Жанр: Научная фантастика
Лакки Старр 1-6.
...лете. А может быть, этот человек
вообще не связывается с теми, кто ниже его ростом.
- Перестань, Лакки! - Бигмен, обидевшись, помолчал с минуту, а потом
заговорил снова. - Я все думаю: почему ты так уверен, что робот здесь? А
если он остался на Юпитере-9?
- Теоретически это возможно. Но я не сомневаюсь, что он среди нас. -
Лакки задумчиво прислонился к койке. - Да, в первый день нашего пребывания
на Девятом что-то произошло...
- Что?!
- Если бы я знал, Бигмен! Вернее сказать, я знаю, но это ушло куда-то
вглубь, в подсознание. Никак не могу вытащить. На Земле проблема легко
разрешилась бы с помощью психозондирования, но тут... Я перепробовал все,
что мог, и сегодня, разговаривая с Пэннером, там, внизу, я касался по
возможности всех аспектов дела, полагая, что смогу задеть эту чертову
мысль - но все тщетно. Если бы я только мог хоть потрогать ее - роботу
несдобровать бы... Если бы я только мог!..
Это звучало почти отчаянно. Никогда Бигмен не видел на лице друга
такой безысходности.
- Лакки, давай поспим.
- Угу, давай.
Уже засыпая, Бигмен тихо спросил:
- Лакки, а почему ты уверен, что я не робот?
- Потому что сирианцы никогда не додумались бы построить робота с
такой отталкивающей внешностью, - прошептал Лакки и выставил локоть
навстречу летящей подушке.
Шли дни. На полпути к Юпитеру они миновали внутреннюю, менее
заселенную зону небольших спутников, из которых были пронумерованы только
Шестой, Седьмой и Десятый. Юпитер-7 ярко светился, остальные терялись на
фоне созвездий.
Сам Юпитер заметно увеличился и, так как Солнце было позади "Великой
Адрастеи", выглядел яркой тарелкой, правда до Луны не дотягивал - он
получал почти в 30 раз меньше света.
Пояса Юпитера превратились в совершенно отчетливые изогнутые полоски
коричневого цвета на бледно-желтом фоне. Вот показался огромный овал
Большого Красного Пятна, который медленно переполз на другую сторону и
исчез.
- Лакки, отсюда кажется, что Юпитер не совсем круглый. Оптический
обман, да?
- Нет, не обман. Он немного сплюснут у полюсов, как Земля.
- Но у нее это почему-то не бросается в глаза!
- И не должно бросаться. Подумай сам! Период вращения Земли вокруг
оси - 24 часа. Длина экватора - 25 тысяч миль. Значит, всякая точка на нем
движется со скоростью более тысячи миль в час. Центробежная сила
деформирует шарик. В результате чего диаметр Земли по экватору на 27 миль
больше диаметра, соединяющего полюса. Разница ничтожная, около трети
процента, поэтому из космоса мы видим вполне респектабельный шар.
- А-а...
- Другое дело - Юпитер, он в 11 раз больше Земли, полный оборот
совершает всего за десять часов. И точка на его экваторе несется с
ветерком - 28 тысяч миль в час. Поэтому и разница в диаметрах уже
нешуточная - целых пятнадцать процентов.
Бигмен с сочувствием посмотрел в иллюминатор и пробормотал:
- Ну надо же...
С того момента, как началось это бесконечное падение, Солнце
пряталось за кораблем. Они уже пересекли орбиту Каллисто, Юпитера-4 -
наиболее удаленного из главных спутников, эта горошинка должна была
вот-вот исчезнуть в тени Юпитера.
Ганимед, или Юпитер-3, оказался достаточно близко и напоминал Луну,
хотя и в миниатюре; одна четверть Ганимеда была погружена во мрак.
Лакки с Бигменом довольно скоро почувствовали более чем прохладное
отношение к себе со стороны экипажа. Донахью ни разу не заговорил с ними,
а сталкиваясь нос к носу - устремлял взгляд в пространство. Норрич при
встрече вежливо кивал, но, когда на его приветствие однажды ответил
Бигмен, холодно напрягся и, легко потянув поводок Матта, поспешил прочь.
