Жанр: Научная фантастика
Звезды в ладонях
...ка очень привязалась к вам, и вы пользуетесь ее
безграничным доверием. Поэтому прекратите комплексовать, сэр, и выполняйте
свой долг. Вы не участвовали в Сопротивлении, однако сейчас вы делаете для
Махаварши больше, чем все остальные вместе взятые.
В ответ я непроизвольно козырнул Шанкару и отправился в рубку выполнять
свой долг.
Часть пятая
ВСЕЛЕННАЯ
1
В отличие от "Зари Свободы" корабли Иных, патрулировавшие дром-зону, не
соблюдали полного радиомолчания, поэтому мы определили их расположение
задолго до того, как они засекли нас. Нельзя сказать, что наше появление
застало их врасплох, ведь они уже знали, что на Махаваршу высадился десант с
Терры-Галлии, и наверняка предполагали возможность прорыва в дром-зону. Но
Космос действительно велик, и даже в окрестностях одной планетной системы
нельзя уследить за перемещением всех мелких объектов, будь то метеориты,
астероиды или звездолеты
После трехчасового разгона с пятидесятикратным ускорением от нормали
(критический барьер в 56, 3 g мы из предосторожности решили не превышать) я
отдал команду заглушить ходовые термоядерные двигатели, и теперь крейсер
несся по инерции со скоростью девятнадцать миллионов километров в час,
стремительно приближаясь к границе дром-зоны. Когда радары патрулей
обнаружили нас, мы находились всего в двадцати двух минутах пути от нашей
цели. Бортовой компьютер, оценив диспозицию кораблей противника, направление
их движения, скорость и предполагаемые маневренные качества, вывел на
тактический дисплей сценарии возможного развития событий.
- Гм-м, недурственно - пробормотал себе под нос Агаттияр, который сидел в
кресле наблюдателя (это была необязательная должность в команде "Зари
Свободы"). - Просто великолепно, мистер Матусевич! Даже если нам не удастся
совершить на такой скорости переход, мы беспрепятственно проскользнем через
всю дром-зону и снова унесемся в глубокий Космос
- Все получится, - уверенно заявила Рашель - У нас хороший корабль, умный
компьютер и самый лучший в мире капитан
Я отнюдь не разделял ее радужного оптимизма. У нас была слишком большая
скорость, за секунду мы пролетали более пяти тысяч километров, а горловина
открытого канала при своем максимуме едва ли достигала километра в
поперечнике. Самая большая проблема состояла в том, что точное
местоположение входа в канал нельзя было рассчитать наперед - он мог
открыться как в самой точке резонансного воздействия на ткань
пространства-времени, так и в любом другом месте своей "родной" области,
радиус которой варьировался в пределах нескольких десятков километров.
При обычных обстоятельствах такое "капризное" поведение каналов причиняло
лишь незначительные неудобства, связанные с тем, что кораблю приходилось
совершать дополнительные маневры с учетом расположения горловины. Однако при
нашей сумасшедшей скорости ни о каком гонком маневрировании и речи быть не
могло. Тут уж оставалось полагаться лишь на удачу да еще на интуицию пилота,
который выбирал время и место "прокола" пространства.
В своих виртуальных путешествиях я никогда не входил в канал на большой
скорости. Мой вымышленный мир исключал существование чужаков, в нем не было
войн, поэтому не возникало необходимости убегать от атакующего противника
или стремительно прорываться в дром-зону. А во всех других случаях скорость
входа в канал не имела никакого значения. Как быстро ни летел бы корабль до
гиперперехода, при выходе из канала он все равно окажется в состоянии
полного покоя по отношению к звезде, вокруг которой обращается дром-зона.
Таким образом, его скорость относительно самой дром-зоны будет составлять
лишь несколько километров в секунду. Именно по этой причине
соотечественникам Рашели удавалось сдерживать массированные атаки Иных,
уничтожая основные силы противника еще при выходе из канала. А вот если бы
вражеские корабли могли врываться в их локальное пространство на субсветовой
скорости, планета Терра-Галлия давно была бы покорена...
