Жанр: Научная фантастика
Дрей Прескот 01. Транзитом до скорпиона
...а не могла такого сделать.
- Ха, Дрей! Ты пытаешься подбодрить меня и еще больше насмехаешься надо мной!
Если бы я сказал принцу Вардену, что прибыл с планеты Земля, находившейся, как я
теперь знал, в четырехстах световых годах от Крегена, - он уставился бы на меня, разинув рот.
Это, пожалуй, намного страннее, чем то, что девушка может изменить свое решение. Я снова
подумал о Натеме, о ее своевольном упрямстве и полном отсутствии понимания, что у кого-то,
кроме нее, есть собственные желания, с которыми следует считаться. Ее упрямство, знал я, все
равно что колеблемый ветром тростник по сравнению со стальным упорством Делии с Синих
гор. Делия была рядом со мной, когда мы дрались с враждебными нам людьми, чуликами и
дикими животными. Делия улыбалась мне сквозь дым лагерного костра, кода мы ели мясо
убитой ею дичи. Делия носила белые меха, содранные мной с убитого для ее защиты зверя.
Я заметил, что Делия с Синих гор по-прежнему носит эти белые меха, хотя могла выбрать
сотни куда более великолепных мехов. Должно быть, она делала так, думал я, чтобы
посмеяться надо мной и унизить меня. Я не мог винить ее за это, ввиду несчастий, принесенных
мной. Теперь мне стыдно за свои недостойные мысли, но тогда я мучился из-за Делии из
Дельфонда, зная, как мне думалось, что она ненавидит меня, не уважает и презирает за
неотесанность.
Если бы Варден испытывал в отношении своей Натемы то же самое, что и я, если бы он
пережил то, что пережили мы с Делией, интересно, как бы он смотрел на нее?
Делия всегда была добра с Варденом и, мне казалось, изо всех сил старалась быть с ним
любезной. Он будет подходящим мужем, если Эстеркари не перережут ему глотку. Но я
отказывался позволить ревности омрачить нашу дружбу.
Итак, утром я отправился повидаться с Делией, надеясь попрощаться с ней. Она сидела в
зеленовато-синем платье и читала старую книгу с выцветшими и хрупкими страницами. На
низком кресле рядом с ней шелковисто поблескивали белые меха линги.
- Что?! - вскочила она, когда я кончил говорить. - Ты уезжаешь! Но - но я думала...
- Ненадолго, Делия. В любом случае, не думаю, что мое отсутствие будет тебе
неприятно.
- Дрей! - Она прикусила губу, а потом толкнула ко мне книгу, показывая идеально
подстриженным сверкающим розовым ноготком на смазанную гравюру.
Искусство книгопечатания на Крегене широко варьируется как по качеству, так и по
технике. Эта книга была древняя, гравюра - темная, а печать грубовата.
- Я считаю, Дрей, что это карта моей страны.
Я почувствовал вспышку интереса.
- Мы можем добраться до нее - скажем, на аэроботе?
- Я считаю, что да, но нужно сравнить ее с более современными картами. Поэтому...
Тут я вспомнил, зачем пришел повидаться с ней, вспомнил о своем обещании Вардену. Я
почувствовал, как сходятся мои брови и сжимаются губы. Мое лицо приобрело
безжалостно-угрожающее выражение.
- Я обещал Вардену. И должен ехать.
- Но... Дрей...
- Я знаю, с каким презрением ты должна смотреть на меня, Делия с Синих гор. Именно
мой эгоизм вовлек тебя во все несчастия, которые ты претерпела. Сожалею, искренне сожалею
и желаю вернуть тебя к твоей семье.
Я взял за правило никогда не извиняться - но Делии с Синих гор я миллион раз сказал
бы, что сожалею. Она встала с румянцем на щеках, глядя на меня великолепными карими
глазами, нервно сжимая белые меха линги .
- Если ты так думаешь, Дрей Прескот, то тебе лучше всего отправляться выполнять свою
задачу. - Она отвернулась от меня, держа в безвольно опущенной руке книгу. - И когда вы
преуспеете и покорите Эстеркари, принцесса Натема освободится от отцовской власти. Думаю,
тебе это придется по душе.