И Лакки с Бигменом решили, что наиболее удобным для них будет
питаться у себя в каюте.
- Подумаешь, - ворчал Бигмен. - Кем они себя вообразили?! Даже это
чучело. Пэннер, как только я появляюсь рядом, становится невообразимо
занятым!
- Во-первых, пока сам Донахью столь явно демонстрирует свою аллергию
- его подчиненные вряд ли станут с нами обниматься. А во-вторых, не
кажется ли тебе, что до сих пор наши контакты с ними были не из приятных?
- Ты знаешь, я встретил сегодня нашего очаровательного Рэда Саммерса,
он выходил из машинного отделения и чуть не налетел на меня.
- Что случилось? Ты не...
- Нет, я ничего... Я просто стоял и ждал, что он начнет первым, - как
я этого ждал, Лакки! Но он нежно осклабился и прошел мимо.
Весь корабль с волнением наблюдал... Ганимед, закрыв собой крошечную
часть Юпитера, лишь напомнил о грозных размерах последнего, настоящего
затмения быть не могло, но все же...
Ганимед наплывал на Юпитер чуть ниже экватора, и казалось, что два
небесных тела медленно сливаются. Там, куда вошел спутник, возник тусклый
круг Ганимед, лишенный атмосферы, слабо отражал солнечные лучи; следить за
ним помогала тень на Юпитере. Черным, все более сужающимся серпом
двигалась она вместе со спутником. Когда же Юпитер, Ганимед, "Великая
Адрастея" и Солнце оказались на одной линии, тень исчезла, чтобы
возникнуть уже с другой стороны и, медленно увеличиваясь, соскользнула,
наконец, с гиганта. Затмение длилось три часа.
Орбиту Ганимеда аграв-корабль миновал, когда тот уже был маленьким
пятнышком. По этому - поводу устроили целый праздник. Обычные корабли,
хоть и не часто, достигали Ганимеда и даже садились на него, однако еще
никому из людей не удавалось настолько приблизиться к Юпитеру.
Корабль прошел в ста тысячах миль от Европы, Юпитера-2, самого
мелкого из спутников - всего 1900 миль в поперечнике. Темные отметины
оказались цепями гор. Сверкающие пятна - возможно, лед.
Падение продолжалось.
Ио напоминала Луну не только размерами, но и удаленностью от планеты,
правда сходство на этом и кончалось. Если, благодаря слабому
гравитационному полю Земли, Луна совершала полный оборот вокруг нее за
четыре недели, то Ио, подхваченная гравитацией Юпитера, облетала его за 24
часа, со скоростью 22 тысячи миль в час. Посему сесть на нее было делом
мудреным.
Тем не менее корабль сманеврировал идеально!
Включились аграв-двигатели, и тишина, к которой за минувшие недели
все привыкли, была нарушена переполнившим корабль гулом гиператомных
реакторов. "Великая Адрастея", изменив траекторию, устроилась на
околоспутниковой орбите, менее чем в десяти тысячах миль от шара Ио,
заполняющего теперь собой все небо.
Скорость корабля падала с каждым кругом; похожие на крылья летучей
мыши аграв-стабилизаторы втянулись внутрь: при входе в атмосферу их могло
разнести в клочья.
Послышался пронзительный свист, порождаемый трением о верхние слои
атмосферы. Боковые реактивные двигатели развернули корабль хвостом к Ио, а
гиператомные - смягчили посадку. После недолгой вибрации "Адрастея"
неподвижно замерла на поверхности спутника.
На борту творилось что-то невообразимое! Даже Лакки с Бигменом
досталось несколько тумаков от людей, которые на протяжении всего полета
избегали их.
Часом позже в темноту Ио один за другим, ведомые Главой Проекта -
Донахью, ступили шестнадцать облаченных в скафандры людей. Или, по Лакки,
- пятнадцать. Пятнадцать человек и робот.