Очевидно, бортовые компьютеры патрулей оказались не хуже нашего и выдали
такой же прогноз - что мы сможем ускользнуть. Корабли чужаков немедленно
бросились нам наперехват, но в их маневрах явно не чувствовалось'
энтузиазма. К тому же они сразу открыли в нашем направлении беспорядочный
огонь, хотя было ясно, что на расстоянии в несколько миллионов километров
плазменные залпы и лазерные импульсы абсолютно неэффективны, а позитронные
ракеты наверняка промахнутся мимо мишени, мчащейся со скоростью пять тысяч
километров в секунду. Даже если их система наведения сработает с невероятной
точностью, достаточно будет небольшого импульса ходовых двигателей корабля,
чтобы за секунду до предполагаемого столкновения уклониться от него на
несколько сотен метров.
Я дал Шанкару добро, и старик, уже готовый к этому, послал в сторону
Махаварши направленный радиосигнал со спрессованной и зашифрованной
информацией касательно Ахмада Рамана. Затем он еще дважды продублировал
сообщение и доложил:
- Задача выполнена, капитан.
Я лишь коротко кивнул в ответ, так как мы уже достигли границы дром-зоны,
и теперь все мое внимание было сосредоточено на тактическом дисплее. До
первого на нашем пути канала второго рода оставалось полторы минуты полета.
Участвуя в виртуальных реальностях, я неоднократно сталкивался с
изумленной реакцией новичков, которые, изначально воображая, что дром-зона
просто напичкана каналами второго рода, испытывали глубокое потрясение,
когда обнаруживали, что они расположены на весьма приличном расстоянии друг
от друга - от полутора до двух тысяч километров. Да, безусловно, сто
миллиардов огромное число, но и дром-зона велика - в системе Махаварши ее
объем превышает пятьсот квинтильонов кубических километров, и простой расчет
площади эффективного сечения дает следующий, весьма парадоксальный на первый
взгляд результат: прямая, произвольно проведенная сквозь дром-зону,
пересекает в среднем лишь три или четыре области входа-выхода каналов
второго рода.
Впрочем, я прокладывал курс не наугад. К счастью, бортовой компьютер
"Зари Свободы" содержал в своей необъятной памяти подробную карту дром-зоны
системы Махаварши со всеми исследованными и неисследованными каналами.
Руководствуясь этой схемой, я наметил такую траекторию полета, чтобы наш
корабль на своем пути "зацепил" области двадцати трех каналов. Таким
образом, у нас было двадцать три попытки к бегству - и одной из них мы
непременно должны были воспользоваться...
В ста тысячах километров от первого встречного канала я послал вперед
резонирующий импульс. Голубое сияние открывшейся горловины вспыхнуло немного
в стороне, и через двадцать секунд мы пролетели мимо, оставив его километрах
в тридцати по правому борту. Это была целиком моя вина - я не успел
среагировать и дать добро на вполне разумное и реалистичное предложение
бортового компьютера в течение семи секунд задействовать боковые двигатели
корабля. Вернее, я не столько не успел, сколько засомневался - ведь это
могло привести к изменению заранее намеченного курса, а тогда летели
кувырком все мои планы пройти через двадцать три канала... То есть уже через
двадцать два.
Второй канал открылся точь-в-точь по курсу, но с небольшим опозданием, и
наш корабль пронесся сквозь еще не сформированную горловину, которая не была
готова принять нас в себя. Агаттияр тихо выругался на тамильском, а из груди
Рашели вырвался разочарованный вздох. Шанкар же казался самим воплощением
невозмутимости.
Открытие третьего по счету канала опять произошло далеко в стороне, а
четвертый, расположенный почти впритык к нему, я решил проигнорировать и
послал резонирующий импульс в направлении пятого. Как только впереди по
курсу возникло голубоватое свечение, на тактическом дисплее появилась
рекомендация компьютера, которая заключалась в том, чтобы в течение 13, 73
секунд запустить боковую тягу с ускорением 83, 12 g. По его оценкам,
вероятность попадания в канал составляла 99, 24 процента. На принятие
решения мне отводилось шесть секунд.
Предложенное ускорение превышало тот критический барьер, при котором на
корабле отказали гравикомпенсаторы. И хотя Рашель уверяла, что обезвредила
вирус, а Шанкар с Агаттияром однозначно подтвердили это, я все же колебался
целых четыре секунды. А на исходе пятой отдал приказ выполнить маневр.