Делия видела меня в нелепом изумрудно-бело-ало-золотом тюрбане и наряде, выходящим
из будуара Натемы. Она видела, как я отчаянно сражался за жизнь принцессы. Она видела, но
едва ли поняла драму на высокой крыше опалового дворца, когда я пренебрег ею из-за
приставленного к ее сердцу кинжала, а Натема велела держать меня над бездной. Что она тогда
подумала? Как я мог объяснить? Я смотрел на нее и чувствовал себя так низменно, как только
может чувствовать себя человек.
Затем я резко повернулся, лязгнув мечами - я уже надел снаряжение кланнера, - и,
печатая шаг, вышел вон, кипя от ярости, печальный и опустошенный одновременно.
Эварды в зелено-синем сопровождали меня, пока я не оказался на безопасном удалении от
города, а затем сел на своего зорка . Ведя еще трех в поводу, я стремглав полетел галопом по
Великим Равнинам к своим кланнерам.
Глава 18
Я ПИРУЮ СО СВОИМИ КЛАННЕРАМИ
Хэп Лодер крайне обрадовался, увидев меня.
По правде говоря, я ожидал некоторой скованности при встрече.
Но Хэп Лодер заплясал, закричал, хлопнул меня по плечу, схватил за руку, угрожая
оторвать ее, и заревел:
- Вина!
Он обнял меня, заржал и поднял такой шум, что сбежался весь лагерь клана.
Все были тут. Ров Ковно, Арк Атвар, Локу, мои верные кланнеры. В первый вечер
никаких дел не обсуждалось. Горели громадные костры; забили чункру и зажарили мясо. Оно
было способно привести в восторг любого гурмана, жир - коричневый и с хрустящей
корочкой, соки - пикантнее, чем все соусы Парижа и Нью-Йорка, вместе взятые.
Танцевали девушки в вуалях и мехах, звеня золотыми колокольчиками и цепочками,
сверкая белыми зубами, с горящими от возбуждения глазами и разрисованной светом костров
загорелой кожей.
Передавались и опустошались кубки, бурдюки и кувшины с вином. Фрукты лежали,
наваленные огромными кучами на золотых тарелках, сияли звезды, и не меньше шести из семи
лун Крегена освещали наш пир.
О, да. Я вернулся домой!
На утро Хэп завалился ко мне в шатер, провозгласив, что голова у него как копыто зорка .
Я бросил ему ветку палин , и он принялся жевать эти похожие на вишни ягоды. Когда
приходит время похмелья, они творят чуть ли не чудеса.
Ожидавшаяся мной неловкость положения проистекала из моей предполагаемой смерти.
Зоркандером должен был стать Хэп Лодер. Между званиями зоркандера и вавадира разница в
одну ступеньку; вавадир считается более высоким, но мои кланнеры все равно считали меня
вавадиром , хотя, строго говоря, такой титул полагался вождю четырех и более кланов. Хэп
объяснил, что кланнеры не были уверены в моей смерти, считали, что я вернусь, и что он стал
полу-зоркандером . Я положил руку ему на плечо.
- Я хочу, Хэп, чтобы ты был зоркандером кланов. Если я попрошу людей помочь мне, то
буду просить как один из них, а не как зоркандер и командующий. Я знаю, что вы поможете,
Хэп. Но хочу, чтобы вы знали - я не приказываю вам и не считаю выполнение само собой
разумеющимся. Я искренне благодарен.
Он бы оскорбился, если бы я не дал ему этот шанс.
- Но ты наш зоркандер , Дрей Прескот. Всегда и навек.
- Да будет так.
И я сообщил ему о плане, а потом вошли и другие - мои джиктары , и я обрадовался,
увидев среди них Локу. Джиктар не обязательно командует тысячей воинов, это касается и
других званий, кратных десяти. Это названия чинов. Подобно центурионам Древнего Рима,
джиктары командуют таким числом солдат, какого требует данная военная задача.