12. НЕБО И СНЕГ ИО
Все как один запрокинули головы и уставились на Юпитер. Гигант внушал
почтение и заставлял людей быть крайне сдержанными. Во всяком случае
болтовня смолкла - Юпитер был выше разговоров. Исполинский шар занимал как
минимум восьмую часть небосвода, и если бы не ночная тень, отнявшая у него
целую треть, - был бы эдак в две тысячи Лун.
Зоны и пояса, пересекающие планету, были видны удивительно отчетливо:
как будто разноцветные ленты - розовые, зеленые, фиолетовые, синие
разбросало по поверхности страшным ураганом. Разреженная атмосфера Ио не
скрадывала ни одной детали.
Снова появилось Большое Красное Пятно, похожее на лениво кружащуюся
лужу бензина.
Стояли они долго, и за все это время Юпитер не изменил своего
положения - он продолжал висеть огромным полукругом над горизонтом
западной части неба: Ио всегда была обращена к планете одной своей
стороной, на другой Юпитер никогда не всходил и не садился.
- Неплохое местечко для телескопа, - пробормотал Бигмен на частоте
Лакки.
- Скоро здесь будет и телескоп, и многое другое.
- Бедняга Норрич, - сокрушенно вздохнул Бигмен, - он ведь не видит
всего этого!
- Да-да. Смотри, и Матт с ним!
- Ага. Сдуреть можно, ну и хлопот у них с этим Норричем. Взять хотя
бы скафандр для пса - уже специальный заказ... Пока ты наблюдал за
посадкой, я смотрел, как его одевали. Целое дело! Нужно было еще
убедиться, слышит ли он в своем скафандре команды.... Но, как видишь, все
в порядке.
Лакки кивнул и, повинуясь внутреннему импульсу, направился к Норричу.
Он довольно уверенно чувствовал себя в здешних условиях, впрямь как на
Луне, и, сделав несколько широких шагов, достиг цели.
- Норрич! - Лакки переключился на частоту инженера.
- Кто это? - Слепые глаза Норрича беспомощно смотрели вокруг.
- Это я, Лакки Старр. - Стоя напротив, Лакки разглядывал возбужденное
лицо Норрича. - Вы, по-моему, счастливы находиться здесь?
- Счастлив? Можно сказать и так. Скажите, а как вам Юпитер? Очень
красив?
- Да. Хотите, я вам его опишу?
- Спасибо, в этом нет необходимости. Я видел его в телескоп, когда...
когда видел. Это до сих пор сохранилось в памяти, поверьте. Не знаю,
поймете ли вы то, что я сейчас скажу... Мы из тех немногих, которым выпало
счастье первыми ступить на еще нехоженую поверхность. Осознаете ли вы, что
мы как бы переходим в особую группу людей?
Его рука потянулась вниз, чтобы погладить Матта, но наткнулась на
жесткий шлем. Сквозь изогнутую лицевую пластину были видны высунутый язык
и беспокойные глаза пса, взволнованного, должно быть, непривычной
обстановкой и тем, что голос хозяина звучит совсем непривычно.
- Бедный мой Матт! Эта низкая гравитация совершенно сбивает тебя с
толку! Придется держать тебя на поводке. - Поговорив с собакой, Норрич
продолжал: - Вдумайтесь! Триллионы людей в Галактике, и лишь единицам
посчастливилось быть первыми! Мы почти всех их знаем! Яновски и Стерлинг -
Луна, Чинг - Марс, Лабелл и Смит - Венера... Прибавим к ним впервые
побывавших на астероидах и за пределами Солнечной системы. Все равно, их
очень, очень мало! И мы теперь среди них. И я, я - тоже! - Он так широко
раскинул руки, будто собирался обнять весь спутник. - И этим я обязан
Саммерсу. Когда он предложил новый способ изготовления контактного
наконечника - важнейшей детали наклонного ротора, что позволило сэкономить
два миллиона долларов и один год времени - его включили в состав экипажа.
Вы знаете, что он сказал на это? "Норрич, - сказал он им, - заслужил такую
награду в гораздо большей степени!" Они ответили: "Да-да! Но ведь он
слепой!". А Саммерс напомнил им, отчего я слепой, и сказал, что без меня
никуда не полетит. И нас взяли обоих. Я знаю, что вы недолюбливаете
Саммерса, но когда я думаю о нем, то сразу вспоминаю эту историю...