Следующие треть минуты я с напряжением ожидал смерти - быстрой,
практически безболезненной, но крайне неприятной с эстетической точки
зрения. Однако все обошлось: гравикомпенсаторы работали без сбоев, и о
чудовищном ускорении корабля свидетельствовали лишь показания приборов.
А еще через полминуты "Заря Свободы" вошла точно в центр открывшейся
горловины канала. Пространство за прозрачной передней стеной рубки
заполыхало всеми цветами радуги - наш корабль, порождение трехмерного
материального мира, стремительно пронзал чужеродный континуум с пятью
пространственными и двумя временными измерениями.
Я что-то закричал. Не помню, что именно - это был какой-то воинственный,
радостно-торжествующий клич. Рашель, напрочь позабыв о своем статусе второго
пилота, вскочила с кресла и бросилась мне на шею.
- Ах, дядя Стас! Вы такой... такой... Вы самый-самый!..
Агаттияр неподвижно сидел на своем месте, полностью расслабленный, с
закрытыми глазами. Похоже, у него был легкий обморок.
Шанкар повернул голову и устремил на меня одобрительный взгляд.
- Мой мальчик, - сказал он, временно отбросив формальности. - Вы
прекрасный пилот. Лучший на всей Махаварше... хотя нет, это для вас не
комплимент. Быть первым парнем на деревне - невелико достижение. Но я
уверен, что мало кто из пилотов Терры-Галлии сравнится с вами в мастерстве и
таланте.
- Ну, вы преувеличиваете, - смущенно ответил я, поглаживая белокурую
головку Рашели, которая все еще обнимала меня. - Я уверен, что разведчики с
Терры-Галлии часто выполняют такие маневры. Для них они привычны и даже
обыденны.
- Ясное дело, сэр! - произнес Шанкар. - Но ведь все эти пилоты долго
тренируются Прежде чем оказаться в реальной боевой ситуации, они по многу
раз совершают пробные прорывы - и на виртуальных симуляторах, и в
необитаемых системах. А вы сделали это с первого раза. Сделали блестяще - и
приблизили день освобождения Махаварши.
Не зная даже, что ответить, я вновь перевел взгляд на обзорную стену, за
которой полыхало многоцветьем гиперпространство. Мы неслись по
неисследованному каналу к какой-то неведомой звезде в неизвестной нам
области Галактики.
Независимо от реальной протяженности канала второго рода время перехода
по нему строго фиксировано и равняется тридцати четырем часам девятнадцати
минутам и тридцати трем с хвостиком секундам. Эта константа, по всей
вероятности, была производной от так называемых мировых констант -
гравитационной постоянной, числа Планка, скорости света и прочих, - однако
со времен Марушкопулоса ученым так и не удалось вывести для нее логически
обоснованного уравнения. То же самое касалось и длительности перехода по
каналу первого рода, которая составляет без малого сто семнадцать секунд.
Единственно лишь было установлено, что соотношение двух этих интервалов в
точности равно четырем одиннадцатым от числа "пи" в седьмой степени. Тут
каждая величина имела свой физический смысл: четверка - размерность нашего
пространства-времени, семерка - размерность гиперпространства, а одиннадцать
- сумма размерностей обоих пространств. Однако смысл этого соотношения в
целом, как и смысл многих других вещей, связанных с гиперканалами, оставался
тайной за семью печатями.
Говоря о времени перехода, я подразумевал собственное, бортовое время
судна, совершающего этот переход. Абсолютное же время, галактическое, не
было так строго фиксировано и зависело как от расстояния между точками входа
и выхода, так и от того, насколько сильно резонансные генераторы корабля
"буравят" гиперпространство в процессе своего продвижения по каналу.
В принципе можно было вообще обходиться без генераторов и лететь как бы
по инерции, но в таком случае эмпирические формулы, выведенные чисто опытным
путем, давали в результате конечное число, деленное на нуль, - то есть
бесконечный промежуток времени. В истории известно несколько случаев, когда
отчаянные добровольцы (или, скорее, безумцы) совершали такой переход, дабы
повидать Конец Света.