Когда план представили для обсуждения, раздались громкие крики радости. Он был
по-детски прост, как большинство хороших планов, и успех его зависел от внезапности,
бесшумности и ужасающей боевой мощи кланнеров.
Локу, смеясь, вскочил на ноги.
- Мы можем найти Ната, маленького вора. Он поможет, ибо знает город, как вошь
подмышку.
- Ната? - притворно удивился я. - Локу, ты хочешь сказать, что не перерезал ему
глотку?
Локу весело заржал.
- Будет очень неплохо, - произнес со свирепой многозначительностью Ров Ковно, -
вернуться с оружием в руках.
- Главным образом, с луками, - уточнил я, снова делаясь вавадиром. - И секирами. Я
считаю, что если вы выступите против шпаг и кинжалов горожан с палашами, у них будет над
вами преимущество. Хотя гладиусы...
Последовали кивки. Эти люди понимали разницу в технике, требовавшейся для боя на
вавах при массированной кавалерийской атаке среди равнин с одной стороны и для ближнего
боя на улицах города с другой. Они обладали чистой скоростью и ударной мощью для победы
над бойцом со шпагой и кинжалом, и я знал, поскольку настоял на поддержании этого
искусства, что они умели держать гладиус в левой руке, когда применяли палаш или секиру.
Возможно, лучше всего будет полагаться только на хорошо известную им технику, поэтому я
не предполагал, что каждый воин будет иметь при себе мэнгош. Однако я закинул на пробу
удочку.
- Конечно, если пользоваться длинным палашом как двуручным мечом, то можно
попытаться пощекотать шпажиста прежде, чем он доберется до тебя.
Откровенно говоря, я отчаянно беспокоился при мысли о своих кочевых воинах,
выступающих против прожженных шпажистов города.
В конце концов, боевая шпага - ловкое оружие, совершенно непохожее на шпагу,
применяемую для фехтования французского стиля. Но, может, мои ребята проскочат за счет
большего веса и мускулов?
- Если бы только вы сочли возможным пользоваться щитами, ваши гладиусы стали бы
смертельными... - начал я, но дружная реакция кланнеров задушила идею в зародыше. Я
вздохнул. При столкновении культур обычно побеждает более молодая. Впрочем, кланнеры не
были младенцами при оружии или новичками. Теперь я вижу то, что не видел тогда - как
комично я реагировал на предстоящую схватку: столь многое было поставлено на кон, а меня
заботило главным образом благополучие этой самой крутой, крепкой и страшной компании
бойцов, с какой я когда-либо имел счастье встретиться.
Первоначально я собирался провести с кланнерами только сутки. Я уже убедился,
насколько действенным оказалось руководство Хэпа Лодера. Возможно, доля его успеха в
управлении кланами проистекала из обучения, которое он прошел в качестве моей правой руки,
но я не особо ставил это себе в заслугу. Хэп - большой мастер поглощать оби . Он поглощает
их так же, как клановые вина. В разгар битвы он может пить из фляги в левой руке и
размахивать острой, как бритва, секирой в правой. Я это видел. Конечно, я и сам такое
проделывал, но сомневаюсь, что с таким же шиком, как Хэп Лодер.
Вышло так, что я провел с кланнерами не только эту, но и следующую ночь, в течение
которой мы весьма много пили, кричали и хлопали плясавшим для нас девушкам. Они ни в
коем случае не были танцовщицами, и человек, назвавший бы их так, получил бы терчик в
горло прежде, чем произнес второй слог ошибочной фразы. Мы во все горло орали клановые
песни мчавшимся над нами лунам.
- Запомните, - приказал я, вытащив из седельной сумки зелено-синий костюм. - Этот
цвет - за нас. А если увидите изумрудно-зеленый - окрасьте его в алый кровью владельца.
- Да! - проревели они. - Небесные цвета всегда пребывали в смертельном бою!