В шлемофонах вдруг раздался зычный голос Донахью:
- За работу, друзья! Юпитер никуда от вас не убежит. Еще налюбуетесь.
За несколько часов корабль был разгружен, оборудование установлено,
тенты натянуты, приготовлены временные герметические камеры с кислородом.
Даже занятые работой, люди то и дело поглядывали на незнакомое небо,
там уже красовались три спутника.
Ближе всех - Европа, небольшим полу месяцем зависшая над восточным
горизонтом. Половинка Ганимеда находилась почти в зените, а Каллисто
расположилась совсем рядом с Юпитером, так же, как он - без одной своей
трети. Но все три спутника не давали и четверти света полной Луны и
"совершенно терялись в присутствии патрона", как выразился Бигмен.
Лакки посмотрел на своего маленького друга.
- Ты думаешь, здесь нет ничего, что могло бы превзойти Юпитер?
- Исключено! - отрезал Бигмен.
- Что ж, тогда подождем...
И вот, без каких бы то ни было рассветных сумерек - что исключала
разреженная атмосфера Ио - над покрытой инеем грядой низких холмов
вспыхнуло, как алмаз, и, спустя несколько мгновений, увенчало горизонт -
Солнце. Этот кружочек блистал гораздо ярче громады Юпитера.
Установили телескопы, и все успели увидеть, как Каллисто прячется за
Юпитер; вскоре за ним последовали и два других спутника.
Ио обращалась вокруг Юпитера всего за 42 часа, и все звезды вместе с
Солнцем маршем проходили по ее небесам. Если же говорить об остальных
спутниках, то быстрая Ио легко догоняла их в беге вокруг Юпитера: Каллисто
вернулась на небо через два дня, Ганимед был настигнут через четыре, а
Европа - через семь дней. Все они летели с востока на запад, и время от
времени заслонялись Юпитером.
Затмение Каллисто случилось первым, и все здорово волновались, даже
Матт. Он уже несколько освоился в низкой гравитации, и Норрич все чаще
давал ему свободу. При этом Матт, неуклюже барахтаясь, пытался сквозь шлем
обнюхать все попадающиеся ему предметы. Но когда Каллисто коснулась,
наконец, сияющего Юпитера и люди притихли - Матт тоже уселся на задние
лапы и, высунув язык, стал внимательно смотреть вверх.
Но чего все ждали с нетерпением, так это Солнечного затмения...
Двигалось Солнце намного стремительней любого из спутников; на всем ходу
оно налетело на Европу, Европа тут же, истончившись, пропала на полминуты,
затем обратила свой серп в другую сторону. Ганимед нырнул за Юпитер, в то
время как Каллисто уже скрылась за горизонтом.
Маленькая жемчужина взбиралась все выше в небо, делая из Юпитера
вначале огромный полумесяц, а затем тающий на глазах серп.
Залитое солнечным светом небо стало темно-пурпурным, и лишь тусклые
звезды кое-где пятнами проступали на нем. На этом мрачном фоне пылал
гигантский полукруг, слегка выгнутый в сторону неумолимо надвигающегося
светила. Как будто Давидов булыжник, выпущенный из некоей космической
пращи, летел в лоб Голиафа.
Свет Юпитера мерк все больше и вот, когда виднелась одна только
желтоватая изогнутая нить, Солнце коснулось гиганта, и люди, убрав темные
стекла, разразились громкими приветственными возгласами.
Полностью свет, однако, не исчез: даже заслоненное Юпитером Солнце
продолжало, хоть и мрачно, светить. Сам Юпитер потух, и только его
водородно-гелиевая атмосфера дымилась, преломляя солнечный свет. Легкая
дымка растекалась по всей окружности, пока не сомкнулась внизу, два
бледных рога образовали кольцо.
А Солнце продолжало удаляться, и кольцо, совсем потускнев, исчезло.
