
итоговое мероприятие проекта “Толлан” назначено на двенадцать ноль-ноль
сегодняшнего дня, — продолжал голос. — Приказываю всем сотрудникам базы, не
получившим приглашения на торжественную церемонию, спуститься в жилые блоки А,
В и С.
— Ну, зашибись, — сказал молодой атлет, и в этот момент Сантьяго
прыгнул.
От кресла с охранником его отделяло метра четыре. Монд-рагон
развернулся в прыжке, но усилие, которым он оттолкнулся от пола, оказалось
недостаточным, и он был вынужден пробежать еще несколько шагов. Если бы
секьюрити не отвлекся на грохочущий в динамиках голос, план Сантьяго провалился
бы в первую же секунду.
Но ему снова повезло.
Охранник рванулся, пытаясь выбраться из кресла и одновременно
подхватывая с коленей парализатор. Тот роковым образом соскальзывал на пол, и
какую-то долю секунды казалось, что он все же упадет. В последнее мгновение
молодой атлет все же перехватил его в нескольких сантиметрах от пола и начал
выпрямляться, нажимая на спусковой крючок. Игла пробила левый рукав голубой
куртки Мондрагона, оцарапав кожу. А потом Сантьяго врезался в охранника всем
своим телом и обрушил ему на голову бутылку “Джим Бима”.
Раздался отвратительный хруст. Голова охранника безвольно упала на
грудь, темные очки свалились на пол. Сантьяго вырвал у него из руки парализатор
и, стараясь не упасть на неожиданно ставшем скользким полу, бросился к входной
двери. То, что она запирается изнутри, Мондрагон со свойственной писателям
наблюдательностью заметил сразу же, когда вошел в лабораторию.
Он щелкнул замком и отпрянул от двери, опасаясь, что через нее
могут начать стрелять. В последнем его романе именно так смертельно ранили
главную героиню, укрывшуюся от убийц в готической спальне фамильного особняка
Мэйфлауэров.
— В чем дело? — зычно крикнула из глубины лаборатории Саманта. —
Джош, что случилось?
Кто-то неуверенно дернул никелированную ручку. Мондрагон взглянул
на казавшийся теперь игрушечным парализатор и испытал новый приступ липкого
тошнотворного ужаса. Наверное, так чувствовали себя легендарные польские
кавалеристы, мчавшиеся с саблями наголо на бронированные колонны германских
танков.
Он заставил себя оторваться от стены и сделать несколько шагов к
стеклянной двери, за которой под страшным зеркальным колпаком ждал своей участи
Иван. Протянул вперед руку с парализатором.
— Что вы наделали, Мондрагон? — закричала Саманта, распахивая
дверь. — Кто вам позволил?..
Сантьяго нажал на спуск. Тонкая игла вонзилась начальнику службы
безопасности “Асгарда” куда-то под правую грудь. Секунду Саманта непонимающе
смотрела него, потом опустила голову и уставилась на качающуюся серебряную
стрелку.
— Ублюдок... — только и успела произнести она, мягко заваливаясь
на бок. Мондрагон перешагнул через ее массивное тело и вошел в операционную.
Гарольд Статхэм-Пэлтроу стоял у блестевшего хромированными
деталями стола, глядя на него широко открытыми удивленными глазами. Он казался
настолько шокированным происходящим, что даже не сделал попытки вытащить свое
оружие.
— Зачем, Мондрагон? — дрожащим голосом спросил он. — Вы что,
действительно считаете...
— Заткнитесь, Гарольд, — сказал Сантьяго. Это получилось у него не
без труда — язык почему-то распух и стал очень горячим, а губы тряслись и
прыгали. — Заткнитесь и делайте то, что я вам скажу.
— Успокойтесь, Мондрагон. — Статхэм-Пэлтроу отступил на шаг, и
Сантьяго увидел, что лицо его покрылось мелкими би-серенками пота. —
Успокойтесь, мы все обсудим... У вас потрясение от пережитого, я понимаю... Но
все проблемы решаются, поверьте.
— Я сейчас выстрелю, — хрипло проговорил Мондрагон. — Если вы
тотчас же не развяжете моего сына, я выстрелю вам в голову.
На лице Гарольда отразилось неподдельное недоумение.