Они и сейчас плывут где-то в гиперпространстве, чтобы в бесконечно
отдаленном от нас будущем собственными глазами посмотреть на то, как умирает
Вселенная. Хотя, разумеется, это вопрос спорный - успеют ли они что-либо
увидеть, или же тотчас сгорят в огне нового Большого Взрыва...
При переходе по каналу второго рода самым оптимальным вариантом считалось
синхронизировать собственное бортовое время с обще галактическим. Однако в
случае прохождения через неисследованный канал рекомендовалось запускать
генератор на максимальной мощности, чтобы не потерять годы, а то и
десятилетия, если вдруг окажется, что данный канал ведет к какой-нибудь
блуждающей звезде далеко за пределами Галактики.
Резонансный генератор "Зари Свободы", быстроходного военного судна,
обладал достаточными ресурсами, чтобы всего лишь за четырнадцать часов
объективного времени пройти канал протяженностью в пятьдесят килопарсеков. Я
отдал бортинженеру Ортеге распоряжение поддерживать его мощность на уровне
двух третей от предельной - этого вполне хватало, чтобы при любом, даже
самом неблагоприятном раскладе, потратить на переход не более суток по
времени Галактики и не допустить, чтобы нас опередили возможные
преследователи.
По нашему же собственному времени, как ни крути, до выхода из канала
оставалось около полутора суток. Первые два часа полета я напряженно следил
за работой всех систем, пока наконец не убедился, что они функционируют
идеально, без каких либо отклонений от нормы. Лишь тогда я позволил себе
расслабиться - и тот же час на меня навалилась такая усталость, что я едва
не уснул прямо в пилотском кресле.
Я не спал полноценным сном с момента своего пробуждения в подземном
убежище императора - а с тех пор прошло уже более двух суток и произошло
немало важных событий. Нет, конечно, я позволил себе на несколько часов
вздремнуть, пока челнок летел по инерции к метеоритному поясу, где пряталась
"Заря Свободы"; да и потом, после разгона крейсера, Агаттияр с Шанкаром
убедили меня пойти отдохнуть, однако тогда я больше ворочался в постели, чем
спал, волнуясь в преддверии первого в моей жизни реального гиперперехода.
Теперь же все треволнения остались позади, а впереди было более тридцати
часов спокойного, не сулящего никаких сюрпризов полета, поэтому я оставил
корабль на попечение компьютера и отправился спать.
Как и предсказывала Рита, Рашель уступила мне отцовскую каюту, но
предварительно убрала оттуда все свои веши, включая семейную фотографию.
Также я не сомневался, что она, воспользовавшись своими кодами доступа,
забралась в файлы личных дел членов экипажа и изъяла оттуда снимок отца,
возможно даже подменив его чьим-то другим. Но в любом случае, проверять это
у меня не было ни сил, ни желания; я второпях разделся, плюхнулся на мягкую
койку и, едва натянув на себя одеяло, сразу же заснул.
Проспал я шестнадцать часов кряду, что было для меня своеобразным
рекордом. Даже в курсантские времена, после изматывающих лагерных сборов с
подъемами по тревоге посреди ночи и марш-бросками километров на пятьдесят, я
так много не отсыпался. Тут дело было вовсе не в физической усталости и Даже
не в нервном напряжении последних двух суток.
Просто за это время моя жизнь, прежде спокойная и размеренная, круто и
бесповоротно изменилась. Сознательно я принял эти перемены сразу и с
воодушевлением, однако моему подсознанию, более консервативному по своей
природе, требовалось взять тайм-аут, чтобы хорошенько осмыслить происходящее
и свыкнуться с новыми обстоятельствами. Потому-то я и продрых вдвое дольше
обычного, давая своему "субэго" возможность во всем разобраться.
Проснувшись, я вскочил с койки, быстро привел себя в порядок, оделся в
свою капитанскую форму и первым делом направился в рубку управления, чтобы
посмотреть, как там дела. Впрочем, я уже до того знал, что полет проходит
нормально: на терминал капитанской каюты подавалась вся важнейшая информация
о функционировании основных систем корабля, и в случае какой-нибудь
аварийной ситуации я был бы немедленно поднят по тревоге.
На капитанском месте дежурил Арчибальд Ортега, одновременно присматривая
как за работой автопилота, так и за своим собственным "хозяйством".