Наконец - не без последних десяти-двенадцати прощальных чаш, навязанных
джиктарами и столпившимися кланнерами, я попрощался и направился обратно в Зеникку. Я
намеревался найти в нескольких милях от города караван, переодеться в зелено-синий наряд и
таким образом миновать ворота, не привлекая внимания. В наряде кланнера я, конечно же,
вызвал бы самые серьезные подозрения.
Караван оказался большим, медлительным, красочным и сверкал крегенской пышностью.
Он благополучно прошел равнинные пределы кланов. В охране каравана служили не только
чулики , но также и наемные кланнеры. Мой зелено-синий наряд легко смешался с пестротой
цветов.
Наряду с неутомимыми калсаниями и длинными вереницами степных ослов, в караване
брело еще много вьючных мастодонтов. Каждый из этих голиафов мог везти две тонны
поклажи - по тонне с каждой стороны. Они неторопливо брели, словно истинные корабли
равнин. Я восхищался перекатывающимися мускулами и тяжелой поступью. Я надеялся, что,
когда они доберутся до места назначения, их не забьют, как это часто случается, ради бивней и
шкур, и они опять смогут неустанно брести по непроторенным путям Великих равнин.
Случайное открытие, что поклажа мастодонтов во многом состояла из бумаги -
множества пачек, и все прекрасно упакованы, - возбудило во мне сильное любопытство. Я
вспомнил тайну, окружавшую производство и распространение бумаги в Афразое. Монеты же,
с тех пор как я стал проживать в Доме Эвард, образовали в последнее время часть моих
отношений с жизнью. Саванты не применяли никакой формы денежного обмена, а кланнеры
интересовались монетами только как добычей из разграбленных караванов, которую могли
использовать для меновой торговли с городом. Пока я был рабом, у меня не нашлось времени
обрести мелкие медные монеты, что часто находят путь к рабам. Теперь же, благодаря
подобающему вложению в дело нескольких серебряных монет с лицом Ванека на одной
стороне и крегенским символом двенадцати на другой, а также баклаги с дьявольским
напитком под названием "дона ", я смог провести осмотр бумаги.
Она оказалась прекрасной, гладкой по текстуре от каландрирования и прочной из-за
тряпочно-волоконной основы. Кровь застучала у меня в висках, когда я определил, что бумага
сделана в Афразое. Я выяснил, что она поступала уже упакованной с кораблей, приплывавших
в порт Парос, что за полуостровом в трехстах милях отсюда - последний порт перед Зениккой.
Я слышал про этот Парос, мелкий морской порт, обслуживающий достаточно удаленную от
Зеникки глубинку, чтобы не беспокоить великий город. Парос не был крупным городом, и я
недоумевал, почему привозящие бумагу корабли причаливали там, а не в Зеникке. Купцы в
ответ подмигивали, поблескивая глазами, и прикладывали пальцы к носу. Они таким способом
избегали портовых пошлин, налагаемых на иностранные корабли Домом Эстеркари. Бумагу же
облагали особенно разорительными пошлинами. Увы, нет, они понятия не имели, из какой
страны приплывают корабли.
Бумагу они покупали по нелепо низким ценам и могли ожидать выколотить в Зеникке
тысячепроцентную прибыль.
Когда мы преодолевали последние несколько миль до города, произошло тревожное
событие. Я не имею в виду головореза, который попытался заколоть меня ночью, когда увидел
потраченные мной серебряные монеты Эвардов. Я откатился, уворачиваясь от клинка, схватил
молодчика за горло и слегка придушил, а потом сломал его клинок о его же голову. Затем
поднял негодяя повыше и дал довольно сильного пинка под зад, отчего тот полетел, спотыкаясь
и голося, в группу привязанных калсаниев , и те проделали над ним то, что делают всегда,
когда возбуждены. Я не испытывал желания марать о него сталь.
Я говорю о другом событии, о появлении блистательного ало-золотого орла,
описывающего круги высоко над караваном. Великолепная птица, как я был уверен, явилась в
знак того, что Звездные владыки продолжают интересоваться мной. Несомненно, они сыграли
решающую роль в перенесении меня на Креген во второй раз, и я полагал, что с савантами они
не советовались. Саванты выкинули меня из своего Рая, о чем мне часто приходилось с
удивлением напоминать себе - настолько сильна была память об их доброте. Звездные
владыки, рассуждал я, должны рассматривать меня, как самый подходящий инструмент, если
пожелают действовать против савантов.