— Вашего сына? — переспросил он, оборачиваясь к столу. Зеркальная
сфера была теперь приподнята, но голову Ивана по-прежнему скрывали высокие
валики из серой резины. От них тянулись уходящие в стену толстые черные
провода, почему-то показавшиеся Сантьяго зловещими. Ему очень хотелось
броситься к Ивану и разорвать путы самому, но он боялся оставлять Гарольда у
себя за спиной.
— Освободите его! — каркнулМондрагон, чувствуя, что выдержка
изменяет ему. — Живо!
— Полковник! — кричал из коридора чей-то встревоженный голос. —
Полковник, у вас все в порядке? Почему вы закрылись?
— Вы делаете ошибку, Мондрагон, — быстро проговорил Гарольд,
косясь на блестевший в руках писателя парализатор. — Это опасный преступник,
террорист, убийца... Вы же ничего не знаете, Мондрагон!..
— Стреляю, — сказал Сантьяго, нацелив парализатор прямо в тонкое
лицо Статхэма-Пэлтроу. Тот побледнел и повернулся к хромированному столу.
— Хорошо, хорошо, я сделаю, как вы хотите.
В дверь снова постучали. Еще минута, максимум две — и охранники
окончательно убедятся в том, что в лаборатории происходит что-то неладное.
Только бы успеть, взмолился Сантьяго, только бы успеть освободить Ивана...
Конечно, мы никуда не сможем убежать, конечно, нас убьют, прежде чем мы успеем
добраться до коридора, и эта комната с ее ужасными приспособлениями для
препарирования человеческой памяти — последнее, что я вижу в своей жизни. Но я,
по крайней мере, сдержу свое слово, слово кабальеро, а Иван умрет свободным...
А Статхэм-Пэлтроу как нарочно никак не мог справиться с механизмом
запирающего устройства.
— Быстрее, — крикнул ему Мондрагон, — что вы там копаетесь!
— Руки дрожат, — огрызнулся абэтэшник. — Знаете, как это бывает?
Щелкнул замок. Белые эластичные жгуты, похожие на змей-альбиносов,
с мягким шелестом втянуло в пазы по краям хромированного стола. Лежавший до
того неподвижно Иван шевельнулся под плотной белой тканью.
— Сынок, — прыгающим голосом позвал Сантьяго, — вставай, сынок...
Ты свободен...
— Вы сошли с ума, Мондрагон, — тихо произнес Статхэм-Пэлтроу. —
Почему я не понял этого раньше...
— Малият фетри, — незнакомым, сильным и злым голосом сказал
лежавший под колпаком мнемосканера человек. — Малият ахт вар... тоц мукрат...
Он скинул с себя покрывало и перебросил через край стола длинные
мускулистые ноги, покрытые белыми шрамами.
— О господи, — выдавил из себя пораженный Мондрагон. — О господи,
что же это...
— Ошибка вышла, брат, — хладнокровно объяснил тот, кого он
принимал за Ивана. — Не знаю, за кого ты меня принял, но ты мне точно не папа.
Он молниеносно спрыгнул на пол и коротким точным движением ударил
Статхэма-Пэлтроу кулаком в висок. Гарольд, не издав ни единого звука, повалился
назад, словно куль с зерном. Сантьяго неожиданно для самого себя подхватил его
под мышки.
— Хорошо, — одобрил спасенный. — Так вот пока и держи. Он подошел
к Мондрагону и вынул у него из руки парализатор. Проверил индикатор зарядов,
досадливо крякнул.
— Давай без глупостей, — предупредил он. — Иголок и так мало, на
тебя тратить неохота. У этого оружие есть?
— Такое же, — шепотом ответил Сантьяго. Он все еще не мог
свыкнуться с мыслью, что вместо Ивана освободил какого-то совершенно
незнакомого мужика, который, возможно, и вправду был террористом. — Э... кто
вы?
— Не надо вопросов, — внушительно сказал террорист, сноровисто
обыскивая потерявшего сознание Гарольда. Пара-лизатор при этом он держал
направленным на Сантьяго — Кого ты здесь искал?
— Сына. Его арестовали сегодня утром, обвинили в терроризме и
собирались вскрывать память...
— Совпадение, — кратко проговорил спасенный, доставая оружие из
кармана Статхэма-Пэлтроу. — Удачное, — добавил он, подумав.