Контролировать состояние ходовой части корабля - термоядерного привода,
главного и вспомогательного реакторов, антигравов и резонансного генератора
- можно было не только из машинного отделения, но также (причем с не меньшим
успехом) из рубки управления.
Заметив меня, Ортега тотчас вскочил с места и отдал мне честь:
- Докладываю, капитан! Все системы корабля функционируют нормально, полет
проходит в полном соответствии с графиком. За время моей вахты никаких
отклонении зафиксировано не было, критических или аварийных ситуаций не
возникало.
На несколько секунд я обалдел. Мало того, что Ортега салютовал мне и
рапортовал чисто по-военному - на нем еще был и флотский мундир! Такой же,
как у меня, серо-голубой, явно позаимствованный в гардеробе одного из ныне
покойных членов команды. Две широкие и две тонкие полосы на погонах
свидетельствовали о звании капитана третьего ранга (если, конечно, я
правильно разобрался в иерархии их чинов). Было видно, что Ортега носил этот
мундир с удовольствием, а его "уставное" обращение ко мне не было ни
бравадой, ни шуткой - он искренне считал, что именно так должен держаться
перед командиром корабля.
Я вспомнил те распоряжения, которые отдал ему Шанкар еще на Махаварше и
которые он с блеском выполнил, по ходу дела прикончив трех пятидесятников.
Да уж, этот подающий надежды молодой ученый был вдобавок настоящим боевиком.
И военная форма смотрелась на нем вполне естественно...
- Вольно, бортинженер, - сказал я, опомнившись. - Вы давно на вахте?
- С тех пор, как вы отправились спать, капитан. Вы и я - единственные на
корабле, кто имеет инженерную квалификацию. Учитель... то есть профессор
Агаттияр и господин Шанкар в большей степени теоретики.
Все-таки он называл Агаттияра учителем, а не гуру. Тут, безусловно,
сказывалось его воспитание - как и я, Ортега был родом с Полуденных.
- В таком случае вам следует отдохнуть, - произнес я. - Теперь мой черед
дежурить. Он снова вытянулся по стойке "смирно":
- Бортинженер вахту сдал!
- Капитан вахту принял, - ответил я и уселся в Капитанское кресло. - Да,
кстати, а где все остальные?
- Старики спят. - Закончив дежурство, Ортега уже позволил себе вольности.
- Девочка тоже. А Рита недавно проснулась и сейчас хозяйничает на камбузе
Очевидно, ей уже надоели приготовленные пищематами сандвичи. Он хмыкнул. -
Мне, впрочем, тоже.
- Тогда ступайте и поужинайте по-человечески. А Риту попросите, пусть она
и мне что-нибудь принесет.
- Слушаюсь, капитан!
Козырнув мне, Ортега направился к выходу из рубки, но у самой двери я
остановил его:
- Да, насчет вашего мундира. Я гражданский, но у меня есть звание
капитана. А как с этим у вас? Он ухмыльнулся:
- Я тоже гражданский, но резервист. Майор инженерных войск. Этот мундир
принадлежал капитану второго ранга, но я поменял знаки различия, чтобы
самовольно не повышать себя в чине.
Оставшись в рубке один, я первым делом ознакомился с показаниями всех
приборов. Как и утверждал Ортега, корабельные системы функционировали без
всяких сбоев. Правда, реактор сжигал чересчур много дейтерия, чтобы
обеспечивать электроэнергией работавший на большой мощности резонансный
генератор, но, к счастью, термоядерного топлива на корабле было достаточно.
Последующие переходы мы уже не будем совершать наобум, поэтому нам не
понадобится так сильно "раскручивать" генератор, а при нормальном режиме
полета дейтерия у нас с лихвой хватит, чтобы трижды пересечь из конца в
конец всю Галактику
Вскоре на связь вышла Рита и, поздоровавшись со мной, попросила подождать
еще четверть часа, после чего обещала попотчевать меня роскошным завтраком Я
согласился, отключил интерком и заказал пищевому автомату небольшой сандвич
и чашку кофе - чтобы, как говорится, "заморить червячка" в ожидании
предстоящей трапезы.