Караванбаши, поджарый чернокожий с острова Ксунтал, опытный и честный житель
равнин, поднял взгляд вместе со мной. Он носил одежду и плащ янтарного цвета, а на боку -
фальшон . Звали его Ксолтемб.
- Будь у меня сейчас лук, - медленно произнес он, - я бы его не поднял. Думаю, я мог
бы даже зарубить поднявшего лук на эту птицу.
Несколько вопросов убедили меня, что Ксолтемб ничего не знал об этой птице. Ему
внушило трепет лишь ее алое великолепие да ходившие среди бивачных костров рассказы об
этом величественном и невозмутимом призраке.
Я заплатил Ксолтембу вознаграждение, которое он заработал, как ему подумалось, за
защиту, которую караван распространял на меня и четырех моих зорков . Вознаграждение
было вполне умеренным, и путешествовал я с караваном недалеко. Когда мы отдали честь друг
другу и расстались, он сказал:
- Буду рад твоему обществу, если ты снова отправишься путешествовать по Великим
Равнинам. Мне всегда нужен хороший клинок. Рембери .
- Буду об этом помнить, Ксолтемб, - пообещал я. - Рембери .
Принц Варден, его отец Ванек, его мать и тетка Шуша не скрывали радости, что я
вернулся целым и невредимым.
- На Равнинах небезопасно, - пожурила тетя Шуша. - Я каждый год должна
совершать паломничество к горячим источникам Бенги Десте. И я не уверена, что не теряю
из-за тревог в путешествии все полезное, что там получаю.
- А почему, - спросил я, - ты не отправишься на аэроботе?
- Что? - вскинула она брови. - Рисковать бедной старой шкурой на одной из этих
хрупких страшных штуковин?!
Затем они все вдруг приняли необычайно мрачный вид. Варден выступил вперед и
положил руку мне на плечо.
- Дрей Прескот, - проговорил он, и я понял.
Я помню тот миг столь отчетливо, словно это случилось сегодня утром. А тогда - тогда я
сразу понял, что он собирается сказать, и, кажется, сердце у меня в груди заледенело.
- Дрей Прескот... Делия с Синих гор взяла твой аэробот и покинула нас. Она не сказала,
ни куда улетает, ни о том, что вообще улетает. Но она улетела.
ПРИНЦ СТРОМБОРА
На следующий день мне стало немного легче.
Ванек был крайне расстроен, а его жена даже немного всплакнула, пока тетка Шуша не
утихомирила ее, а затем выгнала всех вон. Варден остался рядом со мной, его лицо отражало
искренние дружеские чувства, какие он испытывал ко мне. Он задрал подбородок.
- Дрей Прескот, можешь ударить меня с какой угодно силой.
- Нет, - сказал я, - винить надо меня. Только меня.
Я не мог сказать ему, как сильно злился на себя и с каким глубоким язвительным
презрением мысленно изничтожал себя. Из-за меня Делия была втянута во все эти
злоключения, и теперь я подвел ее, когда она почти нашла ответ в поисках пути домой. Если бы
я только прислушался к ней! Если бы я только поступил так, как она просила! Но меня
ослепила гордыня. Я возомнил, что мой долг - сдержать обещание, данное Вардену, тогда как
он, я был уверен, освободил бы меня от него, скажи я хоть слово. Я счел, что мы многим
обязаны Эвардам, и должен проявить преданность. А насколько больше я обязан проявлять
преданность Делии с Синих гор!
Когда слуга доложил, что аэробот, который мы захватили у Эстеркари, был лишь
временно отремонтирован и нуждался в серьезной доработке, я почувствовал многократно
возросшую вину. Делия могла дрейфовать над поверхностью Крегена или стать добычей
любого из множества свирепых людей, зверей и зверо-людей, разгуливающих по планете.