На черном небе остались только звезды и совсем выцветший кусочек Европы.
- Потом, - сказал Лакки, - все повторится в обратной
последовательности.
- И это показывают каждые 42 часа? - недоверчиво спросил Бигмен.
- Если ты не возражаешь...
На следующий день к ним подошел Пэннер.
- Как поживаете? А мы, между прочим, уже почти управились со своими
делами. - Он показал на заполненную оборудованием долину. - Все это
хозяйство остается на Ио.
- Остается? - удивился Бигмен.
- Конечно! Ведь на спутнике нет ни погоды как таковой, ни признаков
жизни. Так что оборудование в полной безопасности. Все надежно укрыто от
аммиака и чудесно дождется следующей экспедиции. - Внезапно Пэннер понизил
голос. - Мистер Старр, кто-нибудь настроен на вашу частоту?
- Нет. Вроде нет.
- Не хотите прогуляться? - И, не дожидаясь ответа, Пэннер двинулся в
направлении холмов. Лакки с Бигменом последовали за ним.
- Я должен извиниться перед вами, - сказал Пэннер. - В последнее
время я был не слишком приветлив. Просто мне показалось, что так будет
лучше.
- Забудем об этом, - примирительно отозвался Лакки.
- Видите ли... я намеревался провести собственное расследование, без
вашего участия. И был уверен, что кто-то обязательно себя выдаст, совершив
нехарактерный для человека поступок. Но этого, увы, не произошло... - Они
взобрались на первый холм, и Пэннер оглянулся. - Посмотрите-ка на нашего
пса! - восхищенно воскликнул он. - Вот кто освоился в низкой гравитации!
Матт, в самом деле, многому научился за это время. Его тело грациозно
изгибалось и вновь выпрямлялось в двадцатифутовых прыжках, которые он
совершал с явным удовольствием.
Пэннер перестроился на частоту, предназначенную для их четвероногого
товарища, и крикнул:
- Эй, Матт! Ко мне, мальчик, ко мне!
Пес высоко подпрыгнул от неожиданности. Лакки, тоже переключившись,
услышал радостное рычание.
Пэннер помахал рукой, пес помчался к ним, но вдруг остановился и
посмотрел назад, сомневаясь в своем праве оставить хозяина. Приблизился он
совсем медленно.
- Сирианский робот, - вернулся Лакки к начатому разговору, -
созданный именно для того, чтобы обмануть человека, должен быть
совершенным. Во всяком случае, он никогда не клюнет на что-то
поверхностное...
- Мое расследование не было поверхностным! - горячо возразил Пэннер.
- Я все более склонен думать, что в нашем случае любое расследование,
проведенное не специалистом в роботехнике, может быть только
поверхностным. - В голосе Лакки было нечто большее, чем просто горечь.
Они шли если не по снегу, то, во всяком случае, по чему-то очень его
напоминающему. Вещество это, к большому удовольствию Бигмена, сверкало в
лучах Юпитера.
- Оно тает от одного взгляда! - возбужденно сообщил он; с его ладони
сбегала тонкая струйка воды.
- Потому что это не снег, Бигмен, а замерзший аммиак. Температура его
таяния на 80 градусов ниже, чем у льда.
Бигмен ринулся вперед, туда, где сугробы были глубже. Оставляя за
собой глубокие дыры, он, захлебываясь от восторга, кричал.
- Ух, здорово!
- Проверь, включен ли обогреватель!
- Конечно, Лакки! - И Бигмен, делая огромные прыжки, полетел вниз по
склону, то и дело с головой исчезая в огромных сугробах аммиака. - Это -
как нырнуть в облако, Лакки! Ты слышишь меня? Это даже приятнее, чем
кататься на лыжах по лунному песку!
- Ладно, Бигмен! - Лакки вновь повернулся к Пэннеру. - Вы пытались
испытать конкретного человека? - Краем глаза Лакки видел, как Бигмен
нырнул в сугроб. Несколько мгновений спустя он опять посмотрел в ту
сторону - Бигмен!!!
Ответа не последовало.
Лакки побежал. Раздался, наконец, слабый голос Бигмена:
- Дыхание... упал... скала... река тут... внизу...