На скорую руку перекусив, я вызвал на экран вспомогательного терминала
исторические сведения о Терре-Галлии. В своих виртуальных космических
путешествиях я посещал многие населенные миры, но эту планету как-то обходил
стороной, хотя она была расположена не так далеко от Земли - колыбели
человеческой цивилизации. Ее название я несколько раз встречал в
навигационных справочниках, когда прокладывал очередной курс, но она ни разу
не привлекала к себе моего внимания. Терра-Галлия значилась как планета
третьей категории - то есть не относилась к числу высокоразвитых миров,
играющих заметную роль в своем регионе Галактики, но вместе с тем была
лишена того специфического очарования, каким обладали дикие, отсталые, еще
не до конца освоенные планеты. Словом, самый обычный и заурядный мир, вроде
нашей Махаварши; до начала войны таких миров было несколько сотен
Ознакомившись с пространным историческим очерком о Терре-Галлии, который
компьютер услужливо перевел мне на английский язык, я слегка удивился. Мое
удивление было вызвано тем, что авторы Данного очерка совсем не пытались
преувеличить значение и роль своей планеты в довоенный период, они
откровенно признавали ее второстепенность и заурядность и даже в
определенной степени гордились этим. В их гордости чувствовалась изрядная
Доля гордыни: мол, мы, такие заурядные и второстепенные, сумели устоять
перед Иными, а вот все остальные, включая таких титанов, как Земля или Мир
Барнарда, потерпели поражение. Впрочем, они (в смысле авторы очерка) все же
признавали, что именно незначительность их родины позволила отстоять ее
свободу и независимость - ведь вначале войны основные силы чужаков были
брошены против самых могущественных человеческих планет, а тем временем
Терра-Галлия, успешно отражая не слишком массированные атаки, сумела
превратить свою дром-зону в неприступную крепость.
Во всей довоенной истории планеты был, пожалуй, лишь один примечательный
момент. Терра-Галлия принадлежала к так называемой первой волне колонизации
- она была освоена и заселена непосредственно выходцами с Земли. Это
произошло еще на рубеже XXII и XXIII веков, и - что по тем временам было
явлением достаточно редким - ее освоение финансировалось не из
государственного бюджета той или иной страны, а проводилось целиком за счет
частных инвестиций под патронажем Фонда имени Ле-Пэна, чьей целью было,
цитирую, "спасение этнических французов от окончательной ассимиляции". Под
"этническими французами" подразумевались представители белой субрасы
французской нации, которые к концу XXII века составляли лишь около семи
процентов от общего населения Франции. Добрая половина этих самых
"этнических французов" переселилась на Терру-Галлию, и одним из первых
законов, принятых после провозглашения вполне демократической конституции,
стало весьма дискриминационное "Уложение об иммиграции", фактически
запрещавшее предоставление гражданства или вида на жительство всем без
исключения "цветным".
В принципе ни апартеида, ни расовой сегрегации как таковых на
Терре-Галлии никогда не было. Если верить авторам очерка, то "этнические
французы", заполучив собственную планету и избавившись от угрозы
ассимиляции, вскоре успокоились и к заезжим гостям, какого бы цвета кожи те
ни были, относились терпимо, без всякого предубеждения и враждебности. Тем
не менее дискриминационные правила иммиграции сохранялись вплоть до середины
XXVII века, несмотря на периодические предупреждения со стороны ООН с
обещанием ввести санкции против планеты и ее граждан. Эти правила были
отменены только после забавного конфуза, когда члены небольшой колонии
дварков, проживавших на Терре-Галлии, в полном соответствии с
законодательством получили местное гражданство - ведь в "Уложении" ничего не
говорилось о внеземных расах.
Наконец-то мне стала понятна несколько болезненная реакция Рашели на
слова Агаттияра об "искупленцах". Да, на Терре-Галлии не дискриминировали
Иных, однако в истории ее родины был период, когда ее жители ограничивали в
правах своих же собственных соплеменников, у которых был немного другой цвет
кожи. Пусть даже это ограничение было довольно мягким, пусть оно касалось
только гражданства или длительного пребывания на планете и было продиктовано
стремлением "спастись от окончательной ассимиляции", но все же оно имело
место - и, наверное, каждый галлиец, от мала до ве
...Закладка в соц.сетях