Могла рухнуть с высоты в стремительном падении, и ее великолепное тело останется
безжизненно лежать на камнях. Ее могло унести в море, где она умрет с голоду или сойдет с
ума от жажды, - я знал это, знал! Мне не нравится вспоминать свое тогдашнее душевное
состояние.
Тетка Шуша пыталась успокоить меня при помощи различных хитростей. Она
рассказывала мне о былых славных днях Стромборов. Беседуя с ней, я находил своего рода
исцеление от мучительной боли. Многие из девушек и некоторые из юношей Стромбора ушли в
кланы, и большинство, как я понял, именно в клан Фельшраунг.
- В мой клан, - сказал я, - где мне не позволят выпустить из рук бразды правления -
зоркандера и вавадира , вместе с кланом Лонгуэльм.
Она кивнула, поблескивая глазами, и я догадался, что она прокручивает в хитроумной
голове давно созревшие замыслы.
- Я принадлежу к Эвардам по брачным обетам, и это добросердечный Дом. Семейство
Ванек очень дорого мне. Ведь замуж я вышла за дядю Ванека. Но они не Стромборы! Нас
победили только благодаря измене. Я думаю, что в Зеникке пора подняться новому дому
Стромбора.
- Ты будешь его Главой, - пообещал я, касаясь ее морщинистой руки. - Если так, я
согласен. Из тебя выйдет отличная Глава.
- Клянусь богами! - Она обратила на меня, убитого горем и снедаемого тревогой за
Делию, взор своих по-птичьи блестящих старых глаз. - Если бы я была ею и все было бы так,
то кому я могла бы передать, свои права?
- Вардену, - предложил я. - Это был бы хороший выбор.
- Да. Из него бы вышел прекрасный вождь для Дома. Я рада, что ты дружишь с моим
племянником. Друзья ему нужны.
Я подумал о могущественном Знатном Доме Эстеркари и фарфоровой вазе пандахемского
стиля выше человеческого роста, стоящей в коридоре между жилищами рабов и покоями знати.
Да, из Вардена и Натемы получилась бы отличная пара. Я сражался за нее с
охранниками-чуликами , и Варден сделал бы то же самое.
У Вардена было на уме еще кое-что.
Мы стояли в огромном эркере с окном, выходящим на внутренний проспект анклава с его
утренней базарной суетой, криками уличных торговцев-лоточников, осликами, птицами,
рабами, покупающими одежду, хрюканьем вусков и всей деловитой давкой и сутолокой
повседневной жизни.
- Я знаю, ты сражался за Натему, - сказал Варден. - Делия рассказала мне. Не знаю,
как тебя отблагодарить за спасение ее жизни.
Я развел руками. Если бы это было все! Но он продолжал.
- Делия рассказывала мне и была сердита при этом...
- Как она великолепна, когда сердится!
- ...и она уверена, что ты влюблен в Натему.
Варден был настолько взволнован, что не обратил внимания ни на то, как я дернулся, ни
на выражение ярости, вспыхнувшее у меня на лице.
- Я считаю, что это и было истинной причиной того, что она покинула нас. Она поняла,
что ты равнодушен к ней, что ты видишь в ней лишь обузу. Рассказывая мне это, она чуть не
плакала. Не знаю, верить этому или нет, но, судя по всему, ты любишь все-таки Делию, а не
Натему.
- С какой стати, - успел выпалить я, - мое равнодушие заставило Делию улететь,
Варден?
Он был поражен не на шутку.
- Как с какой стати, приятель?! Да ведь она тебя любит! Ты не мог не заметить! Она ведь
показывала тебе это столькими способами - носила меха линги и алую набедренную повязку,
отказалась взять самоцветы Натемы... А как смотрела на тебя! Клянусь Великим Зимом, ведь
не хочешь же ты сказать, будто не видел этого!
Как я могу передать, что почувствовал?! Все пропало, и теперь, когда стало слишком
поздно, мне сообщают, что я держал в руках весь мир и выбросил прочь!