— Для кого как, — возразил Мондрагон — Послушайте, может быть, мы
разыщем его ? Он должен быть где-то здесь...
Террорист неожиданно расхохотался.
— Ты мне нравишься, дядя. Нам бы еще из этого дерьма живыми
вылезти, а ты говоришь — сына разыщем. Слышишь — в дверь стучат?
— Вылезем, — сказал Сантьяго, ощущая тот самый прилив куража, на
который так рассчитывал, обдумывая свой план. — Там еще охранник лежит ..
мертвый... у него должен быть пистолет...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ЧАС “Ч”
Пролог
НАВЕРХУ ШЕСТЕРКА
Благородный человек, как барс, подвижен, и у ничтожных людей
меняются лица
ВЛАД БАСМАНОВ, ТЕРРОРИСТ
База “Асгард”, Стена,
30 октября 2053 г., 11.20
Он все еще был жив.
И так же далек от цели, как и три дня назад. Возможно, даже дальше
— полученный удар отбросил его, словно биллиардный шар, летевший точно в лузу,
но натолкнувшийся на неожиданное препятствие.
Операция провалилась. Бессмысленно задаваться вопросом — по чьей
вине.
До сегодняшнего утра одиннадцать контейнеров с погруженными в
ледяной сон бойцами оставались самым сильным козырем Басманова. Самым сильным —
и самым уязвимым. Такой груз слишком трудно спрятать и слишком легко
обнаружить. Пусть даже прятали его люди, не знающие, что они прячут.
Теперь этот козырь был побит. Ловушка едва не захлопнулась, прежде
чем он успел из нее выскользнуть.
Он не потратил ни одной минуты на то, чтобы открыть контейнеры, и
не жалел об этом. Они наверняка были пусты. Как только он почуял засаду, ему
стало ясно, что группы “Зет” уже не существует. Вполне возможно, бойцы группы
“Зет” продолжали жить — в биологическом смысле этого слова. Их могли
допрашивать, колоть наркотиками, подвергать изощренным пыткам, но для Басманова
все это уже не имело значения.
Единственное, о чем стоило думать, — это о том, как уйти из
криокамеры живым. Любой профессионал, отправляясь туда, где его может ждать
засада, подготовит несколько путей отхода. У Басманова таких путей было всего
два — на большее не хватало времени.
Первый вариант сводился к тому, чтобы устроить в криока-мере
небольшой пожар и выскользнуть из нее в чаду и дыму, переодевшись в форму
одного из охранников. Это был неплохой путь, хотя и рискованный: если служба
безопасности сработает четко, то или на выходе из холла, или у лифтов у всех
поднявшихся из подземелья будут проверять идентификаторы. Басманов не
сомневался в том, что наночервь, которого он пронес с собой через половину
евразийского континента и который уже сослужил ему добрую службу, превратив в
Тарика Исмаила, сумеет перепрограммировать браслет-идентификатор, но
проверяющие могли знать владельца браслета в лицо. Маска-метаморф, которой он
пользовался, выдавая себя за Тарика Исмаила, после огненного ада Старой Краины
пришла в полную негодность. Последние несколько часов Басманов боролся с
искушением соскрести ее с лица: расползающийся белок щипал глаза, кожа под
маской зудела и чесалась. Перед тем как спуститься в крио-камеру, он избавился
от нее и теперь чувствовал себя намного лучше, хотя и понимал, что ходит по
лезвию бритвы.
Второй путь отхода предполагал использование грузового лифта
криокамеры. Разумеется, Басманов не собирался подниматься на нем в Центр
генетических исследований; его вполне устроило бы, если бы он смог доехать до
одного из технических ярусов “Иггдрасиля”. Минус этого варианта заключался в
том, что если за криокамерой следили, — а после того, как он уничтожил засаду,
сомневаться в этом уже не приходилось, — то его могли элементарно запереть в
лифте. Третьего пути Влад не видел в принципе.
Действительность, как это обычно случается, подкорректировала его
планы. Служба безопасности “Асгарда” среагировала настолько оперативно, что у
Басманова уже не осталось времени выскользнуть из ловушки незамеченным. Кто-то
безуспешно пытался связаться с мертвым командиром группы захвата по линку, на
верхних пролетах лестницы слышались встревоженные голоса охранников. Влад,
высунувшись из двери, дал несколько очередей в воздух, потом поставил на пороге
позаимствованный у одного из мертвых секьюрити пистолет-пулемет
“кольт-интеллиджент”, запрограммировав его на стрельбу с интервалами в
полминуты, и, обеспечив себе таким образом несколько минут форы, быстро
переоделся, нацепив на свое запястье идентификационный браслет убитого.