- Держись, я с тобой! - Лакки с Пэннером уже спешили на помощь.
Нетрудно было догадаться, что произошло. Температура поверхности Ио
близка к температуре таяния аммиака, сугробы начали подтаивать, в
результате чего возникали скрытые реки из этого зловонного вещества...
Послышался мучительный кашель Бигмена.
- Разорван... шланг аммиак... задыха...
Лакки достиг дыры, оставленной Бигменом, и посмотрел вниз.
Аммиачная река, медленно, пузырясь, текла мимо острых скал, одна из
которых и повредила, очевидно, воздушный шланг.
- Бигмен! Где ты?
И хотя в ответ послышалось еле слышное "здесь" - Бигмена нигде не
было видно.
13. ПАДЕНИЕ
Лакки, не задумываясь, прыгнул прямо в аммиачный поток и теперь
осторожно продвигался вниз по течению. Он отчаянно ругал себя за
медлительность, а Бигмена - за ребячество, обернувшееся бедой, - и снова
себя, за то, что не предотвратил этого, хотя и мог.
Он ударил ладонью по равнодушно текущей жидкости, и брызги аммиака,
высоко взлетев, упали с удивительной быстротой: разреженная атмосфера не
удерживала капли.
Вряд ли река могла унести человека - плотность и подъемная сила
аммиака слишком малы, да и скорость потока незначительна. Если бы Бигмен
не повредил воздушный шланг, проблема заключалась бы лишь в том, чтоб
вырваться из реки и нескольких образовавшихся сугробов. Если бы!
Лакки яростно шлепал вниз. Где-то впереди его маленький друг борется
с удушливыми испарениями. Только бы разрыв в шланге оказался не слишком
велик! Тогда ничем уже не поможешь... От мысли, что он опоздал, сердце
Лакки сжалось.
Внезапно мимо него промелькнула вывалянная в аммиаке фигура и исчезла
в сугробе, оставив за собой медленно оседающий туннель.
- Пэннер? - крикнул Лакки вдогонку.
- Я здесь, - раздался голос сзади. - Это Матт. Он прибежал на ваш
крик. Мы с вами были на его частоте.
Они стали пробираться по следу и вскоре увидели Матта, он
возвращался. Лакки ликующе вскрикнул:
- Он нашел Бигмена!
Марсианин крепко держался за задние лапы собаки, и эго стесняло
движения Матта. Однако, благодаря низкой гравитации, он все же продвигался
вперед.
Когда Лакки подбежал к Бигмену, тот, уже не в силах держаться,
расцепил руки.
Нельзя было терять ни минуты. Нагнувшись, Лакки прежде всего увеличил
подачу кислорода, а затем, бережно подхватив Бигмена на плечо, побежал к
кораблю. Никогда еще Лакки так не бегал! Со стороны это было, наверное,
похоже на полет.
Позади грузно топал Пэннер, далеко опережая его, во весь опор мчался
Матт.
На бегу Лакки сообщил о случившемся по рации, и их ждала одна из
воздушных камер.
Лакки без промедления бросился внутрь. Дверь за ним тут же закрылась,
и в помещение хлынул спасительный воздух.
Торопливо сняв с Бигмена сначала шлем, а затем скафандр, Лакки
нащупал сердце и, почувствовав слабые толчки, облегченно вздохнул. В
санитарной сумке он нашел все необходимое для стимулирующего укола. Теперь
оставалось ждать, когда тепло и обильный приток кислорода сделают свое
дело.
Веки Бигмена задрожали, взгляд остановился на Лакки, беззвучно
шевелились губы.
Лакки счастливо засмеялся и стал не спеша стягивать с себя скафандр.
Гарри Норрич стоял в дверях отсека и невидящими голубыми глазами
приветливо смотрел на Бигмена.
- Как дела у нашего больного?
Бигмен с трудом приподнялся на койке и оглушительно возвестил:
- Пр-ревосходно! Разрази меня гром, да я никогда не чувствовал себя
так хорошо! Если бы не этот Лакки, давно уже бегал бы...