Я бросился вон из залитого светом солнц эркера и забился в темный угол, где слышал
только тяжкий стук собственного сердца и шум крови в голове. Дурак! Дурак! Дурак!!!
На три дня меня оставили в покое. А затем тетка Шуша принялась обхаживать меня и, как
ей показалось, сумела вернуть к жизни.
Ради них, ради гордости, ради моих уз оби и дружбы с кланнерами, скакавшими сейчас
по равнинам к городу я снова стал живым. Но это была лишь оболочка, пустая и мертвая
внутри.
Варден сообщил мне с улыбкой, которую тщетно пытался скрыть, что князь Працек из
Дома Понтье заключил контракт с блестящей будущей невестой, принцессой могущественного
острова Валлии. Эстеркари, пусть и неохотно, согласились на этот брак, так как он усилит их
коалицию. Натема теперь свободна. Варден бурлил надеждами, что сможет каким-то образом
добиться ее руки, и снова стал выбираться в общественные места Зеникки. Мне же приходилось
жить только ради моей жизни с кланнерами.
Однажды, когда с Закатного моря принесло грозовые тучи, произошла неприятная сцена.
Мы ходили в Зал Собрания и встретились с толпой входящих Эстеркари в компании одетых в
красно-лиловое Понтье. В оживленной толпе у входа попадались и серебряно-черные наряды
Рейнманов, и малиново-золотые Виккенов, так что мы были не одни.
Среди Понтье шел один высокий и сильный мужчина, одетый по незнакомой мне моде.
Он носил широкополую шляпу с закрученными по бокам полями, в которых над глазами были
прорезаны щели. Одежда его состояла из желтовато-коричневой кожанки до крайности
широкой в плечах. Она была короткой - до бедра, подпоясанной так, что получалось нечто
вроде маленькой 'расклешенной юбочки. Плечи, как я понял, были накладными и из-за этого
неестественно широкими, но эффект ни в коем случае не был несообразным. Кроме прочего, он
носил черные сапоги выше колен. И никаких украшений. У него было обветренное грубоватое
лицо с загнутыми кверху светлыми усами.
- Консул Валлии, - заметил Варден.
Я знал, что в городе множество консульств, но функции они выполняли скорее торговые,
чем дипломатические. Тонкости международного протокола на Крегене но очень развиты, и
молодчики из любого Знатного Дома без всяких колебаний вышибли бы за дверь консула,
пожелай они так сделать.
Этот человек показался мне похожим на морехода. Его манера держаться - спокойная,
расслабленная - напоминала обманчивое затишье перед бурей.
- Полагаю, они обсуждают боккерту , - весело проговорил Варден.
Валлия была необычной для Крегена в том плане, что весь остров находился под властью
единого правительства. Он располагался в нескольких сотнях миль от Зеникки, между
континентами Сегестес и Лош. Вследствие этого Валлия являлась весьма могущественным
государством с непобедимым флотом. Союз с такой страной сделал бы блок Эстеркари-Понтье
настолько грозным, что перед ним ничто не смогло бы устоять. Мы должны нанести удар
первыми, прежде чем они разработают собственные планы напасть на нас.
До этого, утром, как я помню, по какой-то причине я подошел к сундуку, где держал
сохраненные для Делии драгоценные камни. Они исчезли. Расстроенный, несчастный из-за
собственных беспокойств, я не желал дальнейших бед и порки рабов и потому не упомянул
никому об этом. Была же еще и моя доля, которую могла забрать Делия - Делия, где бы она
сейчас ни была!
Мы прожигали взглядами Эстеркари, наполовину обнажив шпаги. Хорошо, что у кого-то
хватило ума послать за городской стражей, так что никакой крови не пролилось. Но грозовые
тучи над Зениккой темнели не меньше, чем наши лица, и предвещали ничуть не менее сильные
ураганы и смерти.
День спустя Глоаг наконец доложил, что нашел вора Ната и что Нат поможет, потому что
- как я упивался этим! - считал себя братом по оби кланнерам, с которыми он совершил
побег и делил опасности.
Сила план
...Закладка в соц.сетях