Грузовой лифт, который он теперь просто вынужден был использовать,
оказался заблокирован. Что ж, разумно, одобрил действия службы безопасности
“Асгарда” Басманов. Теперь те, кто руководит осадой, уверены, что террорист в
криокамере в любом случае никуда не уйдет...
В каком-то смысле эта уверенность играла Владу на руку. Мгновенно
возникший у него в голове третий план отхода нравился ему куда больше двух
первых. Проблема заключалась только во времени — если он не успеет уйти до
того, как секьюрити пойдут на штурм, игру можно будет считать проигранной.
Он успел. В любом лифте обязательно существует панель, сняв
которую можно выбраться из кабины в случае аварийной ситуации. Она далеко не
всегда находится на виду, но это не значит, что ее нет. Нашлась такая панель и
в задней стенке похожего на огромный саркофаг грузового лифта криокамеры. Когда
Басманов закончил возиться с панелью, выстрелы на лестнице внезапно стихли.
Возможно, охрана получила приказ пустить газ, подумал Влад и торопливо
протиснулся в отверстие. Сложнее всего оказалось проникнуть в зазор между
лифтом и стеной шахты — вряд ли конструкторы лифта имели в виду его габариты.
Шахта лифта уходила вверх на полукилометровую высоту, но Басманов
не собирался лезть так высоко. Он быстро, как обезьяна, вскарабкался по
стальной лесенке, полуутопленной в стену шахты. На третьем техническом ярусе он
подтянулся и сильным ударом ноги выбил вентиляционную решетку. Все это время
наночервь, запущенный им в личный браслет охранника, продолжал неумолимо
вгрызаться в его кристаллическое сердце, выстраивая новые связи, создавая новую
личность. К тому времени, как Басманов добрался до лестницы, по которой он
рассчитывал подняться еще на несколько ярусов, чтобы окончательно запутать
следы, личный браслет Артура М. Ланга, офицера службы безопасности “Асгарда”,
позабыв своего убитого хозяина, исправно реагировал на его психофизические
параметры. Считается, что взломать защиту браслета-идентификатора невозможно;
профессионалы, разумеется, знают, что это не так, но не делятся своим знанием с
кем попало. В результате данным личных браслетов верят почти безоговорочно;
проблема Влада заключалась в том, что любому толковому оперативнику не
потребуется много времени, чтобы понять, под чьим именем скрывается сейчас
террорист, перебивший группу захвата в криокамере. Если бы Басманов знал, что
именно в эту минуту трупы в подземелье осматривает высокий коротко стриженный
мужчина с твердым подбородком и черными пронзительными глазами, он понял бы,
что времени у него почти не осталось. Много лет назад они уже встречались в
Каракасе, и тогда Басманову стоило большого труда оторваться от погони, которую
мужчина с пронзительными глазами пустил по его следу. Как бы то ни было, Влад
хорошо понимал, что от личины Артура М. Ланга следует избавиться как можно
скорее.
На пятнадцатом ярусе “Иггдрасиля” Влад вошел в лифт, где уже ехали
два сержанта-истребителя. Истребители смотрели на него так, словно хотели о
чем-то спросить, но не решались. Лучше не спрашивайте, ребята, мысленно
посоветовал им Басманов, нажимая кнопку первого яруса “Асгарда”. Сержанты
переглянулись. Один из них кашлянул.
— Прошу прощения, сэр...
Влад вскинул голову и посмотрел на него надменным взглядом Артура
М. Ланга, офицера и джентльмена.
— Прошу прощения, сэр, первый ярус закрыт. Вы, очевидно, не знали
— приказ поступил двадцать минут назад.
Басманов пожал плечами. Закрыт так закрыт, что теперь поделаешь.
Он протянул руку к кнопке с цифрой “2”. Если выяснится, что он ошибся и на сей
раз, истребители заподозрят неладное. Влад коснулся металлического кружка, под
ним вспыхнул розовый огонек. Что ж, на этот раз им повезло — и ему, и
сержа
...Закладка в соц.сетях