Лакки бросил на него взгляд строгой сиделки, но Бигмен не
успокаивался.
- О, старина Матт! Почему вы не даете войти моему другу? Сюда, песик,
сюда!
Матт, волоча за собой поводок, подбежал к Бигмену и принялся
энергично вилять хвостом. В умных глазах его были все оттенки собачьей
радости.
Маленькие руки Бигмена ласково обхватили шею собаки.
- Вот это, я понимаю, друг! Вы ведь слышали, Норрич, о его геройском
поступке, не так ли?
- Об этом уже все слышали! - Было видно, что Норрич страшно гордится
своим замечательным псом.
- Жаль, что я плохо все помню... Мои легкие так забились аммиаком,
что я уже не надеялся выбраться... Потом покатился вниз, сквозь все эти
сугробы... Потом кто-то приблизился ко мне, я подумал, Лакки... но когда
он умудрился стряхнуть с меня целую гору аммиака, и стало светло - я
понял, что это Матт, и ухватился за него...
- И правильно сделал, - сказал Лакки. - Пока мы с Пэннером откопали
бы тебя - ты бы уже...
- Ой, Лакки, ты целое дело раздул! Ничего бы не случилось, не
зацепись я шлангом за скалу и не порви его. Да и в этом случае я запросто
мог, повысив кислородное давление, вытеснить аммиак. Не догадался только.
В этой вони невозможно было соображать!
В дверь заглянул проходивший мимо Пэннер.
- Как вы себя чувствуете, Бигмен?
- Вот дела! Похоже, что все здесь считают меня инвалидом или вроде
того. Я в полном порядке! На меня даже Донахью ворчал! Во!
- Как, неужели он спустился с Олимпа?
- Если бы! Просто ему хочется, чтобы исторический полет ничем не
омрачился, вот и все!
Пэннер засмеялся.
- Кстати, все ли готовы к взлету?
- Мы покидаем Ио? - спросил Лакки.
- С часу на час. Уже грузится кое-что из оборудования. Советую вам
пойти в штурманскую, Юпитер стоит того...
Он пощекотал Матта за ухом и удалился.
На Юпитер-9 было передано, что корабль покидает Ио.
- Почему мы не вызываем Землю? - удивился Бигмен. - Разве доктор
Конвей не должен знать об этом?
- Для него мы все еще сидим на Девятом, - объяснил Лакки. Он хотел
добавить, что вовсе не горит желанием вернуться на Юпитер-9, а тем более -
встретиться с Конвеем: ведь задание не выполнено, но промолчал,
Карие глаза Лакки внимательно осматривали пульт управления. Все
инженеры и члены экипажа разошлись по своим местам, остались лишь Донахью,
два офицера и Пэннер.
Лакки думал об офицерах, он часто думал о каждом из десяти, не
видевших В-лягушку. При всяком удобном случае он заводил с ними разговор,
он обыскал их каюты, он, с Пэннером вместе, детально изучил все досье.
Безрезультатно.
Лакки возвращался на Девятый, так и не обнаружив робота. Теперь
отыскать его будет практически невозможно. Кроме того, придется доложить
Совету о своем позорном фиаско.
Вновь в голову пришла отчаянная мысль о рентгене и о других способах
принудительной проверки, но, как всегда, за ней последовала другая мысль -
о взрывном устройстве, возможно даже ядерном.
Взрыв уничтожит робота, убьет 13 человек, разнесет в молекулы
бесценный корабль. Но главное - не откроет безопасного способа обнаружения
гуманоидных роботов, которые, Лакки чувствовал это, орудовали во многих
частях Солнечной Федерации.
Размышления прервал крик Пэннера:
- Поехали!
Послышался знакомый гул, и Ио с нарастающей скоростью полетел вниз.
В центре экрана медленно вращалось Большое Красное Пятно.
- Мы в аграв-режиме, - сообщил Пэннер. - Теперь Ио отталкивает нас.
- Кажется, мы падаем в сторону Юпитера! - встревожился Бигмен.
- Да, п
...Поділитися у соцмережах
